Чуть больше двух месяцев назад
Мир людей (наш мир), Юго-Восточная Англия,
июнь 2004 года
Ну хоть «C» поставили, и то ладно.
Эдмунд с невесёлым видом плёлся по центральной улице маленького английского города М. Несколько минут назад у него закончился экзамен по математике. Сами задания были не такими и уж и сложными, но Эдмунд никогда не любил этот предмет. И не очень понимал. И готовился к нему за несколько часов до начала экзамена. По традиции, которую он уже не нарушал много лет. Должна же быть какая-то стабильность!
Июньское солнце уже спряталось за горизонт, заливая ряды кирпичных домов тёплым розовым светом. Закат растаявшей ириской растекался по улицам. Сладкие ароматы местных цветов, пышно разросшихся вдоль фасадов зданий, приятно щекотали нос и успокаивали; их изящные тени сплетались с силуэтами домов в причудливую картину.
На самом деле многие считали город М. застывшим во времени. Как минимум один его внешний вид говорил о многом. Старые заброшенные дома, покрытые шрамами долгой истории, соседствовали с новыми постройками. На окраине располагался военный аэродром, он нечасто использовался, но всё же иногда оттуда взлетали самолёты. Местные жители крайне редко выбирались из города, и вид самолёта над головой вызывал у них восторг и мечты о далёких путешествиях. Люди в городе жили небогато, поэтому откладывали поездки до лучших времен. Которые никогда не наступали.
Эдмунд шёл мимо новой пекарни – кирпичного здания в окружении ровно подстриженных кустов акаций. На окнах с декоративной резьбой красовалась вывеска«Выпечка дядюшки Джека! Мы открылись! Спешите стать первыми покупателями!». Из трубы струились мягкие кольца серо-бежевого дыма. Прохожих зазывал полный мужчина с лицом, покрасневшим от долгого стояния возле печи; от его одежды пахло хлебом и жжёным сахаром.
Улочка Дрим-стрит считалась самой многолюдной в маленьком и тихом городке. Сегодня, в тёплый вечер, на ней было непривычно шумно: в одном из баров показывали матч чемпионата мира по футболу. Гуляли тут в основном семьи с детьми, но иногда попадалась и молодёжь – редкое явление в «городе пенсионеров», как его часто называли. Раньше по этой улице Эдмунд ходил с воспитателями и приютскими ребятами. С грустью и завистью он смотрел на счастливые семьи, потому что сам никогда не знал и не помнил своих родных. Хорошо, что сейчас он жил с семьёй, пусть и приёмной.
Булочник протянул Эдмунду рекламную листовку и задорно подмигнул:
– Отведай свежайшую выпечку дядюшки Джека!
Листок хрустел в руках пекаря, словно свежий багет. Эдмунд равнодушно взял буклет, кивнул и пошёл дальше, вслушиваясь в шуршание собственных шагов, мягких и осторожных: он всё ещё не особо доверял этому миру.
– Мама, купи мне пирожное!
Маленький рыжий мальчик с веснушками хныкал и дёргал высокую стройную женщину за длинную юбку. Голос ребёнка был тоненьким, словно писк комара.
– Не сегодня, Билли. Много сладкого вредно.
Мальчик канючил и теребил её за руку:
– Ну пожалуйста, мама!
Рядом с ним стояла девочка в светло-жёлтом платье; два хвостика на макушке забавно вздрагивали на ветру. Она засмеялась над проходящим Эдмундом, и он мельком заметил её сияющие голубые глаза. Нахмурился и попытался понять, чем так позабавил ребёнка. Смущённо отвернулся: ему всегда становилось некомфортно от чужого взгляда, даже детского. Пригладил растрепавшиеся от ветра волосы – густые, чёрные, лезущие в глаза. По ладони пробежал мимолетный, невидимый окружающим разряд магии, который согрел приятным теплом. Эдмунд улыбнулся знакомому ощущению.
Вскоре он приблизился к ветхой постройке в викторианском стиле – с декоративными балюстрадами и резными столбами. От старинных фонарей на дорогу у входа падали желтоватые пятна. В палисаднике около крыльца благоухали розы, по стенам расползлись трещины – следы от зубов времени.
Тем не менее внутри здание выглядело вполне современно. Туда вели два входа: центральный – в бар, а боковой – в большой выставочный зал. Но сейчас зал был закрыт. Эдмунд сразу заметил рекламное объявление –«Выставка работ лондонского художника Валериана Хортона». Рекламу оформили в ярких, почти кислотных тонах, от которых рябило в глазах. Но смотрелось весьма любопытно. Он внимательно поглядел на примеры картин неизвестного художника – сочетание абстрактных сказочных пейзажей, плавно перетекающих в знакомые европейские виды.
Около боковой части здания стоял смуглый молодой человек с тёмными волосами, на вид немного старше Эдмунда. На его футболке с принтом рок-группы виднелись разноцветные пятна краски, потёртые джинсы с заниженной талией и искусственными дырками на коленках напоминали моду времен хиппи, от CD-плеера на поясе к ушам тянулись чёрные проводки, местами перемотанные синим скотчем. Юноша приложил палец к губам и задумчиво изучал объявление, словно искал в нём тайный смысл. Он повернулся к Эдмунду и остановил на нём заинтересованный взгляд необычных жёлто-карих глаз, а потом приветливо улыбнулся.
Эдмунд смутился и перевёл внимание на соседнюю вывеску – бар «Золотой мяч». Деревянная входная дверь, украшенная фотографиями знаменитых игроков, то и дело хлопала: поток посетителей не прерывался. Изнутри доносился громкий смех вперемешку с бодрой электронной музыкой и запахом жареных сосисок..
Эдмунд приблизился к бару и заглянул в широкое панорамное окно. Помещение было оформлено в стиле английского паба: кирпичные стены с грубыми деревянными полками, уставленными разноцветными кружками с логотипами известных спортивных команд, приглушённый свет, большая барная стойка, за которой виднелись ряды алкогольных напитков. По обеим сторонам от бара располагались огромные экраны, на которых транслировался очередной матч. Добродушный бородатый бармен в белой футболке с выцветшим принтом обслуживал гостей. Гвалт посетителей временами сливался в единый гул. Удивительно, как местные жители годами терпели подобное.
Забавно, как все эти люди просто радуются обычной жизни, не думая о неизведанном за её пределами…
Эдмунд мельком взглянул на собственное отражение в стекле и почувствовал себя призраком, а не жителем города М. Бесплотным фантомом с растрёпанными волосами, правильными чертами лица, задумчивыми серыми глазами, усталым и немного отрешённым взглядом. На его чёрной сумке через плечо блестел необычный металлический значок с изображением лиц в переплетённых ветках.
Он пригляделся и заметил на носу большое чернильное пятно. Принялся пальцами оттирать след от ручки.
Кажется, слишком старался на экзамене… Или погрузился в свои мысли. Вот над чем смеялась та девочка у пекарни. Ладно. Не привыкать.
Эдмунд часто витал в облаках, потому что реальный мир казался ему чужим и вызывал лишь беспокойство. Ему здесь не нравилось. Он хотел летать на драконах и сражаться со злыми волшебниками, а его зачем-то заставляли учить математику – ужасная несправедливость.
В свои четырнадцать Эдмунд сильно отличался от сверстников. Хотя бы тем, что мог не есть и не спать, потому что обладал самой настоящей магией. Это был секрет, с которым он ни с кем не делился. В свободное от учёбы время он уходил в безлюдные места и практиковал магию по особому пособию для начинающих волшебников. Чудесную книжицу ему прислал неизвестный отправитель в качестве подарка на семилетие. Эдмунд не знал, кем был даритель, но подарок оценил сразу. И не выпускал книгу из рук уже много лет, изучал заклинания по несколько часов в день. Талант медленно, но верно раскрывался. Но при этом в реальном мире Эдмунд так и оставался непонятым одиночкой, потерянным среди суеты жизни.
Эдмунд снова взглянул в окно. Отражение с натёртым до красноты носом рассеянно уставилось на него. Слегка смутившись, Эдмунд отвернулся от стекла. Посмотрел вверх, где закатное небо с гудением разрезал вертолёт, взлетевший с того самого старого аэродрома на окраине города. Эдмунд собрался идти дальше, но его остановил приглушённый женский голос, прошептавший возле уха:
– Мальчик, не подскажешь, который час?
От неожиданности Эдмунд вздрогнул, резко обернулся, чувствуя внутри прилив неприятного тепла. Его взгляд столкнулся с абсолютно серыми (прямо как у него) глазами. Неизвестная пожилая женщина в винтажном чёрном платье с рюшами на груди и широкими рукавами смотрела на него так пристально, что ему стало не по себе. Колючий взгляд пронзал насквозь.
Эдмунд опустил глаза, потряс рукой и посмотрел на часы, которые висели на его худом запястье. Часы необычной формы – пятиугольные, со спиралевидным циферблатом и кожаным шершавым ремешком. Свет от вывески растёкся по стеклянной поверхности. Эдмунд всмотрелся в спираль, прищурился, пытаясь понять, который час, – такая форма циферблата не очень удобна, и он бы предпочёл вариант с обычными цифрами, но творческая искра в нём всегда была сильнее, чем желание комфорта. Пока он определял время, всё вокруг словно замерло.
Эдмунд по-прежнему стоял возле бара, на самой шумной улице небольшого тихого города в Юго-Восточной Англии. Прохожие вокруг всё так же гуляли, общались, заходили в магазины, смеялись, пили в баре и смотрели футбольный матч. Но внутри него что-то сжалось от тревожного предчувствия. Словно с минуты на минуту должно было произойти чудо. Так ощущают себя дети, решившие ради шутки вызвать духов в хеллоуинскую ночь.
– Семь часов сорок пять минут.
Эдмунд едва шевелил губами и старался не смотреть на женщину. Но её взгляд всё так же пронзал до мурашек. Хотелось поскорее уйти. Или остаться и выяснить, в чём дело?
– Времени совсем мало, Эдмунд.
– Вы знаете моё имя?
Эдмунд не поверил собственным ушам и в изумлении поднял глаза на незнакомку. Внутреннее напряжение усилилось. Что-то было не так. Он не помнил эту женщину и не понимал, почему она знала его.
Таинственная незнакомка выглядела очень старой. Очень. Её кожа настолько высохла, что, казалось, вот-вот лопнет, разорвавшись на лоскутки. Из аккуратного пучка на голове не выбилось ни единой пряди, хотя ветер теперь дул сильнее. Её слегка сгорбленная тень напоминала образ смерти из старых сказок – едва заметная, неровная, скользящая. И сама дама казалась призраком, а не живым человеком.
Но всё же в ней было что-то живое. Голос. Совсем не старческий – звонкий, как у девушки, запертой в увядающем теле. И лицо. Эдмунд сразу приметил изящные скулы, правильные черты и глаза глубокого серого цвета. О, в этих глазах было слишком много жизни! И серого.
– Да, я знаю твоё имя. Мне нужно с тобой потолковать. Это чрезвычайно важно! – Она заговорила быстрее, и речь стала более оживлённой. – Только здесь я рассказать тебе всего не могу. Людей многовато, и нас могут услышать. Пойдём в ближайший парк.
Эдмунд растерялся, не зная, как реагировать. Внутренний ребёнок в нём весь сжался и хотел сбежать. Эдмунд помялся на месте, одной рукой расстегнул сумку, чтобы женщина не заметила. Запустил руку внутрь, ощупывая книги, которые тихо зашелестели под пальцами. Наконец нашёл в одном из внутренних карманов твёрдый многогранный предмет и обхватил его ладонью, ощущая успокаивающую тяжесть и магическую пульсацию.
Камень волшебства. Предмет – помощник для юных колдунов из другого мира, которые ещё не прошли посвящение в маги. Этот ритуал могла провести только сильная и опытная волшебница с титулом мастера магии или леди – своеобразная магическая мать и наставница. Студентам элитных школ, в которые попадали только лучшие или знатные волшебники, особенно везло: их посвящала в маги Хранительница Леса Грёз и по совместительству преподавательница медитаций. Ученики простых магических школ проходили посвящение в своей школе, а элита – в самом Лесу Грёз, священном месте. Перед поступлением в академию десятилетние волшебники отправлялись в Лес Грёз, где Хранительница позволяла каждому прочувствовать его собственную магию и слиться с ней. После этого дети могли колдовать без внешних атрибутов, используя лишь внутренние силы, голос и руки.
Эдмунд не знал, пройдёт ли он этот ритуал. Он мечтал о Лесе Грёз, о поступлении в магическую академию и постоянном совершенствовании навыков. Но за свои четырнадцать лет ни разу не был в том мире и понятия не имел, как туда попасть.
– Кто вы? И как нашли меня? – недоверчиво поинтересовался Эдмунд, его рука сильнее сжала волшебный камень.
– Пожалуйста, пойдём вместе со мной в парк. Я всё расскажу. Что успею…
Голос женщины слегка дрогнул, на лбу появилось с десяток морщин.
Несмотря на опасения, внутри Эдмунда вспыхнули любопытство и уверенность. Он выпрямился и посмотрел прямо в глаза незнакомки.
В голове чёткими кадрами пронеслось детское воспоминание…
Семилетний Эдмунд сидел один в комнате, которую тогда делил со старшей приёмной сестрой Маргарет – девушкой со взрывным характером. В комнате было розовым буквально всё: пол, мебель, даже потолок. Сквозь плотные розовые шторы просачивался свет февральского закатного солнца – сочетание мягкого персикового цвета и холодного фиолетового. Снег с тихим шелестом прилипал к тёплому стеклу окон. На полу всюду валялась косметика, пахло резкими и слишком приторными духами, которые двенадцатилетняя Мэгги снова стащила у матери. Маргарет ушла гулять с подругами, а Эдмунд остался один – неплохой подарок на день рождения. Пользуясь минутой тишины, он сидел в углу за столом и читал книгу об эльфах.
Это был первый день рождения в приёмной семье, но даже сейчас про него забыли. Он привык. Ему не особо нравились дни рождения, по крайней мере, счастливых он не мог вспомнить.
Но вот дверь с лёгким скрипом открылась, и в комнату бодрым шагом зашла миссис Саннорт – улыбчивая светловолосая женщина, похожая на добрую фею с цветами в волосах. В руках она держала большой круглый торт с голубой цифрой «семь» из глазури. Её лицо сияло милой улыбкой. Она тепло посмотрела на именинника. В нос ударил запах ванили и шоколада. Эдмунд с интересом отложил книгу в сторону.
– Эдмунд, милый, с днём рождения! Это тебе. Я сама испекла. Надеюсь, тебе понравится. – Миссис Саннорт протянула ему подарок.
– Спасибо, миссис Саннорт…
Он осторожно взял торт. С интересом осмотрел его, чувствуя, как сердце забилось от волнения.
– Называй меня просто мамой. Не стесняйся, – ласково поправила миссис Саннорт. – Есть ещё кое-что, уже не от меня.
Через несколько минут она вернулась и протянула Эдмунду небольшую бумажную коробку, обвязанную белыми лентами.
Он осторожно поставил торт на стол, робко кивнул и забрал подарок. Тяжеловато, но эта тяжесть была приятной. Коробка шуршала под пальцами, словно стопка старых газет. От неё исходил сладковатый запах бумаги.
Не дождавшись, пока миссис Саннорт уйдёт, Эдмунд развязал ленту. Двумя руками отбросил крышку. И суетливо достал содержимое. Книга. Очень толстая старая книга. Эдмунд вслух прочитал название:«Пособие для начинающих магов».
– От кого этот подарок?
Эдмунд с любопытством крутил книгу в руках. Ему нравился звук перелистывания жёлтых, едва не рассыпающихся страниц. Книга казалась дорогой и ценной, он понимал это даже в свои семь. Красная кожаная обложка, позолоченный переплёт и витиеватые золотые буквы восхитили Эдмунда, словно в его руки попал музейный артефакт, овеянный великой историей. Ему сразу захотелось прижать к себе книгу и никому никогда не отдавать.
– Не знаю. Принёс почтальон, отправитель не указан. – Миссис Саннорт неуверенно пожала плечами.
– Сп-паси-ибо… Большое спасибо!
Голос Эдмунда дрожал от радости и волнения. Он не знал, кого благодарить, поэтому обратился к миссис Саннорт.
Она сложила руки в жесте умиления, по её щекам пробежал румянец. Эдмунд аккуратно распахнул подарок. Чернила пахли старой древесиной и сухими листьями. Красивый старинный почерк выглядел необычно, но семилетний Эдмунд уже отлично умел читать, поэтому всё прекрасно понял.
Из книги с лёгким шелестом выпал слегка помятый, желтоватый от времени конверт. Миссис Саннорт аккуратно подняла письмо и осмотрела с задумчивым видом. Протянула пальцы, чтобы сорвать сургучную печать в форме сердца. Но Эдмунд её остановил:
– Миссис Саннорт… мама… можно мне, пожалуйста, открыть это письмо самому?
– Конечно, милый.
Женщина с растроганным видом отдала письмо. Эдмунд с ловкостью снял клеймо, вынул старый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком, и в нетерпении уткнулся в текст.
Дорогой Эдмунд!
Поздравляю с седьмым днём рождения. Очень жаль, что я не могу быть рядом с тобой сегодня, хотя очень хотела бы видеть, как ты растёшь. Пока буду посылать тебе письма, но в дальнейшем надеюсь на личную встречу. Сейчас я пишу тебе, чтобы рассказать, что вокруг тебя существует нечто большее, чем ты можешь увидеть. Есть множество других миров и вселенных. И ты, мой дорогой мальчик, родился не там, где ты живёшь.
Хоть ты и выглядишь обычным ребёнком, ты обладаешь невероятными способностями. Ты совсем не нуждаешься в еде, воде и сне, а главное – у тебя есть врождённый дар к магии. Может быть, через годы ты станешь Мастером магии, но понадобится время. Я хотела бы учить тебя, но сейчас не могу. Развивай пока свои силы самостоятельно, с помощью «Пособия для начинающих магов» и камня волшебства. Камень ты можешь достать прямо из страницы номер двести. Просто прикоснись к рисунку, протяни ладонь, и камень окажется у тебя в руках. Без камня магию лучше не применяй, потому что она может подейство-вать неправильно, пока ты не прошёл посвящение.
Из учебника ты узнаешь множество новых и интересных фактов о Магических Землях, освоишь различные несложные чары. И когда мы встретимся, я сама посвящу тебя в маги в легендарном Лесу Грёз. После этого камень тебе больше не понадобится. А пока будь счастливым и здоровым, мой мальчик, учись хорошо и, главное, не забывай мечтать!
Это был первый раз, когда Эдмунд, спокойный и молчаливый ребёнок, буквально прыгал от радости с криками: «Ура! Магия существует!» Разумеется, миссис Саннорт не восприняла это всерьёз, посчитала всего лишь детской наивной радостью.
Как только миссис Саннорт удалилась, Эдмунд, как было сказано в письме, вытащил камень волшебства прямо из книги и применил своё самое первое заклинание – чары Альте́цио, способные двигать предметы. И в тот момент его жизнь разделилась на до и после. Он отказался от еды, воды и сна, ещё больше отдалился от мира людей и начал тайно изучать магию. Колдовать он уходил в безлюдные места. А если вдруг слышал или видел, что кто-то идёт, переставал творить чары и начинал просто взмахивать руками, делая вид, что занимается спортом.
Магия стала смыслом его жизни. Камень волшебства – талисманом, с которым он не расставался. А пособие для волшебников – близким и единственным другом. И уже семь лет он постоянно ждал загадочную наставницу, приславшую ему подарок, искренне веря, что она обязательно придёт. Просто всему своё время. Просто нужно подождать.
Время шло, но никто не приходил.
А сейчас перед ним стояла женщина – которую явно окружала тайна, – умоляюще смотрела на него и звала пойти вместе с ней в парк, чтобы обсудить нечто важное.
Прокрутив в голове своё яркое воспоминание, Эдмунд снова ощутил знакомое внутреннее тепло и озарение. Напряжение обратилось приятным волнением. Он сделал вдох и достал руку из сумки.
– Хорошо, я пойду с вами.
У неё такие же глаза, как у меня. А может, мы родственники?
Они пошли по оживлённой улице. Прохожие, занятые своими делами, не замечали их. Только молодой человек, всё ещё упорно рассматривавший рекламный плакат о выставке, снова окинул Эдмунда любопытным взглядом. Но быстро отвернулся, продолжив своё нехитрое занятие.
Какой-то он странный. Зачем так долго стоять около одного плаката? И глаза у него тоже необычные… Вот опять мне во всём волшебство мерещится!
Эдмунд отвлёкся от незнакомца и внимательно вслушался в звуки шагов старушки – тихие, мягкие и скользящие, словно она шла по льду. Совсем не старческие. Если взглянуть на старушек на улице, вяло передвигающих ногами, сразу чувствовалось: она другая.
Незнакомка хранила таинственное молчание. Только облизывала губы и задумчиво смотрела куда-то в пространство, словно волновалась о чём-то важном. От неё исходил запах ветхих книг. Розовый свет заката, к которому примешивались синие тона, очерчивал её фигуру и тень, словно аура. Её молчаливость радовала и пугала одновременно. Эдмунд шёл нерешительно и не скрывал от самого себя: он всё ещё опасается её. Да и магии на самом деле тоже.
Самые интересные вещи зачастую наиболее пугающие – как и наоборот.
Вскоре они добрались до парка. Эдмунд глубоко вздохнул и почувствовал запах сырой земли и медовые ароматы цветов. Дорожка хрустела гравием под ногами, шум людной улицы остался позади. Со всех сторон доносились переливистые птичьи трели, убаюкивающий шелест листьев и мягкий стрёкот мелких насекомых в траве. Этот парк был обителью пышной зелени, сейчас озарённой розоватым сиянием заходящего солнца.
В свободное время Эдмунд любил здесь гулять, наслаждаться тишиной и умиротворением, пытаясь разгадать в звуках природы волшебные тайны. Но сейчас тишина казалась другой. Напряжённой. Словно затишье перед бурей.
Интересно, кто эта женщина? Вдруг она опасна и даже моя магия с ней не справится?
Он ощутил беспокойство особенно чётко, когда незнакомка завела его в тень старых дубов. Положила руку ему на запястье, давая понять, что можно остановиться. Посмотрела прямо в глаза – опять этот пристальный серый взгляд. Эдмунд растерянно опустил голову, снова нащупал в сумке камень волшебства. Выдерживать такое внимание с её стороны, когда они находились наедине, было сложно…
– Эдмунд, у меня есть к тебе важный разговор, – сказала женщина, тяжело дыша, будто только что пробежала марафон. Её голос дрожал, словно крылья раненой птицы.
– Кто вы? Вы следили за мной?
В безлюдном парке Эдмунд не решался поднять глаза на незнакомку.
– У нас совсем мало времени. – Женщина не ответила на вопрос. – Слушай меня! Это важно!
На самом деле в её голосе не было ничего угрожающего. Даже звучала забота. Словно она хотела предупредить его об опасности. А ещё что-то в ней было неуловимо знакомым. Слишком. Будто очень давнее воспоминание, которое пыталось, но не могло пробиться наружу.
– Хорошо.
Любопытство Эдмунда начало потихоньку одолевать страх. Хотя подозрение всё ещё оставалось – друг ли она ему?
– Эдмунд, ты должен сменить школу, – выпалила дама с пугающе серьёзным видом. – В новом учебном году тебе нужно перевестись в среднюю школу на Флауэр-стрит.
– Флауэр-стрит? – Эдмунда настолько поразила странная просьба женщины, что он наконец посмотрел ей в глаза. – Но зачем мне именно туда? Почему сейчас?
– Пожалуйста, – коротко прошептала она, её голос был едва слышен. – Просто верь мне.
Может, эта женщина обозналась и не нужно мне ни на какую Флауэр-стрит? Или вовсе сошла с ума? Хотя кто бы говорил…
Эдмунд мысленно усмехнулся. Благо никто не знал, что он делал в свободное от учёбы время, а иначе его бы давно отвели к психиатру.
Ему хотелось закидать незнакомку вопросами, но он не мог сформулировать ни одну мысль, поэтому молча стоял на месте, наблюдая за каждым движением женщины. Оставалось надеяться, что она и без лишних слов его поймёт и расскажет все подробности.
Во время затянувшегося молчания в кустах в стороне раздался подозрительный шорох. Эдмунд резко обернулся, крепче сжал в пальцах камень волшебства, но тут же вздохнул с облегчением – просто птицы. Несколько пташек вспорхнули с ветки, хлопая крыльями.
А вдруг это не просто птицы, а за нами кто-то следит?
Эдмунд хотел озвучить своё опасение, но незнакомка была на своей волне и вряд ли заметила странный звук. Она выудила из кармана платья предмет, похожий на маленький, изящный и абсолютно прозрачный ключ. Сквозь него просвечивала июньская зелень листвы. Эдмунд сначала решил, что это качественный пластиковый сувенир, а не реальная вещь, но старушка снова заговорила:
– Возьми. Однажды он тебе понадобится. Он откроет дверь напротив библиотеки, на третьем этаже средней школы на улице Флауэр-стрит. Береги его. Это очень важная вещь. Мне пришлось проделать долгий путь, чтобы вручить тебе её лично, именно в этом безлюдном парке, где нет шпионов.
С этими словами она протянула ключ.
Эдмунд дёрнулся и подался на пару шагов назад. Он не отличался излишней подозрительностью, порой доверял кому не следовало, особенно если дело касалось магии или параллельных миров, которые показывали в телепередачах или красочно описывали в книгах, но в тот момент засомневался бы даже глупец.
Женщина смягчилась в лице и вымученно улыбнулась:
– Не бойся. Я не намерена причинять тебе вред. Возьми этот ключ, пожалуйста. Прошу.
Голос стал страдальческим. Настолько, что Эдмунду передалась её давящая, тягостная, всепоглощающая тоска. Боль покинутого всеми старика в последние годы жизни. Ужасное чувство.
Он посмотрел на неё с сочувствием, протянул руку и взял предмет дрогнувшими пальцами, удивляясь собственной решимости.
– Я сделаю всё, что вы говорите.
Затем он крепко сжал ладонь, ожидая, что сейчас произойдёт чудо… Но ощутил лишь приятную прохладу. Ничего более.
Вряд ли этот ключ сам по себе опасен… Но куда может вести дверь, которую он открывает? И неужели она и правда находится в школе?
– Спасибо, – лаконично поблагодарила она. – И да, ещё один момент. Новое зеркало твоей сестры.
– Что с ним? – спросил Эдмунд с недоумением, заталкивая ключ во внутренний карман сумки, между шершавых смятых купюр.
Уж в безделушках Маргарет он бы в жизни не заподозрил ничего мистического. Настолько обычного человека ещё стоило поискать.
– Джеральд… расскажет тебе, – с трудом выдавила из себя старушка. Её голос звучал всё тише, слова едва различались, будто вот-вот она задохнётся. Эдмунду на миг даже показалось, что ему и самому не хватает воздуха. Он глубоко вдохнул.
– Джеральд? Кто это?
Незнакомка зашевелила губами, словно хотела ответить. Эдмунд сначала так и подумал и почти обрадовался, что она наконец расскажет что-нибудь важное. Но вместо слов женщина содрогнулась всем телом и схватилась за грудь, её дыхание стало прерывистым.
– Мэм? Вам плохо? – Эдмунд в ужасе сделал шаг к старушке, разрываясь между желанием помочь и страхом перед неизвестностью. Но первого всё же было чуть больше. Определённо.
Женщина вся сжалась, как от внезапной судороги, покачнулась и рухнула на тропу, словно срезанный цветок. И вот она уже распласталась на траве; глаза закатились, открывая белки под трепещущими веками. В тени деревьев её безжизненное лицо напомнило расколовшуюся театральную маску.
Жутковатая тишина окутала парк, даже сторонние звуки вмиг стихли, словно кто-то нажал на выключатель. Стало холодно. Эдмунд поёжился, закутываясь в пиджак:
– Мэм?
Он опустился к женщине, чувствуя, как его сердцебиение отдается в ушах. Неуверенно протянул руку и взял её за запястье, надеясь нащупать пульс. Его пальцы коснулись тонкой, словно пергамент, старческой кожи. Ничего. Тишина.
– Я вызову помощь.
К совсем потерявшемуся Эдмунду подскочил проходивший мимо работник парка – мужчина средних лет, с небольшой седеющей бородкой.
– Кажется… уже поздно, – отрешённо заметил Эдмунд, продолжая с бессмысленным упорством щупать пульс. Разумеется, не помогало. – Она… мертва.
– Уверен? – Мужчина подошёл ближе и с подозрением посмотрел на Эдмунда, но тот лишь коротко кивнул. Его парализовал ужас, он ощущал себя не в летнем парке, а в клетке с глухими стенами, из которой выкачали воздух.
Только что рядом умер человек. Живой. Реальный. Дышащий. И Эдмунд понятия не имел, что ему, четырнадцатилетнему подростку, делать. Да, его родители погибли, но слишком давно и, скорее всего, не перед его носом. В сознательном возрасте он видел смерть впервые.
Его поразило гнетущее ощущение неминуемого конца абсолютно всего, в том числе, разумеется, его собственного, до которого осталось не так уж и долго, ибо время летит незаметно.
– Смерть придёт за всеми. Даже волшебники могут умереть. И я тоже умру. Может быть, скоро. – Эдмунд не заметил, как озвучил собственные мысли вслух. Работник парка, в тот момент тщательно ощупывающий шею незнакомки, вопросительно поднял на него взгляд.
– Ты что-то сказал?
Эдмунд не ответил, а мужчина поспешно вызволил из кармана потрёпанной куртки мобильный телефон и принялся небрежно нажимать на кнопки. Забавно, что он выглядел настолько равнодушным, словно каждый день наблюдал чью-то смерть. Хотя Эдмунд и сам пытался сохранить спокойствие, навязчивые мысли о конечности бытия всё равно лезли ему в голову.
Но вот дама дёрнулась и как будто начала приподниматься, однако, не справившись, снова упала. Мёртвая женщина начала приподниматься. Эдмунд инстинктивно подскочил с газона. Он не поверил своим глазам, поражённо заморгал и уставился на тело старушки, беспомощно лежащее в парковой тени. Отвернувшийся работник ничего не заметил и продолжал звонить в Службу спасения.
– Вы это видели?
Мужчина отвлёкся от телефона и поднял глаза на Эдмунда. В этот момент незнакомка буквально исчезла, растворившись в пространстве незримой тенью, словно и вовсе не существовала и была лишь мимолетной галлюцинацией двух человек.
Сотрудник парка непонимающе огляделся, удивлённо открыл рот и беззвучно зашевелил губами. Голос в трубке требовал ответа и подробностей. Он безучастно нажал «отбой».
Спустя несколько секунд, вытерев пот со лба и, видимо, придя в себя, он накинулся на Эдмунда:
– Что за фокусы, чёрт возьми?! Это не смешно, знаешь ли! Это хулиганство! Я вызываю полицию!
Эдмунд ощутил укол возмущения от несправедливого обвинения, но ещё со времён приюта он привык сдерживать свои чувства, так что быстро подавил недовольство. Сосредоточился на сохранении привычной невозмутимости.
– Я ничего не делал. Она просто… исчезла.
– Какого чёрта она исчезла? Люди так просто не исчезают!
Лицо сотрудника парка покраснело от ярости.
– Прошу прощения, – строгий голос заставил их обернуться.
На место прибыл полицейский – полноватый мужчина невысокого роста, с прямой осанкой и уверенным выражением лица. Он был одет в тёмно-синюю форму, на груди красовался серебристый значок с гербом полиции. В правой руке он держал рацию, время от времени прерывающую тишину дребезжанием.
Он нахмурил брови, посмотрел на Эдмунда и сотрудника парка оценивающим взглядом:
– Что случилось?
– Офицер, этот мальчик развлекается какими-то дурацкими фокусами! – выпалил работник парка, резким жестом указывая в сторону Эдмунда. – Представляете, здесь лежала женщина, вот здесь, да, прямо на траве. Она была, кажется, мертва. А потом исчезла!
Полицейский искоса взглянул на Эдмунда, топчущегося на месте. Затем покачал головой и со скептическим недоверием повернулся к работнику парка:
– Сэр, вы точно не пьяны? Люди не исчезают по волшебству.
– Офицер, я клянусь…
Жалкие слова оправдания полицейский пресёк поднятой рукой.
– Достаточно, – сказал он твёрдо. – Я советую вам вернуться к своим обязанностям и оставить мальчика в покое, если не хотите проблем. Не стоит поднимать шум из-за своего странного воображения.
Сотрудник парка больше ничего не сказал и удалился, грубо бурча себе под нос. Эдмунд вздохнул с облегчением и поднял глаза на полицейского, который кивнул ему, прежде чем тоже уйти.
– Спасибо, – шепнул Эдмунд, хотя знал, что офицер его не слышит. Мысли беспорядочно крутились в голове, и он не мог понять, что произошло. Одно знал точно: ему требовались ответы.
В доме Саннортов Эдмунду было некомфортно. Он жил с ними уже семь лет, но всё ещё не мог воспринимать их как близких людей. И чувствовал себя так, будто навечно застрял в гостях.
Проходя по коридору, Эдмунд услышал доносившийся из кухни мягкий джаз. Судя по запаху свежих луковиц, чеснока и болгарского перца, его приёмная мать готовила ужин. Она всегда любила слушать музыку за готовкой. Говорила, что так лучше погружается в процесс. Жаль только, что приёмный сын уже семь лет не пробовал её блюд… Свою порцию всегда отдавал коту Уискерсу, жившему у Саннортов. Судя по его аппетиту, питомец, быстро опустошавший тарелку, высоко оценивал навыки своей хозяйки.
По дороге на кухню Эдмунд заглянул в гостиную, надеясь обнаружить там Стивена Саннорта, приёмного отца. На полу комнаты лежал большой персидский ковёр, а стены пестрели фотографиями семьи с разных праздников и поездок – Стивен, Дженнифер и их дочь Маргарет. Все с густыми светлыми волосами, простодушным взглядом голубых глаз и белоснежными улыбками. Словно Стивен и Дженнифер специально искали друг друга по внешней схожести, чтобы потом у них родился такой же ребёнок.
Темноволосый, сероглазый и вечно мечтательный Эдмунд даже здесь выделялся. И на снимках в основном отсутствовал. Сам отказывался участвовать в семейных фотосессиях.
В дальнем углу комнаты располагался стеллаж, доверху заполненный юридической литературой, которую годами собирал мистер Саннорт. Он работал юристом, а в будущем искренне надеялся посвятить в свою профессию приёмного сына, в котором он почему-то видел идеального адвоката. Вот только Эдмунд правом никогда не интересовался. И библиотека Стивена вместе с его профессиональными историями вызывали у него только скуку. Обычно он из вежливости изображал увлечённость. Но на самом деле ни разу не брал в руки ни одну из книг со стеллажа.
В соседнем шкафчике аккуратно выстроились яркие детские книги и учебные материалы миссис Саннорт, педагога младших классов. Она хотела, чтобы дочь пошла по её стопам, однако Маргарет предпочла моду. И хорошо – Эдмунд представлял, каким бы она стала невыносимым учителем.
Несмотря на различные интересы, все Саннорты разделяли любовь к городку М. Украшали дом тематическими сувенирами: керамическими чайниками, подушками с вышивкой, изящными фарфоровыми фигурками и фотографиями с изображением живописных мест самого города, по которым они частенько прогуливалось вместе. Разве что без Эдмунда. Как обычно.
Мистера Саннорта, которого надеялся застать Эдмунд, в гостиной не оказалось. Он опять собирал очередные юридические документы для рабочей поездки в Лондон. Так что Эдмунд поспешно отправился на кухню, чтобы поговорить с его женой.
– Миссис Саннорт? – неуверенно произнёс Эдмунд. Маленькая, скромная кухня с мебелью в пастельных тонах и с минимальным количеством утвари была уютна и располагала к кулинарным экспериментам.
Его приёмная мать в это время, как он и предполагал, увлечённо готовила ужин, нарезая овощи в такт музыке. У её ног с довольным мурлыканьем вертелся рыжий пушистый кот. Услышав голос, она подняла голову и улыбнулась, отчего в уголках её глаз появились морщинки.
– Мама… – мягко поправила она, однако в её тоне прозвучало разочарование.
– Мама, – смущённо пробормотал Эдмунд, чувствуя, как это слово отдаёт чужеродным привкусом на языке.
Миссис Саннорт явно задевала его отстранённость, которая не прошла даже с течением лет, проведённых в семье. Дженнифер очень хотела стать ему настоящей матерью, создать доверительные отношения, но так и не сумела. Эдмунд и сам был бы не против – но не мог. Она – посторонняя. И никогда не станет близкой.
После неловкой паузы он продолжил:
– Я задумался о смене школы. Хотел перевестись в среднюю школу на Флауэр-стрит. Это возможно?
– Почему?
Миссис Саннорт с озабоченностью поправила свой белый кружевной фартук, вышитый литературными цитатами. Её лицо раскраснелось от жара на кухне и неловкости момента.
– Э-э, ну, у меня есть друг, с которым я бы хотел учиться вместе. А дети в моей нынешней школе… – Эдмунд нервно переступил с ноги на ногу, – не очень добрые. Смеются надо мной.
Никакого друга, как и друзей в принципе, у него не было. Но стоило добавить убедительности в просьбу, чтобы приёмная мать не начала засыпать его лишними вопросами. Если рассказать про проблемы с одноклассниками, это могло сработать.
Взгляд миссис Саннорт, впервые услышавшей от приёмного сына нечто большее, чем сухое «всё нормально», стал сочувствующим. И она мягко положила руку на плечо Эдмунда:
– О, милый, мне так жаль, что ты проходишь через всё это. Конечно, мы постараемся перевести тебя. Вроде она относится к нашему адресу. Спасибо, что рассказал мне.
– Благодарю вас, миссис… – Он запнулся и тихо добавил: – Мама.
Миссис мама… Как же нелепо это звучит!
– Поужинаешь сегодня с нами? Заодно обсудим твои проблемы в школе, – предложила она с надеждой в голосе, закидывая при этом в кастрюлю нарезанные овощи и помешивая их.
– Спасибо за заботу, но я уже поел в школе. – Эдмунд натянул вежливую улыбку.
– Хорошо, – вздохнула она. – Но если вдруг надумаешь, приходи, я оставлю порцию для тебя.
Благо Саннорты не следили за его питанием. Верили на слово, будто Эдмунд никогда не садится с ними за стол, потому что предпочитает есть один. Поэтому он без труда смог отказаться от воды и пищи в пользу магии, постоянно оправдываясь, что уже не голодный, либо благородно отдавая все коту.
Вот и сейчас, успешно уклонившись от ужина, Эдмунд направился в свою комнату. Но резко остановился на полпути, когда очутился около приоткрытой двери в пустующую спальню приёмной сестры. Скорее всего, Маргарет была на очередном свидании. А ему выдалась возможность кое-что проверить.
Некоторое время Эдмунд колебался. Его рука несколько раз опускалась на прохладную дверную ручку. Наконец любопытство пересилило, и он тихонько заглянул в комнату, освещённую лишь тусклым сиянием уличных фонарей.
Убедившись, что комната пуста, он распахнул дверь и уверенно шагнул внутрь. Щёлкнул выключатель, после чего глазам Эдмунда предстала буквально обитель грёз девятнадцатилетней модели. Он бегло осмотрелся: на стенах висели плакаты любимых поп-звёзд Мэгги и глянцевые вырезки из модных журналов, около кровати – туалетный столик, заваленный косметикой и флаконами духов. Наряды разных оттенков розового высовывались из открытого белого шкафа. На пушистом светлом ковре валялась целая коллекция плюшевых игрушек – медведи, кролики и даже несколько единорогов. Пахло шоколадом и сладким фруктовым парфюмом.
На кровати, в окружении подушек и плюшевых медвежат, лежало зеркальце. Внешне ничего интересного. Обычная безделушка в аляповатой розовой раме, чуть заметно блестевшая в электрическом свете. Но Эдмунд помнил слова женщины из парка…
Он схватил зеркало и уставился на своё отражение, очень надеясь увидеть ответ сразу на все вопросы.
Но какая жалость – разглядел лишь самого себя. Ни параллельных миров, ни обитателей Зазеркалья, ни оживших двойников. Ничего, кроме собственного озадаченного лица на фоне розовой комнаты, кучи мягких игрушек и плаката с певцом, которого обожала Мэгги и всегда слушала на полной громкости. В голове заиграл надоедливый мотив, и Эдмунд поморщился. Сам он предпочитал классику вроде Баха или Шопена. А современная поп-музыка только утомляла.
Эдмунд мотнул головой, отгоняя прилипчивую мелодию, и вернулся к делу. Пусть и не очень понимал, как всё работает и что должно произойти. Задумался. Даже достал ключ, приложил к зеркалу обеими сторонами, слегка постучал по стеклу, но снова никакого результата. Только отражение розовой комнаты в желтоватом свете да приглушённое звяканье стекла.
Эдмунд быстро разочаровался в своём стремлении всё выяснить за один вечер. Он уже хотел вернуть зеркало на место, как вдруг случилось нечто странное. На прозрачной, идеально гладкой поверхности возникли… Слова? Да, это точно были слова, и они мягко проявлялись, словно от руки невидимого каллиграфиста.
Эдмунд застыл на месте и сфокусировал изумлённый взгляд в одной точке. Увиденное так поразило, что он даже случайно задел постер с певцом на стене, отчего тот с шелестом соскользнул на пол. Машинально Эдмунд поднял плакат и повесил на место, при этом не отрывая внимания от стекла.
Чуть прищурился и приблизил зеркало к глазам, пытаясь разобрать текст, хоть плохим зрением никогда не страдал. Провёл пальцем над стеклом, силясь повторить очертания букв… Но не успел.
С громким хлопком открылась дверь, и в комнату ворвалась Маргарет. Разгорячённая, взлохмаченная и, судя по всему, очень злая: светлые волосы беспорядочно падали на лицо, насыщенный макияж размазался, а глаза горели.
Брату в своей комнате она не обрадовалась. Стоило ей только увидеть Эдмунда, как лицо покраснело от ярости, губы сжались, а по телу пробежала дрожь, словно она собиралась напасть на него и избить до потери сознания.
– А ты что тут забыл?! – взвизгнула она.
– Мэгги, я… – растерянно пробормотал Эдмунд, ошарашенный её внезапным появлением. В общем-то этого вполне следовало ожидать, он явно не рассчитал время. И теперь лихорадочно пытался придумать, как объяснить своё страшное деяние.
Пару минут Маргарет стояла и сверлила брата пронизывающим взглядом. А потом взорвалась ужасной гневный тирадой, которая вырвалась из неё, как лава из жерла вулкана.
– Как ты посмел взять моё зеркало? Оно моё! Зачем оно тебе? Меня позлить? Отдавай, идиот, быстро!
На Эдмунда, уже привыкшего к такому стилю общения, её выпад в целом не оказал впечатления, а тем более – не заставил дрожать и преклоняться. Ему было всё равно. Он остался прохладно-спокойным. Да ещё и вместо того, чтобы задабривать Мэгги извинениями, решил и дальше изображать наглеца, заявив храбро и невозмутимо:
– Скоро отдам. Но сейчас оно мне нужно.
От этой дерзости Мэгги затрясло. Теперь она вопила так громко и пронзительно, словно Эдмунд был не скромным четырнадцатилетним школьником, а громилой с ножом, напавшим на неё среди тёмного переулка:
– Зачем оно тебе? А ну отдавай, наглый урод, это не смешно! Проваливай! И больше никогда не смей брать мои вещи. А то без глаз останешься!
Она покрутили перед лицом брата длинными накладными розовыми ногтями. Но Эдмунд не двигался с места и просто наблюдал за очередной истерикой сестры.
– Чего застыл? Ты издеваешься?!
Мэгги рывком скинула со стола стопку журналов. После чего попыталась вырвать зеркало из рук брата.
– Убью! Отдай! Сейчас же!
Но зеркало, похоже, не хотело возвращаться к хозяйке. Вместо того чтобы покорно остаться в её цепких пальцах, оно выскользнуло и взмыло прямо к потолку, как будто к нему привязали невидимую нить. Со звоном ударилось о люстру. Блеснуло в дрожащем свете – и стремительно полетело на пол.
– Твою мать! – истошно завопила Маргарет, подставляя руки, чтобы поймать свою драгоценность. – Ты ответишь за это, тварь!
Зеркало пролетело буквально в дюйме от её вытянутых ладоней – и грохнулось на пол с тихим звоном.
Напряжённая тишина повисла в воздухе. Только приглушённый звук телевизора из гостиной напоминал, что вокруг продолжается обычная жизнь.
Маргарет кинулась к вещице, резким движением подняла её, покрутила в руках – и внезапно с облегчением вздохнула, не обнаружив ни сколов, ни даже маленьких трещин.
Искоса взглянув на зеркало в руках сестры, Эдмунд обратил внимание, что слова пропали. Как будто их и не было вовсе. Обычное розовое девчачье зеркальце.
Грустно потупив взгляд, Эдмунд сделал вид, что ему очень стыдно (наверное, Маргарет так и подумала), но на самом деле он просто расстроился от собственной неудачи и неизвестности, которая так и осталась с ним.
Ну, может, в следующий раз получится. Когда-нибудь.
– Вон! – процедила сквозь зубы Маргарет и указала дрожащим пальцем на дверь. – И чтобы больше я тебя не видела! Сгинь!
Она схватила брата за плечи и вытолкала за дверь, а следом вылетела его сумка.
– Ещё раз прикоснёшься к моим вещам, и я превращу твою жизнь в ад, малолетний придурок.
Эдмунд почувствовал, как на него наваливается тяжесть. Он вошёл в свою комнату – его личное убежище от суеты и серости мира. Запах чернил и пергамента, которые он любил использовать вместо обычной бумаги и ручки, окутали его успокаивающими объятиями.
Он запер дверь. Ему сразу бросились в глаза висящие на стене вырезки из старых фэнтезийных журналов. Нарисованные художниками магические животные – гарпии, единороги и пегасы – начали двигаться и танцевать, словно живые. Это всё были иллюзии, которые Эдмунд сотворил при помощи самых примитивных чар, но выглядели они весьма мило. Правда, сегодня ему не хотелось ими любоваться. Он достал из кармана сумки камень волшебства, крепко сжал его, зажмурился и произнёс: «Астеллио́нте». Из камня вырвалась вспышка, согревшая ладонь приятным теплом. Рисунки снова стали обычными.
Эдмунд бросил ключ и камень на письменный стол, заваленный книгами и тетрадями.
Странные вещицы приземлились рядом с фигурками несуществующих планет и животных, среди которых были миниатюрные компьютерные мышки, похожие на настоящих грызунов. Эдмунду порой нравилось превращать обычные предметы в забавные магические штуки. От его магии они не получали новых свойств, зато меняли форму, порой на весьма своеобразную.
Ещё Эдмунд любил фехтование. Несколько разных по длине тренировочных мечей, облачённых в узорчатые кожаные ножны, висели прямо над кроватью. Иногда он мечтательно смотрел на них, представляя, что это не просто тренировочные шпаги, а настоящие рыцарские мечи, с помощью которых он когда-нибудь убьёт дракона и спасёт прекрасную принцессу из другого мира. Ну или просто убьёт дракона.
Или найдёт себе друга, который тоже любит оружие и верит в сказочные миры, а затем сразится с ним на товарищеской дуэли. Отлично, если друг окажется из другого мира. Но пока что друзей у него не было. И тем более – иномирных. Оттуда он вообще никого не знал. А хотел узнать!
Глубоко вздохнув, Эдмунд прямо в одежде упал на аккуратно застеленную постель, которая ему уже семь лет не служила для сна. Ведь после получения письма от таинственного адресата он осознал, что может жить не как простой человек.
Он вытащил из сумки книгу заклинаний и уткнулся в неё, надеясь найти ответы на её древних страницах.
Но слова будто танцевали перед глазами, а смысл ускользал. События дня слишком взволновали Эдмунда и мешали сконцентрироваться. Он снова и снова прокручивал в голове случай в парке. Вопросов становилось больше, чем ответов.
Эдмунд поднялся на локтях и задержал взгляд на ключе. Только представив, какие секреты могли скрываться в этом предмете, почувствовал огонёк решимости, стремительно разгорающийся в душе. Возможно, у него будет шанс узнать великую тайну, прикоснуться к настоящему волшебству. И он ни в коем случае не упустит возможность!
– Я сделаю это.
Эдмунд захлопнул книгу заклинаний и дотянулся до ключа, ощущая незримое прикосновение тайны к своим пальцам.
– Я не разгадал загадку зеркала, но не сдамся. Здесь скрыто нечто большее. Я всё выясню.