Подо мной твердая поверхность. Земля, а не вода. Чьи-то тонкие руки держат меня в сидячем положении. На губах вкус смерти.

Не открывая глаз, я наклонилась вперед, и меня вырвало потоком воды. Кто-то сзади заставлял меня держаться прямо, прижимая к себе. Пальцами я нащупала худые руки, обхватившие мою талию, сжала их и убедилась, что они настоящие.

Когда я открыла глаза, меня окружал тусклый свет.

С облегчением я перестала цепляться за руки Марисоль.

Беспомощность, охватившая меня в темноте, оказалась более ужасной, чем я могла себе представить.

Мой взгляд скользнул по окружающим нас неровным стенам, которые, казалось, были сложены из смоляно-черных камней. Я посмотрела вверх. Ничего. Никакого неба, над нами только скрытая туманом даль. Будто вокруг нас нескончаемое пасмурное осеннее утро. Затем я увидела бога Солнца, который стоял рядом с Ли немного в стороне и разглядывал меня. К его лбу прилипли длинные мокрые волосы.

– Почему ты солгала? – спросил Нан.

Я отвела взгляд. Мои зубы выбивали непрерывную дробь. Даже если бы у меня был для него ответ, я не смогла бы его выговорить.

Раздались тяжелые шаги, а затем я ощутила пальцы в перчатках под подбородком. Нан поднял мое лицо, заставляя на него смотреть. Он стоял передо мной на коленях, кожа его одежды потемнела, перчатки намокли.

– Почему? – повторил он чуть мягче.

– Убери руки от моей малышки! – рявкнула позади меня Марисоль, но бог не обратил на нее внимания. Он не отрывал от меня взгляда, продолжая держать за подбородок.

Золотисто-зеленые пятна в его глазах казались ярче, чем обычно.

– Ты боишься не воды, верно? – спросил он через некоторое время.

Я судорожно вздохнула и мотнула головой, хотя это стоило мне усилий. У меня был ужас не перед водой – я боялась воспоминаний, которые были с ней связаны.

Бог помолчал мгновение, потом, вздохнув, отпустил мой подбородок.

– Что еще мне нужно о тебе знать, адмирадора?

– Нан.

Ли подошел к брату сзади и положил руку ему на плечо, но бог Солнца не обратил на него внимания.

Вместо этого он продолжал смотреть на меня, а затем опустил глаза и провел руками вниз по моему телу, будто проверяя, нет ли у меня повреждений. Я с трудом сглотнула. Мне вдруг захотелось отодвинуться от его странно-нежных прикосновений, скрыться от этих глаз, которые видели больше, чем должны были видеть.

– Нан, – повторил Ли, на этот раз более настойчиво.

Нан неохотно повернулся, а потом слегка вздрогнул.

Только сейчас я заметила, что в его мантии на плече была дыра размером с кулак.

Увидела я это не сразу, потому что через нее виднелась не светлая кожа, а темная кровь. Очень много крови. Я инстинктивно протянула руку, чтобы как-то помочь, чтобы остановить поток крови, как учил меня Мигель. Но тут же снова ее опустила.

– Чертов Шочитональ тебя ранил, брат.

Внезапно позади меня раздался сдавленный кашель. Я немедленно повернулась к Марисоль и испуганно охнула. На губах у нее проступила кровь, рука тоже была в крови. У меня екнуло сердце. У нее был приступ.

– Она сильно кашляла, когда мы добрались до берега, – пробормотал Ли, помогая Нану снять мокрое пальто. – Я сделал все что мог. Но я не очень хорошо разбираюсь в человеческих болезнях.

Он одарил меня извиняющейся улыбкой, очень искренней, чего я не ожидала от бога.

– Отдохните. Мы не двинемся дальше, пока опять не появятся Плеяды.

Я кивнула ему, надеясь, что он почувствует, как я ему благодарна. Он благополучно доставил Марисоль. Потом перевела взгляд на Нана, который прикрыл глаза. Он спас мне жизнь.

Наконец я заставила себя от него отвернуться и дрожащими пальцами нащупала ингалятор Марисоль. При этом я проверила, что мой медальон по-прежнему на месте. Ингалятор был спрятан во внутреннем кармане куртки, которую я достала из своего почти сухого рюкзака.

Я поддерживала абуэлу, пока ее сотрясал сильный приступ кашля, потом отерла рукавом кровь с ее губ и помогла ей вдохнуть из ингалятора.

По опыту я знала, что выглядеть в моих глазах слабой она не любит. А сейчас она была ослабевшей и сломленной. Я осторожно закутала ее плечи в свою джинсовую куртку. Старейшина прижала меня к себе, и я положила голову ей на грудь. Потом закрыла глаза, расслабилась и под нежное пение Марисоль постепенно заснула глубоким сном.

* * *

Когда я пробудилась, то не понимала, как долго я спала. Вокруг по-прежнему царил странный сумеречный свет, будто солнце безуспешно пыталось пробиться своими лучами вниз, в преисподнюю.

Я взглянула вверх. Ли что-то говорил о Плеядах. И действительно – мне показалось, что далеко наверху видны слабые очертания созвездия.

Яркие точки в окружающей серости Миктлана. Странно. Я с трудом поднялась. Все в этом месте было странным.

Окружающие нас стеной скалы, которые я сначала не очень хорошо разглядела, начинались от берега реки и простирались на сколько хватало глаз.

То, что я до сих пор могла видеть в Миктлане, напоминало очень холодный лабиринт из черного камня. Скорее всего, из обсидиана.

Деталь, которую бог Солнца почему-то забыл упомянуть перед нашим договором.

– Почему в этой дыре так чертовски холодно? – проворчала рядом Марисоль. Кроме нас с ней и богов, на этом участке берега, похоже, никого не было. По крайней мере, я не смогла обнаружить ни одной души. Пока не смогла.

– Чем дальше мы будем углубляться в подземный мир, тем будет холоднее, – объяснил Ли.

– Еще холоднее? – буркнула старейшина, плотнее запахивая на плечах мою джинсовую куртку. – Maldita sea[9].

– Кто бы мог подумать, что сеньора умеет так хорошо ругаться, – отозвался неподалеку бог Луны, осторожно вытирая кровь с плеча брата.

Нан продолжал сидеть в той же позе, но теперь его торс был обнажен. Судя по всему, на самом деле я спала очень недолго. Когда я увидела рану бога Солнца, у меня перехватило дыхание. Игуане удалось вырвать у него из плеча кусок плоти.

Ли прижал руку к ране. Мгновение спустя она осветилась мягким бело-голубым светом, который струился у него из пальцев и обволакивал плечо брата. С открытым ртом я уставилась на рану Нана, не понимая, что там происходит, а может, и не желая понимать.

В этом и заключалась особенность чудес: их необъяснимость. Потому что исцеление раны лунным светом было не чем иным, как чудом.

В рассказах о боге Луны не упоминалось о целительных способностях Ли. Поэтому они меня буквально потрясли. Я невольно позавидовала лунному богу, ведь мои собственные способности ограничивались тем, что так или иначе было связано со смертью.

Ли поймал мой взгляд. И грустно улыбнулся.

– Богов тоже можно ранить.

– А нас ты сумеешь исцелить, если что-нибудь случится? – поинтересовалась Марисоль.

Бог покачал головой.

– Ваши человеческие тела этого не выдержат. Как мне ни жаль, но все, что я могу сделать, – это залатать рану своего младшего брата.

Когда он убрал руку, там вместо рваного укуса виднелся неровный шрам.

– И даже это не прошло бесследно. Извини, Нан, но в ближайшее время тебе следует немного притормозить с дамами, иначе все снова вскроется.

– Ли! – угрожающим низким голосом рявкнул Нан.

– Что ты возмущаешься? Я думал, у тебя что-то с этой…

– Это было более двухсот лет назад.

Ли наклонился и быстро поцеловал брата в темные волосы.

– Ну, может быть, что-то получится в дороге.

Бог Солнца тяжело выпрямился, и его лицо сделалось еще более мрачным, чем обычно.

– Ты такой милый, когда сердишься, брат. – Ли откинул со лба белоснежную прядь, затем встал и побрел прочь по направлению к берегу. – На самом деле ты всегда милый.

Мне вдруг стало интересно, что произойдет, если я когда-нибудь случайно прикоснусь к Нану. Я просто заработаю ожог или он сразу испепелит меня до костей?

Что, если…

– Выглядит неплохо, – шепнула мне на ухо Марисоль.

Я сразу перевела взгляд на нее.

– Я… – Похоже, я сильно покраснела.

Последнее, чего мне хотелось бы, – это чтобы кто-нибудь решил, что я любуюсь обнаженным торсом Нана. Конечно, он мускулист и довольно привлекателен, но, по сути, он был богом, то есть не заслуживал ни моего уважения, ни моей привязанности. Тем не менее мне было трудно отвести взгляд. Не потому, что я не могла наглядеться на его мускулы, а потому, что его кожа была покрыта шрамами. Не в форме полумесяца, как те, что украшали его лицо и мои руки, а прямые жесткие линии; некоторые из них были настолько длинными, что, казалось, обвивали его грудь.

– Тебе нравится то, что ты видишь, адмирадора? – прямо спросил бог Солнца.

Проклятье. Я все еще на него пялилась.

– Мне приходилось видеть и более мускулистые торсы, – парировала я.

Нан закрыл глаза, на его губах играла насмешливая улыбка.

– Ну конечно.

– Подожди, почему я ничего об этом не знаю, миха? – потребовала ответа Марисоль. – Значит, ты и Мигель все-таки…

– Откуда у тебя эти шрамы? – поспешно перебила ее я. Ей должно быть известно лучше, чем кому-либо, что у меня не было времени предаваться любви с мужчинами. И хотя она, похоже, сделала своей личной миссией соединить меня с Мигелем, потому что он был врачом, из этого никогда ничего не выйдет. Особенно после того, как он со мной поступил.

Раздался тихий смех.

– Я бессмертен, адмирадора.

Нан отошел назад и прислонился спиной к одной из бесчисленных каменных стен.

– Время оставляет после себя разные шрамы.

Бессмертен. Я заметила дрожь в его голосе, когда он произносил это слово. Он и Ли хотели остаться бессмертными, но, если потерянные души не будут остановлены, бессмертию двух богов, как и моей деревне, придет конец.

Я посмотрела на его уже затянувшуюся рану. Наверняка только поэтому он и спас меня из когтей игуаны. Некоторое время мы сидели молча, окутанные мертвой тишиной подземного мира. Марисоль прикорнула у меня на плече, и только я решила, что бог Солнца тоже заснул, в тишине раздался его голос:

– Путешествие по равнинам Миктлана – это прощание с жизнью, освобождение от всего человеческого.

Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Ксолоитцкуинтли отказал тебе, потому что ты еще не готова к этому путешествию.

Его взгляд упал на спящую Марисоль.

– Ты не готова умереть, в отличие от старухи.

Только что я собиралась его поблагодарить, но теперь передумала.

– У меня для тебя новости, бог. – Слова прозвучали более резко, чем я предполагала. – Я не мертва и не собираюсь умирать в ближайшее время.

Марисоль на мгновение вздрогнула, но продолжала спать.

– Конечно, мне нелегко дается это путешествие.

– Ты не хочешь умирать?

– Конечно, нет.

– Но ведь ты и не живешь.

Я выдержала его взгляд, но ничего не ответила.

– Миктлан будет пытаться избавиться от тебя на каждом уровне. Старухе легче, потому что она не боится смерти. Она прожила свою жизнь. С другой стороны, это делает ее менее осторожной.

Рука Нана поднялась к плечу и слегка его помассировала.

– Я знаю, ты не хочешь, чтобы она потеряла здесь свою душу. Но если вы обе действительно достигнете последнего уровня, вы наверняка уже не будете такими, как раньше. Вы можете потерять все, что делает вас людьми. Прежде всего ваши воспоминания.

Я уставилась на него во все глаза. Наши воспоминания?

– Об этом надо было предупреждать заранее, бог.

Нан опустил руку. Взгляд его темных глаз стал таким пронзительным, что я испугалась, что он сможет видеть меня насквозь. И почувствовать страх, который начал во мне зарождаться.

– Ты бы отказалась, если бы я предупредил?

Да… нет. Я не знала.

Я наклонила голову и осторожно убрала со лба Марисоль выбившуюся прядь.

– Ты только что говорил о воспоминаниях, – произнесла я через некоторое время, так и не ответив на вопрос бога. – Ты хочешь сказать, что, возможно, я не смогу вспомнить тех, кого люблю, когда мы достигнем последнего уровня?

От одной только мысли о том, что я забуду Матео – его теплую улыбку, добрые глаза и его шалости, у меня болезненно закололо в груди.

– Только, пожалуйста, не говори, что ты имеешь в виду этого подлеца доктора.

– Мигель не подлец, – возразила я, хотя и без энтузиазма. Потому что на самом деле я его сейчас таковым считала. Тем не менее я почему-то чувствовала себя обязанной защищать старшего друга Матео.

– Неужели? У людей принято травить друг друга?

Мне показалось или в его голосе прозвучала нотка раздражения?

– Я имела в виду не Мигеля, – наконец ответила я.

Жесткие черты бога едва заметно расслабились, затем он резко отвел взгляд.

– Помни о правилах, которые я тебе рассказал, адмирадора. Старайся их не забывать.

«Как только мы войдем в Миктлан, ты изгонишь из своих мыслей всех, кого любишь. Чем сильнее ты цепляешься за свою жизнь, тем вероятнее ты потерпишь неудачу».

Одно из установленных богом правил сразу показалось мне невыполнимым. В любом случае, если Миктлан собирался украсть мои воспоминания, я изо всех сил буду пытаться их сохранить. И ни одному богу не позволю мне это запретить.

Кроме того, Нан ошибался. Мои воспоминания о Матео не приведут меня к неудаче, а, наоборот, позволят мне продержаться. Когда я встречусь с правителем подземного мира, я должна буду помнить о брате, чтобы сразу не вонзить нож в грудь бога мертвых.

Я закрыла глаза и вызвала в памяти лицо Матео.

По-прежнему мне удавалось вспомнить каждую деталь, я еще не забыла его черты.

Поспешно заглянув в рюкзак, я достала блокнот и кусок угля. Бумага, правда, немного намокла, но рисовать углем на ней было можно.

Под посапывание Марисоль у меня над ухом я рисовала, пока пальцы у меня не почернели. Но каждый штрих выглядел неправильным, просто ужасно неправильным. Глаза Матео были мертвы, без блеска жизни. С ужасом я обнаружила, что нарисовала его умершим. Это было не то, что я хотела сохранить в памяти. Но как бы я ни старалась увековечить на бумаге смеющегося, живого Матео – у меня ничего не получалось. За последние четыре года мне это не удалось ни разу.

Разочарованно открыв новую страницу, я начала рисовать силуэт бога Луны, который тем временем присел недалеко от меня. Будто почувствовав, что он служит мне моделью, через несколько минут он повернулся и заглянул в блокнот.

– У тебя талант. – Он взял блокнот у меня из рук и высоко его поднял. – Слушай, Нан, Лена меня нарисовала.

Было странно, что Ли придумал для меня уменьшительное имя, но я не стала это комментировать.

– Выглядит потрясающе, – пробормотал бог Солнца. При этом он даже не потрудился открыть глаза. – Однако ты не первый бог, которого она нарисовала, – добавил он.

В ужасе я уставилась на Нана.

– Откуда ты знаешь о том рисунке?

Он весело усмехнулся.

– Я его видел.

Прежде чем я успела ответить, Ли подтолкнул меня и показал на уголь в моих руках.

– Можно мне?

Я нерешительно взглянула на свой блокнот, который он продолжал держать, затем протянула ему кусок угля.

Ли изобразил поклон, взял уголь и сел рядом со мной.

Мне пришлось побороть желание отодвинуться. Хотя его близость была мне не так неприятна, как близость бога Солнца.

Пока я слушала ровное дыхание Марисоль, Ли изобразил нечто бесформенное, а что именно, я при всем желании не могла определить.

– Эй, Нан, не мог бы ты еще раз так задумчиво подпереть подбородок руками? Я еще не закончил.

Мне стало любопытно, может ли рисунок бога напоминать изображение дома в руинах.

Я пыталась подавить смех, но у меня не очень хорошо получилось.

Возмущенный, Ли посмотрел на меня и схватился за грудь.

– Оскорбление искусства бога граничит с богохульством, Лена.

Нан встал, подошел и, нахмурившись, заглянул в блокнот.

– Называть эту катастрофу искусством не меньшее богохульство.

– Тоже мне, боги, – внезапно пробормотала Марисоль рядом со мной еще сонным голосом. – Скорее половозрелые подростки.

– Я это услышал, – буркнул Нан.

– А я нет, – сказал Ли, снова сосредоточившись на своем рисунке. – Пожалуйста, оскорби нас еще раз. Никто не умеет кощунствовать лучше тебя, старуха.

– Почему бы тебе не изобразить ее, – предложил Нан, скрестив руки на груди.

– Хм-м. – Ли перевернул блокнот вверх ногами и нахмурился. – Положение рук у тебя не совсем правильное. Пожалуйста, повтори позу, которая была только что, я почти закончил.

– Значит, по-твоему, мои руки – единственное, что с картиной не так?

Нан попытался отобрать у Ли блокнот, но бог Луны вскочил и побежал к берегу реки. А бог Солнца за ним погнался.

– Пожалуйста, не разорвите мой блокнот! – крикнула я им вдогонку и поняла, что невольно улыбаюсь.

Было приятно на них смотреть, и в то же время я почувствовала укол в груди. Потому что Ли напомнил мне брата, который забрал с собой частичку моей души. Я постоянно ловила себя на том, что прислушиваюсь, не раздадутся ли тихие шаги Матео, и надеюсь увидеть его худенькую фигурку в сумеречном свете Миктлана. На этом его путешествие должно будет закончиться. Но почему-то мы до сих пор не встретили ни одной души умерших.

Мои пальцы нащупали медальон.

«Но ты и не живешь».

Нан и не подозревал, насколько он был прав.