— Тормози, парень. Я тоже учился у Тумана, нам есть что обсудить.

— Убери ствол, — сказал я.

Здание впереди быстро приближалось.

— Ты ещё молод, тебе не до этого. Так что тормози или…

— Ты же грохнул Лисицына. И меня грохнешь? Так что какая разница? Ещё немного, и я не успею вывернуть…

— Ладно, — мужик убрал пистолет и поставил на предохранитель.

Рисковать он не захотел, и это правильно. Я резко вывернул, из-за чего тачку занесло, но я вернулся на дорогу и продолжал ехать очень быстро, чтобы у него не было соблазна что-то мне сделать. Свой пистолет у меня под рукой, но тачка сейчас куда более опасное оружие.

Мы мчались дальше по ночному городу.

— Я понял, — сказал я. — Ты узнал его машину. Искал её?

— Он всегда учил, что на деле должно быть две тачки. Одна, о которой будут знать все, и другая для работы, о которой никто не знает. Я сразу понял, что это она, потому что она тут же сожгла мои сканеры. Защита работает. А взлом — дело нехитрое, Туман же ставил эти замки, и меня учил. Теперь расскажи, как ты с ним встретился, как долго он тебя обучал и какую задачу тебе поставил. И с чего он тебе свою машину отдал.

Он сидел в темноте, его лица не видно в зеркале заднего вида. Говорил с акцентом, что по-русски, что по-немецки. Его родной язык другой.

— У меня свои вопросы, — я помотал головой. — Так что отвечать придётся тебе.

— У тебя не то положение, чтобы ставить условия.

— Разве? За рулём ведь я.

Мужик позади хмыкнул и поправил кепку.

— Недооценил я тебя. Но это ничего не меняет. Полагаю, ты как-то страхуешься, из-за чего ФСБ махнуло на тебя рукой, но вечно так продолжаться не может. Если нашёл я, то и они смогут.

— Да и доктор направит нового агента, верно? — я посмотрел на него в зеркало заднего вида.

— Скорее всего. На кону многое.

Я вывернул на другую улицу. Город засыпал, в центре ещё есть машины, но по окраинам их почти нет. Могу ехать быстро, не останавливаясь, буду избегать светофоров, но так и лишнее внимание привлекаю.

Но раз тачка засветилась, придётся её бросить. Жалко. Но… я же потом смогу сделать новую, не хуже. Или даже лучше.

— И как ты меня вычислил? — спросил я. — Машина — это одно дело, ты не знал о ней заранее. Но всю работу ты начал раньше.

— Ты был рядом с Туманом в момент смерти, и пришёл в ресторан. Вот и начал интересоваться. У тебя хорошо получилось внедриться в «Контур», и ты даже не воспользовался помощью драконов.

— А иха мать тебя чуть не сдала. — я усмехнулся.

— Что? — удивился мужик.

— Да я так, шучу. Они были все как иха мать, — вспомнил я вдруг стишок, слышанный в глубоком детстве в старой комедии, которую мы смотрели с отцом. — А иха мать была известна… ладно, ты не поймёшь. У тебя уровень погружения в местную культуру слабый, не такой, как у Зеро. Как и работать в России хотел?

— Говоришь, как Туман. Когда он и успел тебя обучить? На такое лет пять минимум нужно, он за тебя с самого детства взялся?

Мужик хмыкнул и потёр нос предплечьем левой руки, в которой держал пистолет.

— Но Туман мне сам говорил, что молодые бывают слишком горячими, но верными. Ты сирота, контактов мало. Раз девушку встречал Холодов, и ты сам это знал, поэтому туда не пошёл, то оставалось подтянуть твоих друзей. Всё равно я видел их в твоём институте. Вот ты и пришёл их спасать. А Туман бы не пришёл, он на такое не разменивался. Но если бы пришёл, то действовал бы именно так, как ты. Это комплимент, Вадим. Хорошо получается. Как у него почти. Поэтому и вычислил.

— Я не он. А голос мой откуда?

— Твой голос уже был в «Контуре». Подделать его — много времени не надо. А использовать твой номер ещё проще.

— Особенно когда Штерн выполняет любое твоё желание. А Лисицына ты убил?

— Много знать хочешь, — протянул он с усмешкой.

— А как к тебе обращаться?

— Зови меня Турок. Этого хватит.

— Турок, значит.

Я выехал на шоссе, и скорость увеличилась. Хватило бы бензина на долгую дорогу.

А что там на портрете во дворце памяти Тумана есть на этого человека? Не так и много, только самурай с саблей, и всё. Но должно быть что-то ещё, раз они знали друг друга лично. Я не всегда вспоминал тех, кого он видел вживую, проще всего было видеть портреты. Но иногда озарения всё же случались, и я вспоминал что-то из его жизни.

Женщин-то, с которыми шпион спал, вспоминаю постоянно.

— Что тебе известно о «Периметре»? — спросил Турок.

— А тебе?

— Так дело не пойдёт, Вадим, — недовольно сказал он. — Расскажи, что успел сделать Туман? Как он сумел похитить первый прототип? И почему ты продолжаешь его дело?

— Хрен я что скажу, — бросил я. — Всё равно я живу, пока еду.

— У меня задача, и я её сделаю любой ценой. Знал бы ты меня получше, то не спорил бы.

Что же там было с ними двумя? Ну что? Туман обучал Турка. Ну давай, память. Хм… в подвале, может, что-то есть? Там же то, что Туман не хотел запоминать. И многое из этого постоянно тускнеет и пропадает, чтобы остальной дворец стоял дальше.

Мыслями я пошёл туда, а в реале продолжил везти тачку. Ну а оппонент решил сменить тактику, внимательно прощупывая всё, что я скажу. Этим манипуляциям он явно учился у Тумана.

— Ты же продолжаешь его дело, — вкрадчивым голосом говорил Турок. — Внедрился в «Контур», заручился поддержкой Лисицына. Мог добиться большего.

— А ты его убил.

— Он сам умер, — соврал шпион. — Но на текущий момент мой старый агент более полезен, чем ты. Я же вербовал Штерна, хоть и под надзором Тумана. И мне не понравилось, что Туман его использовал потом.

— Напиши жалобу Ланге, — съязвил я.

— Всё равно Штерна скоро вернут в Москву, и он возглавит проект, который охраняет разработку прототипа «Периметра». И вот, у меня есть предложение.

— Какое?

— Даёшь мне свои наработки, — сказал Турок. — Мы внедряемся в фирму Корнеева и похищаем новый прототип. В этот раз без провала, как было с твоим учителем…

Так, минуточку. Корнеев же основатель огромной айтишной фирмы. Ага, вспоминаю ещё турбазу, те ребята как раз работали с «Корнеев-Групп», её местным филиалом. А «Контур» — сторожевой пёс, Цербер, который защищает их секреты. Получастная лавочка с большими возможностями, наверняка, чтобы привлекать меньше внимания.

И тут что-то связанное в памяти ковырнулось. Не с «Контуром», нет. Я же видел картину с Цербером, она лежала как раз в подвале, уже очень тусклая и почти забытая. Там было какое-то старое дело, которое Туман выполнил давным-давно. И оно как-то связано с Турком.

И тут я вспомнил, глядя на всё это. Чужое воспоминание было как кино, только очень старое. Мутное и тёмное, без звука, и крутить его в голове было тяжело, но возможно.

— После доктор эвакуирует нас за границу и заплатит, — тем временем продолжал Турок. — И охотно возьмёт тебя на работу. Ведь Туман работал на него сам.

— Он не работал на доктора, — возразил я, ковыряя память. — Он иногда выполнял для него контракты, брался только за самое жирное. Редко. Потому что…

Потому что…

Потому что у Тумана были свои методы. Ему ничего не стоило подставить кого-то, довести до тюрьмы или психушки, разорить и обмануть. Он легко мог соблазнить женщину и потом бросить, когда она уже ему не нужна, или подружиться с кем-то, чтобы получить доступ в запрещённое место, оставляя доверчивого простака разбираться с последствиями.

Предавал тех, кто ему верил, и убивал, если была необходимость, или отдавал такие приказы. Делал всё, чтобы выполнить задачу. И неважно, работал он на государственные разведки или частные.

Но он не брал контракты на убийства целей, и свои задания планировал так, чтобы свести к минимуму сопутствующий ущерб, хотя не всегда это удавалось. Он не был святым, и то, что он тогда схватил меня, чтобы закрыться от пуль, это подтверждало.

И всё же он считал убийства делом грязным, старался избегать до последнего, и никогда не возвращался в страну, если там проливалась кровь. Убийц ищут куда более тщательно, чем воров и шпионов, а он предпочитал тонкую работу, чтобы не оставлять следов.

А вот его ученик действовал грубо.

Вот мне и вспоминалось что-то, это мутное и полузабытое чужое воспоминание. Кажется, это Испания. Видел баскетбольную площадку, на ней рослый парень в майке кидал мяч в кольцо, а рядом шла встреча с информатором, тем самым Цербером, за которым смотрела охрана.

— И он тебе не верил, — сказал я вслух. — После того случая в Испании.

— Чистоплюй рассказал и об этом? — Турок хмыкнул. — Зато я выполнил цель. И своих нанимателей я никогда не подставлял.

Детали плохо запомнились. Но у Тумана была схема, а вот Турок получил заказ от Ланге напрямую и сделал по-своему, вопреки плану Тумана.

Всё было как в кино. Турок, ещё молодой, в этом воспоминании выхватил короткий автомат и начал палить. Упала цель, упал охранник и второй вслед за ним, упал задетый шальной пулей игрок на баскетбольной площадке. Хотя Туман думал, что это могла быть зачисткой свидетелей, а не случайность.

Вот почему Туман не хотел работать с Турком. Тот убивал грязно и много, но доктора Ланге это устраивало. Ведь Турок, как самурай, шёл туда, куда ему приказывали, и рубил того, на кого указали. Главное было найти работу для такого спеца.

А после того случая Туман отчитал Турка, и это запомнилось лучше всего. И за то, что не предупредил, и за стрельбу в людном месте, и за случайную жертву, что усложнило уход и закрыло путь в страну, и даже за то, что Турок водит машину не пристегнувшись.

Сам Туман всегда пристёгивался.

Как и я. На автомате же защёлкнул ремень, когда сел.

— И всё же, это Ланге сдал Тумана? — спросил я.

— Чтобы потерять прототип? Который сгорел вместе с ним? Нет уж.

— Да что это за прототип такой? А, ты сам не знаешь, — я повернулся к нему и посмотрел в глаза. — А как ты поймёшь, что ищешь?

— Будут дальнейшие инструкции, когда закончится подготовка. А ты, если не хочешь вечно убегать, поработай совместно с нами. Я вижу, что у тебя большой потенциал.

— И ты потом меня грохнешь, как конкурента.

Он странно дёрнул правой рукой, и я нажал на газ сильнее. Скорость увеличилась, но я прикидывал, какая точно скорость мне понадобится. Туман такое проворачивал раньше.

Но Турок не просто так говорит всё это мне, как я понял только что. Он заговаривал зубы, пока пытался понять, как устроена компьютерная система машины. И… даже сейчас он думает о том, как перехватить контроль над тачкой.

Он наверняка уже подключился к ней тайком. И взламывает, раз знает, как это всё устроено. Он говорит и ждёт момента, чтобы в нужный момент машина остановилась, а он выбил мне мозги.

Потому что не собирался он делать никаких предложений и брать меня на дело. Он просто хотел выяснить, что я знаю, и потом убить, чтобы я не помешал. Это его метод. Он ликвидатор. И раз не справился шпион Зеро, то Ланге отправил ликвидатора Турка.

— Напрягся ты что-то, Вадим, — с усмешкой сказал Турок. — А вообще, нашёл я одно место в городе, где подают лахмаджун. Это такая лепёшка с фаршем, турецкая пицца, Туман её очень любил. И даже готовил. Кстати, а знаешь, как я понял, что это Туман тебя учил?

— И как?

— А всё просто…

Он сел посередине сиденья и наклонился ближе. И я понял, что это будет сейчас. Не собирается он говорить, он хочет закончить своё дело.

Зато скорость машина в самый раз. Ровно 64 километра в час, сколько выдерживает Пассат на краш-тесте. А вокруг бетонные заборы и столбы.

Турок резко рванул вперёд, открыл подлокотник и что-то нажал на тёмном экране пульта управления, но я одним ударом сбил его руку, не дав ввести нужный код до конца, и Турок нажал что-то другое…

Вместо перехвата контроля включилась любимая песня Тумана, а приборная панель впереди стала зеркальной:

— Who knows? Not me

We never lost control…

— Ах ты, — начал Турок на немецком, вскидывая пистолет.

Я вывернул руль вправо навстречу бетонной стене забора. И он приблизился очень быстро.

Бац!

Меня бросило вперёд, ремни очень больно впились в грудь, будто ломая мне там всё молотком, а лицо утонуло в чём-то белом и мягком, но всё равно его обожгло.

Почему пахнет порохом? И всё в каком-то порошке. Это из-за подушки безопасности, которая сработала.

А вот сидящий посередине Турок как пуля вылетел вперёд, лицом прямо в переднюю панель…

Я открыл глаза и поднял голову. В ушах звенело, и как сквозь вату доносилась песня:

— You're face to face

With the man who sold the world.

Я кашлянул, но всё внутри отдалось болью. Нет, рёбра не сломаны, но всё равно отбил там всё. Почти минуту я приходил в себя, после отстегнул ремень и выпал на холодную дорогу.

Передок смяло, что у тачки, что у Турка. То, что осталось от его башки, обычно показывают в категории «Жесть». Вылетел с сиденья и столкнулся мордой со своим отражением в панели. Зря он там сидел. А из-под покорёженного капота машины валил пар.

На дороге чернота, никто не проезжал мимо. Но мне надо работать, ведь далеко уйти я не смогу. Да и не хотелось, чтобы это всё прошло впустую.

Даже эта авария даёт мне возможность выпутаться из положения.

Я сел прямо у двери, прислонившись к машине, и вдохнул поглубже. Вроде рёбра целы. И главное, что ноги не сломал. Тачка рассчитана на такие аварии, и краш-тесты проходила, но я же выше, чем те манекены, что ставят внутрь. Был риск сломать лодыжки.

Но я жив, цел, орёл. И мне не нужно убегать. Ведь я нашёл Холодову того, кто якобы помогал ему делать работу якобы для каких-то своих тайных интриг. Того, кто собирал данные на Штерна и всех остальных, кто вербовал Денчика и админа, кто организовал слежку с помощью множества гаджетов.

Это шпион из-за рубежа, кто действовал в нашей стране, и у него есть супершпионская тачка. А всякие недомолвки и недоработки следователи отбросят, раз они будут выбиваться из такой стройной версии. Ведь тут всё так удобно.

Мне только оставалось удалить свои следы из компьютера, себя самого с записей внутренних камер, стереть отпечатки и спрятать то, что пригодится потом. А остальное — выставить напоказ.

Минут через двадцать мимо приехала машина, но направилась мимо. Следующая остановилась, водитель посмотрел на останки Турка и начал звонить в скорую.

А я делал вид, что не ходил последние минут двадцать, перенося нужные мне вещи подальше отсюда, и прятал. Хотя я сильно выдохся при этом, поэтому походил на пострадавшего в ДТП куда сильнее.

— Парень, ты как вообще? — небритый полный мужик склонился надо мной.

— Да позвонить надо, — промычал я.

— Это батя твой там? — с сочувствием спросил он.

— Нет. Террорист. Вон пушка лежит.

Мужик тут же слинял, но пока не приехал третий, я уже сделал звонок с телефона, найденного в кармане Турка.

— Слушаю, — Холодов ответил не сразу.

— Это Вадим Лебедев, — нарочито робким голосом сказал я и вытер лицо влажной салфеткой, стирая остатки грима и размазывая кровь. — Помните?

— Да. Тебя ищут, ты в курсе?

— Меня похитили утром, какой-то мужик вопросы задавал, про турбазу и про какой-то контур. А потом хотел заставить меня что-то сделать, но мы врезались, и я на дороге торчу. А ему кабздец пришёл, походу…

— Ты где? — с тревогой спросил Холодов.

— На трассе где-то. Там заправка ещё, вот дальше проехал… на третий километр, вроде бы. Он меня в лес везти хотел, говорил, если не буду сотрудничать, то закопает. За руль посадил, чтобы я на камерах мелькал, а не он, и угрожал ещё.

— Оставайся там, я сейчас приеду!

Приедет, ещё бы. Такой подарок ему приготовил. Тут и записи Штерна, и сам Турок, и его плащ, который явно помогал ему идти мимо камер, и гаджеты, часть из которых я сам ему подкинул, хотя парочку интересных забрал.

И тут ещё грим, и даже листовка с шаурмой, и очки с бородкой, чтобы тот админ Кирилл и Денчик опознали в нём того, кто с ними говорил, самые яркие детали они точно вспомнят. Да и от лица же ничего не осталось.

Турок сам принёс мне это алиби, даже не подозревая об этом.

И главное, что у него оказалось в кармане — тот тройной код из книг всех трёх драконов. Пусть уж Холодов начинает это расшифровывать, чтобы потом Ланге стало грустно и неприятно.

Ну а я сидел у машины, стараясь выглядеть как студент, который только что выбрался из передряги. Впрочем, так оно и было.

Осталось только разобраться со Штерном и Гриневичем.