Жан не стал стрелять сразу, значит, всё не так плохо и он готов если не к диалогу, то хотя бы выслушать мои оправдания. И всё же палец у него лежал на спуске. Достаточно мне сделать резкое движение и разговор перейдёт совсем в другую плоскость.

— Монаха я лишь провёл до места ночлега, и мы побеседовали по дороге. Можешь сам у него спросить. Брат Лоренцо остановился в двухэтажном каменном доме в ремесленном квартале.

— Проверь, — приказал Жан второму детине, который был не из «Седого Ворона».

— Жан, туда минут двадцать в одну сторону. Вы бы присели, отдохнули, — не смотря на внутреннее напряжение, я старался говорить спокойно.

Моя показная уверенность возымела действие: Жан поколебался немного, потом кивнул детине, и они сели на табуреты за вторым столом. Арбалет Жан положил на столешницу, болтом в мою сторону. Но это, скорее было машинальное действие и угрозы не несло.

Громила вернулся почти через час.

— Монах там. Говорит, что проводил частную исповедь. И что вмешиваться в дела Церкви и её прихожанина — большой грех.

«Однако брат Лоренцо соображает быстро, лжёт неплохо, Церковь использует к месту», — пронеслось у меня в голове. Мне на мгновение стало интересно: вовремя врать с благочестивым лицом — это профдеформация всех монахов или личный талант брата Лоренцо? Гнев на лице Жана вспыхнул с новой силой. Только теперь ярость нашла другую точку приложения.

— Так какого ты мне про похищение рассказывал⁈ — наехал Жан на детину из «Седого Ворона»: никто не любит, когда его выставляют идиотом.

— Так это… они же его окружили и повели. Словно кинжал к боку приставили, — начал оправдываться детина.

— С тобой потом разберусь, — Жан повернулся ко мне.

Но я перехватил инициативу и заговорил первым:

— Да, я использовал имя господина Арно. Это моя вина. Мы можем наедине обсудить этот вопрос?

Жан некоторое время колебался, потом разрядил арбалет и повесил его за спину.

— Пошли, отойдём, — чуть спокойнее сказал он.

Мы вышли на улицу, плотно прикрыв за собой дверь. Внутреннее напряжение пока меня не отпускало — то, что Жан убрал арбалет, ещё не значило, что опасность миновала. Я понимал, что разговор перешёл в ту стадию, где убивают не сразу, а после того, как выслушают до конца.

— Я использовал имя Арно без разрешения. Свою вину признаю. Но я выяснил кое-что интересное, — я стал говорить ещё тише, чтобы нас точно никто не услышал. — Брат Лоренцо закупается тут, в баронстве де Монфор, нелегальными ядрами. Почти год как. За это время купил ядер на шестьсот лоренов. Получил ли господин Арно с этих сделок свою долю в полном объёме?

Жан чуть вздрогнул от моих слов. То ли что-то знал, то ли тема действительно больная.

Не нужно быть гением дедукции, чтобы понять: «Седой Ворон» — это средство контроля над браконьерами. Там они собирались, заключали сделки, с которых платили ночной гильдии. И главное — все были учтены. Криминальный элемент будет всегда. В любом мире есть свои браконьеры и неплательщики налогов. Арно не стал сражаться с человеческой жадностью, он просто её возглавил и поставил в рамки.

Ловчий выбрал самый разумный способ управлять грязью: не делать вид, что её нет, а брать с неё долю. И я уверен, что браконьерам разрешают охотиться только на некоторой территории, запрещают трогать официальных охотников и прочее. Примерно, как Арно запретил лихому люду нападать на епископские караваны с мылом.

Любая структура, особенно нелегальная, крайне негативно относится к попытке работать «мимо кассы». Но учитывая сумму, жадность Жосслена легко могла победить здравый смысл. Поэтому я считал свои подозрения более чем обоснованными.

— Доказательства есть? — голос Жана отдавал холодом.

— Нет. Но могу сказать, что закупался брат Лоренцо у ватаги некого Жосслена Мариньи.

— Жосслен… — медленно протянул Жан. — Сумма и правда большая. И поступлений от таверны должно было быть больше. Я проверю. Ты пока в это дело не лезь, если мне понадобится помощь, я скажу.

— Но этого недостаточно, Эллади, — добавил Жан. — За использование имени господина Арно ты будешь должен ему услугу.

В целом, ожидаемо. Уточнять, что услуга должна быть соизмерима полученной мной выгоде от использования имени, я не стал — это и так все прекрасно понимали.

Я ответил согласием, после чего Жан окликнул своих амбалов, и они куда-то ушли. Я проводил компанию взглядом до угла улицы, пока тени не растворились в темноте. И только после этого зашёл в дом.

В груди всё ещё сидел холодок. Не страх, а неприятное ощущение от осознания, что сегодня тебя могли убить. И убили бы, если бы брат Лоренцо не соврал так складно.

Я сел у камина и кратко пересказал Лису разговор с братом Лоренцо. Отдельно описал дом, где спит монах, и в конце добавил:

— Только без трупов в городе. Иначе трупами сделают нас.

Лис встал и подкинул полено в камин, размышляя над услышанным.

— Нет смысла забирать его жизнь, — наконец сказал он. — Убью Лоренцо и не узнаю, кто заказчик. Так что пусть пока коптит небо.

Бывалый покачал головой на слова охотника: у него было какое-то особое отношение если не к Церкви, то к церковникам точно. Но лезть с комментариями старый вояка не стал.

— Заказчик — кто-то из графских земель. Нам это пока не по зубам, — предостерёг я Лиса от поспешных действий.

— Хороший охотник умеет ждать, — ответил Лис почти философски.

Я кивнул и продолжил:

— По Жосслену. Я подкинул кое-какую информацию Жану, и может оказаться, что всю работу сделает он. Даже трупы за город вывезет. А может, подключит нас. Но в любом случае пока ждём. Или ты хотел отомстить лично?

— Если нужный труп сделает кто-то другой, меня это вполне устроит, — чуть подумав, ответил Лис.

Я окинул взглядом парней и понял, что ещё один день наконец-то закончился.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как усталость тяжёлым мешком ложится на плечи. — Давайте спать. Завтра много дел.

Парни кивнули, и мы поднялись на второй этаж. Я кинул взгляд на дверь в комнату Селены и понял, что не хочу беспокоить девушку — пусть она разберётся в себе. Да и мне стоило разобраться в своих чувствах к ней.

Мы с парнями расположились на своих койках. В комнате было немного душно, и я открыл окно. Надеюсь, ночью мы не замёрзнем. С этой мыслью я и провалился в глубокий сон.

* * *

Утро выдалось ясным и тёплым. Солнечные лучи мягко заливали улицы Конфлюана, а лёгкий ветерок нёс приятную свежесть. Мы собрались неторопливо. Взяли оружие с собой. Я накинул плащ и первым шагнул за дверь.

Наш путь лежал в обитель власти и бюрократии: замок его милости. В караульной у замковых ворот нас уже ждал всё тот же сухой интендант. Он принял у нас баронские котты без лишних вопросов, сделав пометки в толстой книге.

— Четыре дня найма, — проворчал он, отсчитывая монеты. — По пол-лорена в день на человека. Итого восемь.

Интендант протянул монеты. Я взял и забросил в поясной кошель. Монеты внутри глухо звякнули. Я кивнул интенданту, но прежде, чем попасть во внутренний двор замка, пришлось сдать оружие: копья и щиты мы оставили на специальной стойке прямо здесь, в караулке. Впрочем, кинжалы нам оставили.

Дальше направились прямиком в канцелярию барона — оформлять официальную грамоту на охотничий отряд.

В канцелярии царила суета: скрипели перья, шуршала бумага, пахло чернилами и старым деревом. Выглядело это именно как типичная государственная машина: медленная и неповоротливая. К счастью, у меня была универсальная смазка — деньги. И я знал, кому их дать. Писарь, незадолго до смерти, называл имя своего знакомого в канцелярии, который решал бумажные вопросы.

— Мне нужен Жерар, — дёрнул я ближайшую чернильную душу.

Бюрократ смерил меня оценивающим взглядом, особенно задержался на кинжале и церковном жетоне.

— Второй стол от окна, — неохотно ответил бюрократ и вернулся к своим бумагам.

Я быстро нашёл взглядом нужный стол и бесцеремонно подошёл к нему. За столом сидел худой, нервный малый лет тридцати с постоянно бегающими глазами. Не спрашивая разрешения, я отодвинул стул и сел перед чиновником.

Жерар поднял на меня недовольный взгляд, но я заговорил первым:

— Хочу зарегистрировать отряд охотников на монстров.

— Подайте официальное прошение. Это делается за первым столом у входа. К нему приложите подтверждение вашей надежности. И ждите две недели, пока одобрят, — таким же скрипучим голосом, как и царапание пера по бумаге, ответил Жерар. — А теперь, пока я не позвал стражу, освободите стул и не мешайте мне работать.

Я аккуратно положил перед Жераром 5 лоренов.

— Перрен Скриб, — я с трудом вспомнил настоящее имя Писаря, — говорил, что вы дружили. Умер твой друг, Жерар. Помяни его, пусть Владыка будет к его душе милостив.

Жерар посмотрел на монеты, потом перевел взгляд на меня, потом обратно на монеты.

— А с вашей надежностью что делать будем? — спросил он.

Я надеялся, что лорены решат этот вопрос. Поэтому и положил на стол сразу крупную сумму. Но, похоже, выдачу этих бумаг была на особом контроле. Я быстро прокрутил в голове, что может сойти за подтверждение нашей лояльности барону. Несмотря на всю нашу взаимную нелюбовь, кое-что всё-таки нашлось.

— Я и мои люди служили у барона. Недолго, но носить цвета его милости, лейтенант Ирвин нам доверил, — не растерялся я.

— И запись есть?

— Безусловно. Только сегодня утром получили расчет у интенданта и сдали баронские котты.

Жерар на мгновение замер, потом его пальцы быстро сгребли монеты со стола.

— Перрен Скриб был хорошим человеком. Пусть Владыка будет к нему милостив, — скорбным голосом произнёс Жерар и чуть тише добавил: — Сейчас всё сделаем. Без очереди. В память о друге.

Я заплатил пошлину в двадцать четыре лорена и через двадцать минут у нас на руках была свежая, ещё пахнущая чернилами грамота с печатью баронства де Монфор, разрешающая отряду из четырёх человек вести охоту на монстров в указанных землях. Срок действия — полгода.

Бумага была тонкой, почти невесомой, но значила больше, чем хороший клинок. С ней мы переставали быть просто людьми с оружием. Мы становились официально признанной силой. Пусть всего на полгода и только в пределах баронства де Монфор, но это меняло наш статус кардинально. В этом мире любили печати ничуть не меньше, чем на Земле.

— Жерар, а где я могу ознакомится с полным списком своих прав? А хорошо бы ещё и с текстом Акта Трёх Святых.

Становится местным законником я не собирался. Но получить представление о местной юриспруденции было необходимо. Особенно теперь, когда у меня был официальный отряд.

— Акт Трех Святых — это только в часовне. Монахи умников не любят, но на прямое требование отказать не могут. Такая воля Владыки: любой человек должен иметь возможность прочитать на бумаге свои права и обязанности.

Жерар сделал небольшую паузу и посмотрел стол. Ровно в то места, куда я полчаса назад положил лорены. Намёк был прозрачен, так что ещё одна монета перекочевала в карман бюрократа.

— По твоим же правам и обязанностям, как командира отряда охотников на монстров, я тебе сам сейчас всё объясню и отвечу на вопросы.

Лекция заняла примерно час. И в ней было много чего интересного. Особенно в части, где Жерар говорил что-то типа: «церковники будут пытаться сделать так, но это незаконно, требуй соблюдения вот этого правила». К концу речи Жерара я понял, что второй лорен также был потрачен не зря.

Нужно было ещё зайти к церковникам, зарегистрировать «Кольцо Сопряжения (F+)» и купить официальных ОР. Я уже прикинул, сколько времени на это уйдёт, и мысленно распланировал остаток дня.

Что планы откладываются, я понял сразу же, как только увидел его.

На выходе из замка нас перехватил Жан. На этот раз он был один. Ждал у самых ворот, прислонившись к каменной стене и делая вид, что греется на утреннем солнце. Увидев нас, Жан отлепился от кладки и кивнул в сторону ближайшей тихой улочки.

— Пройдёмся пару шагов, — коротко бросил он.

Мы отошли от основного потока людей. Жан огляделся и заговорил тихо, но жёстко:

— Ты был прав. Хищения были, и немалые. Был ли трактирщик в доле, пока не ясно. Но схема простая: с каждой сделки с твоим монахом Жосслен отдавал ночной гильдии процент… только называл сумму в десять раз меньше настоящей.

Жан отвёл взгляд и продолжил:

— Жосслен со своими людьми сбежал утром, как только открылись городские ворота. Но я знаю, где они прячутся, и мне нужна твоя помощь в его поимке.

— Так у ночной гильдии вроде и без меня людей хватает, — удивился я просьбе Жана.

Жан замялся. Впервые за всё время нашего знакомства я увидел в его глазах настоящее раздражение, смешанное с досадой.

— Господин Арно поручил мне присматривать за «Седым Вороном». Я знал, что они приворовывают по мелочи… но чтобы в таких объёмах… — Жан скрипнул зубами.

— Выходит, ты подвёл господина Арно? — в моём голосе был намёк на сочувствие. — И теперь не хочешь идти к ловчему с пустыми руками?

— Да, — спокойно ответил Жан. — Я хочу прийти с головой вора. Поможешь?

Жан смотрел прямо на меня, и в его взгляде не было дружбы — только расчёт. Я был для него не союзником, а удобным инструментом. Но это было не важно: Лису тоже нужна голова Жосслена. Так что я бы согласился на это дело в любом случае. Но Жан озвучил просьбу, а, значит, можно торговаться.

— Как трофеи будем делить?

Жан помрачнел.

— Я не могу тебе предложить долю: эта крыса задолжала ночной гильдии, и все его пожитки должны пойти на покрытие этого долга.

Я сделал очень задумчивое лицо, словно собираюсь отказать. Пауза затянулась: я ожидал интересного предложения от Жана, а он прикидывал, что может мне дать.

— Средство для снятия Метки Владыки называется «Индульгенция Владыки», — наконец выдавил из себя Жан.

Жану удалось заинтересовать меня, и перемена, отразившаяся на моём лице, не ускользнула от помощника Арно.

— Что, Ирвин хорошие деньги пообещал за эту штуку, да? Я сразу так и подумал, когда ты об этом господину Арно рассказывал, — Жан немного помолчал. — Начал сведения собирать, хотел сам найти и продать Ирвину. Предлагаю сделку: ты мне поможешь с Жоссленом, а я тебе — найти Индульгенцию.

— Звучит интересно, — я старался говорить ровным голосом. — Что уже узнал?

— Пока немного. Год назад Индульгенцию искал барон. И кто-то ещё. Этот кто-то оказался быстрее его милости и купил её. Гонца, который передавал Индульгенцию, нашли мёртвым через два дня.

Результаты Жана разочаровывали — я надеялся, что он действительно нашёл что-то стоящее. И что я смогу снять эту чёртову Метку и избавиться, наконец, от нависшего надо мной призрака смерти.

— Да, не густо, — уныло пробурчал я.

— Есть ещё кое-что. Как я понял, для того, чтобы Индульгенция сработала, её необходимо применять на Алтаре.

Это звучало странно и настораживающе одновременно. Система в «статусе» прямо говорила, что меня ждёт мгновенная смерть на Алтаре. А как же тогда применять Индульгенцию? Или с Индульгенцией уже не ждёт? Ладно, в любом случае этот артефакт нужно было для начала достать.

— Жан, это всё? Ты просишь об очень конкретном деле, а взамен предлагаешь слухи?

— Кое-какие зацепки у меня есть. Индульгенцию нашли на севере в каком-то разрушенном храме.

— На карте есть только один храм. Абсолютно целый и под властью настоятеля Этьена.

— Если чего-то нет на карте, это не значит, что его нет на самом деле, — словно божественное откровение изрёк Жан. — Я понимаю, что без карты найти его будет сложно. Но я поспрашиваю у разных людей, может, кто что и подскажет.

Обещание было зыбким, но хоть как-то сдвигало мои поиски с места.

— Ладно, Жан, договорились, — я протянул ладонь Жану для рукопожатия. Этот земной жест тут был тоже в ходу.

Жан крепко пожал мою руку.

— Тогда собирайтесь и выступаем. У Жосслена лёжка в лесу в часе ходьбы от города. Нужно спешить, пока он не сбежал оттуда.

Мы покинули Конфлюан через северные ворота и почти сразу свернули с тракта в лес, но углубиться не успели — Жан остановился.

— Когда я узнал, что Жосслен сбежал, то нажал на трактирщика, и он рассказал про эту лёжку. Выдал ориентиры и маршрут. Но я в лесах не разбираюсь. Пусть дальше твой охотник поведёт, — прояснил причину остановки Жан.

Я кинул вопросительный взгляд на Лиса.

— Могу, — ответил тот.

Жан быстро рассказал всё, что знал о маршруте.

— Я понял, где это, — выдал охотник после небольшого раздумья.

Лис шёл первым, уверенно ведя нас по тропе. Лес вокруг постепенно густел: высокие сосны сменялись смешанным древостоем, под ногами хрустела хвоя, а воздух наполнялся запахом смолы. Солнце пробивалось сквозь кроны неровными золотыми столбами, но чем глубже мы заходили, тем сумрачнее становилось.

Мы уже подходили к нужному месту, когда Лис резко остановился.

— Второй раз я на херню не попадусь, — недобро пробормотал охотник.

Кончиком копья он ткнул в тропу и откинул в сторону кусок дерна. Под ним обнаружилась небольшая яма с колышком внутри — ловушка наподобие тех, что встретили нас перед деревней искажённых.

Лис присел на корточки, осторожно разгрёб пальцами землю вокруг колышка. Колышек пах смолой и сырой древесиной.

— Свежая, пару часов как выкопали, — произнёс Лис, внимательно осмотрев яму. — Нас ждут.