Перед нами простиралась черная как смоль дорога, обрамленная с обеих сторон неприступными скалами.

– Ицтепетль. Обсидиановая тропа, – мрачно констатировал Нан.

В отличие от прошлого уровня и его гладких холодных стен, здесь обсидиан, казалось, светился. Горел. Жар ощущался даже на расстоянии.

– Богам камень не может причинить вреда, но тела смертных не могут долго выдерживать контакт с этим обсидианом.

– В каком смысле? – спросила Марисоль.

– Вы можете получить ожоги. И почувствуете, будто идете по горящим углям. Души умерших на этом уровне освобождаются от своей смертной оболочки, от старых ран и шрамов, нанесенных им жизнью. Но если они не будут осторожны, обсидиан способен сжечь и их души.

Марисоль поморщилась и наклонилась ко мне.

– Не знаю, как ты, де Хесус, но я бы очень хотела, чтобы мое тело сохранилось и продолжало тащить меня по жизни.

Когда мы остановились перед тропой, мимо нас не переставая шли мертвые.

Мне постоянно приходилось их сторониться, чтобы избежать прикосновения, и иногда я толкала Ли, который переносил это без малейшего раздражения.

– И как нам это преодолеть, брат? – Ли вопросительно взглянул на бога Солнца. Я была ему благодарна, что он говорил по-испански. – Как в прошлый раз?

В прошлый раз? Я растерянно посмотрела сначала на бога Луны, потом на Нана. Значит, это была не первая попытка богов спасти свою деревню. Я почувствовала себя неуютно. Потому что это означало, что раньше у них ничего не получилось.

– Нет, – ответил Нан, проведя рукой по лицу. Никогда раньше я не видела его таким усталым. – Порталы ведут себя как сумасшедшие. Я не смогу достать оборудование. Мы или ждем и надеемся, что порталы успокоятся, или ищем другой способ.

– Ждать мы не будем, – тут же возразила я. Ждать означало терять время. Время, которого и без того было слишком мало.

– Мы оба понимаем, что не сможем их перенести, – сказал Ли после продолжавшегося некоторое время всеобщего молчания.

– Почему не сможете? – вмешалась Марисоль. – Мне это видится самым логичным решением.

– Потому что тогда мы показали бы всем, что вы живые, – объяснил Нан. – А нам сейчас ни к чему привлекать внимание тысяч мертвецов. Они не так безобидны, как многие думают. А сейчас мы даже не знаем, кому их прикосновение причинит больше вреда – вам или им.

Я с облегчением выдохнула. Конечно, было бы намного проще, если бы они нас перенесли. Но последнее, чего мне сейчас хотелось, – это опять принимать помощь бога.

– Есть какие-нибудь предложения, адмирадора? – осведомился Нан.

Я вздрогнула от удивления. Бог Солнца обратился ко мне впервые с нашей прошлой ссоры. А я отворачивалась каждый раз, встречаясь с ним глазами. Удивительно, что мы опять не вцепились друг другу в глотки.

Я задумчиво осмотрела сначала свою обувь, потом обувь Марисоль. Подошвы ботинок у нас уже износились. По отдельности они вряд ли сумеют защитить наши ноги от раскаленного обсидиана. Но, может, если их соединить…

Я отошла от остальных и встала на колени немного в стороне от тропы, чтобы не оказаться на пути мертвецов. Потом сняла куртку, из которой чуть не выпал мой маленький блокнот для рисования, сняла с пояса нож Матео и разрезала рукава своей толстовки. Мгновенно почувствовав, как в обнаженные руки впился холод Миктлана.

– Что ты там мастеришь, де Хесус? – поинтересовалась Марисоль.

Молча я подозвала ее и усадила перед собой. Потом взяла ее правую ногу и обернула ткань своей толстовки вокруг кожаной подошвы. Затем повторила то же самое с левой ногой. После чего сняла свои ботинки, отрезала от них подошвы и прикрепила к ногам абуэлы, несмотря на ее протесты. К счастью, размер у меня был немного больше, поэтому подошвы идеально подошли как импровизированные подкладки. И, наконец, я отрезала от своих джинсов по четверти штанины и закрепила подошвы, чтобы они случайно не отвалились по дороге.

– Елена, а что будет с твоими ногами? Неужели ты ждешь, что я оставлю тебя идти босиком по этой дьявольской штуке?

Старейшина протянула руку, чтобы стянуть с себя джинсовые повязки. Но прежде чем она успела развязать узел, я крепко схватила ее за руку.

– Я не собираюсь идти босиком, абуэла. Обещаю.

Тем временем к нам присоединились и боги. Нан переводил взгляд с меня на Марисоль и обратно. Потом он уставился на мои руки, и только сейчас я осознала, что обнажила свои шрамы.

– Иди со старухой, Ли, – вдруг сказал бог Солнца.

Я удивленно посмотрела на него, но он повернулся к брату:

– Прямо сейчас.

Марисоль отказывалась отпустить мою руку.

– Я пойду со своей малышкой.

– Нет, я пойду одна, – возразила я твердо. – А ты иди с Ли.

Я поймала взгляд Ли. Он кивнул мне, как бы заверяя, что я могу не беспокоиться об абуэле.

– Но… – начала она, однако я не дала ей договорить.

– Все в порядке.

В глубине души я не хотела, чтобы мы шли вместе и чтобы ей пришлось останавливаться, если я больше не смогу двигаться дальше. И одновременно я бы не смогла вынести ее боли. С Ли ей будет надежнее.

– Я справлюсь, абуэла. Так быстро ты от меня не избавишься.

И я поцеловала ее в белоснежные волосы.

Потом помогла ей встать на ноги и подтолкнула к Ли, который ждал в начале тропы. Он мне обнадеживающе улыбнулся. Но мне все равно было очень трудно доверить ему Марисоль.

– Удачи тебе. – Я отпустила ее руку и отошла.

– И тебе удачи, миха. – Она посмотрела на мои ноги и с беспокойством нахмурилась. – Ты действительно уверена, что…

Прежде чем она успела закончить эту фразу, Ли схватил ее и потащил по тропе. Не прошло и секунды, как они исчезли в потоке мертвецов. Некоторое время я продолжала смотреть им вслед, пытаясь разглядеть их в толпе. Но темная тропа их словно поглотила.

– Адмирадора.

Я глубоко вздохнула, затем повернулась к богу Солнца. Темные волосы прилипли к его лбу, но не закрывали глаз, и он пристально меня разглядывал.

– Знаю, что я тебе нужна.

Я снова надела свою джинсовую куртку, потом достала из рюкзака вторую толстовку. Ножом Матео быстро разрезала ткань на несколько полос и обернула их вокруг ног.

– Но если я не дойду, ты будешь нести ответственность за Марисоль. И у тебя появится причина ее защищать. Потому что тогда она станет единственным шансом на спасение твоего бессмертия.

Нан следил глазами за каждым моим движением.

– Тебе не удастся произвести на меня впечатление своей жертвенностью, адмирадора.

– Произвести на тебя впечатление? – Я завязала полоски ткани узлом, надела рюкзак и поднялась. – Поверь, я об этом даже не думала.

Бог молча смотрел на меня несколько секунд, затем отвернулся.

– Я буду рядом на случай, если тебе понадобится помощь.

Он бросил на меня последний взгляд через плечо.

– Ixquicha nimitzihtaz.

Прежде чем я успела спросить, что это означает, он исчез среди мертвых. И это притом что собирался оставаться рядом. Как может бог настолько вводить в заблуждение?

Немного подождав, пока чуть поредеет поток мертвецов, я осторожно наступила на обсидиан, сначала правой ногой, потом левой. И сразу почувствовала, как жар камня жжет меня через повязки, но это было еще терпимо. Я старалась идти на цыпочках, но через несколько метров мне пришлось поменять положение ног и встать на пятки.

Тем временем мимо меня проносились мертвые, и мне становилось все труднее от них уклоняться. И наконец мне пришлось поставить на камень всю стопу, чтобы двигаться быстрее. В какой-то момент я подумала, что зря не порезала куртку и не обернула ее вокруг ног, но если бы я это сделала, то наверняка потом замерзла бы. Конечно, если благополучно преодолела бы этот адский путь.

Через некоторое время я поняла, что имел в виду Нан.

Обсидиан постепенно освобождал мертвецов, мимо которых я шла, от их человеческих оболочек. Их ноги у меня на глазах горели, таяли, разлагались, а кожа становилась все более бледной, почти прозрачной. Один за другим они падали на колени, когда больше не могли терпеть боль, и позволяли обсидиану поглотить их тела, а затем и души. Одни при этом кричали, другие рыдали, третьи хранили мертвую тишину.

Я прижала руки к ушам, пытаясь заглушить все эти звуки и вопли. Одновременно мои шаги становились все более неуверенными и болезненными. Внезапно что-то потянуло меня за рюкзак. Я в ужасе пошатнулась, чувствуя, как лямки соскользнули у меня с плеч. Затем привычная тяжесть со спины исчезла. В панике я обернулась, оглядывая тропинку в поисках рюкзака. Он лежал в нескольких шагах позади меня: в него вцепился мертвец, а обсидиан поглощал его тело.

В моем затуманенном болью мозгу была только одна мысль: в рюкзаке был ингалятор Марисоль. Инстинктивно я рванулась назад, споткнулась и упала на колени. Обсидиан прожег ткань джинсов и жег руку, на которую я опиралась. Я вскрикнула от боли, но опустила на камень и другую руку, чтобы доползти до рюкзака. Как я ни старалась, мне не удавалось снова встать на ноги.

Жадно протянув пальцы к его лямкам, я схватила их, притянула к себе – и обнаружила, что у меня в руках только они, а не сам рюкзак. Нет. Нет! Только не это.

Я прижала лямки к груди. И зарыдала. Я уже ничего не разбирала. Все тело было охвачено адским пламенем, и способность ясно мыслить пропала.

Мертвецы обгоняли меня, протискивались мимо. Некоторые у меня на глазах исчезали. Что ж, такова была их судьба. Я была близка к тому, чтобы подвергнуться тому же. Из последних сил я наконец поднялась и пошла вперед. Боль в ногах и руках я еще как-то могла терпеть, а жжение под ногами – нет. К этому моменту тканевые повязки уже сгорели, и я шла по камню босиком. Кожа у меня горела.

Неужели ты ждешь, что я позволю тебе идти босиком по этой дьявольской штуке?

Кто это сказал? Я еще помнила слова, но не человека, который их произнес. При этом я чувствовала, что этот человек был для меня важен. В отчаянии я сжала ноющими пальцами виски. Черт возьми, что со мной происходит?

– У тебя такие красивые волосы, – внезапно раздался голос рядом. Я подняла глаза и обнаружила коротко стриженную мертвую женщину, которые ковыляла ко мне. Ступней у нее уже почти не было, а кожа была белее бумаги. – Не хочешь ли ты дать мне кусочек от них, миха? – Она наклонилась ко мне, обдав ледяным дыханием. – Не хочешь поделиться?

Она протянула руку, чтобы коснуться моих волос. Что-то подсказывало мне, что надо опасаться ее прикосновения. Почему? Я уже не помнила.

Я уставилась на ее руку, спрашивая себя, какова она на ощупь. Если она у нее прохладная, может, мне станет легче? Я нерешительно потянулась за прядью волос, чтобы ей дать, но она вдруг издала хриплый звук. И исчезла у меня на глазах. На ее месте появился мужчина с беспорядочно свисающими до плеч темными волосами и в перчатках. Он смотрел на меня так, будто меня знал.

– Что ты с ней сделал? – спросила я, продолжая сжимать окровавленными пальцами прядь волос, которую я хотела подарить мертвой. – Кто ты такой?

Он не ответил, а подошел ко мне и обхватил за талию.

– Ты почти дошла, адмирадора.

Кто он такой? Почему он меня трогает? Никто не смеет прикасаться ко мне без разрешения.

– Отпусти меня! – кричала я, но он тянул меня за собой и не собирался выпускать из рук. Я пыталась его колотить, но мои удары были слишком слабыми.

Почему тропа не причинила ему вреда?

Он что, не простой смертный?

– Елена.

Его хватка за мою талию усиливалась с каждым ударом, который я ему наносила.

– Ты почти дошла, Елена.

Елена? Кто такая Елена?

Внезапно я перестала чувствовать свои ноги. Я боялась посмотреть вниз, боялась увидеть одну плоть без кожи. Потом я споткнулась, полетела вперед и меня кто-то подхватил. Пахло кровью и паленым мясом. И смертью. Так сильно пахло смертью.

А потом мир вокруг меня померк.