– Что это, на хер, такое было?

Вопрос законника повис в холодном воздухе – Кросс не знал, как на него ответить. Нечто подобное он видел лишь в кино, но всё равно, если попытаться вникнуть в суть произошедшего, не имел ни малейшего представления, что это, на хер, такое было. Кросс посмотрел на Мэйтта.

– Ты видел то же самое, что и я?

Кивок.

– Как… куда она делась?

– Телепортация? – высказал предположение Мэйтт.

– И тебя это не удивляет?

– Не более, чем чтение мыслей.

– Аргумент. – Кросс сплюнул на землю. – А ты слышал… голоса?

– Да. – Мэйтт встал, опираясь на здоровую ногу. – Кстати, об этом…

Он кратко рассказал Кроссу про голоса в голове Джил и про то, как она «множилась».

Кросс нахмурился:

– Почему вы сразу мне не сказали?

– Когда? – возразил Мэйтт. – Да и что бы это изменило? Поначалу я не был уверен, что это не глюк моих новых способностей, и хотел понаблюдать. А потом ты был немного занят. «Множиться» она начала, пока мы были там. – Законник ткнул рукой за спину. – Мы хотели рассказать, но в более спокойной обстановке.

Возможно, это было неправильно, однако Кросс осознал, что ведёт себя так, словно Джил была жива. Разум шептал ему, что это не так, что девушка совершенно точно мертва, что он сам видел это и чувствовал, но Кросс гнал эти назойливые мысли прочь, цепляясь за надежду, которая – по крайней мере, шансы на это были не нулевыми – только что появилась. Произошло что-то странное, необычное, и это нельзя было списывать со счетов. Кросс сказал:

– Но я не слышал никаких голосов у Джил в голове.

– Я об этом думал. Возможно, дело в том, что вы с Джил были связаны через имплант, а у меня же… – Мэйтт запнулся, щёлкая пальцами и подбирая подходящее слово, – естественный процесс.

– И это были те же самые голоса?

– Откуда мне знать? – пожал плечами законник. – В обоих случаях их были тысячи. Но звучало очень похоже. К тому же мне показалось, что я слышал и её голос среди остальных. Но, может быть, я выдаю желаемое за действительное.

Надежда сразу стала чуть более осязаемой. Кроссу вдруг пришла в голову идея:

– А ты можешь попытаться найти Джил? Мыс-ленно?

– Я попытался сразу же, как только погасло свечение. Пусто. Но это ещё ничего не значит – на больших расстояниях эта штука не работает. А твой имплант?

– Связи нет. Но я не тестировал его на больших расстояниях, – покачал головой Кросс. – В теории можно было бы попробовать через Сеть, если бы она ещё работала.

Пауза.

– Думаешь, она может быть… – осторожно начал Кросс.

Законник вздохнул, морщась от боли:

– Кросс, ложные надежды – очень скользкая штука. Да кому я рассказываю? Ты нейрохирург, ты хорошо это понимаешь. И нам стоит отнестись к случившемуся без излишнего оптимизма.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Отправиться на Полюс.

Кросс закатил глаза. Его начинала раздражать эта зацикленность законника на поездке, о чём он и спросил:

– Тебе не кажется, что ты помешался на долбаном Полюсе?

– Нет. Во-первых, Джил тоже хотела…

– Она хотела, чтобы мы поехали втроём, – перебил Кросс.

– …а во‐вторых, – продолжил Мэйтт, словно пропустив эти слова мимо ушей, – разве ты не почувствовал ветер?

– Почувствовал, но что с того? Обычный порыв ветра.

– Порыв морозного ветра, Кросс. Ты не заметил этого, потому что стоял чуть дальше, но меня прямо-таки обожгло холодом. Если допустить, что открылось нечто вроде портала, перенёсшего тело из точки А в точку Б, почему тогда из точки Б не могло что-то попасть в точку А? Нью-Солст – одно из самых холодных государств, но даже здесь ещё не так холодно. Такая температура сейчас только в одном месте. Я был там, и ощущение очень похожее.

Произнеся эту несвойственно длинную для него речь, законник умолк, глядя на Кросса.

Хирург молчал. Его покоробило, каким тоном Мэйтт сказал тело.

– Прости, – произнёс Мэйтт.

– Опять лезешь мне в голову? – Кросс пристально посмотрел на собеседника. – Это раздражает, ты в курсе?

– Поверь, я стараюсь этого не делать, но получается не всегда. Тебе придётся с этим смириться.

– Тогда хотя бы притворись, что не читаешь мои мысли, – мне так будет проще.

– Хорошо.

Мэйтт вдруг испустил протяжный вздох, покачнулся и поспешил сесть на ближайший обломок бетона, вытянув вперёд правую ногу.

– Дай мне… капсулу… – морщась от боли, попросил он.

Кросс достал из нагрудного кармана металлическую коробку, извлёк из неё одну «банку» и протянул законнику. Тот закинул её в рот и принялся активно работать челюстями, разгрызая оболочку. Спустя несколько секунд он расслабленно вздохнул и улыбнулся.

– Кайф. Что это вообще такое?

– Без понятия, – честно ответил Кросс. – Не было времени разобраться в составе. Подарок от второго по опасности человека в городе.

Мэйтт только хмыкнул. Кросс отметил, что он явно повеселел – видимо, боль в ноге до приёма капсулы была ощутимой.

Надо бы осмотреть его, если выдастся минутка.

Кросс присел на корточки напротив законника.

– Мэйтт, тебе не кажется, что ты занимаешься подгонкой под ответ – просто чтобы не менять планы?

Мэйтт на мгновение задумался.

– Хорошо, ты меня раскусил, – заявил законник, вытаскивая парализатор из кобуры и направляя на Кросса. – Мне просто позарез нужно затащить тебя на Полюс. Так что давай без глупостей, ясно?

Кросс замер. Чего?

– Шутка. – Мэйтт осклабился и убрал парализатор на место.

После непродолжительной паузы Кросс нервно захихикал, и постепенно смех перерос в истерический. Вскоре и законник, согнувшись пополам, зашёлся трескучим смехом. Впервые он слышал, как Мэйтт смеётся. Кросс вдруг подумал, как это безумно, должно быть, выглядит со стороны: двое взрослых мужчин накануне конца света, в грязи, посреди кучи обломков, оглушительно хохочут. Видимо, им обоим требовалось сбросить напряжение, и эта совершенно неожиданная, глупая шутка послужила катализатором.

– Ты идиот, – отсмеявшись, сказал Кросс.

– Угу.

Мэйтт выпрямился.

– Послушай. Неужели ты не видишь, что все зацепки, которые у нас есть, ведут к Полюсу? Ведь эти серверные там для чего-то стоят, хотя, судя по тому, в каком они состоянии, в этом нет никакой нужды. Они заброшены, но никого, кто там «работает», это не волнует. Потом этот «Старик – не Старик» и теперь ещё вот это. Я уверен, что если то, что мы сейчас видели, было чудом и Джил жива, мы сможем найти её только на Полюсе.

– А ты уверен, что воспоминания о серверных – не ложные? – спросил Кросс.

– Уверен. Когда окажемся там, ты сам в этом убедишься.

– Ну что ж… – Кросс встал, разминая ноги. – Раз других вариантов нет, предпримем очередную попытку туда добраться. Надеюсь, снова нам не помешают.

* * *

Они выехали из портового района и теперь мчались по пустой дороге к вокзалу Сайд-Джинспейр, через Крейс. Несколько десятков голографов на крышах домов и ульев ещё работали, проецируя на ровные, плотные облака квадраты белого шума, но пара десятков проекторов на весь город – это ничто. Поэтому Кросс мог видеть, как медленно светлеют тучи. Свет будто полз от горизонта, с каждой минутой становясь ярче, неся с собой последний день.

Кросс сидел на пассажирском сиденье – он хотел сам сесть за руль, но оказалось, что автоматика настроена только на законника, – и старался не смотреть по сторонам. Повсюду были последствия сумасшествия, овладевшего людьми, – изувеченные трупы, подвешенные на фонарных столбах за ноги тела. Поэтому Кросс тупо пялился через лобовое стекло, концентрируясь на потрескавшейся полосе разметки. Что удивительно, бо́льшая часть зданий была в порядке, если не считать, что некоторые из них испускали в небо столпы чёрного дыма. Видимо, безумие побуждало уничтожать лишь себе подобных.

Кросс поймал себя на мысли, что ему интересно, как всё закончится. Положа руку на сердце и что бы там ни говорил Мэйтт, Кросс не верил, что их поездка на Полюс принесёт какие-то плоды. Они просто приедут туда, поскитаются по пустым серверным, а потом придут Старики, заберут его и законника – и что дальше? Где он окажется? Сюзи верила в ту сторону – место, где оказываются умершие и ушедшие. Но что это за место? Будет ли оно похоже на реальный мир, будет ли осознание собственного «я» и будет ли вообще та сторона? Или правы окажутся херовы сектанты Церкви Искупителей и достойных Великий Старец заберёт в тёплую тьму, как они верят, а недостойные растворятся в небытии? Или нечто совсем иное?

Боковым зрением Кросс почувствовал движение, повернул голову и встретился с Мэйттом взглядом. Тот пожал плечами, словно извиняясь, и вновь стал следить за дорогой. Кросс усмехнулся:

– Ну давай уже, говори.

– Прости, – произнёс Мэйтт. – Просто когда ничего не происходит, очень трудно удержаться.

– Принимается. Так что ты хотел сказать?

– Хотел сказать, что мне кажется – совершенно неважно, что нас ждёт там.

– Почему же?

– Потому что, если там ничего нет, нам будет всё равно. А если что-то есть, то это будет абсолютно по-другому, и нам также не о чем волноваться. Это будем уже не те мы.

– А как же… – Кросс постарался сформулировать мысль как можно тактичнее: – Ты не надеешься встретить там своего сына и его мать?

Мэйтт сжал руль так сильно, что пальцы побелели:

– Больше всего на свете. Но это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ложные надежды – очень скользкая штука.

Кросс помолчал. Потом спросил:

– А другая сторона медали?

– Какая?

– Вечные страдания. – Кросс усмехнулся.

– Но это глупо. – Мэйтт крутанул руль, объезжая мусорный бак, рассыпавший своё содержимое по всей дороге. Под колёсами что-то хрустнуло. – За что?

– К примеру, за неправильно прожитую жизнь.

– А кто будет решать, что правильно, а что нет?

– Ну, допустим, из известных личностей – Создатель. Или Великий Старец.

– Тогда им ещё в самом начале следовало оставить людям подробную инструкцию по эксплуатации жизни, – сказал Мэйтт.

– Есть же заповеди. Девять, десять, сколько их там…

– Их написали люди.

– Да, я знаю. – Кросс сменил позу в кресле, уткнувшись головой в приборную панель. Его клонило в сон, а в таком положении заснуть было тяжелее.

– Тогда зачем ты мне про них говоришь? – Законник покосился на Кросса.

– Если я буду с тобой соглашаться, у нас не получится диалога.

– Твоя правда. Нет, под «оставить инструкцию» я имею в виду то, что, если Создатель действительно существует и хотел бы, чтобы люди жили так, как он считает правильным, он должен был высечь эти заповеди на какой-нибудь огромной скале, древней, как само время. И для верности мог бы появляться лично, раз в пару сотен лет, и напоминать о необходимости их соблюдения. Иначе он просто засранец.

– Не много ты хочешь от существа, создавшего всё сущее?

Мэйтт неопределённо мотнул головой:

– Он же Создатель. Ему это ничего не стоит.

Машина повернула направо, выезжая на широкую центральную дорогу, и впереди замаячил фасад вокзала. Верхушки мраморных шпилей были окутаны то ли туманом, то ли клубами дыма, а на площади перед вокзалом в хаотичном беспорядке стояли брошенные владельцами автомобили.

– Постарайся припарковаться как можно ближе к входу, – попросил Кросс.

– Угу.

Впрочем, не все машины были брошены – сквозь паутину трещин на стёклах виднелись человеческие силуэты, навечно замершие в последней позе. Что оборвало жизнь этих людей, оставалось для Кросса загадкой.

Мэйтт остановился, заглушая двигатель. После минутной паузы он произнес:

– Вроде бы всё чисто.

Кросс открыл дверь, и сразу же в нос ударила вонь жжёных покрышек. Прошло несколько секунд, прежде чем включился обонятельный имплант и он смог спокойно дышать. Выпрямившись в полный рост и разминая затёкшие от продолжительной поездки конечности, Кросс глядел на законника. Тот осматривал ближайшую машину с телом на водительском сиденье. Проведя рукой по белому пятну трещин, Мэйтт пробормотал:

– Парализаторы. – Голос дрожал от напряжения.

– Что, прости?

– Её… их усыпили иглами парализаторов, – уже громче сказал, почти прорычал Мэйтт, указывая на женщину за рулём. – Они легко прокалывают стёкла, точечно, не разбивая их. Видимо, работа охранников вокзала. А потом угарный газ довёл дело до конца.

– Там ребёнок, – прошептал Кросс, подходя ближе и всматриваясь в заднюю часть салона.

– Вижу, – сквозь зубы процедил законник.

Мэйтт вернулся к машине и попытался открыть багажник. С первого раза у него не получилось, и тогда он изо всех сил саданул по кузову кулаком. Резкий звук смявшегося металла разнёсся по площади, и к этому звуку присоединилась крепкая ругань законника. Кросс оставил это без комментариев.

Со второй попытки открыв багажник, Мэйтт достал из него две сумки и, прихрамывая, направился в сторону Кросса.

– Тёплые вещи, – объяснил Мэйтт, перекидывая ремень своей сумки через плечо. Вторую, собранную в убежище, он протянул Кроссу. – Не успел выложить с предыдущей поездки. На вокзале зайдём в магазин, тебе тоже нужна одежда.

– Не нужна, – мотнул головой Кросс. – У меня термальный имплант.

– Тогда очки. Вдруг попадём в метель…

– Линзы, – улыбнувшись, ответил Кросс.

– У тебя на все случаи жизни есть импланты, да? – проворчал законник. – Уверен, что не надо?

– Да.

Они пересекли площадь, то и дело оглядываясь по сторонам, и подошли к широким стеклянным дверям вокзала, заляпанным кровавыми разводами и отпечатками ладоней. Датчик движения сработал, и автоматика попыталась открыть двери перед посетителями. Правая половина не сдвинулась с места, а левая откатилась до середины, после чего в механизме что-то затрещало, зашумело, затем протяжно взревело, и створка остановилась. Переглянувшись, Кросс и Мэйтт по очереди протиснулись в узкий промежуток.

Войдя внутрь, Кросс осмотрелся. Столько лет прошло с тех пор, как он был здесь последний раз, и, судя по картинке в памяти, ничего особо не поменялось. Купол, мраморные колонны, гранитный пол и длинные, серебристые корпуса ТМП, покоящиеся на путях, – всё было точно таким же, как и годы назад.

За исключением одного – вместо оживлённого гомона толпы стояла мёртвая тишина.

Кросс сделал шаг и тут же вздрогнул от резкого звука – его нога пнула смятую банку из-под газировки. Металл закувыркался по граниту, оглушительно звеня в тишине вокзала, и банка врезалась в лежащее на полу тело мужчины, одетого в форму машиниста. Эхо ещё какое-то время звучало, постепенно угасая, пока наконец снова не наступила тишина. Законник, схватившийся было за парализатор, выдохнул и укоризненно посмотрел на Кросса.

– Извини, – вполголоса сказал Кросс. – Что дальше?

Мэйтт указал на один из транспо́ртов:

– Вот этот идёт на Полюс. Во всяком случае, на нём ехал я. Сейчас проверю, есть ли внутри… подожди.

Законник поморщился и затряс головой:

– Ты не слышишь шипение?

Кросс напряг слух, но не услышал ничего, кроме собственного дыхания.

– Нет.

– Как будто бы белый шум. – Мэйтт часто заморгал – и вдруг застонал, обхватив голову руками. Кросс бросился к нему:

– Эй, дружище, ты как?

– Что-то словно царапает изнутри… – просипел Мэйтт.

– Что это с ним?

Вопрос прозвучал за спиной Кросса.

Он обернулся, едва не свернув себе шею, и широко раскрыл глаза от удивления.

– Рэй?

* * *

Во всей этой суматохе Кросс совсем позабыл про долговязого бармена, даже не попытавшись выяснить, что с ним. Конечно, было не до того, но сейчас, когда Рэй стоял перед ним в пыльной, рваной одежде, с большим кровоподтёком на щеке, Кросс почувствовал себя виноватым. Но следом в голове появилась другая мысль: какого хера он тут делает? Тоже решил отправиться на Полюс? Или поджидал их с Мэйттом?

Рэй усмехнулся:

– Смотрю, ты не особо рад меня видеть.

– Я… я рад, что ты жив, – выдавил из себя Кросс.

– Ага.

Что-то было не так. Манера разговора Рэя изменилась, изменились его движения – они стали какими-то дёргаными. Можно было списать это на то, через что ему пришлось пройти, чтобы добраться до вокзала, но Кросс слишком хорошо знал бармена. Что-то подсказывало, что дело было в другом.

Мэйтт вдруг снова застонал – и отрубился. Кросс еле успел подхватить его, после чего бережно уложил на гранитный пол.

Рэй повторил вопрос:

– Так что с ним такое?

– Без понятия, – ответил Кросс, пальцем по очереди поднимая веки законника. Зрачки смотрели вверх, как и положено при потере сознания. – Минуту назад он жаловался на шипение, белый шум… Рэй, какого хера ты здесь делаешь?

Рэй не торопился отвечать. Кросс приложил ухо к груди Мэйтта – сердце билось, но слегка замедленно. Похоже было на обычный обморок. Только вот что его вызвало? Возможно, это связано со способностью законника читать мысли?

– Мне нужно на Полюс, – сказал наконец бармен.

– Зачем? – спросил Кросс, искоса посмотрев на Рэя.

– Какая разница?

– Огромная. – Поколебавшись, Кросс достал из кармана металлическую коробочку с капсулами, извлёк одну – теперь их осталось четыре – и спрятал коробку обратно. После чего склонился над телом законника так, чтобы закрыть его от Рэя. Разломив капсулу, он вылил вязкое содержимое Мэйтту в рот, приоткрыв его пальцами.

Рэй не отвечал. Ну что ж, его право.

Сделав вид, что вытирает руку об одежду, Кросс скользнул рукой за полу пальто законника, нащупал кобуру и расстегнул её. Рукоять парализатора легла в ладонь.

– Ты не сможешь из него выстрелить, – произнёс бармен сзади. – У законников система «свой – чужой» не установлена разве что в сортирах.

Кросс, просто чтобы проверить, достал парализатор и направил вверх. Спусковой крючок не сдвинулся с места. Вздохнув, Кросс убрал оружие обратно в кобуру и, поднявшись на ноги, развернулся к бармену:

– Объясни, что происходит? Столько всего случилось за последнее время, и я, кажется, не понимаю вообще ничего, даже простейших вещей.

– О, я тоже ни черта не понимаю. Никто не понимает, Кросс. Только одно ясно точно: это всё из-за тебя. Если бы ты сдох тогда, в шестнадцать лет, как положено, когда Старик первый раз пришёл к тебе, возможно всего этого, – бармен очертил круг над головой, – не произошло бы.

Что? Откуда он знает?

Видимо, удивление отразилось на его лице, поскольку Рэй усмехнулся:

– Знаю, знаю, да. Лично я тебя не виню – сами виноваты, изначально не нужно нам было в это влезать. Я, между прочим, сразу посчитал, что это плохая идея. Просто, – он пожал плечами, – обидно, что почти триста лет подготовки полетели коту под хвост.

Кросс молчал. Триста лет подготовки? Что за бред Рэй несёт? Может, он просто двинулся умом?

Рэй поднял руки в примирительном жесте:

– Слушай, мы не враги друг другу. У нас сейчас общая цель, если я правильно понимаю твои мотивы, – не допустить апокалипсиса. Есть мизерный, буквально призрачный шанс избежать этого. Но для этого нам нужно оказаться на Полюсе, и чем скорее мы туда отправимся, тем больше вероятность, что всё получится. Так что предлагаю не тянуть. – Рэй указал на распахнутые двери вагона. – Я уже всё настроил, и…

БУМ.

* * *

Мэйтт приходил в себя, балансируя на грани между забытьём и реальностью. Разум был словно в густом, плотном тумане, из которого он медленно выбирался. Голоса Кросса и его собеседника доносились до Мэйтта как будто издалека, и он не мог разобрать, о чём они говорят. Но едва он попытался подслушать их мысли, голову пронзила острая игла боли. Мэйтт тут же оставил всякие попытки воспользоваться телепатией, и боль моментально исчезла.

Понятно. Никакой телепатии. А, собственно, почему?

На губах и во рту оставался специфический привкус содержимого капсул – «банок», как называл их Кросс. Мэйтт хотел слизнуть с верхней губы остатки лекарства, но обнаружил, что не может пошевелить языком, не может открыть рот.

Возможно, капсулы ещё не начали действовать? Ну, хорошо, пока полежим.

Мэйтт весь обратился в слух, ожидая, когда вернётся контроль над телом.

* * *

Пока братья по церкви молились на полу вокзальной часовни мерзкого Создателя, в ожидании Кросстана Инес оттачивала свой разум: орудию искупления полагается быть острее ножа. Это приносило ей чистое удовольствие, и теперь она могла многое. О да, она могла многое.

Инес услышала шум и поняла, что Кросстан пришёл. Она потянулась своей дикой энергией, но в этот раз сила была подобна тонкому скальпелю, а не кувалде, что смела банду рейдеров. Она оглушит Кросстана, а потом братья свяжут его. Но что-то было не так. Инес нахмурилась и заскрежетала зубами.

На этого ублюдка, на этого осквернителя тел силы не действовали! Кросстан был вне её власти, а это означало только одно: Великий Старец хотел честного искупления. И Инес ничего не оставалось, кроме как принять эти безусловно справедливые правила.

Она поднялась на ноги, и семеро оставшихся братьев сделали то же самое. В руках у некоторых были мотки верёвок, взятых в вокзальном магазине.

– За мной. Взять живьём.

Инес не торопилась – чёрный хирург теперь никуда не денется. Очутившись на перроне, она нахмурилась: рядом с Кросстаном стояла ещё одна фигура, но это не был похититель мыслей. Плохо. Похититель опасен, с помощью своего нечистого дара он шарил повсюду, выискивая, вынюхивая, и мог помешать. Плохо, что Инес не знала, где он.

Не сбавляя шага, она напрягла ослабшее за последние часы зрение и узнала собеседника Кросстана – тот похотливый бармен, друг и помощник хирурга. Лишняя фигура.

Инес взмахнула ладонью.

* * *

БУМ.

Оглушительный гром заполнил вокзал Сайд-Джинспейр. Взявшийся непонятно откуда ветер поднял мелкий мусор, отправив его в неистовую круговерть по всему перрону. Осколки купола мелким стеклянным дождём посыпались вниз.

Рэя просто смело. Только что он стоял перед Кроссом, говорил. Секунда – и бармен исчез, прямо посреди фразы. Его будто резко дёрнули крюком, отправив в полёт, который с противным хрустом ломающихся костей завершился у одной из колонн. Оставив большое красное пятно на белом мраморе, труп Рэя с глухим шлепком свалился на клумбу.

Да что за херь здесь творится?!

Кросс в панике обернулся и увидел Инес с несколькими людьми, идущими за ней. Пока они были далеко, в самом начале путей, и Кросс уже напряг ноги, чтобы валить отсюда куда подальше, но тогда пришлось бы оставить законника, который так некстати отрубился. Этого он не мог сделать. Или мог?

Нет, это плохая идея.

Парализатор был у Мэйтта, и единственный, кто мог им воспользоваться, сейчас лежал без сознания. Кросс опустился на колени около законника и похлопал того по щекам.

– Мэйтт, очнись.

– А… бо… ова… – пробормотал законник.

– Дерьмо, – выругался Кросс.

В таком состоянии Мэйтт ему не помощник.

Инес и её спутники прошли уже треть пути. В голове у Кросса родился какой-никакой, но план. Правда, успешность его исполнения зависела от того, поймёт его законник или нет.

– Мэйтт, надеюсь, ты меня слышишь. Инес, эта психичка, нашла нас. С ней ещё семь человек. Похоже, я нужен им живым, потому что Рэя они убили сразу. Я не знаю, что произошло, он просто… Неважно. Просто доверься мне. Притворись мёртвым, слушай – и действуй по ситуации.

Кросс притворился, что обнимает Мэйтта, и сунул ему во внутренний карман пальто коробку с капсулами.

– Возможно, «банки» тебе понадобятся больше, чем мне, – шепнул Кросс на ухо законнику – Инес подошла уже совсем близко.

– Поднимись и встань так, чтобы я видела тебя, отродье! – выкрикнула Инес и указала на тело Рэя: – А иначе тебя постигнет та же участь.

Кросс выполнил приказ, отходя от Мэйтта.

– Зачем ты их убила? – спросил он. – Это ведь сделала ты? С помощью чего, телекинеза?

Надеюсь, она купится.

Инес усмехнулась. Безумная улыбка рассекла лицо от уха до уха.

– Великий Старец одарил меня благословением, Кросстан. – Раньше, когда Инес произносила его полное имя, Кросс наслаждался грудным голосом женщины, этим определённым набором звуков, но сейчас это прозвучало жутко. – Он дал мне силу карать грешников, осквернителей и колдунов. Но ты ошибаешься в одном: почему умер похититель мыслей, я не знаю. Возможно, гнусный дар сожрал его разум.

Кросс с большим усилием сохранил невозмутимость. Он был уверен, что Мэйтт выключился из-за Инес, но времени выяснять истинную причину не было. И Инес, кажется, поверила, что законник умер. Нужно сделать так, чтобы она думала так и дальше.

– Двойные стандарты? – поинтересовался Кросс. – Другие – гнусные колдуны, а ты – святая?

Инес покачала головой и взмахом руки успокоила зашумевших позади сектантов.

– Если ты надеешься вывести меня из себя, у тебя ничего не получится, грязное отродье. Не сей-час, когда я так близка. Но я не святая. Я всего лишь орудие искупления.

– Как ты меня нашла? – Кросс тянул время, надеясь, что законник что-то да придумает.

– Камеры в клинике. Ты сам дал мне доступ, помнишь?

Ну конечно, камеры! В его оправдание – их поставили недавно, и Кросс просто не успел свыкнуться с этим.

– И ты…

– Закрой пасть! – Инес вдруг взвизгнула, да так громко, что Кросс отпрянул. – Связать его!

Сектанты как один бросились к нему. Первой реакцией было рвануть куда подальше – это естественное желание, когда на тебя бежит толпа, и Кроссу очень сложно было не поддаться рефлексам. Если бы не одно но: в ушах до сих пор стоял хруст, с которым Рэй врезался в колонну. Не желая повторять судьбу бармена, Кросс, не сопротивляясь, просто стоял и смотрел, как его тело опутывают альпинистские верёвки. Фанатики затягивали петли молча и как будто бы с безразличием, но их выдавали глаза, пылающие ненавистью и злобой.

Религиозное безумие – страшная вещь. А уж направленное религиозное безумие…

Ему не стали связывать ноги, чего Кросс опасался – ведь тогда почитателям Стариков пришлось бы нести его на руках (а в том, что они его куда-то поведут, Кросс не сомневался, иначе грохнули бы на месте). Один из подручных Инес пристегнул кольцо карабина прямо к верёвкам, таким образом взяв Кросса на поводок.

Лицо сумасшедшей осветилось радостью, и она сделала странное движение рукой, как если бы хотела поправить волосы, но вместо этого только погладила исцарапанную лысину. Инес, дрожа от возбуждения, прошептала:

– Великолепно… Брат Касс!

– Да, сестра. – Один из фанатиков сделал шаг вперёд и склонил голову.

– Какой транспо́рт нам нужен?

– На Полюс идёт вот этот. – Брат Касс показал на ближайший поезд.

Кросс мысленно застонал. Полюс, ну конечно же! И почему он не удивлён?

– И ты уверен, что сможешь им управлять? – спросила Инес.

– Да, сестра. Они ничем не отличаются от городских, на которых я…

– Избавь меня от объяснений, – заткнула его женщина. – Ты сможешь, и этого достаточно.

Инес подошла к Кроссу и провела пальцем снизу вверх по его шее, царапнув подбородок ногтем.

– Скоро ты умрёшь, Кросстан. Но не беспокойся, твоя жертва будет ненапрасной – благодаря ей я спасу праведников. Ты можешь гордиться собой. – Инес влепила ему пощёчину и приторно улыбнулась. – Да, Кросстан. Ты умрёшь в самом святом месте, в первой обители Старых Искупителей. Вперёд, братья.

Инес прошла мимо него, направляясь к подготовленному Рэем транспо́рту. Кросса дёрнули за «поводок», и ему ничего не оставалось, как подчиниться.

Кросс шёл и смотрел на голубые цифры часов в уголке глаза. До конца света оставалось чуть более четырёх часов.

* * *

Мэйтт лежал, стараясь не шевелить ни единым мускулом. Он слышал всё, что говорил Кросс, а также его разговор с Инес. К сожалению, слышал только слова – телепатию он держал под контролем, опасаясь очередной вспышки боли или потери сознания.

Когда сектанты с Кроссом погрузились в вагон, Мэйтт выждал несколько секунд и открыл глаза – с век упала стеклянная крошка. На перроне было пусто, но Мэйтт всё ещё не решался пошевелиться. Скосив взгляд, он увидел открытые двери вагона. План был простой и в то же время рискованный: как только поезд подаст признаки жизни, вскочить на подножку, спрятаться в тамбуре и молить Создателя, чтобы его не заметили. Дальше – импровизировать.

Рука Мэйтта медленно поползла по холодному граниту и нащупала ремень сумки с одеждой. «Багаж» Кросса лежал чуть дальше, но делать до него пусть и небольшой, но крюк Мэйтт не собирался. Конечно, это было бы неплохо – инструменты и провиант могли пригодиться. Однако если без еды Мэйтт спокойно протянет десяток часов, то без тёплых вещей, под ледяным ветром, он не выдержит и десяти минут. Выбор очевиден.

В вагонах зажёгся свет. Мэйтт, вопреки искушению выждать ещё некоторое время, вскочил на ноги и в два прыжка оказался в тамбуре. И вовремя – спустя пару секунд дверь беззвучно закрылась. Хорошо, что раненая нога его не подвела – капсулы действовали безотказно.

Первая часть плана выполнена, поздравляю. Осталось самое лёгкое – не попасться.

Стараясь сделать это как можно незаметнее, Мэйтт выглянул через окно в вагон – тот был пуст. Вероятно, вся кодла направилась в голову состава. Вот и славно. Он только надеялся, что никому не вздумается патрулировать поезд.

Мэйтт сел на пол, привалившись спиной к стенке, и принялся перебирать содержимое сумки – возможно, помимо одежды, он клал туда что-то ещё. Предчувствия не обманули: в потайном кармане обнаружился запасной магазин с иглами. Бронебойными – теми, что могли оставлять крошечные отверстия в стекле, прошибая его навылет. Мэйтт поменял магазины: нужда в особом усыпляющем составе уже давно отпала.

Полезно.

Также в рукаве зимней куртки нашлась недопитая бутылка с водой, купленная ещё в прошлый раз на вокзале. А казалось, прошли годы! Мэйтт с наслаждением отхлебнул пару глотков.

Приятно.

Транспо́рт тронулся с места, плавно набирая скорость. Предстояло два с лишним часа пути. Мэйтт решил, что отдохнёт пятнадцать минут, не больше, а потом начнёт думать, как спасти хирурга.

Пятнадцать минут… Мэйтт достал из внутреннего кармана пальто мятый, сложенный в несколько раз лист бумаги. Бережно развернул:

«Дорогой Мэйтт…»