Бог застыл. По его напрягшимся мышцам и прерывистому дыханию я поняла, что не ошиблась и назвала его истинным именем. И то, что он молчал, лишь подтвердило мою уверенность.

– Лена.

На присутствие Ли я не рассчитывала.

– Отпусти его.

– А ты кто такой на самом деле? – Голос у меня срывался, но мне было плевать. Внезапно я поняла, что осталась в полном одиночестве среди них. – Ты тоже носишь не свое, а украденное имя?

Светловолосый бог подошел на шаг ближе, а я продолжала держать обсидиановый клинок у горла предполагаемого бога Солнца.

Он не делал никаких попыток вырваться и по-прежнему молчал.

Ли поднял руки, когда подошел ко мне еще ближе.

– Мы можем все объяснить.

– Неужели? – Я презрительно усмехнулась. – Вы действительно можете мне объяснить, почему должна была погибнуть Марисоль? Почему вы нам лгали?

– Лена, пожалуйста…

– Пусть он ответит. – Я сильнее надавила макуауитлем на удерживаемого мной бога Смерти. И только сейчас заметила, что по щекам у меня текут слезы и капают на мертвую землю Миктлана. – Я хочу хоть раз услышать правду из твоих уст. Хоть один-единственный раз, бог Смерти.

– Оставь нас вдвоем, – наконец раздался низкий голос Миктлантекутли.

Ли протянул ко мне руку, но застыл на середине движения. И с сомнением на меня посмотрел.

– Нан.

– Елена заслуживает правды.

Ли, казалось, хотел еще что-то сказать, но потом закрыл рот, отвернулся и оставил меня наедине с богом, которому я, вопреки здравому смыслу, доверилась.

Некоторое время никто из нас не нарушал тяжелую тишину.

– Скажи мне, что это неправда. Скажи, что я ошибаюсь.

Я выронила волосы, зажатые между напряженными пальцами, положила руку ему на спину и на миг закрыла глаза. И невольно прислонилась лбом к его спине между лопатками.

– Скажи, что ты мне не лгал.

Я ненавидела свой дрожащий голос и эти наивные слова.

– Елена.

Мое имя прозвучало еле слышно и умоляюще.

Я открыла глаза и крепче сжала оружие.

– Что тебе от меня нужно? – прошипела я. – Зачем я здесь, Миктлантекутли?

– Ты можешь по-прежнему называть меня Нан.

– Почему я должна называть тебя именем, которое тебе не принадлежит?

Бог снова погрузился в молчание, которое я ненавидела в тот момент больше, чем любое слово, которое он мог бы произнести.

– Почему здесь все называли тебя Нанауатль? – Я вспомнила о вампирше, о Воровке. – Разве они не знают, кто ты такой на самом деле?

Он покачал головой:

– Только Ли знает.

Тишина.

– Чем я себя выдал? – тихо спросил он.

Я судорожно втянула воздух.

– Я видела, как ты прикасался к Марисоль – и ничего не произошло. Ты не сжег ее.

И еще сильнее сжала макуауитль.

– Лабиринт показал мне не только мои воспоминания, но и твои. Тогда я поняла, что между нами существует какая-то связь, но ее не должно было быть. С богом Солнца меня ничто не связывает, а вот с богом Смерти – да. И твои волосы.

Я сорвала с шеи свой медальон:

– Ты был там, да?

Я протянула ему медальон и раскрыла его. Но с опозданием поняла, что он не мог его видеть. На мгновение к моему гневу примешалось чувство вины, но я постаралась его подавить.

– Я все время носила с собой твои чертовы волосы. Ты был там, когда он умер. Ты был там, потому что ты всегда должен быть рядом, когда кто-то умирает. Вот почему ты продолжаешь иногда исчезать.

– Елена…

– Вот почему тебе нельзя прикасаться ко мне. – Я говорила все яростнее. – Дело не в том, что прикосновение к твоей коже смертельно для людей. А в том, что тебе нельзя было прикасаться ко мне. Наверное, твое прикосновение просто убивает адмирадор, верно? – Голос у меня сорвался. – Потому что ты нас создал.

Он шумно втянул воздух.

– Когда я прикасаюсь к тебе, я автоматически возвращаю себе частичку своей души, которую когда-то подарил всем адмирадорам-де-ла-муэрте.

Почему его голос звучал так спокойно, а я чувствовала, что тело у него по-прежнему дрожит?

– Это разрушило бы твою душу и убило бы тебя.

Я понимала, что это как-то связано с моим даром, с моей ролью адмирадоры. Тем не менее подтверждение этого отозвалось очередной болью в груди.

– Но зачем все это? Почему ты не убил меня сразу тогда, у обрыва? Почему ты так старался не прикасаться ко мне, если моя смерть – это то, чего ты хочешь?

– Мне нужно было укрепить частичку твоей души в путешествии по всем уровням, прежде чем я снова верну ее себе. А если бы ты умерла, она мгновенно вернулась бы ко мне, как и остальные части от адмирадор из других деревень. Но они стали слишком слабыми за столетия в царстве живых. Твоя часть была моим последним шансом вернуть себе силу, восстановить контроль над Миктланом и вернуть вырвавшиеся души.

Он с досадой вздохнул:

– Бог с разделенной на части душой – это не то, что нужно этому подземному миру.

– Тогда зачем ты вообще ее разделил? Зачем ты создал адмирадор?

На мои вопросы он промолчал. Да это и не имело значения. Скорее всего, он просто опять солгал бы.

Я посмотрела вниз на свою руку, на повязку, которую он наложил на меня.

– Адмирадора.

Адмирадора, больше не Елена. Носительница частички его души. Средство для достижения цели. Вот кем я была для него. Кем я всегда была для него.

«Ты хотела знать, кем ты являешься для меня. На последнем уровне я отвечу тебе на этот вопрос».

Если бы это не было так чертовски больно, я бы рассмеялась. Теперь я действительно узнала, кем я для него была. Он заботился не обо мне, а лишь о той частичке своей проклятой души, которую я носила в себе против своей воли. Вероятно, до меня он пытался соблазнить каждую адмирадору.

Эта мысль глубоко оскорбляла.

Но еще глубже был страх, который мной внезапно овладел. Страх за мое пуэбло. Если богу Смерти понадобился последний кусочек его души, чтобы вернуть Миктлан под контроль, есть ли у меня вообще другой выбор, кроме как отдать его ему? Закрыв глаза, я увидела перед собой свою деревню. Видела, как Иса падает на пляже. Альберто, на чье безжизненное тело льются слезы Марисоль. И везде только смерть. Я увидела деревню, которая в конечном итоге станет такой же, как четыре соседние. Если только этот проклятый бог не вернет себе частичку своей души от меня. Или с моей смертью, или из-за того, что он ко мне прикоснется. Что приведет к тем же последствиям.

Я взглянула на крутую лестницу в храм бога Смерти. Последние два уровня – лестница и храм.

– Если я поднимусь по этой лестнице, я сделаю это не ради тебя, – выдохнула я в ухо бога. – Я сделаю это ради своей деревни, ради Марисоль. Но не ради тебя. Только не ради тебя.

Тяжело дыша, я отступила от него. На обсидиановом лезвии моего макуауитля виднелась кровь.

– А ты ради меня можешь сгнить в преисподней. Мне плевать. – У меня в ушах бешено колотился пульс. – Но не смей прикасаться ко мне. Если я умру, я приму смерть только от собственной руки.

Затем я прошла мимо него и принялась рассматривать лестницу. Моя конечная цель. В глубине души я понимала, что больше не покину Миктлан. Знала, что рано или поздно смерть меня здесь настигнет.

И я либо приму эту судьбу с высоко поднятой головой, либо буду сломлена горем и страхом.

Я решительно двинулась вперед, но бог Смерти преградил мне путь. Я машинально подняла свой макуауитль. И прежде чем я поняла, что происходит, мое оружие перекрестилось с его макуауитлем.

– Что это значит? – выпалила я с непривычным для себя гневом в голосе.

Я попыталась его обойти, но он преградил мне путь своим оружием и, несмотря на свою слепоту, втянул меня в изнурительную схватку.

– Сам не знаю, – ответил бог. Его лицо вдруг стало бесстрастным и будто незнакомым.

– Ведь ты именно этого хочешь. Это последний уровень, и ты сможешь вернуть себе эту чертову частичку твоей души.

– Уже не хочу.

– Что за чушь, Миктлантекутли! – рявкнула я.

– Перестань меня так называть.

Он попытался отобрать у меня оружие, но я увернулась. И набросилась на него, осыпая неистовыми беспорядочными ударами.

– Перестань называть меня именем, которое я никогда не хотел носить.

– А как мне тогда тебя называть? Предатель? Лжец? – Я уставилась на него, тяжело дыша. – Задница, которой я доверяла?

Бог застыл. Что ж, я открыла ему часть своего сердца. Призналась, что он оставил во мне след. След, который я предпочла бы стереть. Я шагнула вперед и почувствовала что-то под подошвой. Посмотрев вниз, я обнаружила свой сломанный медальон.

– Как он умер?

При этом вопросе во мне вскипела такая ярость, что я ударила его в грудь. Он даже не пытался меня остановить.

– Кто его столкнул?

Мой клинок впился ему в плечо, разрезав темную ткань. Сильнее, я хотела ударить его еще сильнее. Хотела развеять его ложь, которой я так легко поверила.

– Почему Матео утонул?

Правитель Миктлана застыл, подняв свой макуауитль, чтобы парировать мою следующую атаку. Но ее не было. С бешено колотящимся сердцем я ждала его ответа.

– Твой брат не утонул, – наконец ответил он.

Его голос звучал странно и непривычно. Это был уже не тот голос, который шептал мне на ухо ложь. Это был голос, произносящий правду.

– Тогда утонула ты, Елена.