Когда я открыла глаза, спина у меня лежала на чем-то твердом, а вокруг был тусклый свет.

Я с трудом подняла голову и оглядела себя. Руки и ноги у меня были покрыты черными повязками. Ступни нестерпимо болели. Я изо всех сил пыталась понять, что я вижу и почему я здесь, но мысли у меня путались. И, бессильно откинувшись на спину, я закрыла глаза.

И вдруг почувствовала прикосновение к вискам.

– Успокойся, – пробормотал низкий голос. – Скажи мне, что ты видишь.

Я попыталась понять, кому принадлежит этот голос, но не узнала его. И я ничего не видела. По крайней мере, ничего, что имело бы смысл.

– Назови свое имя.

Я зажмурилась, безмолвно умоляя его прекратить задавать эти вопросы, на которые я не могла ответить. На мгновение воцарилась тишина, а затем пальцы исчезли с моих висков. Вместо этого я почувствовала, как меня подхватили под руки. В следующую секунду меня подняли и посадили, и спиной я почувствовала что-то теплое.

– Твое имя, – прошептал голос рядом с моим правым ухом. – Пожалуйста, скажи мне, как тебя зовут.

Я покачала головой, не открывая глаз. Никакого имени. Ничего…

– Елена, – вдруг произнес голос.

Внезапно во мне что-то шевельнулось. Но горящая боль в ногах мешала мне сосредоточиться на этом слове.

– Елена.

Я судорожно вдохнула, а затем чуть приоткрыла глаза.

– Е… Еле… Елена.

Мне показалось, что я услышала, как кто-то с облегчением выдохнул. Сзади меня. Прямо за моей спиной.

– Ты узнаешь это?

Одетая в темную кожу рука протягивала мне что-то черное и продолговатое.

Я взглянула на это, а затем потянулась за ним. Мои ноющие пальцы сомкнулись на куске угля, и это странным образом несколько успокоило хаос у меня в сознании.

– Как она? – спросил другой голос позади меня.

Женский, хрипловатый.

– Она придет в себя, – ответил мужской голос. – Ей нужно еще немного времени.

В глазах у меня сделалось темно. Все стало черным, как уголь у меня в руке.

– Как тебя… зовут? – с усилием выговорила я.

Только сейчас я заметила, что спиной прислоняюсь к кому-то мускулистому и ощущаю биение чьего-то сердца.

– Нан.

Боль потащила меня обратно в глубину, заглушая все образы и голоса.

– Красивое… имя, – прошептала я.

И провалилась обратно во тьму.

* * *

Меня разбудило нежное пение. Я распахнула глаза, приподнялась и начала растерянно оглядываться, пока не поняла, где нахожусь. Я была в пещере. Ошеломленно схватившись за голову, я ею слегка помотала. Стали мелькать воспоминания, вскоре вернувшиеся полностью. И царившая в сознании пустота исчезла.

Темноту немного освещало лишь слабое мерцание скудного костра, и слышна была тихая мелодичная песня. Этот голос я знала лучше, чем собственный. Я огляделась по сторонам, ища глазами абуэлу.

Но сначала увидела другое знакомое лицо. Нанауатль, бог, который, по легендам, когда-то подарил людям солнце, слушал пение Марисоль. Он сидел, прислонившись к стене пещеры, откинув голову назад и прикрыв глаза. Мне редко приходилось видеть кого-то, кто выглядел бы таким безмятежным. Внезапно пение стихло, и я почувствовала на плече чью-то руку и увидела, как кто-то опустился передо мной на колени.

– Миха?

С трудом сфокусировав взгляд на Марисоль, я пыталась найти на ней повреждения от раскаленного обсидиана, но она выглядела практически невредимой. Я вздохнула с облегчением, но тут всплыло воспоминание: образ сгоревшего рюкзака.

– Твой ингалятор, – выдавила я. – Я… я его потеряла.

– Шш-ш. – Абуэла нежно положила руки мне на щеки. – Мне на него наплевать, Елена. Я бы сожгла все ингаляторы в мире, если бы это помогло тебя спасти.

Она поцеловала меня в лоб.

– Но твой кашель…

– Воздух смерти здесь, внизу, творит чудеса с моими легкими! Я почти перестала кашлять.

Я не поверила этим словам, понимая, что она просто хотела меня успокоить.

– Адмирадора.

Обернувшись, я обнаружила Нана, который вдруг тоже присел рядом. Мне вдруг вспомнилась его рука у меня на талии и то, как он произносил мое имя. Только сейчас я поняла, что тогда он впервые назвал меня по имени. Но было что-то еще. Не только то, что было на Обсидиановой тропе. Стук сердца у меня за спиной, кончики пальцев на висках. Однако эти воспоминания от меня ускользали, и я не могла на них сосредоточиться.

Нан кивнул на повязки:

– Мне нужно их сменить.

Марисоль слегка отодвинулась, чтобы бог Солнца мог занять ее место. Позади него я увидела Ли, который мне улыбнулся, и нерешительно улыбнулась в ответ. Меня не покидало ощущение, что я вспомнила не все.

Когда Нан начал снимать у меня с ног повязки, мне пришлось стиснуть зубы, чтобы не выругаться. Когда обнажилась кожа, я слегка подтянула ногу, посмотрела на нее и резко вдохнула от ужаса. Кусок мяса – иначе нельзя было описать то, что я увидела.

В отблесках огня было видно, как Нан нахмурился, потом взял лежавший рядом нож Матео и отрезал кусок своей накидки снизу. Только сейчас я заметила, что она стала значительно короче, чем раньше.

Наконец он снова начал бинтовать мне ноги. Он был так осторожен, что от удивления я на мгновение лишилась дара речи. Я ожидала чего угодно, но только не этих нежных прикосновений.

Закончив с ногами, он посмотрел на мои руки, которые, к счастью, почти не обгорели. Я машинально закатала рукава джинсовой куртки.

Он не отрывал взгляда от неровностей у меня на коже ниже плеч. Потом почти нежно провел пальцами в перчатках по шрамам, оставленным моими встречами с мертвецами. Никогда еще никто не прикасался к ним так нежно, почти благоговейно.

– Ты не забыл, что я сижу рядом, а, Арагорн? – проворчала Марисоль.

Нан не ответил.

– Ты их скрываешь.

Его пальцы замерли на особенно глубоком шраме. Я прекрасно помнила, как его заработала. Мертвец прикоснулся ко мне, потому что не хотел принимать свою судьбу. Он со слезами на глазах рассказывал мне о планах и мечтах, которые вырвала у него смерть. Чем меньше успевали прожить мертвые, тем глубже был шрам, который они оставляли у меня на коже.

– Ты их стыдишься? – спросил Нан.

– Нет, – ответила я после секундного колебания. Сама не зная, сколько в этом слове лжи, а сколько правды.

Когда Нан вскоре после этого прекратил ко мне прикасаться, меня охватило какое-то странное чувство. Конечно, прежде всего я наконец смогла вздохнуть с облегчением. Когда он был так близко, ненависть к нему боролась с чем-то еще, чему я не могла дать определения. Чего я не понимала. Или не хотела понимать.

Бог постоянно поглядывал на Марисоль, которая тем временем задремала рядом. Неподалеку устроился Ли в своем облике ягуара. Мне отчетливо вспомнилась наша с Наном ссора перед Обсидиановой тропой, когда я не разрешила ему отослать Марисоль. Сейчас я уже не была уверена, что он не попытался все равно это сделать. Но она была еще более упряма, чем я, и он должен был это понять.

После того как Нан закончил, я с трудом поднялась на ноги, опираясь руками о стену пещеры. Когда я попыталась идти, у меня вырвался тихий крик боли. Ноги у меня горели огнем. Но я не собиралась сдаваться. Мы не можем из-за меня позволить себе длительный перерыв.

Добравшись до выхода из пещеры, я остановилась немного отдохнуть. И почти случайно посмотрев на вход, увидела силуэт притаившейся там фигурки. Этого не может быть.

Судорожно вцепившись пальцами в каменную стену, я не отрывала глаз от фигурки. Сначала я подумала, что это может быть галлюцинация. Что Миктлан надо мной так шутит. Но, когда я несколько раз закрывала глаза и открывала их снова, девочка не исчезала. Девочка, которую я боялась никогда больше не увидеть. Которая умерла у меня на руках.

– Иса.

Спотыкаясь, я кинулась к ней. Она по-прежнему носила платье, которое было на ней на берегу, и у нее была заплетенная мной коса. Забинтованными руками я с трудом обозначала в воздухе ее имя, надеясь, что она меня поймет. Она наклонила голову. Руки у меня застыли в воздухе. Наверное, она уже не может меня узнать. Наверное…

– Елена?

У меня по щекам полились слезы. Инстинктивно я протянула к ней руки, пока не сообразила, что мне этого делать нельзя. Больше нельзя.

Я сразу же опустила руки, но не отрываясь на нее смотрела.

– Девочка с кладбища, – внезапно прозвучало рядом. Я была так сосредоточена на Исе, что не заметила, как рядом присел Нан.

– Как она могла зайти так далеко? – спросила я у него.

Бог Солнца провел рукой по волосам.

– Подозреваю, что она за нами следила.

– Ты следила за нами, Иса?

Девочка кивнула.

– Я хотела оставаться рядом с тобой.

У меня так сильно сжалось сердце, что мне пришлось отвести взгляд.

– У нее вся жизнь была впереди, – прошептала я в тишине. – Это так чертовски жестоко.

– Смерть никогда не пыталась казаться милосердной, – тихо ответил Нан.

Я судорожно вдохнула и выдохнула.

– Она может пойти с нами?

– Это только усложнит расставание, адмирадора. – Он посмотрел на меня, а потом тихо вздохнул. – Но решать тебе.

Когда Иса поднялась, мне стало видно нечто, что она собой раньше загораживала. Возле входа в пещеру покоились человеческие кости. Скелет был на редкость неповрежденным.

Но у меня перехватило дыхание не от вида костей, а от одежды: часть скелета была прикрыта темно-красной тканью длинной юбки.

Краем глаза я увидела, что сзади ко мне подходит Марисоль.

– Я ненадолго отвлеклась. Что я пропустила, де Хесус?

Мне хотелось рассказать ей об Исе, которую абуэла не могла видеть. Но отчего-то я не могла оторвать глаз от скелета.

Пока не поняла почему.

– Это очень похоже на богиню Санта-Муэрте, – пробормотала я.

В памяти возникла фигура из врачебного кабинета Мигеля. Я вопросительно взглянула на Нана.

– Она действительно существует?

Раздался низкий смех бога.

– Санта-Муэрте?

– Королева мертвых, – объяснила я. – Скелет в красном платье.

Его смех затих.

– Твое счастье, что это не слышит бог мертвых. – Он нахмурился. – Санта-Муэрте не королева мертвых, даже если некоторые ее так называют. Она выдумка. Насколько я знаю, какие-то наркобароны провозгласили ее в своей дурной среде иконой, но это не меняет того, что ее не существует. В нее верят только те, кто балуется наркотиками и считает, что должен приносить этой штуке человеческие жертвы.

Я переводила взгляд с бога на скелет и обратно. На самом деле до этого я считала, что она есть.

– Значит, ее точно не существует?

– Конечно, нет. – Он поднял бровь. – Кто-то уверял тебя в обратном?

– Мигель.

– Почему меня это не удивляет?

Вместо ответа я продолжала разглядывать скелет. Что-то еще шевельнулось у меня в памяти. Это не имело никакого отношения к Санта-Муэрте, но я никак не могла вспомнить, что это такое.

Наконец я подошла ближе, опираясь рукой о стену пещеры. Потом наклонилась и дотронулась до юбки. Провела рукой по гладкой ткани и увидела вышивку на подоле светло-красного цвета. Если я верно разглядела, это были огненно-красные георгины. Я прикрыла глаза, пытаясь ухватить какие-то старые воспоминания. Что-то о юбке, чертовски похожей на эту. А потом вдруг вспомнила. Вспомнила девушку Елену, то есть себя семь лет назад, которая так гордилась своей первой сшитой собственными руками юбкой. Которая с помощью Марисоль вышила на ней огненные георгины. Которая не надевала юбку с тех пор, как умер ее брат, и даже не вспоминала о ней. С этой одеждой были связаны горько-сладкие воспоминания – о танцах. С тех пор я никогда не танцевала.

Я снова открыла глаза. Пусть эта юбка так похожа на ту, что я когда-то сшила, она не могла ею быть. Разумеется, не могла. Тем не менее я залезла свободной рукой под юбку и отвернула подол. И осматривала его, пока не нашла то, что искала.

А потом прикусила нижнюю губу и впивалась в нее зубами все сильнее. Пока кровь не закапала на вышитые золотом инициалы на внутренней стороне подола.

Е. д. Х.