Ловушка посреди тропы и правда не предвещала ничего хорошего.

— Засада? — Жан на миг замер, прислушиваясь, а потом быстро осмотрелся. — Не вижу никаких признаков.

— Засада, но не здесь. Иначе напали бы уже, — задумчиво пробормотал Лис. — Предлагаю обойти — сделаем круг в пару километров и окажемся с другой стороны лёжки Жосслена.

Жан и Лис посмотрели на меня, ожидая решения. Предложение Лиса было простым, разумным и, главное, безопасным. Именно то, что нужно, когда пахнет подвохом.

— Согласен, — сказал я. — Обходим.

Лис хищно усмехнулся в ответ, и в его взгляде зажёгся уже знакомый мне азарт: «началась охота». Охотник выслеживал охотников. Браконьеры, сами того не зная, только что превратились из хищников в дичь.

Лис бесшумно сошёл с тропы и двинулся широкой дугой влево. Бывший егерь шёл первым, ступая мягко и почти неслышно, скользил, словно тень среди стволов. Мы следовали за ним, стараясь ступать след в след и не задевать веток. Выходило так себе, и Лис делал замечания то мне, то Бывалому, то Селене. Но ни разу Жану. Заместитель Арно шёл почти так же хорошо, как сам охотник.

Я начал мысленно составлять карточку системных навыков Жана. У него явно была «Наблюдательность (F)» и ещё какой-то навык на бесшумное перемещение.

Лис не спешил. Дважды останавливался, выжидая и прислушиваясь. Один раз охотник замер на целых пять минут, глядя в одну точку между деревьями. Мне понадобилось почти всё это время, чтобы найти взглядом свежий след и понять: там, впереди, кто-то прошёл совсем недавно.

Мы продолжили путь, и наконец деревья начали редеть. Перед нами открылась небольшая опушка, а за ней — пологий холм, поросший жёсткой травой и редким кустарником. На его вершине торчал на метр из земли квадрат полуземлянки-полудома. Из грубо сложенной трубы поднимался тонкий, почти невидимый в дневном свете дымок — кто-то внутри старался топить осторожно, чтобы не выдать себя густым столбом.

Лис медленно указал пальцем на вход в землянку, прорубленный в ближайшей к нам стене домика, а потом повел рукой сначала влево, потом вправо.

Я прищурился и разглядел их.

Двое. Сидели с обратной стороны землянки, спиной к нам, контролируя тропу, которая вела из леса прямо к холму. Оба в серо-зелёных плащах с арбалетами наготове. Один сидел совершенно неподвижно, второй время от времени медленно поворачивал голову, осматривая подходы. Они ждали отряд, который должен был прийти по главной тропе — прямо в ловушку. И если бы не опыт Лиса, этим отрядом оказались бы мы.

Лис посмотрел на меня. В его глазах плясали злые весёлые искры.

— Командир… — едва слышно прошептал он. — Будем знакомиться с местными хозяевами?

Жан снял со спины арбалет и взвёл его.

— Смогу одного снять. Что со вторым делать будем?

Лис достал лук и натянул тетиву.

— С первой стрелы не гарантирую, но второй попаду точно, — произнёс охотник, выбирая подходящие стрелы.

— Заорать они успеют в любом случае, — заметил Бывалый.

— Успеют. Но минута у нас будет — добежим до землянки и встретим остальных у входа, — прикинув расстояние, ответил я.

Бойцы подобрались, стрелки закончили приготовления, и операция началась.

Жан выстрелил первым.

Тихий щелчок арбалета, короткий свист болта — дозорный слева дёрнулся и медленно осел на землю, так и не закричав. Лишь струйка крови пошла из его рта. Болт вошёл в тело по самое оперение, пронзив сердце.

Почти одновременно с Жаном спустил тетиву Лис. Его стрела вошла второму дозорному чуть выше поясницы. Тот не умер мгновенно — заорал хрипло и пронзительно, упал и начал кататься по траве. Его крик разнёсся по всей опушке.

— Пошли! — рявкнул я, и мы все рванули вперёд.

Я, Бывалый и Селена побежали первыми, а Лис и Жан чуть замешкались, меняя дальнобойное оружие на щиты и копья.

Не успели мы пробежать и половину расстояния, как из низкого входа в землянку выскочил ещё один браконьер. Грязный, взъерошенный, с арбалетом в руках. Он даже не стал подниматься наверх: встал на одно колено и вскинул оружие.

Щелчок.

Болт попал Бывалому в голову. Раздался звонкий металлический «дзинь», будто кто-то шарахнул молотком по котелку. Болт прошёл по касательной, оставив глубокую борозду в металле и сорвав шлем с головы бойца.

Бывалый сделал ещё шаг по инерции, потом колени у него подогнулись. Он тяжело рухнул на траву, не издав ни звука.

— Вперёд, вперёд! — крикнул я, не сбавляя хода.

Мы продолжали бежать. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах — топот собственных ног да захлёбывающийся крик раненого дозорного.

Из землянки уже лез второй браконьер, за ним мелькнула тень третьего.

Операция, которая должна была пройти чисто и быстро, только что полетела под откос.

До врагов осталось всего с десяток метров, выстрелить ещё раз они не успевали.

Я с разбега врезался в первого выскочившего браконьера, не успевшего подняться с колена. Удар щитом пришёлся прямо в грудь — противник отлетел назад, врезавшись спиной в стену землянки. Селена проскользнула мимо меня и вогнала копьё в ошеломлённого противника.

Второй браконьер, здоровый, как медведь, уже выбрался наружу с секирой в руках. Браконьер метнулся ко мне, замахиваясь сверху вниз. Я едва успел подставить щит. Удар был такой силы, что не будь у меня «Усиленного Скелета (Е)», сломал бы кость. А так только рука онемела до плеча и в ушах зазвенело. Вот за это я не любил здоровяков: им не нужно быть умными, когда хватает веса и злобы.

— Сдохни, сука! — прорычал человек-медведь, брызжа слюной.

В следующий миг рядом возник Жан. Заместитель Арно не стал мудрить: вогнал копьё браконьеру под рёбра с такой холодной точностью, будто вбил гвоздь в стену. Здоровяк выгнулся, выронил секиру и медленно осел на колени, удивлённо глядя на древко, торчащее из его тела.

Лис появился последним. Он не стал лезть в свалку у входа. Сбросил щит и выстрелил из лука. Стрела попала в ногу третьего браконьера, который находился рядом с выходом. Подстреленный вскрикнул, запнулся и опустил щит. Селене этого хватило. Прямой укол в грудь заставил противника издать предсмертный хрип.

Не снижая темпа, я перепрыгнул через труп третьего браконьера и рванулся в низкий проём землянки. Щит вперёд, копьё наготове. Внутри было темно, пахло сырой землёй и дымом. Глаза ещё не успели привыкнуть к сумраку, как раздался резкий щелчок.

Болт ударил чуть выше центра щита.

Дерево жалобно хрустнуло. Острая боль обожгла грудь — наконечник пробил щит насквозь и вошёл в тело. На сантиметр, не больше. Ещё немного, и он бы достал до сердца. Но спасла «Армированная Кожа (Е)». Я хотел закричать, но волна боли ударила так сильно, что спазмом свело мышцы.

В следующий миг Селена схватила меня за шиворот плаща и рывком выдернула из прохода. Сама девушка, прикрывшись стеной землянки, выставила в проход копьё.

Хвостовик болта застрял в щите. От резкого движения рука со щитом дёрнулась, и болт вышел из моего тела. Я упал на спину, от боли в глазах потемнело на несколько мгновений.

Тем временем Жан прижался спиной к стене землянки с другой стороны от входа, быстро скинул щит на землю и начал лихорадочно взводить арбалет. Лис стоял чуть в стороне, уже с новой стрелой на тетиве, и не отрывал глаз от тёмного проёма. Его поза была расслабленной, но я знал — охотник готов выстрелить в любую секунду.

Из глубины землянки раздался хриплый, но уверенный голос:

— Нас тут трое. И арбалетов тоже три. Сунетесь — всех перебьём.

Продолжения не последовало, и повисла звенящая тишина. Чуть дальше, за землянкой, всё ещё хрипел один из раненых дозорных, но здесь, у входа, было слышно только наше дыхание.

Бывалый всё так же неподвижно лежал в траве метрах в двадцати позади. Шлем его валялся рядом, а по виску стекала тонкая струйка крови. Непонятно, жив ли.

Я прижал ладонь к груди. Наконечник на болте был бронебойный, так что рана была неширокой, но болезненной. Кровь уже пропитывала ткань рубахи. Я надавил сильнее, стараясь остановить кровотечение.

Лис покосился на меня и едва заметно кивнул в сторону входа:

— Что дальше, командир?

Я пытался размышлять трезво, несмотря на боль, страх и адреналин. Если полезем внутрь — как минимум двоих они подстрелят. Если ждать — могут попытаться прорваться. Или просто пересидеть нас: у них там раненых нет, а у нас двое. Да и припасы в землянке точно есть.

Неожиданно на выручку пришёл Жан:

— У меня масло с собой. Не много, но поджечь ваше убежище хватит! — громко заорал он.

Жан уже перезарядил свой арбалет и, положив его на землю, копался в своём заплечном мешке, выискивая масло.

— Жан, давай договоримся, — раздался голос из землянки. — Ты нас отпустишь, а мы расскажем об одном редком монстре. Знаем, где его логово. Организуешь охоту, денеги большие получить. Сейчас я выкину его чешуйку, чтобы ты понял: это справедливая цена за наши жизни.

Из проёма вылетело что-то плоское. Селена, не убирая копья, толкнула ногой чешуйку в мою сторону. Я, сцепив зубы от боли и стараясь не издать ни звука, аккуратно сёл и взял чешуйку в руки.

Чешуйка представляла собой квадратную пластину со стороной в несколько сантиметров. Немного изогнутую, серебристо-серую с металлическим блеском, толщиной миллиметра в два. Удивительно лёгкая — раза в два легче стали. «Титан или авиационный дюраль? Или местные магические технологии?» — задал я себе мысленный вопрос.

Я не продержал пластину и пары секунд, как меня окликнул Жан:

— Что там?

— Я в этом не разбираюсь. Покажу Лису?

— Давай, — согласился Жан, и я перекинул чешуйку Лису.

Тот беззвучно выругался, но отложил лук и поднял пластинку с земли. Некоторое время он рассматривал её поверхность, потом проверил, как она отражает солнечный свет, в конце концов попробовал на зуб.

— Пятирог? Взрослый? — выкрикнул Лис.

— Взрослый, метра четыре в длину, — донеслось из землянки.

Мы с Жаном вопросительно уставились на охотника.

— Тварь крупная, всеядная. Но первая обычно не нападает, если только не голодная, предпочитает листья есть. Правда, если разозлить, то мало не покажется. Раз взрослая, весит около тонны. Тело покрыто защитными пластинами. А вокруг головы пять острых и длинных отростков, из них обычно кинжалы делают. За них и прозвали «Пятирогом».

Прекрасное создание. Мирное, тяжёлое, дорогое. То есть идеальное для того, чтобы люди немедленно начали его искать и пытаться убить.

Лис кинул пластину Жану.

— Монстр опасный. Но пластины очень прочные и лёгкие, из них доспехи делают, — продолжил свою мини-лекцию охотник. — Охотиться на эту тварь можно только с разрешения владетеля земли. Но это можно обойти, сказав, что она сама напала. Защитные пластины, правда, всё равно обязательно сдать, но за них хорошо заплатят.

— Давай короче! — перебил Жан охотника. — Тварь ценная? Или дешёвка какая-то, и нам проще сжечь Жосслена?

— Тварь ценная, — ответил Лис, тактично умолчав про жизнь браконьера.

Жан кивнул и жестами показал что-то вроде: «сейчас я навру ему с три короба». Эту пантомиму видели только я и мои бойцы.

— Ладно, Жосслен, допустим, я соглашусь, — заинтересованным голосом начал Жан. — Ты рассказываешь, где логово, вы бросаете оружие и выходите по одному с поднятыми руками. Я вас обыскиваю, забираю всё ценное, и проваливайте. Мне нужны не ваши жизни, а лорены.

В словах Жана было достаточно жадности, чтобы они звучали правдоподобно. Но Жосслен все равно не поверил.

— Не, так не пойдёт, — донёсся после небольшой паузы недовольный голос. — Ты же нас там просто прирежешь. Не, Жан. Мы выйдем как есть, отойдём на тридцать шагов и прокричим тебе, где искать Пятирога.

— Ну, как хотите, — равнодушно ответил Жан, взял в руки бурдюк и плеснул немного масла в окошко землянки.

Жосслен почти закричал, и в его голосе уже не было прежней уверенности:

— Стой-стой! Поклянись Владыкой, что отпустишь нас! И оружие оставь. Тогда мы согласны. А если нет, прорываться будем. Сколько-то ваших положим. Всё лучше, чем заживо сгореть.

Жан махнул Лису и показал жестами: «заболтай его», а сам скользнул к тихо скулящему раненому дозорному и одним коротким ударом кинжала добил его. После показал мне на арбалет второго дозорного и просигналил: «подай мне». Я медленно встал и, продолжая зажимать рану, подобрал оружие и кинул его Жану поверх входа в землянку, чтобы браконьеры внутри ничего не заметили. Помощник Арно ловко поймал оружие и принялся придирчиво осматривать оба трофейных арбалета.

Лис, снова вооружился луком и, начал говорить, не повышая голоса:

— Согласны, Жосслен. Нас это устраивает. Хватит торговаться, рассказывай, где логово.

Браконьер ответил практически мгновенно:

— Подниметесь вверх по реке на полкилометра, до небольшой заводи на том берегу. Там найдёте звериную тропу, идущую на северо-запад — она вас и приведёт к Пятирогу.

Лис сосредоточенно качнул головой; не иначе запоминал каждое слово. И сразу продолжил, не давая браконьеру перевести дух:

— А твоя заимка? Та, на другом берегу реки, где вы обычно охотитесь.

Жосслен молчал. Слышно было, как он тяжело дышит, явно прикидывая, стоит ли выдавать последнее убежище.

— На том берегу стоит старый дуб, молния его когда-то расколола. От него иди строго на запад с полкилометра. Заимка вросла в холм, крыша из дёрна… Доволен?

Лис наморщил лоб, словно сопосавлял взаимное расположение заимки и логова.

— Так выходит, к логову проще от вашей заимки идти? — спросил охотник.

— Да… — донеслось неохотное бормотание из землянки.

Пока Лис вытягивал из Жосслена информацию, Жан действовал быстро и уверенно. Он уже дважды взвёл подобранные арбалеты, прицелился в никуда и сделал пару пробных щелчков, проверяя, как ходят механизмы. Перебрал трофейные болты, оставив только бронебойные, да и то придирчиво осмотрев каждый и оставив только каждый третий. Удовлетворённо хмыкнув, Жан поймал мой взгляд и коротко махнул рукой в сторону: обойди землянку по кругу и иди ко мне.

Прижимая ладонь к раненой груди, я медленно, стараясь не шуметь, начал огибать землянку, чтобы не проходить мимо простреливаемого входа в убежище браконьеров. Мимо окон, вырубленных в надземной части домика, проходил пригнувшись, чтобы браконьеры не заметили. Боль пульсировала при каждом шаге, но адреналин пока держал меня на ногах. Селена осталась на месте, всё так же контролируя выход.

Жан дождался, пока я подойду ближе, и только когда я оказался рядом, едва слышно шепнул:

— Арбалеты я взвёл. Когда скажу, будешь мне их подавать. А сейчас громко поклянись Владыкой, что ни ты, ни твои люди Жосслена не тронут.

Увидев мой напряжённый взгляд, Жан добавил:

— Не переживай, клятву тебе нарушать не придётся — я всё сделаю сам.

Формально Жан не мой человек, и если он перебьёт всех браконьеров, то клятвопреступником я не стану. Это казуистика, но клятва Владыке, как я уже успел убедиться, к самому Богу никакого отношения не имеет. За её нарушение не разверзнутся небеса и не прилетят Воины Небесные. Эта клятва работает только в головах людей.

Я кивнул и громко заговорил:

— Клянусь Владыкой, что ни я, ни мои люди не тронут вас, если вы выйдете сейчас. Выполняйте условия — и все останутся живы.

Я намеренно не упомянул Жана. Пусть думают, что я клянусь за всех. Главное — они услышали то, что хотели. Как только мои слова затихли, Жан сунул мне в руки трофейный арбалет, один из тех, что подобрал у дозорных.

На миг повисла тишина, потом из землянки раздался приглушённый шорох. Первым показался Жосслен. Кольчуга на теле, взведённый арбалет в руках. За ним, стараясь не загораживать друг друга, вышли ещё двое. Тоже с арбалетами наготове. Все трое были напряжены до предела, пальцы лежали на спусках.

Стояли браконьеры плотно, спина к спине, в окружении — с одной стороны я с Жаном, с другой — Лис с Селеной.

Мой палец тоже лежал на спуске оружия, руки слегка дрожали от боли в груди. Селена спряталась за щитом, выставив копье вперед, Лис за девушкой, лук натянут. Жан спокоен, приклад арбалета крепко прижат к плечу.

Никто не дышал громко. Только ветер шуршал травой, да где-то далеко каркнула ворона.

Жосслен смотрел на меня, не опуская оружия.

— Ты поклялся Владыкой, — хрипло напомнил он.

Они начали пятиться, проходя между нами. Шаг за шагом, спиной к лесу, держа оружие, направленное в нашу сторону. Ноги браконьеров переступали по траве легко, глаза не мигали. Я чувствовал, как пот стекает по вискам и как ноет рана, но заставлял себя продолжать держать Жосслена на прицеле.

Браконьеры отошли на двадцать метров.

На двадцать пять.

На тридцать.

Жосслен резко крутанулся на месте и рванул в сторону леса. Двое его людей синхронно развернулись следом. Три спины в серо-зелёных плащах метнулись прочь.

В тот же миг Жан выжал спуск на арбалете.

Тихий, почти будничный щелчок разорвал тишину.