Позвонил Наташе через мессенджер, чтобы усложнить прослушку через сотовую связь, хотя это тоже не панацея от слежки. Я не говорил, что приду, просто передал, что всё хорошо. Предосторожность на случай, если её пишут и за ней следят.

Конечно, мои показания помогут, но это не значит, что Штерн и Гриневич будут сидеть без дела, сложив лапки. Тоже будут действовать, особенно когда поймут, что в их планы кто-то вмешался. Да и любые изменения будут только утром, когда Холодов расскажет всё начальству.

А пока за ней смотрят. Правда, уже некому устраивать ловушку на меня. Позвонил ей, чтобы успокоить. Голос у неё уставший, зато она оживилась, когда мы поговорили, но без каких-то деталей. Жив-здоров, а она дома. Оба понимали, что лишнего не скажешь.

Но на этом я решил не заканчивать. Закончив говорить, я скинул грязные шмотки. Ничего себе у меня красные пятна на груди и плечах. Следы от ремней безопасности. И рожа не лучше, за счёт той подушки она теперь была красной и ободранной, будто кто-то прошёлся по ней грубой наждачкой. Но это из-за порошка, который слежался, и пиропатрона, который выбросил подушку мне в лицо. Зато нос не сломан, и ладно.

Вспомнил, какой дом у Наташи, куда выходят окна, где выходы, и как туда попасть. Подумал и взял толстую плоскую отвёртку с красной рукояткой, чтобы не портить ножик.

Вышел из дома, огляделся, но за мной никто не следил. Дошёл до круглосуточного киоска, где делали шаурму и кофе, договорился с таксистом за наличные, чтобы он увёз меня к нужному месту.

Таксист косился на меня всю дорогу, наверняка думая, что я с кем-то дрался. Но каждый таксист видел дофига таких пассажиров, так что мужик не задавал лишних вопросов.

До самого дома Наташи я не дошёл, а занял позицию для проверки поблизости. Она живёт в новостройке, где много этажей, и весь двор заставлен машинами.

— Ну и где вы там сидите? — тихо спросил я.

Но наблюдатель может сидеть где угодно. Ладно, обойдём.

У подъезда меня засекут сразу, а мне это не надо. Я просто обошёл дом с другой стороны, ведь помнил, куда выходят окна помещения с лифтами. Там не очень высоко, но зато они смотрят на противоположную сторону от входа.

Окно было закрыто, видно стоящий на подоконнике засохший цветок. Застройщик наверняка сэкономил, и фурнитура тут стандартная. Я подошёл к стене, прикинул и забрался повыше. Одной ягодицей сел на узкий, обитый алюминием отлив, прижался к пластику и увидел, что рядом с лифтами никого.

И когда убедился в этом, просунул отвёртку в щель чуть выше ручки. Пластик легко отогнулся, я нащупал цапфу и начал отжимать створку, пользуясь отвёрткой как рычагом. Главное не давить силой. После вскрытия замков и тачек это казалось детской забавой…

Чпок, и готово! Тут несколько запорных цапф, но они же все связаны. Отжал одну, с остальными проблемы не будет. Окно открылось, я залез в помещение, даже не сбросив цветок, и закрыл за собой окно. Эта манипуляция не ломает окно, оно остаётся рабочим, только снаружи будет заметен небольшой след в том месте, где прижималась отвёртка.

В лифте и у главного входа есть камеры, поэтому я поднялся по лестнице, где камеры не было, и позвонил в дверь. Наташа открыла сразу, оглядела меня, и обе её брови поползли вверх от удивления.

На ней был только короткий халатик. А ей идёт.

— Вадим? — произнесла она, оправившись от удивления.

— Да что-то скучно стало, решил пройтись, — я улыбнулся.

Девушка тут же прильнула ко мне, а я положил руки ей на спину.

— Что у тебя с лицом? Кто-то ударил?

— Такой день сегодня был, — сказал я и посмотрел поверх её плеча. — Давай лучше зайдём.

Мы вошли внутрь, я сел на маленькую тумбочку. Почему-то в прихожей было темно.

— Тебя видели? — спросила Наташа и взглянула вниз по лестнице.

— Я на всякий случай через окно на первом этаже залез, кто-то забыл его закрыть. А что здесь случилось?

— Розетка сломалась.

Выключатель был разобран, из него торчал перекушенный провод. Она нашла жучок, и, наверное, не один. Определять их учили, значит.

Я посмотрел на неё внимательнее и удивился. Такой я её ещё не видел. Думал, она будет расстроенной из-за смерти Лисицына, который к ней хорошо относился, испуганной после прессинга на допросе и обеспокоенной из-за меня.

Да, это всё было, в той или иной мере. Но была и другая эмоция. Чистая злость. Я такой её не видел. Наташа хотела действовать прямо сейчас, но не знала, с чего начать.

— Представляешь, — говорила она, сжимая кулачки. — Мало того, что Леонид Аркадьич убит, так ещё и на него всё свесить хотят. И кто⁈ Штерн! Которого Леонид Аркадьич тянул, чтобы человеком стал и вернуться смог.

— Уверена? — спросил я, хотя знал правду.

— Более чем, — произнесла Наташа сквозь зубы. — Он и Гриневич заодно, вместе работают. Наши приедут только завтра, но они поверят Штерну. Как бы я их. Я бы их… А ты как? — она вдруг вздрогнула. — Из-за меня же попал. А они тебя искали, злились, что найти не могут. Ты дрался с кем-то?

— Не, там такое было. Ты только сядь.

Я прошёл на кухню, скинув куртку. Пока рассказывал всё то же самое, что и Холодову, по-хозяйски открыл её холодильник, достал оттуда хлеб, сыр, нарезку и кусок сулугуни, и сливочное масло. Есть-то хотелось.

— Да я что-нибудь приготовлю, — спохватилась Наташа.

— Сиди. Я быстро.

Пока говорил, отрезал четыре толстых ломтя хлеба, намазал их маслом, но с внешней стороны, а сам сыр потёр на тёрке. Сыр внутрь, хлеб снаружи, и на сковородку до золотистой корочки. Затем потереть чесноком, и ресторанное блюдо готово, целых две порции. Хлеб хрустит, а сыр тянется.

Рассказал про аварию, Наташа вздохнула и тут же полезла снимать с меня футболку, но, само собой, только проверить, цел я или нет. Вообще, в порядке, мой торс выглядел, будто я провёл спарринг аж с тремя Толиками за один раз, зато рёбра целы.

Самые кровавые подробности я опускал, но даже этого было достаточно.

— Вадим, как же так? — выдавила она. — В такое тебя никто не планировал втягивать. Если бы знали заранее…

— Зато обошлось. И Холодов на нашей стороне. И тот дядька-шпион больше не навредит.

Пока я готовил, она достала какую-то мазь и таблетки.

— Не надо храбриться, Вадим, — сказала Наташа с укором. — Тебе несколько дней надо отдохнуть.

— Если бы мне их дали.

Она заварила крепкий чёрный чай, а не достала пакетики. Я поел, попил, и с полным желудком стало куда проще и веселее смотреть на мир. Рассказал до конца, что хотел, и начал сам расспрашивать её.

Надо же думать, как закончить ситуацию. Человек, который мог меня убить, уже не представляет угрозы, но остальные-то пока никуда не делись.

Наташа рассказывала, как её допрашивали, и что за этим следил Гриневич, хотя к нему это не имеет никакого отношения.

— В чём хотели обвинить? — спросил я.

Мы ушли с кухни, сидели в комнате на диване, в темноте, рядышком, я чувствовал запах её шампуня. А в темноте потому, что она разобрала плафон, откуда торчал очередной проводок.

— Да во всём, — девушка отмахнулась. — Помнишь, на тебя тогда человек напал у секции? И сгорел из-за провода.

— Не забудешь, — я усмехнулся.

— Так вот меня хотели его сообщницей сделать. Вроде как для чего я там рядом находилась, зачем на секцию ходила. А меня Леонид Аркадьич туда направил, ведь там связной должен был приходить. Раз занимаюсь, вот и надо ходить, легенда хорошая. И связного должна была опознать.

Это она про Жеку Паяльника. Уже старая история.

— Но ещё они сказали, — продолжила Наташа, — что обвинений не будет, если я признаюсь и скажу, что Леонид Аркадьич и Холодов были сообщниками. И догадайся, кто это сказал.

— Сам Гриневич, да? Вот урод, — я приобнял её за талию.

— Вообще. И всё требовали, чтобы я тебя нашла. Вот они там орали друг на друга. Целое управление, а студента найти не могут.

— Ну ничего, Холодов теперь за него возьмётся. Майор про него всё в машине меня спрашивал. Вот только и Гриневич сам может на него наехать. Что-нибудь вытащит из рукава, пока майор его не взял.

Она посмотрела на меня, наверняка удивляясь в очередной раз, почему я вообще так говорю, будто я был в курсе всех дел. Но я зевнул, и она тоже, заразившись. Время-то позднее, а день сегодня оказался слишком долгим, и это после не менее долбанутого вчерашнего.

— Ты сейчас поспи, — спокойно сказала Наташа. — А я к нему поеду. К Гриневичу.

— Зачем?

— Надо понять, куда он ездит. Потому что он следы может заметать. За мной пока следят, но ночью могут пропустить.

— Ночью людей меньше, выследить проще. Сиди пока. Куда ты там поедешь? Адрес знаешь? Ну вот.

— Утро вечера мудренее? — протянула она.

— Да именно. Это база, — я усмехнулся.

Заметил пластиковую шкатулку на её столе и, несмотря на протесты, раскрыл. Это простой маячок с GPS, который может составить маршрут цели. Мало чем поможет, ведь Гриневич сидит в кабинете и все свои дела может решать там.

Да, Холодов сильно их напряжёт завтра. Но надо бы как-то удостовериться, что они не смогут отбиться. Штерн-то точно не сможет выпутаться, против него прямые улики и свидетели, а вот ничего кроме намёков против Гриневича нет. И память Тумана не особо помогала.

Но всё равно нужно сделать так, чтобы Гриневичу стало грустно. А если вспугнуть капитана, то он будет ездить там, где нужно. И этим себя потопит.

Вот только как это сделать? И что именно?

Я отхлебнул чай, поставил кружку на место. Наташа встрепенулась, услышав, как звонит её телефон на кухне. Вот же её разозлило, когда она узнала, что они писали через этот телефон мне.

Она пошла в ванную, я не подходил к двери слушать разговор. Всё равно расскажет сама.

— Из Москвы звонили, — сказала Наташа, вернувшись ко мне. — Руководство. Спрашивают, что я знаю о Штерне, и куда он мог пропасть.

— Началось, — я кивнул.

— Напугал ты их, Вадим.

— А я-то что? — я усмехнулся. — Так, въехал, только куда не надо. Но ты подожди с этим жучком, — я взял его в руки. — Гриневич завтра ко мне приедет лично.

— Почему? — она удивилась.

— Потому что всё, что есть у Холодова против него — мои показания и показания Штерна. Штерна ещё найти надо, может, он уже его нашёл, и меня он попытается запугать. И вот тут-то надо работать.

Так что убедил её сидеть дома и не влезать в проблемы ещё глубже, учитывая возможную слежку. А мысль, как это сделать, мелькала, но всё упиралось в память. Ну не помнил я деталей из чужой головы. Пу-пу-пу.

А надо было вспомнить.

Наташа набрала мне ванную, когда я попросил, я лёг туда, хотя ноги пришлось поджать, и закрыл глаза. В этот раз я не пошёл во дворец памяти, а гонял события, которые были со мной сегодня, от самого позднего, когда я пришёл сюда, к самому утру.

Затем погонял вчерашний день. Все детали. С кем говорил, кого видел, как они были одеты, что мне говорили люди.

Чужая память шпиона развита, но вот моей собственной не хватает. Объёмы памяти растут, да и Туману было намного больше лет, чем мне, и он успел узнать куда больше, чем я за свою жизнь.

Может, поэтому я не всё это вижу, а только когда происходят какие-то события?

А сегодня этих событий было очень много.

Так что память надо тренировать. И ещё перед тем, как я уснул, я снова прогнал все события.

* * *

Сон был реалистичным, будто я сам там был. Хотя это не сон, а воспоминание. Мы на кладбище, но не в России, потому что на могилках не было оградок.

На зелёном поле стояли только маленькие белые памятники. За некоторыми укрывались люди в масках, но они не прятались. Каждый был вооружён пистолетом.

— Я подглядел эту методику у коллег из ЦРУ и Моссада, — сказал человек, стоящий передо мной. — А они сами украли идею у КГБ. Прочищает мозги на отлично и заставляет память работать. Или запоминаешь, или получаешь.

Черты его лица размывались, а когда я пытался вглядеться в них, сразу начинало пахнуть гарью. Должно быть, и этот участок повредился во время смерти Тумана. Видно только костюм, дорогой, из синей шерсти, идеально подогнанный по фигуре.

— И что надо делать? — спросил сам Туман.

Голос моложе, чем был. Это было давно, значит.

— Ты же ходил со мной по этим рядам, вот и проверим, как ты это запомнил, — человек с размытым лицом усмехнулся и сказал: — Клеменс.

Раздался выстрел, и тут же спину пронзила боль. Туман упал, встав на одно колено. А человек в маске, прятавшийся за памятником некоему Клеменсу, выпрямился и сложил руки перед собой.

— Ты не предупредил, — сказал Туман сквозь зубы.

— Филипс, — бросил человек в костюме.

Ещё выстрел! Прилетело в бок, и Туман упал на землю. Человек в костюме усмехнулся и подобрал с земли смятый кусок резины. Пуля резиновая, и заряд ослабленный, но всё равно, даже толстая одежда не спасала от боли.

— Надо было запоминать фамилии, — произнёс человек. — Тогда бы ты встретил угрозу. А пока не запомнишь, будешь чувствовать боль.

— Кажется, мне сломали ребро, — Туман потёр бок.

— Значит, старайся лучше. Барнс!

Туман развернулся и выстрелил. Его резиновая пуля попала в памятник, на котором было написано Barns, а вот стоящий за ним человек в маске попал в цель. Туман сморщился и посмотрел на бедро. На штанине был виден чёткий след попадания, а саму ногу отсушило от боли.

— У тебя была целая минута, чтобы запомнить всё, — заявил неизвестный человек. — Ещё раз. Моррис!

Бах!

* * *

Я открыл глаза. Ну и воспоминания, я даже бедро потёр, его аж жгло. Прошло не сразу. Наташа тихо вздохнула во сне, но не проснулась, а я сел на кровать.

Вот как тренировали Тумана. В тот раз заставили пройти по кладбищу, чтобы он запомнил имена на памятнике, едва взглянув на них. И со временем он научился запоминать всё, причём на любом.

Я и другое вспоминал. Другие методики и техники, как заставляли смотреть на стол, потом всё переставляли и заставляли вернуть как было. Потом вещи в шкафу и холодильнике, люди в толпе, машины на автостоянке, разобранный пистолет в груде пистолетных запчастей, и надо было собрать свой быстрее другого кандидата.

Они учили обрабатывать огромный объём данных и пользоваться этим в работе. Это жёсткие методики, и учили болью, наказывали за каждый промах, но он в итоге научился.

И я буду сам учиться, а не просто ждать, когда придёт озарение. Тем более, база для этого есть.

Я поднялся и в одних трусах подошёл к книжному шкафу на стене, взглянул на него всего одну секунду и пошёл в туалет. Потом зашёл на кухню, сел за стол и написал в заметке на своём телефоне:

'Булгаков. Мастер и Маргарита.

Ремарк. Три товарища.

Деревянко. Кукла.

Англо-русский словарь.

Донцова. Небо в рублях.

Коэльо. Алхимик.

Клир. Атомные привычки.

Клейсон. Самый богатый человек в Вавилоне.

Синсеро. Ни Сы'

Что-то из этого может принадлежать Наташе, но часть наверняка стояла в квартире, когда она сюда заселилась, поэтому и нет никакой системы. Но все книги я запомнил чётко.

Конечно, без навыка Тумана я бы всё это не запомнил с первого раза, но всё равно стоит тренироваться, чтобы запоминать это всё не хуже его самого. Пригодится, если хочу выжить.

Я снова прокрутил день в голове, затем предыдущий. Чтобы работало не только на чужом навыке, но и на моём собственном. У меня-то не было такого учителя, но зато уже есть нужные привычки.

Вернулся в комнату, лёг под одеяло, вытянул ноги, повернулся и приобнял спящую Наташу. Чтобы память была хорошей, надо хорошо спать.

Но сейчас сон не шёл. Так что я вошёл во дворец памяти, походил рядом с картинами боярыни Морозовой и мишками в сосновом бору, где прятался зелёный дракон.

Картины в стороне друг от друга. Но Штерн мог уйти на дно, а вот зелёный? Что он сделал? Логично было бы, если бы Гриневич грохнул Штерна, тем самым отрезав последнюю ниточку, которая его связывала со шпионами.

Хотя если у Штерна есть какой-то спрятанный компромат, то придётся Гриневичу ему помогать скрываться.

Но как-то же сам Туман с ними работал. Я вспомнил метод связи с белым драконом, и многие другие, но что же было здесь? Надо найти сразу, без озарения. Уже немало залов открыто, надо искать в них.

Мысленно осмотрел обе картины, но ничего не увидел. Потом прошёл в другой зал, с картами, где стоял старинный глобус. Его я всё хотел изучить.

Зал явно больше, чем был в реальности, Туман его расширил, и он был забит не только картами, но и вещами. Я бы даже сказал, что это всё хлам. Как гараж дедушки, которого я никогда не видел, ведь он умер до моего рождения. Но бабушка не осмеливалась выкидывать его вещи.

Сейчас видел всё чётко, каждую мелочь, будто сам стоял там. Это оперативная комната для планирования, которой пользовался Туман. Кроме карт были плакаты, картины и старые вещи, вроде утюгов, холодильников, дивана, покрытого пылью.

Холодильник вообще «Бирюса», и телевизоры были советские. Зачем это британцу? И как это можно использовать в работе?

И… я понял. О как, интересно девки пляшут.

В этом зале не просто способы связи, а схемы эвакуации агентов, Туман продумывал каждую. Не обязательно, что он собирался ими пользоваться, ведь иногда было выгоднее оставить агента как приманку. Но самому агенту об этом знать было не нужно, поэтому план должен был быть готов заранее.

Я осматривал вещи по одной, крутил в руках, пытался понять, что может пригодиться. У некоторых были наклейки, у некоторых магниты или нашивки. Для какой-то цели Туман всё это запоминал, но не успел использовать. А что использовал, кидал в тот угол в подвале, где забывал ненужное.

И вот то, что мне было нужно. Я нашёл белый магнитик с иероглифом 發 зелёного цвета, который символизирует зелёного дракона из маджонга. И висел он на том самом холодильнике.

«Холодильник имени Бирюса Уиллиса», как шутил батя, когда ещё был жив. Тогда приехали с ним к бабушке, потом гоняли вместе на речку. Подумать только, а как хорошо я его теперь помню, будто видел вчера. А в прошлом году думал с грустью, что я забыл черты его лица.

Мысль воодушевила, взбодрила, и прямо во дворце памяти я открыл холодос. Внутри лежал смартфон с надписью 16557, часы, кредитная карта, газета, билеты на поезд, рюкзак и…

Ну здравствуйте! Вот теперь я точно понял.

В наше время существует не так много способов анонимной связи, которые сложно отследить. Один из них — обычное письмо, брошенное в почтовый ящик, с фиктивным обратным адресом. Второй — радиосвязь, ведь неизвестно, кто мог прослушать передачу, особенно если он не отвечал.

И третий — нейтральное объявление в газете. Мало ли, что ты читал и когда. Но с газетами сейчас сложнее, поэтому шпионы перешли в Интернет. Там полной анонимности нет и не будет, но для того, чтобы проверить кого-то, нужны основания, ведь ресурсы проверяющих не безграничны. А тут с виду обычное объявление.

Всё это вспоминалось отлично, картинка сложилась.

— Вадим, который час? — спросила Наташа, когда я поднялся в очередной раз, потому что мысль окончательно прогнала сон, и я хотел действовать.

— Четыре, — я глянул на наручные часы, повернув их углом, чтобы разглядеть циферблат получше.

— Не спится? — она положила на меня руку и прижалась. — Всё хорошо будет, Вадя.

— Знаю.

Решила, что у меня «вьетнамские» флешбеки после случившегося. Ладно, всё равно все думают, что зумеры жить не могут без психологов, антидепрессантов и защиты личных границ. Ну, мне же проще.

Вскоре Наташа уснула, а я выбрался из кровати, дошёл до прихожки и достал из кармана куртки смартфон Тумана и включил. Через него зашёл на «Авито», создал новую учётку на одну из симок, а после нашёл в инете фотку советского холодильника.

И вот, вскоре было готово объявление:

'В связи с ОТЪЕЗДОМ продам холодильник Бирюса.

Только САМОВЫВОЗ! Морозит ДО 22 градусов.'

И поставил цену в 16557, а ещё выбрал, чтобы писали сообщения, а не звонили. Вот это и есть кодовая фраза для эвакуации, которую я вытащил из чужой памяти. Теперь ждём.

А как он узнает? Сейчас это вообще не проблема: настроил фильтр и уведомления по своему региону на определённый товар, и всё, готово, придёт уведомление. И никто ничего не заподозрит.

Пусть зелёный дракон думает, что он настолько полезен, что его хотят эвакуировать. А я поставлю условие, чтобы он эвакуировался не один.

После этого я лёг, вспомнив одну методику Тумана. Расслабил сначала мышцы лица, опустил плечи, будто из них вынули кости, выдохнул, вытянул ноги и расслабил, запретил себе о чём-то думать и уснул.

* * *

Странно, но я проснулся не так рано, как обычно. Должно быть, сказывалась усталость.

Из кухни пахло жареными яйцами и сосисками. Наташа проснулась, готовила завтрак. Я потянулся. Вчерашние красные пятна на груди стали чёрными синяками. Да и пофиг. Надо работать.

В последнее время я не беру телефон в руки с самого утра, но сейчас нужно. Ого, сколько сообщений на сайте. Это Гриневич столько написал или… нет. Типичный Авито.

«Куда так много поставил))))) у тебя никто не купит)))))) за пятихатку на дачу заберу если привезешь».

«Привезёте в посёлок???»

«ну ты дал ткую цену ставить».

«Обмен на мёд интересует?»

«Очень дорого. Если передумаете насчёт цены, пишите». Через некоторое время от него же пришло другое сообщение: «вы ещё не передумали?».

Нафига им всем старинный холодильник?

Но важного сообщения пока не было. Впрочем, и время раннее, ещё половина восьмого, вряд ли Гриневич лезет на «Авито» каждый день с самого утра. Ждём дальше и мутим ещё кое-что.

Я отключил экран, поставил телефон на зарядку и пошёл на кухню, топая босыми ногами по линолеуму.

— Вадим, я тут подумала насчёт вчерашнего, — произнесла Наташа, посмотрев на меня из-за плеча. — Может, тебе лучше не лезть в это…

— Я в деле, — уверенно сказал я. — Какая машина у Гриневича?

— Он вчера уезжал, — она задумалась, — на «Ленд-Крузер 300», чёрный.

— Ничего себе капитан тачку раздобыл. Тогда посмотри в интернете, где можно купить крышку для бензобака для этой модели. Есть одна мысль.

Наташа подняла одну бровь, а потом хитро улыбнулась, когда поняла, для чего она мне.