Уже больше часа они сидели на полу коридора, ожидая Кросса, и молчали. Джил не хотела начинать разговор сама, погрузившись в свои (в свои ли?) мысли, а Мэйтт не знал, как начать. Что он ей скажет? Что он слышит в её голове голоса, которые сама девушка не замечает? Мэйтт уже начинал думать, что это с ним что-то не так – с ним или с его даром телепатии. Однако после полутора часов молчания он всё-таки решил попробовать поговорить:

– Джил?

То, что произошло дальше, Мэйтт не смог объяснить себе никак, кроме как тем, что ему привиделось. Джил сделала одновременно два действия: одна Джил продолжила тупо смотреть в стену, а вторая Джил повернулась к нему. Всё это произошло одновременно, и короткое мгновение перед ним были как будто две разные версии девушки. Одна спросила его «Что?», вторая проигнорировала вопрос. Но длилось это буквально долю секунды, и Мэйтт не мог поручиться, что это была не галлюцинация.

– Мэйтт? В чём дело?

– Я… – Детектив тряхнул головой, прогоняя образ раздвоившейся девушки. – Послушай, нам нужно поговорить.

– Мне что-то не хочется, – сказала одна Джил.

– Я слушаю, – произнесла вторая Джил.

– Зачем? Скоро мы все умрём, – вздохнула третья Джил.

Мэйтт зажмурил глаза и застонал. Огромный поток чужих мыслей хлынул в его голову, и в этом водовороте сознания (сознаний?) детектив потерял своё собственное «я». Усилием воли он попробовал взять под контроль свой дар и почувствовал, как на его плечо легла лёгкая рука. Одна рука.

Открыв глаза, он увидел перед собой встревоженное лицо Джил.

– Мэйтт, ты в порядке?

– Не уверен, – попытался сказать законник, но из горла вырвался только тихий свист. Он прокашлялся и повторил: – Не уверен.

– Ты меня пугаешь, – произнесла Джил.

– Не так, как ты меня.

– Что, прости?

– Сейчас объясню. – Мэйтт поменял позу на более удобную. – Только прошу, не перебивай меня. Через некоторое время после того, как я неожиданно научился залезать людям в головы, я – прости за это, тогда я ещё плохо этим управлял – подслушал твои мысли. И мне тогда показалось, что у тебя… как бы это сказать… Мне показалось, что у тебя в голове присутствуют голоса. Один голос идентифицировал себя как Элиза…

– Элиза, она… – Джил запнулась. Она выглядела непонимающе-испуганно. – Она… я просто называю так одну из частей себя, своей личности.

– Это не было похоже на часть твоей личности, – ответил Мэйтт. – Позволь, я расскажу всё до конца?

Джил кивнула, и Мэйтт продолжил:

– Я не придал тогда этому особого значения, поскольку думал, что это мысли других людей, которые я слышал неосознанно. Но потом это повторилось ещё раз, только я уже более-менее мог контролировать себя. Однако других людей, кроме Кросса, рядом не было, а голосов в твоей голове стало больше. Я дал себе установку периодически приглядывать за тобой, и с каждым разом число голосов увеличивалось. Они начинали общаться между собой, и тебе говорят что-нибудь слова «сэх», «сэхсвет»?

Джил отрицательно помотала головой. Мэйтт развёл руками.

– Мне тоже. Но именно их я чаще всего слышал. В общем, в какой-то момент я перестал понимать, что творится у тебя в голове, – мне стало сложно вычленять твои мысли из этого хора.

– Но я ничего не слышу! – воскликнула Джил. Мэйтт увидел в её глазах страх. – Иногда Элиза разговаривает со мной, но происходит это редко. И, повторюсь, Элиза – это тоже я, просто немного более уверенная в себе версия. Правда, раньше я… Так, давай расскажу кое-что. – Джил встала и нервно заходила взад-вперёд по коридору. – У меня всю жизнь были проблемы с памятью, и первой небазовой имплантацией я это исправила. Но… но я не соблюдала врачебные предписания, и имплант начал барахлить. В тот период я действительно слышала… нет, не голоса. Я видела чужие воспоминания, то, чего со мной никогда не случалось. Но это был просто криво работающий имплант. Когда Кросс починил его, всё стало нормальным.

– Но я слышу голоса у тебя в голове, Джил. А пару минут назад…

– Может, проблема не во мне, а? – Джил пристально посмотрела на детектива. – Может, эта твоя телепатия развивается или ещё что…

– Джил, пару минут назад тебя было несколько штук, – перебил Мэйтт девушку.

Та удивлённо взглянула на него:

– Что? Как это?

– Ты как будто раздвоилась, растроилась, не знаю… – Мэйтт беспомощно пожал плечами. – На один мой вопрос ты одновременно дала три разных ответа. Да, тут спорить не буду, – Мэйтт поднял руки, предвосхищая возражения девушки, – вполне возможно, это мне померещилось. Я устал – мы все устали, так что допускаю такое. Но, Джил, я знаю, ты хочешь верить, что проблема не в тебе, но там, за стеной, около двадцати человек. Все их мысли я могу читать спокойно. Проблема возникает тогда, когда я пытаюсь прочесть твои. Извини, но лучше выяснить правду…

– Зачем? – фыркнула Джил. – Сколько нам осталось – десять, двенадцать часов?

– Джил…

– Нет, ты сам посуди, – продолжила распаляться девушка. – Конец света скоро наступит, и тогда уже ничего не будет иметь значения!

– А что, если всё это важно? – перебил её Мэйтт. – Что, если всё это связано – моё путешествие на Полюс, «проблема» Кросса со Стариками, голоса в твоей голове и то, что вас тянет друг к другу? Да, я знаю об этом, случайно услышал в ваших…

– Прекрати лезть ко мне в голову, – прошипела Джил.

– Можешь не переживать, больше не буду! – огрызнулся Мэйтт. – Потому что мне уже физически больно залезать в твою упрямую башку.

На несколько минут повисло молчание. Первым его нарушил Мэйтт:

– Прости. Я не хотел тебя задеть.

– Уже задел, – буркнула первая Джил.

– Ничего, всё в порядке, – синхронно ответила вторая.

– Ну вот, опять! – Мэйтт всплеснул руками и, прикрыв глаза, начал массировать веки. Перед глазами расцвели радужные узоры. – Что ты сейчас сказала?

– Я сказала, что всё в порядке, – медленно произнесла Джил. Она склонила голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. – Правда… – она замолчала.

– Что?

– Я хотела сказать другое. Но не сказала. Или сказала?

– Джил. – Мэйтт взял её за руку. Девушка посмотрела на детектива сверху вниз, но руку не убрала. – У меня такое чувство, что если мы как-то поймём, как всё это связано между собой, то сможем что-то изменить.

– Если ты клонишь к тому, что мы должны были ехать на Полюс… О Создатель, да я же, если помнишь, первая это предложила, это была моя идея! Но потом случилось это. – Джил кивнула на дверь, за которой Кросс проводил операцию. – Ты же понимаешь, что мы не могли не пойти с ним.

– Конечно, понимаю, – откликнулся Мэйтт. – Заметь, у меня даже мысли не было возразить. Но вот после мы всё ещё успеваем на Полюс. И я боюсь, что Кросс может передумать.

– Если честно, я сама сомневаюсь в необходимости…

– Джил, послушай, – перебил девушку детектив. – Не знаю, как так получилось, но мы трое… как бы это сказать… обладаем некими особенностями. И если ваши с Кроссом особенности, ваша связь – при вас, то моя история, связывающая меня с вами, берёт начало в серверных. И я уверен, что, если мы трое попадём туда, пазл сложится именно там.

– Что ты от меня хочешь?

– Если Кросс вдруг начнёт тянуть или откажется ехать, ты должна быть на моей стороне. Нас двоих он послушает, особенно тебя.

– Хорошо, – ответила Джил после продолжительной паузы. – Только прошу тебя, не нужно говорить Кроссу о том, что ты слышишь голоса у меня в голове. По крайней мере, пока мы не сядем в ТМП.

– Согласен.

На этом их разговор закончился. Пошёл третий час ожидания.

* * *

Кросс установил имплант, что заняло несколько больше времени, чем он предполагал: хирурги Большого Босса внесли корректировки даже в нервную систему и мозг. Когда Кросс это понял посреди операции, он пожалел, что сначала не вскрыл один из трупов. Но всё-таки он успешно закончил и теперь с нетерпением и опаской ждал, пока Сюзи отойдёт от наркоза.

Ещё в клинике, при проверке импланта, он убрал возможность его отключения. Главным образом потому, что боялся, что Сюзи не захочет с ним разговаривать. Кросс понимал, что это было несколько эгоистично – ведь она имела на это полное право, – но тем не менее он отсёк эту возможность. Также Кросс позаботился о том, чтобы Джил не смогла подслушать разговор.

Аппарат жизнеобеспечения пискнул, сообщая, что Сюзи проснулась, и её тело на столе зашевелилось. Кросс несколько раз вздохнул, пытаясь унять дрожь, и, включив имплант на волну Сюзи, послал осторожную мысль:

Сюзи?

Она вздрогнула, забилась в конвульсиях, а в голову хирурга хлынул поток страшных образов: он видел, от лица Сюзи, как долбаный садист склоняется над ним, а стройную женскую ножку кромсает лазерный резак, как с гладкого бедра снимают кожу, заменяя искусственной. Кросс чувствовал, какой ужас обуял Сюзи. Он прижался к её телу, придавливая к столу, и зашептал, стараясь вложить в свои мысли спокойствие:

Сюзи, Сюзи, успокойся. Ты в безопасности. Никто больше не причинит тебе вреда.

Сюзи замерла, а через секунду Кросс увидел – именно увидел, уловил мысленный образ – свою единственную любовь. Она стояла в белом халате, посреди лаборатории, в окружении всевозможных пробирок, препаратов и аппаратуры. В руках она держала колбу с красноватой жидкостью. Сюзи смотрела прямо на Кросса, её грудь тяжело вздымалась, как от испуга, но из глаз женщины уходил ужас, сменяясь недоверием.

– Кросси?

– Да, милая, это я, – прошептал в реальном мире Кросс, дублируя ответ в мыслях. Слезы градом покатились из глаз, когда он услышал, как она его назвала.

Он видел, как Сюзи понемногу успокаивается. Она выглядела так же, как и несколько лет назад – сногсшибательно красивая женщина, потрясающая в своём увлечении работой. В вымышленном мире Сюзи аккуратно поставила колбу на стол, подошла к Кроссу и провела тыльной стороной ладони по его щеке.

– Но как ты… – тихо сказала Сюзи, внимательно вглядываясь ему в глаза. – Тебя не должно быть здесь, Кросси. Это только мой мир.

Кросс не выдержал – обнял её, в обоих мирах. Сюзи не сопротивлялась ни там, ни там, не двигаясь и не пытаясь высвободиться.

– Я поняла. – Она отстранила Кросса. Сейчас глаза женщины напоминали два куска стекла. – Ты здесь не по-настоящему. Я просто о тебе думаю. Но это не похоже на обычное… я не… я не… я не…

– Сюзи, послушай! – взмолился Кросс, напуганный поведением жены. – Я и вправду здесь. Помнишь, помнишь мои разработки? Цифровая телепатия? Так вот, я закончил её, и мы общаемся благодаря импланту.

Сюзи вдруг переместилась к столу, мгновенно. Только что Кросс обнимал её – и вот она уже стоит спиной к нему, проводя пальцем по стеклу пробирки.

– Как скажешь, Кросси. Подай плоскодонку. – Сюзи через плечо указала на колбу с красной жидкостью.

Кросс выполнил просьбу. Сюзи, не поблагодарив, принялась разливать раствор по пробиркам.

– Сю, милая, – начал Кросс, кладя руки жене на плечи. Она вздрогнула, но не прекратила своего занятия. – Как ты?..

Кросс не успел задать вопрос.

В дверь лаборатории постучали.

Сюзи мгновенно переменилась: на лице появилось выражение ужаса, а глаза заметались из стороны в сторону, словно ища место, где можно спрятаться. Колба разбилась об пол, окрасив кремовые туфли в алый цвет.

– Нет, нет, он ведь сегодня уже приходил… – зашептала Сюзи, держась рукой за стол.

– Сюзи, в чём дело? – Её паника тут же передалась Кроссу, он даже позабыл, что всё происходит не по-настоящему.

Но не для Сюзи: ещё никогда он не видел жену такой напуганной. Она быстро и тихо заговорила, косясь на содрогающуюся под ударами дверь:

– Кросси, тебе лучше уйти. Ему не понравится, что ты здесь. А у меня ещё не готов препарат…

– Сю, послушай меня! – Кросс легонько встряхнул её. – Посмотри мне в глаза. Вот так. Сю, всё это происходит у тебя в голове. Ты воображаешь, что кто-то к тебе пришёл, но…

– Я так и знала! – выкрикнула Сюзи. Из глаз женщины брызнули слёзы. – Я почти поверила, что ты настоящий! Зачем, зачем ты мучаешь меня? О нет, он уже…

Дверь распахнулась.

В лабораторию вошёл Большой Босс и неторопливо направился к Сюзи.

В её представлении больной садист выглядел чудовищем: жуткая механическая рука, увенчанная металлическими когтями, гранатовые глаза, испускающие трассирующий багровый свет, кривая линия рта, сочащаяся пеной… Сюзи рухнула на пол, забилась в угол между двумя столами и вытянула перед собой дрожащие руки.

– Я не… я не… я не… – заплакала она.

Глядя на сотрясающуюся в конвульсиях Сюзи, Кросс почувствовал, как глаза застилает кровавый туман. Его пальцы сами по себе сжались в кулак. Размахнувшись, Кросс попытался ударить Босса, метя в переносицу.

Монстр отреагировал моментально: когтистая ладонь схватила Кросса за горло и сдавила так сильно, что в мире, где Большой Босс был мёртв, Кросс начал задыхаться. С большим усилием он напомнил себе, что всё это нереально. Сюзи слишком глубоко погрузилась в свою ужасную фантазию и сейчас представляла, как выродок душит Кросса. Как только он осознал это, кислород продолжил поступать в лёгкие. Но воображаемая рука с горла никуда не исчезла.

Кросс мысленно прохрипел:

– Сю, милая, его здесь нет! Это твоя иллюзия!

Но Сюзи не слышала или не хотела слышать. Большой Босс легко, словно пустую коробку, отшвырнул Кросса в сторону и склонился над женщиной. Из его рта потёк расплавленный металл с единственным вопросом:

– ГДЕ?

– Я не… я не…

Когти располосовали красивое лицо. Из ран полилась кровь. Визг Сюзи пронзил разум Кросса. Он вскочил и снова бросился на Босса, но уткнулся в невидимую стену. Он ничем не мог помочь, и ему оставалось только смотреть, в исступлении колотя по прозрачному барьеру. Но Сюзи его не слышала, не видела, не чувствовала.

– ГДЕ? – Ещё один удар. Кожа лоскутами начала сползать с лица Сюзи, обнажая кость черепа. – ГДЕ?

– ТА-А-АМ! – Вопя от боли, Сюзи указала на недавно наполненные пробирки. Босс ударил ещё раз, содрав всю кожу с головы захлёбывающейся в крови женщины, и принялся опустошать пробирки одну за другой, выливая содержимое себе в рот.

– МАЛО! – прорычал Босс. – ЗАВТРА НУЖНО БОЛЬШЕ.

Сюзи закивала, разбрызгивая вокруг красные капли. Она уже даже не кричала.

И вдруг всё переменилось. Она стояла в белом халате, посреди лаборатории, и держала в руках колбу с красноватой жидкостью.

– Кросси? – Сюзи поставила колбу на стол и подошла к тяжело дышащему Кроссу. Провела тыльной стороной ладони по его мокрой от слёз щеке. – Тебя не должно здесь быть, Кросси. Это только мой мир.

– Это и правда я, Сю. – Он протянул руку, чтобы коснуться её, но пол под ногами задрожал. Один из дальних стеллажей упал, а по потолку лаборатории пошла трещина. Посыпалась пыль и каменная крошка. Её мир рушился, понял Кросс. Возможно, раньше он был больше, но сейчас всё пространство сузилось до размеров лаборатории и ежедневных визитов монстра.

Сюзи отряхнулась, словно происходящее было привычным делом, встала и подошла к окну, которого секунду назад ещё не было. Кросс увидел, что за окном – темнота. Лишь приглядевшись, он заметил маленькие мерцающие огоньки. Один выделялся среди прочих, более крупный и яркий. Кросс указал на него:

– Что это?

– Сэхсвет. – Сюзи широко улыбнулась.

– Сэхсвет? Что это?

– Я не… я не… я не знаю. Да это и неважно. – Сюзи опустила голову. – Я рада, что ты здесь, Кросси. Мне тебя не хватало. Скажи, это всё происходит на самом деле? Это не моя выдумка? Я не… я не…

Кросс обнял жену и почувствовал, как Сюзи прижимается к нему, дрожа. Он не знал, что делать, не знал, как ей помочь. Поэтому он просто гладил её чёрные волосы, стараясь успокоить. И у него получилось: Сюзи расслабилась в его руках, и безумие на миг отступило. Она посмотрела Кроссу в глаза.

– Помоги мне. Я не… я не… я устала. Мне больно. Помоги, Кросси.

Кросс сглотнул комок, вставший поперёк горла. Сейчас, когда она на секунду обрела ясность ума, Кросс понял, что само его присутствие здесь причиняет Сюзи страдания. Меньше всего на свете он хотел, чтобы она страдала. Но он же не мог…

– Сю, – сказал Кросс. – Я буду с тобой, рядом. Всегда. Реальный мир погибает, но здесь время течёт иначе. Вдвоём мы законсервируем мгновения в вечность и проживём тут долгие, долгие годы. – Он шептал ей, но убеждал самого себя. – Я пока не знаю, как это сделать, но пока мы вместе, нет ничего…

В дверь постучали.

Сюзи рванулась из объятий, но Кросс удержал жену. Она застонала, подняла полные мольбы, страха и слёз глаза, и он понял, что всё повторится. Всегда повторялось, на протяжении нескольких лет. Кросс прижал голову Сюзи к своей груди и выдавил из себя одно слово:

– Хорошо.

В вымышленном мире Кросс продолжал крепко обнимать Сюзи, а в жуткой реальности – порылся в сумке, стоящей подле стола, и достал оттуда ампулы с наркозом. Трясущимися руками Кросс заменил все ампулы в медикаментозном отсеке аппарата жизнеобеспечения. Оставалось только отдать команду.

– Ты просто уснёшь, Сюзи, и больше не проснёшься, – произнес Кросс. Он тянул до последнего, просто чтобы дольше быть с ней. В дверь застучали с новой силой.

Сюзи задышала чаще и сказала:

– Я знаю, не волнуйся. Давай же. Быстрее. Я не… я не… я не…

Кросс нажал на кнопку и крепко обнял Сюзи, покрывая солёными поцелуями пустое, искусственное лицо. Сюзи заворочалась на столе.

– Я вижу, как ты это делаешь. Это прекрасно… – Она вздохнула. Мир начал меркнуть как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и в лабораторию вошёл монстр. Но Большой Босс ничего не успел сделать – всё вокруг погружалось во мрак, и остался только исчезающий образ Сюзи.

Она в последний раз обняла его и прошептала на ухо:

– Прощай, Кросси. Люблю тебя больше жизни. Увидимся на той стороне.

– Прощай, милая Сюзи. Я тоже тебя люблю. Увидимся…

Она перестала двигаться и уснула. Кросса вышвырнуло из лаборатории в реальность, и какое-то время он слышал только угасающие мысли Сюзи, которые постепенно превратились в туманные сны – приятные сны. Затем пропали и они, и больше Кросс, сколько ни старался, не мог ничего уловить.

– Прощай, – прошептал Кросс, в последний раз касаясь Сюзи. Он ненавидел этот мир и был счастлив, что скоро он перестанет существовать.

* * *

Кросс не стал дарить другим людям, лежащим на столах, ту милосердную смерть, что подарил Сюзи. Пустая трата времени – Старики вскоре соберут урожай. Они провели в таком состоянии годы, и несколько лишних часов ничего не решит. Но Кросс пообещал себе: если конца мира по какой-либо причине не случится, он вернётся сюда ещё раз. Выключив свет, он вышел из комнаты.

Джил и Мэйтт ждали его, сидя на полу, и синхронно подняли головы, когда Кросс появился в коридоре. В глазах девушки читался немой вопрос, лицо её выглядело встревоженно-обеспокоенным. Кросс тихо произнёс:

– Всё.

Джил поднялась на ноги, взяла его за руку и заглянула в глаза:

– Как ты?

– Отвратительно, – признался Кросс. – Но…

Он не стал договаривать. Боль и отчаяние пожирали его заживо, и вместе с тем Кросс несколько стыдился того чувства завершённости, которое поселилось в сердце. Но он сделал всё, что было в его силах, – подарил Сюзи покой, она больше не мучилась, а это самое главное. Ему хотелось верить, что он поступил абсолютно правильно.

Джил улыбнулась и крепко сжала его руку. Это ощущение – маленькая ладошка, сжимающая его собственную ладонь, ощущение живого человеческого тепла, которого Кроссу так не хватало в последние годы, – заставило его улыбнуться в ответ и придало сил.

Мэйтт тоже подошёл к хирургу.

– Мне безумно жаль, что так получилось, Кросс, – сказал законник. – Вы с Сюзи этого не заслужили.

Кросс смотрел на него несколько мгновений, после чего кивнул:

– Спасибо.

Все трое замолчали. Наконец Кросс спросил:

– Что теперь?

– Мы ещё успеваем вернуться к первоначальному плану, – заметил Мэйтт.

– Полюс? – Кросс уже не считал это хорошей затеей.

– Да. Мы с Мэйттом поговорили, пока тебя не было. – Джил с законником переглянулись. – И считаем, что мы трое действительно встретились не случайно.

– С этим, пожалуй, трудно поспорить, – пробормотал Кросс.

Мэйтт продолжил мысль девушки:

– Причина, которая привела меня к вам, к тебе, Кросс, – исправился Мэйтт, – находится где-то там, на Полюсе. И поскольку я больше не вижу, чем ещё полезным мы можем заняться, предлагаю совершить небольшую прогулку.

Кросс некоторое время раздумывал.

– Да, пожалуй. Идея хорошая, если учитывать тот факт, о котором я почти забыл: вы же помните, что за мной гоняется сумасшедшая сектантка? Думаю, чем дальше мы уберёмся отсюда, тем мне будет спокойней.

– Сумасшедшая сектантка – это та женщина, что мы встретили в порту? – спросила Джил.

Кросс кивнул:

– Она самая. Инес немного поехала крышей, когда узнала мой секрет. А приход Стариков, очевидно, окончательно её добил.

– Но тот страшный человек, Босс, говорил…

– Я не знаю, что он там плёл про неё, Джил, – отрезал Кросс. Его передёрнуло при упоминании этого имени. – И не имею ни малейшего желания проверять его слова. Нам просто нужно убраться от Инес подальше. Как и отсюда, кстати, – у меня мурашки по коже от этого места.

* * *

Кроссу всё-таки пришлось ещё раз вернуться в «комнату ужасов»: после небольшого совещания они решили, что неплохо было бы захватить некоторые инструменты и препараты – например, лазерный резак, – которые в теории могли понадобиться. Также Кросс бросил в сумку несколько заряженных энергоблоков и, поскольку капсул, полученных от Моннки, осталось всего шесть штук, кинул поверх батарей пару коробок ансилуоса. Если он травмируется, зашивать себя придётся самостоятельно. Несколько энергетических батончиков и бутылок с водой легли в сумку последними. Руку же Большого Босса Кросс, помня об обещании самому себе вернуться, положил отдельно, в боковой карман сумки.

Они шли по коридорам убежища, перекусывая прямо на ходу. За всеми переживаниями Кросс совершенно не заметил, насколько проголодался. Законник тоже поглощал один батончик за другим, и только Джил нехотя взяла всего один, заявив, что не хочет есть. Это показалось странным, но Кросс только пожал плечами – стресс на всех действует по-разному.

Дойдя до лестницы, ведущей прочь из этого места, Кросс попросил законника проверить, есть ли кто-нибудь наверху. Мэйтт, опершись о металлические перила, прикрыл глаза на несколько минут, после чего сказал:

– Вроде бы никого.

Они начали подъём: Кросс впереди, Джил шла следом, законник, прихрамывая, замыкал цепочку.

– Кросс, – позвала девушка.

Кросс чувствовал давление на темечко, но пока не был готов открыть Джил свои мысли. Не хотел он делиться ими и с Мэйттом, но поделать ничего с этим не мог. Возможно, Мэйтт вовсе и не лез к нему в голову. Или, по крайней мере, не распространялся на этот счёт, хотя Кросс иногда мысленно провоцировал его на какую-либо реакцию. Как бы то ни было, он был рад, что законник оказался не слишком разговорчивым.

– Что?

– Как ты думаешь, у нас есть… надежда?

Кросс задумался. А правда, на что они надеются? Они могли строить теории о происходящем, выискивать связи между ними тремя, но факт остаётся фактом: их миру в любом случае пришёл конец. Даже если допустить, что Старики не придут «собирать жатву» – Кроссу понравилось это предложенное Джил определение, – то безумие, что охватило людей, уже уничтожило их бо́льшую часть. Возможно, это чей-то план – Создателя или чей-то ещё, – и те немногие, кого не коснулась всепоглощающая страсть к разрушению, должны будут… что? Построить новый мир? Херовый это будет мир, когда понимаешь, что отбор «строителей» был весьма паршивым: такой абсолютный монстр, как Большой Босс, вполне себе здраво мыслил.

– Не знаю, Джил, – ответил наконец Кросс. – Смотря на что ты надеешься.

– На хороший конец? – неуверенно спросила Джил.

– С учётом того, что уже произошло, я как-то слабо представляю себе, каким он должен быть, этот «хороший конец».

– Ты как-то очень пессимистично настроен, если учесть, что для тебя Старики не проблема.

– Ну, это ещё не факт. – Они прошли примерно половину лестницы и на несколько секунд остановились, ожидая, пока их догонит Мэйтт.

Кросс повернулся к Джил.

– Я тебе как-то говорил, что всегда думал о том, что произойдёт, если попросить Старика забрать меня. Но никогда не решался. В этот раз я не упущу такой возможности.

– Думаешь, этого не избежать? – вклинился в разговор Мэйтт. Он шумно дышал, потирая бедро.

– Ну, не скажу, что я сильно расстроюсь. Меня как-то не прельщает мысль о том, что я останусь единственным выжившим. Сильно болит? – Кросс повернулся к законнику.

– Терпимо.

– Если будет совсем херово, скажи, не играй в героя. Поделюсь волшебными таблетками.

– Угу.

Они продолжили подниматься по лестнице, на короткое время прекратив разговоры. Потом Джил спросила:

– Кросс, а ты думал о том, что можешь оказаться не единственным таким?

– Каким? А… Думал, – признался Кросс. – Но что толку? Даже если это и так, этого никак не выяснить – вряд ли человек будет распространяться на эту тему. К тому же он может находиться где угодно, в каком-нибудь Ластуре например.

– А если… – Джил запнулась на секунду. – Может быть такое, что Старики, что к тебе приходили, были ненастоящими?

Кросс задумался и помотал головой:

– Нет, не думаю. К тебе Старик не приходил, Джил, поэтому ты не знаешь одну вещь: когда это случается, ты словно чувствуешь исходящую от Старика силу. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствовал это каждый раз. Перед голограммами, даже реалистичными, такого ощущения не возникает.

– На самом деле, я, кажется, понимаю, о чём ты, – сказала Джил. – Когда Старики пришли к родителям, я чувствовала что-то такое. И, Мэйтт, ты ведь тоже сталкивался со Стариками?

– Да, – нехотя ответил законник. – Когда он пришёл за Дарри – я чувствовал. Но не тогда, когда я встретился с фальшивым Стариком в серверной.

Кросс мысленно согласился. Если Мэйтт не врал, то Старик был фальшивкой, это точно. Только вот что это значит? Определённо, он хотел смерти Кросса. И очевидно, что это желание связано с его, Кросса, особенностью. Но почему «Старик» пришёл к Мэйтту именно тогда, а не раньше? И почему именно на Полюсе? Что ж, если повезёт и если законник прав – они узнают это там.

Наконец лестница кончилась. Остановившись перед дверью, ведущей на улицу, Кросс ещё раз попросил Мэйтта «просканировать» окрестности. Получив в ответ кивок, он расстегнул молнию на боковом отделе сумки и приложил большой палец руки Босса к сканеру. Дверь с гулом отъехала назад и в сторону. Выйдя на улицу, Кросс отошёл на пару шагов от входа и остановился, наслаждаясь порывами ветра после душного воздуха убежища. Джил последовала за ним.

Громкий, протяжный звук – словно гигантский коготь единым движением царапал камень – заставил Кросса обернуться. Он увидел удивлённое лицо Джил, медленно, слишком медленно поднимающееся вверх, к источнику звука, и огромный монолит стены второго этажа, уже соскользнувший вниз. Кросс успел только выкрикнуть: «В сторону!» – когда бетонная плита с чудовищным ударом и грохотом погребла под собой девушку, взметнув в воздух тучу пыли. Сверху, словно для того, чтобы закрепить результат, упало ещё несколько крупных кусков.

Мэйтт рванулся к Джил, как только услышал скрежет и увидел сыпавшуюся сверху пыль. Но раненую ногу свела судорога, и он упал головой вперёд, растянувшись на земле.

Дерьмо. Не успею!

– Джил!

Кросс бросился к ней, по пути избавляясь от сумки. Краем глаза он видел Мэйтта, почему-то поднимавшегося с земли. Законник тоже ковылял к девушке. Упав на колени возле завала, Кросс закричал:

– Джил! Джил, ты там? Создатель Всемогущий, Джил, ответь!

Тишина. Кросс, проклиная свою глупость, наконец додумался включить имплант.

Джил, ты меня слышишь?

Удивительно, но плита не расплющила Джил, и пока что она была жива. Однако мозг Кросса будто обожгло: он словно чувствовал боль в раздробленных костях и позвоночнике, чувствовал, как что-то с такой силой смяло хрупкую шею, что Джил не могла дышать. Её разум словно взбесился, вопя на тысячи разных голосов, и среди этой какофонии Кросс едва различал слабо оформленные, отрывистые мысли:

Кросс! Помоги, вытащи меня отсюда! Мне очень больно! Пожалуйста, Кросс!

Кросс принялся хватать куски бетона и отшвыривать их прочь, расчищая завал. Законник тоже присоединился к нему, рыча каждый раз, когда поднимал очередную глыбу.

Вдруг словно холодные пальцы сжали сердце Кросса – он почувствовал, как сознание Джил начинает угасать. Он заработал с удвоенной силой, обдирая руки до крови об острые края обломков.

Держись, прошу, Джил. Держись, не уходи.

Нечем… дышать… больно…

Кросс с Мэйттом раскидали все мелкие обломки, и у Кросса вдруг перехватило дыхание: он увидел торчащий из-под бетонной плиты изломанный окровавленный мизинец. Всего одна фаланга, которая подрагивала, казалось, сама собой. Кросс ухватился за край плиты, к нему присоединился Мэйтт, но они не смогли даже шевельнуть её, не говоря уже о том, чтобы приподнять.

Джил? Джил?!

– Джил!

Ответа не последовало. Кросс оставил попытки поднять многотонный кусок бетона и осторожно, почти нежно, дотронулся до фаланги замершего пальца. В мозгу Кросса яркой вспышкой полыхнула череда последних образов Джил – мужчина и женщина, держащие на руках ребёнка, девушка с татуировкой человека с пылающим сердцем в руке, хмурящийся Мэйтт и, наконец, его собственное лицо. Затем всё оборвалось, и Кросс перестал её чувствовать.

Прости, Сюзи. Прости, Джил. Я всех вас подвёл.

Слёз не было – он все их отдал жене. Осталось лишь жгучее чувство опустошения. Кросс закрыл глаза, не отпуская пальца Джил.

Тяжёлая рука легла на его плечо – Мэйтт, тихо шипя при каждом движении, опустился рядом с ним. По этому жесту Кросс понял, что Мэйтт тоже не слышит мысли Джил, что её больше нет. И Кросс был благодарен законнику за то, что он не стал ничего говорить. Никакие слова не могли исправить произошедшее.

Они сидели так какое-то время: Кросс машинально гладил мизинец Джил, рука Мэйтта покоилась на плече Кросса. В голове было пусто, все мысли куда-то делись.

Неожиданно для самого себя Кросс услышал собственные слова:

– Мы должны её вытащить.

– Кросс…

– Мне плевать, что ты скажешь. Плевать, что плита неподъёмна. Если понадобится, мы пригоним сюда херов кран, но мы должны вытащить Джил.

– Кросс, я прекрасно понимаю твои чувства…

– Если ты правда понимаешь, – Кросс взглянул на законника, – если ты действительно понимаешь, что я чувствую, то ты должен дать мне возможность увидеть её лицо в последний раз. Как ты видел лицо своего сына.

У Мэйтта желваки заходили на челюсти, но он промолчал. После продолжительной паузы он сказал:

– Хорошо.

Кросс встал и отряхнул колени от пыли. Где-то поблизости должны быть погрузчики. Он повернулся и пошёл туда, где была припаркована машина. На машине Мэйтта они быстро найдут их и…

– Кросс! Кросс, смотри!

Он резко обернулся на взволнованный голос Мэйтта. Законник всё так же стоял на коленях перед плитой, из-под которой теперь струилось нестерпимо яркое сияние, настолько яркое, что Кросс был вынужден затемнить глазные линзы. Мэйтт же просто отвернулся.

Свет становился всё насыщеннее, разгоняя ночную тьму, заставляя предметы и людей отбрасывать длинные чёрные тени.

Вскоре Кроссу пришлось отвести взгляд, поскольку линзы перестали справляться. Как только он лишил себя возможности видеть, подключились другие чувства. Зазвучали голоса, целый хор голосов, шепчущих, поющих, плачущих. Кросс ощутил холодное дыхание внезапно налетевшего ветра, и…

И вдруг свет погас, голоса замолчали, ветер стих. Кросс бросился к бетонной плите – туда, откуда выглядывала фаланга пальца девушки.

Тело Джил пропало.