Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, чего от меня хотят. Потом я схватил арбалет и болт-срезень из колчана Жана. Пальцы дрожали, повреждённая рука слушалась плохо, но я старался. Вогнал болт в паз, начал взводить тетиву, чувствуя, как плечо отзывается острой болью.

Пятирог рванулся назад, пытаясь выдернуть голову из пролома. Но рога, торчащие назад и в стороны, намертво застряли в древесине. Стволы трещали, щепки летели во все стороны, но вытащить свою голову тварь не смогла. Назад не могла. Но шея у Пятирога оставалась подвижной: он чуть опускал и разворачивал морду в пределах пролома. Этого хватало, чтобы монстр оставался смертельно опасным.

Пятирог заревел и сунул в проход переднюю лапу и начал выдирать куски древесины. Лапа у твари была огромная, заканчивающаяся когтями размером с кинжал. Каждое резкое движение тяжёлой туши расширяло пролом на ладонь-другую, а щепки и куски коры разлетались по сторонам. Ещё чуть-чуть, и Пятирог расширит проход достаточно, чтобы дотянуться до Бывалого и Селены. Они стояли вжавшись в боковые стены и держа перед собой щиты. Лица у обоих были серыми.

Я всё ещё возился с арбалетом, когда Лис рабочей рукой — той, что не висела плетью после удара пантеры — вытащил из своей сумки склянку с маслом. Стекло блеснуло в полумраке дупла.

Несмотря на пульсирующую боль в плече, я наконец взвёл тетиву до конца и протянул заряженный арбалет Жану.

— Держи!

Тот оторвал ладонь от живота. Кровь не хлынула, лишь начала сочиться немного сильнее. Но серо-розовые петли кишок полезли наружу. Жан застонал от боли, но уверенно взял оружие двумя руками. Его руки не дрожали, а пальцы, хоть и были в крови, не скользили по ложу — системный навык «Арбалеты (F)» снова работал, заставляя почти мёртвого человека делать всё чётко и правильно.

Я прижал ладонь к ране Жана, пытаясь затолкать обратно его потроха, и почувствовал, как под пальцами пульсирует горячее, скользкое мясо. Запах железа и дерьма ударил в нос.

Лис встал, размахнулся как следует и швырнул склянку в морду Пятирога. Стекло звонко разлетелось о пластины брони, и маслянистая жидкость брызнула во все стороны, заливая красные глаза и ноздри твари, стекая по чешуе густыми, вязкими ручейками.

Пятирог слегка опустил голову, будто пытаясь разглядеть, кто посмел его снова обидеть. Глаза его сузились, пасть начала раскрываться для нового, яростного чиха… и в этот самый миг Жан выстрелил.

Болт полетел в глотку под острым углом. Глухой, влажный шлепок — и наконечник срезня вонзился в мягкое нёбо где-то глубоко внутри и пошёл дальше, в направлении мозга твари.

Жан сделал идеальный выстрел в отвратительных условиях. Никто из нас так бы не смог. После выстрела руки Жана повисли, и он потерял сознание, уронив арбалет. А Пятирог захлопнул пасть с громким клацаньем зубов, на секунду замер, словно не понимая, что произошло.

А потом всё-таки чихнул.

Ураган воздуха вырвался из его глотки вместе с литрами горячей, тёмной крови. Она хлестнула по нам, как из пожарного шланга. Густая, солоноватая, она обдала лица, волосы, щиты, стены дупла. Залила глаза и попала в рот.

А после Пятирог издал жалобный, почти человеческий стон — низкий, протяжный, полный боли и удивления. Массивная голова дёрнулась раз, другой… и тварь рухнула. Тяжеленная туша осела, словно гора, которую подрубили. Дерево затрещало в последний раз, и всё стихло.

Бывалый сделал осторожный шаг и ударил краем щита по морде Пятирога. Чешуйки издали металлический звон и прогнулись под ударом, но тварь никак не прореагировала. Похоже, мертва окончательно.

Очень хотелось откинуться на стенку дупла, расслабиться и ничего не делать. Но я не мог себе позволить убрать руки с живота Жана: если я это сделаю, то мы потеряем даже призрачный шанс на его спасение.

— Лис, ты как? — без последнего выстрела Жана нас бы тут всех положили, но прежде всего нужно было позаботиться о своих людях.

— Плохо, но часок-другой могу потерпеть — кость наружу не вылезла. Пусть Селена нашим стрелком займётся, — сразу понял суть вопроса охотник.

Я перевёл взгляд на девушку, и та, отбросив щит, сделала шаг к Жану. Грудь помощника Арно к этому моменту уже вздымалась без всякого ритма, показывая, что Жан ещё жив, но осталось ему недолго.

Селена посмотрела на свои грязные руки, потом на мои, ещё более грязные и погружённые в потроха Жана, и скривилась.

— Даже если я его заштопаю, выживет он вряд ли — грязи в брюшную полость занесено много, — произнесла девушка, придирчиво осматривая рану Жана. — А сверху ещё и кровью Пятирога всё залито.

— Пытаться стоит? — напрямую спросил я.

Селена ещё раз осмотрела рану, особо обратив внимание на лужу крови под Жаном. Очень небольшую лужу.

— Аорта и важные кровеносные сосуды не повреждены. Так что шансы прожить часов пять-десять у него есть. Но потом начнётся сепсис, и он умрёт, — вынесла вердикт наш доктор. Голос её был уставший и нервный — сказывался и отходняк от боя, и нежелание подписывать приговор человеку, который нас спас. — Я не уверена, что его даже зелье «Среднего исцеления (E)» спасёт. Но оно может дать шанс.

Селена перевела взгляд на меня. Зелья исцеления у нас были. Целых два. Но одно нужно самой Селене, чтобы свести клеймо. А второе было резервом для нашего отряда, чтобы я мог спасти своего человека в критический момент. И теперь мне нужно было принять решение: готов ли я потратить редкое зелье, которое мы добыли с таким трудом, на чужака.

— Бывалый, обыщи Жана. Может, у него что есть, — если у помощника Арно и правда с собой окажется «запрещёнка», это избавит меня от необходимости делать неприятный выбор.

Старый вояка быстро проверил подсумки и карманы Жана. В них и правда нашлось два зелья: «Против гнили (F)» и «Зелье Упорности (F-)». Ни одно не могло помочь Жану.

— Бывалый, что у тебя с рукой? Тебя же вроде эта кошка ударила.

Вояка расстегнул и стянул стальной наруч. Под ним наливался синяк, но кисть работала исправно. Селена ощупала запястье Бывалого и подтвердила, что перелома нет, только сильный ушиб.

Я заглянул в «Статус» и увидел очередную травму: растяжение плечевого сустава. Плечо болело, и рука слушалась плохо — похоже, повреждение было не самым простым. Система подтверждала мои опасения: требовалось целых четыре дня на исправление проблемы.

— Тогда делаем так. Выбираемся из дупла, разводим костёр, кипятим воду для операции. Селена, вправишь Лису руку и наложишь шину. Дальше займешься Жаном.

— А твоя рука? — спросила девушка.

— Всё не настолько плохо, как кажется, — отмахнулся я, а Селена чуть заметно моргнула, давая понять, что уловила мой намёк на «Улучшенную регенерацию (Е+)».

— Если после того, как ты заштопаешь Жана, он всё ещё будет жив, тогда и подумаем насчёт зелья, — я перевёл взгляд на Пятирога. — Что с монстром будем делать?

Лис проследил за моим взглядом и, кривясь от боли в сломанной руке, произнёс:

— С Пятирогом — ничего. Он же бронированный, его никакие падальщики сожрать не смогут. Без зубила и молота его не разделаешь. Так что можно его спокойно оставить и привести носильщиков. А вот с ней… — Лис махнул здоровой рукой в сторону пантеры. — Из неё ядро нужно вырезать. Так-то у этой твари кости ценные и шкура, но если начнем снимать, но провозимся до ночи и в радиусе пары километров всех падальщиков соберем. Так что только ядро изъять, а остальное остальное придется бросить.

— Одной рукой сможешь разделать? — поинтересовался я.

— Вряд ли. Но вместе с Бывалым должны справиться.

Я кивнул, и началась работа. Парни вылезли из дупла: Пятирог настолько расширил вход, что даже голова монстра не сильно мешала проходу, хотя повозиться и пришлось. Я же остался внутри, продолжая зажимать брюхо Жана.

Выбравшись наружу, Селена первым делом вправила охотнику руку и наложила шину. После этого она вернулась ко мне и осмотрела Жана ещё раз. Полноценную операцию в тесном, залитом кровью дупле всё равно было не сделать, так что пока она только промыла самые грязные места, затолкала вылезшие наружу кишки обратно и наложила тугую повязку, чтобы Жан не развалился у нас по дороге.

Лишь после этого Бывалый с Селеной вынесли помощника Арно на импровизированных носилках, сделанных из двух палок и плаща. Пришлось несколько раз осторожно наклонить носилки с Жаном, чтобы выйти в узкий неровный проход сбоку от рогатой головы монстра. Затем настала очередь пантеры: на неё накинули веревку и тоже вытащили наружу. Последним дупло покидал я.

Яркий полуденный свет резанул глаза после полумрака дупла. Я сделал глубокий вдох, и свежий воздух, почти без запаха крови, слегка опьянил меня.

Лис с Бывалым занялись пантерой, а я и Селена — Жаном. Ассистент из меня был так себе, всё-таки я не медик, но придержать там или инструмент подать — на это меня хватало.

Парни со своей работой справились несколько быстрее нас. Но вскоре и хирургическая операция завершилась: все внутренности были промыты и уложены в правильном порядке, все дырки и разрывы заштопаны. Дыхание Жана стало несколько стабильнее: в ближайшее время он умирать не собирался.

— Может, одним зельем «Против гнили (F)» обойдёмся? — спросил я у доктора.

— Нет, — покачала головой Селена. — Одного будет мало. А если дадим два, то у него может печень отказать.

Я поколебался ещё несколько секунд, а потом достал зелье «Среднего исцеления (E)» и молча влил его в рот Жана.

— Попробуй теперь только сдохни, Жан, — тихо пробурчал я. — Вылечишься, новое мне достанешь.

Помощник Арно мои слова не слышал. Да и долг свой мог впоследствии не признать — я это прекрасно понимал. Но несмотря на всё это и даже на то, что Жан — убийца и состоит в ночной гильдии, меня и мой отряд он спас. Не струсил, не стал оттягивать неизбежное, пытаясь прожить несколько лишних минут, хотя мы ему — никто.

Пока я прятал пустой флакон с тщательно вставленной обратно пробкой в свой мешок ко мне подошёл Бывалый и похлопал по здоровому плечу:

— Зелья жалко, командир. Но бросать этого молодого придурка просто так было нельзя. Так что ты правильно поступил, — с неким подобием улыбки сказал старый вояка.

Лис и Селена кивками подтвердили своё согласие с Бывалым — никому из них не нравилось, что я потратил зелье на чужака, но они признали правильность моего поступка. Возможно, этот мир всё-таки не полное говно. Или хотя бы отдельные люди в нём нормальные.

Задерживаться дольше у нас причин не было. Так что Жана уложили обратно на носилки, те самые, на которых его вытаскивали из дупла. Конструкция держалась на честном слове, но выбора не было. Нести помощника Арно пришлось Селене и Бывалому, как единственным, кто в нашем измученном отряде не получил серьёзных повреждений. Лис, несмотря на сломанную руку, шёл первым: только он мог найти обратную дорогу среди частокола одинаковых деревьев. Охотник морщился от боли, но упорно шёл, стараясь не показывать слабости. Я замыкал, держа копьё в здоровой руке и стараясь не думать, как каждый шаг отдаёт в травмированном плече.

Обратный путь к реке дался тяжело. Лес словно сгустился вокруг нас, каждый корень норовил подставить подножку, а солнце жарило сквозь кроны, выжимая последние силы. Жан иногда постанывал в полубреду, а свежая повязка на животе пропиталась кровью.

Когда наконец деревья расступились и впереди блеснула водная гладь, я почувствовал, что напряжение слегка отпустило. Лис, не дожидаясь команды, сунул два пальца в рот и дал условный сигнал — три коротких свиста и один протяжный. С того берега почти сразу отозвались. А ещё минут через пять спустили на воду лодки и поплыли в нашу сторону.

Мы осторожно погрузили Жана. Селена поплыла с ним в одной лодке, мы с парнями — в другой. Переправа прошла спокойно.

Лодки ткнулись носами в берег. Я взял в здоровую руку копьё и первым выпрыгнул на мокрый песок, следом за мной выбрались Бывалый и Лис, оба хмурые и вымотанные. Селена осталась в лодке, придерживая носилки с Жаном: парень всё ещё был в отключке, но дышал ровно.

Казалось, худшее уже позади. Ещё несколько минут — и можно будет дотащить Жана до дома, рухнуть на лавку и хоть ненадолго перестать принимать решения. Именно поэтому, когда я увидел на берегу угрюмое лицо Гастона, внутри что-то нехорошо сжалось.

Главный над носильщиками был крепким, широкоплечим типом с короткой бородой и арбалетом на плече. Он стоял, уперев кулаки в бока, и хмуро оглядывал нашу потрёпанную команду. Взгляд сразу зацепился за окровавленные бинты на животе Жана.

— Живой? — буркнул Гастон вместо приветствия, указав на носилки.

— Еле, — ответил я. — Пятирог выпустил ему кишки. Но монстра мы завалили.

Было видно, что Гастон принял сообщение, но оно не пробудило в нём сочувствия. Гастон сделал шаг в нашу сторону и спросил уже более жёстким голосом:

— Где Пятирог? Вы же не оставили его там гнить?

Тон мне не понравился, и я аккуратно отшагнул в сторону, сходя с песка, в котором вязли ноги, на твёрдую землю.

— Конечно оставили. Это же работа для тебя и твоих людей. Расчленить и доставить.

Глаза Гастона нехорошо блеснули.

— Значит так, сейчас мы переправимся и пойдём к Пятирогу.

Я перевёл взгляд на Лиса, а тот мельком взглянул на солнце.

— Уже вечер, солнце сядет через час, — спокойно сказал охотник. — Соваться так глубоко в земли монстров на ночь глядя — это самоубийство.

— Пятирог до утра никуда не денется. Мы идём домой, и завтра с утра проведём тебя к монстру, — не менее жёстко ответил я.

Человек Арно нахмурился. Лицо его потемнело, челюсть выдвинулась вперёд, а рука легла на ремень арбалета.

— Я сказал — сейчас, — с нажимом произнёс он. Слова прозвучали как приказ.

Я лишь немного наклонил копьё вперёд.

— Дружочек, ты реально хочешь попробовать свои силы против четырёх инициированных с системными навыками? — вкрадчиво, копируя голос Ирвина, произнёс я. — Да, мы сейчас не в лучшей форме, но превратить тебя в мясную нарезку вполне можем. Вы в большинстве, но твои парни носильщики, а не воины.

Я медленно положил вторую руку на копьё, готовый ударить этого умника, если он решит сдернуть оружие с плеча.

— И даже если случится чудо, и ты нас всех положишь, кто тебя отведёт к Пятирогу, а?

В исходящую от нас угрозу человек Арно поверил слабо, но последние слова заставили его задуматься.

— Я всё доложу господину Арно. И тогда будешь перед ним оправдываться за свою трусость, — зло выплюнул Гастон и повернулся к носильщикам. — Берите этого и пошли.

Под «этим» он подразумевал Жана. То, как он сказал это слово и как посмотрел на помощника Арно, мне очень не понравилось. Я сделал шаг вперёд, став между Жаном и носильщиками.

— Жана отнесёте в дом ночной гильдии. Ему нужен уход, а у нас как раз есть доктор.

— Много на себя берёшь! — взбесился Гастон. — Прочь с дороги, или…

— Или что? — сказал я очень устало.

«Древковое оружие (F)» уже чётко прорисовало траекторию удара копьём прямо в горло этого болтуна. И я готов был этот удар сделать — терпеть наглость очередного придурка у меня не было ни сил, ни желания.

Гастон, как и любой преступный элемент, мою готовность почувствовал сразу. И отступил назад, презрительно сплюнув.

— Хер с тобой. Но я все расскажу господину Арно, — снова пригрозил он и махнул двум своим парням. Те подхватили носилки с телом Жана.

До дома ночной гильдии мы добрались без приключений. Носильщики тащили Жана, а мы брели следом, едва волоча ноги. Плечо ныло тупой, ноющей болью, но я уже привык и просто шёл, думая только о том, чтобы наконец рухнуть на койку и хоть немного отдохнуть.

Жана аккуратно занесли внутрь и уложили на широкую лавку в общей комнате первого этажа. Парни Гастона, буркнув что-то на прощание, ушли, оставив нас в полутёмном помещении.

— Нужно привести себя в порядок, — коротко бросил я. — А то выглядим как мясники после бойни.

Мы вышли на задний двор, где стояла большая бочка с колодезной водой. Я сунул голову в воду по самые плечи, чувствуя, как ледяные струи смывают запёкшуюся кровь и грязь. Что ж, похоже самое худшее осталось позади…

Но стоило вынуть голову из бочки, как я почувствовал чужой взгляд, а рядом тихо, почти беззвучно зарычал волкодав. Огромный, чёрный зверь с мощной грудью стоял у входа во двор, как живой страж владений. А за ним, в тени дома, стоял Арно.