В наступившей тишине Джил ахнула, шокированная услышанным. Человек, которого девушка боялась, Большой Босс, неподвижно сидел на стуле, не сводя глаз с Кросса, и, видимо, ждал реакции.

Джил перевела взгляд на хирурга. Тот хватал воздух ртом, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывались лишь глухие, нечленораздельные звуки. Джил слышала мысли Кросса – хаотичный круговорот бессвязных образов, щедро приправленный непониманием, недоверием и страхом. Она попыталась успокоить его:

Кросс…

Кросс моментально выключил имплант, не давая мысли развиться дальше. Наконец он выдавил из себя всего одно слово:

– Ч-что?

Джил поразилась этому дрожащему, хриплому голосу. Она посмотрела на «страшного человека», который низким голосом заговорил:

– Я прекрасно понимаю твои чувства, Кросстан, а также то, что произойдёт далее. Прошу тебя, выслушай мою исповедь, и я даю слово, что не буду сопротивляться.

Кросс только кивнул, но Джил видела, что его трясёт. Девушка подумала (а Элиза с ней согласилась): это от того, что он боялся, что это окажется правдой.

– Моннки рассказал тебе не всё, Кросстан. – Большой Босс опустил руки на подлокотники, сцепив пальцы в замок. – Действительно, законники приняли тебя тогда с моей подачи. Но мой план был гораздо глубже. Помнишь тот день, когда ушла Сюзи?

Джил хорошо помнила историю Кросса и шумно выдохнула. Она поняла, что на самом деле тогда случилось. Понял это и Кросс – его глаза широко распахнулись и заблестели от подступающих слёз.

Большой Босс продолжал:

– В то утро у вас как раз закончился интокс, и ты заказал новые ампулы. Доставил тебе их не тот же самый человек, что обычно, верно? В ту партию были добавлены галлюциногены. Наблюдая за тобой через камеры, я дождался, пока ты вырубишься, и подослал к Сюзи голограмму Старого Искупителя. Тогда голограммы такой плотности и детализации только должны были выйти на рынок, поэтому она купилась. Она побежала к тебе, увидела, в каком ты состоянии, и разозлилась, как я и планировал. Ну а дальше… – Босс на мгновение замолчал. – Дальше мы забрали твою жену к себе.

Слёзы текли по щекам Кросса. Джил видела, что он не хочет в это верить, но понимает, что всё это – правда. Слишком много подробностей на него вывалила эта сволочь.

– Где… – только и смог вымолвить Кросс, и вдруг страшная догадка озарила его лицо. Он в ужасе схватился за волосы и застонал: – Нет… нет, нет, нет, только не там… ты не мог…

– Прости, – только и сказал Босс.

Такого жуткого крика Джил не слышала, наверное, никогда. Кросс завыл и, перемахнув через стол, бросился на Большого Босса, опрокинув того на пол. Стул с грохотом отлетел в сторону, врезавшись в стойку с оборудованием, а Кросс, оседлав самого ненавистного ему человека, принялся методично бить его по лицу.

Джил вскрикнула, когда они упали на пол, и посмотрела на Мэйтта. Он покачал головой.

– Не лезь, Джил. Не надо.

* * *

Фэббиан знал, что голыми руками Кросстан ему ничего не сделает. Череп, усиленный пластинами из керамопластика, был слишком прочен для того, чтобы такие удары нанесли хоть какой-либо серьёзный вред, а адреналиновые импланты гарантировали, что Фэббиан не вырубится раньше, чем скажет последние слова. И всё же он изо всех сил сдерживал инстинкт самосохранения, чтобы не отдать приказ компьютеру клиники. Он обещал не сопротивляться, но, Великий Старец, как же сильно было искушение!

Он смиренно лежал на полу и наблюдал, словно со стороны, за тем, как кулаки Кросстана рвут кожу на его лице. Фэббиан чувствовал тёплые потоки крови, льющиеся из ран. И с каждой каплей крови, покидающей его, он ощущал, как приходит искупление. Фэббиан посмотрел в искажённое от чистой ненависти лицо бывшего подчинённого, когда тот, тяжело дыша, наконец остановился.

– Прежде чем ты закончишь, Кросстан, – хриплым голосом произнёс Фэббиан; адреналиновые импланты пришли в действие: его зрачки расширились и он задышал чаще, – я хочу сказать ещё кое-что.

– Закрой пасть!

– Тебе придётся меня выслушать, если хочешь успеть попрощаться с Сюзи. Отлично. Итак, верхние этажи моего бункера разрушены взрывом, и через главный вход не пройти. Но… та комната – на самом нижнем уровне, и есть большая вероятность, что она уцелела. Тебе нужно будет обойти здание и найти дверь, отмеченную грязно-белой волнистой линией. Чтобы её открыть, возьми мою руку. – Фэббиан пошевелил пальцами механической правой руки. – Кисти с предплечьем будет достаточно. Молись Великому… молись кому хочешь, чтобы дверь не заклинило. Спустишься в самый низ, повернёшь два раза направо при первой возможности и окажешься в том же коридоре, только с другой стороны. Сюзи… – Фэббиан на секунду задумался. – Она лежит второй в крайнем левом ряду.

Фэббиан глубоко вздохнул несколько раз и прошептал:

– Я закончил, Кросстан. Прощай. И удачи.

Краем не залитого кровью глаза он видел, как Кросс, дрожа от ярости, нащупывает что-то на полу, берёт это в руки и подносит к его лицу. Предметом оказался стальной щуп. Фэббиан видел, как лицо хирурга исказилось смесью гнева и мстительной радости.

Великий Старец, прими меня в Свою тёплую тьму, – начал Фэббиан повторять текст молитвы, видя, как твёрдая рукоять щупа, словно в замедленной съёмке, заполняет всё видимое пространство, приближаясь к глазнице. – Очисти мой разум от тревог, а сердце – от грехов. Я отдаю себя целиком…

Рукоять щупа проткнула глазницу, разрывая ткани глазного яблока, и медленно проникла в мозг, протыкая и раздвигая в стороны серое вещество. Аварийные автоматические импланты, словно в панике, принялись впрыскивать в кровь всевозможные препараты, безуспешно пытаясь спасти хозяина. По крайней мере, они избавили его от боли.

…на Твой суд, строгий и справедливый, в надежде оказаться достой…

Мысль оборвалась посередине, разум окутала тьма, и Фэббиан Соти перестал существовать.

* * *

Джил в ужасе закрыла глаза и вскрикнула, когда Кросс с остервенением сначала вогнал стальной предмет в голову Босса, а затем начал проворачивать. Но уши она не заткнула и подумала, что запомнит этот омерзительный чавкающий звук до конца своей недолгой жизни. Когда же всё стихло, Джил осторожно взглянула на Кросса, стараясь не смотреть на кровавое месиво под ним.

Хирург сидел на мёртвом теле, уставившись в одну точку, шумно дышал и, кажется, не собирался подавать никаких других признаков жизни. Джил вопросительно посмотрела на Мэйтта, превратившегося в неподвижную статую, и тихо спросила:

– Может, нам стоит… что-то сделать? Ему же нужна помощь…

– Нет, он… в порядке, если можно так выразиться, – ответил детектив после секундной паузы. – Ты как сама, в норме?

Парадоксально, но, хоть эмоциональное состояние Джил и оставляло желать лучшего, физически девушка чувствовала себя просто замечательно. Всё воспринималось куда острее, словно чувства усилились в несколько раз. В Джил бурлила непонятно откуда взявшаяся энергия. Хотелось что-то делать, куда-то выплеснуть эту активность. Джил никогда в жизни не чувствовала себя настолько живой.

– Джил? – Мэйтт как-то странно посмотрел на неё.

– Я в порядке, да, – сказала девушка. – Но я беспокоюсь за Кросса.

Стоило только Джил произнести эти слова, как Кросс поднялся на ноги и вытер руки об одежду, оставляя на ней кровавые пятна, после чего, пошатываясь, побрёл к столу. Открыв нижний ящик, запертый на кодовый замок, он принялся судорожно там копошиться. Спустя минуту хирург извлёк из ящика две небольшие плоские коробочки из серебристой стали, бережно открыл одну из них – Джил видела, как он старается не запачкать её плохо вытертой кровью – и, не извлекая содержимое из коробки, подключил к компьютеру.

– Что он делает? – прошептала Джил. Она хотела мысленно спросить это у Кросса, но тот игнорировал все попытки девушки связаться с ним.

– Проверяет работоспособность имплантов, – так же шёпотом ответил Мэйтт. – Он хочет установить Сюзи ту же штуковину, что и у вас с ним.

Джил удивилась. Подобная операция, как рассказывал ей Кросс, довольно сложная и долгая. Почему же он решил…

Лицо детектива скривила гримаса отвращения.

– Поверь, тебе лучше не знать.

Да что же там такое?

– Сука! – выкрикнул вдруг Кросс, схватил подключённый имплант и швырнул его в сторону. Коробка, звякнув, врезалась в стену и отскочила, скрывшись под одним из стеллажей. Кросс тут же подключил второй имплант и уткнулся в монитор, покусывая губу.

– Этот уже был настроен на мозг собаки, – объяснил Мэйтт вспышку гнева хирурга. – А перенастройка заняла бы слишком много времени.

Она с жалостью глядела на то, как бледный Кросс что-то печатает подрагивающими руками. Она не представляла себе, каково это – обнаружить годы спустя, что твой любимый человек, которого ты считал ушедшим, до сих пор жив и провёл всё это время… в плену?

Джил подошла к Кроссу. Тот мельком глянул на неё и снова уставился в экран.

– Кросс… – осторожно начала Джил. – Может, я могу тебе чем-то помочь?

Хирург на секунду задумался. Наклонившись, он вытащил из нижнего ящика небольшой прибор, рукоять которого венчала широкая дуга.

– Вот. Импульсный лазерный резак. Поставь на максимальную мощность и отрежь этому куску дерьма правую руку чуть выше локтя. Не бойся, рука полностью механическая.

Джил машинально взяла резак в руки, ожидая, что Кросс скажет что-то ещё, но он больше не обращал на неё внимания, продолжая работать с имплантом.

– Хорошо, – пробормотала Джил.

Она подошла к трупу и, стараясь не смотреть на лицо, присела на корточки возле правой руки. Детектив внимательно следил за ней. Борясь с отвращением, она закатала рукав пиджака Босса, обнажая татуированную кожу, после чего выкрутила ручку мощности до крайнего положения и включила резак. Инструмент негромко загудел.

Давай, – шепнула Элиза. Джил поднесла дугу резака к руке, но не могла заставить себя продвинуться дальше. – Это всего лишь кусок керамоплас-тика в искусственной коже. Наметь линию и режь строго по ней. Смелее, Джил.

– Давай я, – сказал Мэйтт, делая шаг к девушке и протягивая руку.

– Нет. Я сама.

– Уверена?

– Да. Хочу быть полезной хоть в чём-то.

Детектив кивнул и, чуть прихрамывая, дошёл до опрокинутого стула. Поставив его на ножки, он со вздохом облегчения сел.

Джил решилась. Она с шумом втянула в себя воздух, наметила линию, как советовала Элиза, и медленно начала двигать резак. Искусственная плоть сразу же зашипела и задымилась. В нос ударил запах жжёной резины. Девушка скривилась, но продолжила вести резак вниз.

– Кросс, как включить вентиляцию? – спросил Мэйтт.

Кросс, не говоря ни слова, нажал пару клавиш. В приёмной зашумело, и дым от разрезаемой микровзрывами искусственной плоти устремился вверх. Джил мысленно поблагодарила детектива.

Хирург тем временем закончил проверку. Встав из-за стола, он аккуратно закрыл коробочку с имплантом и спрятал её во внутренний карман куртки, после чего вошёл в операционную, оставив дверь открытой. Судя по звукам, Кросс собирал инструменты, которые могли пригодиться.

Когда он вышел из операционной с объёмной сумкой на плече и небольшим чемоданом в руке, Джил уже закончила и отделённая от тела рука лежала на полу. Края срезов дымились. Девушка положила резак и, преодолевая брезгливость, подняла тяжёлую руку. Она понимала, что это механизм, но механизм выглядел очень реалистично, и держать его в руках было мерзко. Джил встала и, разминая затёкшие колени, повернулась к Кроссу.

Она хотела что-нибудь сказать, какую-то ободряющую фразу, но не успела произнести ни слова: с той стороны, где находилась входная дверь, раздался грохот и скрежет, будто промышленный пресс давил огромный лист металла. Джил испуганно посмотрела на дверь, а Мэйтт встал со стула, взяв в руки парализатор.

– Что за?..

Скрежет повторился, на этот раз чуть громче. Кросс нахмурился и велел:

– Быстро, уходим.

Он взял у Джил руку Большого Босса, бросил в сумку и, застегнув молнию, направился в противоположную от входа сторону. Джил поспешила за ним, гадая, что же происходит.

– Это та женщина, Инес, – сообщил Мэйтт, потирая виски. Выглядел он, как отметила Джил, неважно. – Я не… почему-то мне больно читать её мысли. С ней больше десяти человек – сколько точно, не знаю.

Слова детектива остались без комментариев. Подойдя к стене, Кросс приложил ладонь с растопыренными пальцами к, казалось, случайному месту. Выглядевший монолитом кусок стены бесшумно сдвинулся назад и вправо, открывая слабоосвещённый коридор.

– Сюзи, – обратился хирург к компьютеру. – Закроешь запасной выход, как только мы втроём пройдём внутрь. И, когда мы окажемся за пределами клиники, выключишь вентиляцию и заполнишь все помещения бескагеном.

– Отказано, Кросс, – ответил компьютер под вновь повторившийся грохот. – Для пуска бескагенового газа у тебя недостаточный уровень допуска.

– Попытаться стоило… – пробормотал Кросс и обернулся. – Заходим. Мэйтт, ты первый, потом Джил.

Джил пропустила прихрамывающего детектива, после чего зашла сама. Перед тем как закрылась потайная дверь, девушка услышала позади себя тихое «До встречи, Сюзи». На глазах у Джил выступили слёзы. Она смахнула их ладонью и пошла вслед за Мэйттом. Кросс замыкал шествие.

* * *

Инес стояла посреди разрушенной клиники. Входная металлическая дверь из трёхсантиметрового металла, с огромной, будто от удара мощным тараном, выпуклостью, валялась на полу. Из коридора в приёмную по одному заходили прихожане Церкви Старых Искупителей и полукругом вставали возле Инес. Их осталось одиннадцать – двое братьев навсегда остались лежать в коридоре, утыканные иглами парализаторов.

Инес осторожно вытерла кровь, стекающую из уголка глаза, и задумчиво посмотрела на окрасившиеся в красное пальцы. За использование сил приходилось платить, и платить дорого. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, а жуткий вопль, поселившийся в её разуме после прихода Старых Искупителей и с тех пор ни на секунду не смолкающий, мешал мыслить ясно. Раньше бы Инес подумала, что теряет рассудок, сходит с ума, но она была убеждена, что таким образом Великий Старец лично испытывает её. Да, так оно и было. Не могло быть иначе.

Женщина посмотрела на тело брата Фэббиана, погребённое под рухнувшим стеллажом. Она обратила внимание на обрубок механической руки и усмехнулась: брат Фэббиан был нечист. Поэтому и не справился со своей задачей, а значит, не был достоин искупления.

Инес заговорила, пытаясь игнорировать визжащий голос в голове:

– Осквернитель тел, этот ублюдок Кросстан, был здесь и трусливо сбежал от нас. Но вечно прятаться у него не выйдет – Великий Старец непременно укажет нам путь. – Инес помолчала с минуту. – Сегодня мы потеряли ещё троих братьев. Их вера была недостаточно сильна, и они не пережили испытания. Но я призываю вас: вознесём же мольбу Великому Старцу и попросим Его за наших павших братьев, дабы Он принял их в Свою тёплую тьму.

Все присутствующие, кроме Инес, встали на колени и начали бормотать молитву, иногда почти касаясь лбами пыльного пола. Женщина какое-то время наблюдала за ними. Затем она вспомнила, как в последний визит в эту клинику – казалось, это было целую вечность назад – Кросстан дал ей доступ к компьютеру.

Инес села за стол и принялась искать в системе что-то, что помогло бы понять, куда исчез Кросстан. Спустя некоторое время её лицо тронула лёгкая улыбка: она нашла записи камер видеонаблюдения. Открыв последнюю запись, Инес начала бегло пролистывать её, отсматривая выборочные куски. Она выяснила несколько важных моментов: что сначала эта троица хотела попасть на Полюс, в святая святых Старых Искупителей, и что потом Кросстан передумал, пожелав попрощаться с женой, находившейся в «убежище» этого лживого предателя Фэббиана, который мало того что замарал своё тело имплантами, так ещё и дал им уйти. Также Инес поняла, что Кросстан и девчонка могли читать мысли друг друга, и то, что ей следовало быть осторожнее с этим законником, который, похоже, умел проникать в любой разум.

Она хотела бы посмотреть всю запись целиком, но времени было в обрез: Кросс с каждой минутой уходил всё дальше и дальше, и нужно было принимать решение. Можно было попытаться открыть потайную дверь и попробовать выследить беглецов. Но Инес чувствовала, что была ещё не готова для использования сил. Поскольку этот вариант отпадал, а где находится убежище предателя, Инес не знала, то оставалось только одно – устроить засаду на вокзале. На это времени должно было хватить с лихвой.

Это было даже хорошо – совершить жертвоприношение в самом главном святилище Старых Искупителей.

* * *

До машины Мэйтта, припаркованной вне портового района, они дошли без происшествий, минут за тридцать. Могли бы и быстрее, но прооперированная нога детектива внесла корректировки. Втайне он опасался, что с транспо́ртом будут проблемы, но, оказавшись в салоне и нажав на кнопку зажигания, с удовлетворением услышал, как мягко заурчал мотор.

Ехали они молча. Кросс неподвижно, лишь изредка указывая направление, сидел на переднем пассажирском сиденье, смотрел на ныряющую под колёса дорогу и думал о…

Нет, – одёрнул себя Мэйтт, с усилием выскальзывая из сознания хирурга. – Не лезь.

Но вот Джил… С каждым разом становилось всё тяжелее разбирать мысли девушки за сонмом голосов у неё в голове. Которых, как считал Мэйтт, становилось больше. Тихие, громкие, смеющиеся, плачущие – они, казалось, общались между собой. Он даже иногда выхватывал отдельные слова и фразы. Два звучали чаще других – сэх, сэхсвет – но что они значили, Мэйтт не имел ни малейшего понятия. Он сделал себе зарубку в памяти: пока Кросс будет проводить операцию (если, конечно, будет на ком её проводить), аккуратно, чтобы не напугать, поговорить с Джил об этих голосах.

Мэйтт бросил на девушку взгляд в зеркало заднего вида – та сидела, привалившись к дверце, смотрела в тонированное окно и, насколько он мог видеть, поглаживала татуировку. Джил выглядела, по крайней мере внешне, спокойной.

Машина вильнула: сильная боль в ноге застала Мэйтта врасплох. Он было обеспокоенно вспомнил, что экстренный имплант, который хирург вшил ему в бедро, будет функционировать всего сутки, но потом горько усмехнулся.

Надеюсь, та сторона существует, Мишель. Присмотри там пока за Дарри, а я скоро буду.

Но он почти в это не верил.

* * *

Здание, в котором располагалась резиденция Большого Босса, превратилось в руины: третий, верхний этаж начисто отсутствовал, так же как и половина второго этажа. По фасаду тянулись широкие трещины, а пространство вокруг было усыпано осколками стекла и бетонными обломками, некоторые придавливали мёртвые тела. Входная дверь в убежище, за которой располагался лифт, валялась на асфальте, выбитая, видимо, ударной волной от взрыва. Ночной воздух порта пах гарью и серой.

Мэйтт, Джил и Кросс посидели какое-то время в машине. Законник по просьбе Кросса «просканировал» окрестности, пытаясь услышать посторонние мысли.

– Всё чисто, – сказал Мэйтт через несколько минут. – По крайней мере, я никого не засёк.

Кросс кивнул и, не говоря ни слова, вылез из машины. Мэйтт почти сразу последовал за ним. Джил, поколебавшись несколько секунд, тоже вышла из тёплого салона автомобиля.

Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь движением ветра, да где-то далеко, на грани слышимости, выли сирены. Вдруг резкий громкий звук заставил Кросса и Мэйтта обернуться, но почти сразу же они синхронно выдохнули – Джил просто слишком громко хлопнула дверью машины. Девушка виновато пожала плечами:

– Простите.

Кросс сделал несколько шагов вперёд, хрустя стеклянной крошкой под подошвами ботинок, и обернулся:

– Предлагаю разделиться и обойти здание с двух сторон. Джил, ты пойдёшь с Мэйттом – так будет безопаснее. Мэйтт, продолжай следить за ситуацией. Помните: ищем дверь с белой волнистой линией.

Это были его первые предложения длиннее трёх слов с тех пор, как он отдавал последние приказы компьютеру клиники.

Хирург перекинул сумку через плечо, перехватил плоский чемоданчик поудобнее и двинулся по левой стороне разрушенного здания. Джил сверлила спину Кросса взглядом, пытаясь связаться с ним, но его имплант был по-прежнему отключён. Кросс удалялся от них, и с каждым его шагом девушка испытывала нарастающую непонятную тревогу. Видимо, Мэйтт это почувствовал, поскольку сказал, доставая парализатор из кобуры:

– Пошли. Чем быстрее отыщем вход, тем скорее окажемся вместе.

Джил недовольно посмотрела на детектива, но ничего не ответила. Её бесило, что он без спроса читает мысли, но она ничего не могла с этим сделать. С Кроссом, по крайней мере, была возможность ограничить доступ.

Они обогнули здание справа, высматривая каждый метр облупившейся штукатурки. Джил с отвращением обошла по широкой дуге распластанное на земле тело, у которого отсутствовала половина лица, и в который уже раз задумалась, вспоминая бойню в баре: почему вдруг почти во всех людях проснулась такая невероятная жестокость? Из-за страха? Или потому, что им было нечего терять? Или это было что-то другое, наведённое извне? Тогда почему это не коснулось их и, по всей видимости, ещё некоторых – Большой Босс выглядел вполне вменяемым, с оговорками, конечно. С очень серьёзными оговорками, если уж на то пошло.

Джил получала прямо-таки настоящий кайф от того, что воспоминания появлялись в голове без малейших усилий. С тех пор как Кросс починил её имплант памяти, Джил не испытывала ни малейших проблем по этой части. Не было ни одного провала в памяти, она не забывала простейшие слова, и чужие воспоминания больше не лезли в голову. Возможно, раньше нарушение работы импланта каким-то образом наслаивало одни образы на другие, путая реальные события с сюжетами прочитанных книг или просмотренных фильмов. Джил удовлетворяло такое объяснение.

Мэйтт вдруг остановился, словно прислушиваясь к чему-то. Джил замерла.

– Кросс нашёл дверь, – сказал детектив. – Пойдём, ему не помешает помощь.

Действительно, буквально через секунду Джил услышала, как Кросс прошептал в её голове: Джил, возвращайтесь. Я нашёл. И сразу же он отключил имплант. Но за то короткое мгновение, на которое между ними возникла телепатическая связь, Джил успела ощутить то, что чувствовал Кросс. Страх, что он не успеет. Боль потери. Неутихающая злость, и ярость, и скорбь по упущенному времени. Ужас от того, какая судьба постигла Сюзи. Картина обезображенного тела на операционном столе… Всё это словно молотом ударило Джил, отчего она пошатнулась, ей стало тяжело дышать, а глаза увлажнились. Она гневно посмотрела на Мэйтта.

– Ты. – Джил ткнула в детектива пальцем. – Не смей копаться у нас в голове, ясно?

Она развернулась и быстро пошла назад, не оборачиваясь. Мэйтт молча последовал за ней. Они нашли Кросса, сидящего на каменной плите. Подле него лежала рука Большого Босса, подключённая к энергоблоку. Указательный палец на отрезанной руке слегка подёргивался, и Джил вздрогнула от отвращения.

Кросс мутным взглядом посмотрел на пришедших.

– Вон она, дверь. – Он указал пальцем на стену. Джил глянула в сторону, куда указывал Кросс, и сначала ничего не увидела. Но потом рассмотрела – за куском бетонной стены, вертикально рухнувшим с верхних этажей, находился слегка отличающийся по цвету участок прямоугольной формы. На этом участке, вроде как баллончиком, была нарисована белая волнистая линия. – Я сам не смог отодвинуть эту глыбу.

Мэйтт оценивающе посмотрел на препятствие.

– Вместе сможем, – ответил он, сжимая и разжимая пальцы на руках. – Только… у меня не лопнет бедро от нагрузки? Нога всё ещё прилично болит.

Кросс, покопавшись в сумке, достал из неё что-то, свёрнутое в рулон, и протянул детективу.

– Ленточный бинт. Плотно обмотаешь вокруг бедра, и при малейшей нагрузке он будет превра-щаться в жёсткую конструкцию. После того как сдвинем стену, снимешь.

– Понял. Ну, пойдём?

– Подожди. Мэйтт, ты можешь… – Кросс запнулся. – Ты можешь попробовать… узнать, есть ли внизу… живые?

Мэйтт кивнул и прикрыл глаза.

– Да… я слышу их. – Джил видела, как в глазах хирурга вспыхнула надежда. – Больше двух десятков. Но это… это ужасно, Кросс. Я…

Но детектив не стал продолжать.

– А она… – начал Кросс, но сразу же замолчал.

– Там три женщины, – произнес Мэйтт, морща лоб. – Больше ничего не могу сказать, извини.

– Три… – пробормотал хирург. – Три – это хорошее число…

Что хорошего было в числе три, Кросс не пояснил. Он подхватил сумку с чемоданом и обратился к Джил:

– Возьми, пожалуйста, руку. Только осторожно, не отключи от питания.

– Кросс, я…

– Потом Джил. Прости.

Джил только кивнула, шмыгнув носом. Она так хотела успокоить его, сделать что-то, чтобы ему полегчало, но понимала: сейчас это невозможно. Единственная, кто сейчас могла хоть как-то повлиять на ситуацию, находилась глубоко внизу. Джил взяла обрубок руки и энергоблок и пошла к потайному входу, где Мэйтт уже наматывал на ногу бинт. Закончив, детектив посгибал ногу и попробовал пройтись, морщась при каждом шаге.

– Я буду толкать, а ты тяни, – бросил детектив Кроссу. Хирург поставил сумку с чемоданом и руками схватился за верхний край бетонного перекрытия.

Мэйтт, присев, втиснулся между дверью и упавшей под небольшим углом стеной. Здоровой ногой, максимально согнув её в колене, он упёрся в здание. Другая нога стояла на земле. Приложив руки к холодному бетону, Мэйтт скомандовал:

– На счёт три. Раз, два… три!

Сначала Джил показалось, что ничего не получится – глыба даже не шелохнулась. Но мужчины не прекращали попыток, раскачивая стену, и та понемногу начала поддаваться. Сверху на головы посыпалась пыль и мелкие камешки, когда верхний край сдвинулся в сторону Кросса. Джил видела, как пот градом струится по лицу хирурга, как вздулись вены на шее Мэйтта. Наконец стена встала полностью вертикально, балансируя на грани падения. Ещё один рывок – и Кросс едва успел отскочить в сторону: громада с грохотом рухнула на асфальт, разломившись ровно посередине. Джил закашлялась.

Тяжело дыша, Мэйтт сел на ближайший камень.

– Спасибо, – сказал Кросс, осматривая потайную дверь. – Ты в порядке?

– Угу.

– Снимай бинт. Только постарайся полностью расслабить ногу.

– Угу.

Кросс продолжил осмотр двери:

– Ага, вот тут… Джил, давай руку.

Девушка протянула хирургу руку Большого Босса.

– Держи энергоблок, – попросил Кросс, отводя большой палец механической руки вниз на сто восемьдесят градусов. После чего приложил ладонь к двери, подушечками пальцев касаясь пяти едва заметных серых пятен. Что-то негромко щёлкнуло, и дверь со скрежетом отъехала вглубь и вбок, открывая за собой тёмный, тесный проход. Откуда-то с верхних этажей упало несколько булыжников, с каменным перестуком раскатившихся в стороны.

Хирург шумно выдохнул:

– Идём.

* * *

Кросс стоял перед входом в самую жуткую в мире комнату и разрывался между желаниями поскорее войти внутрь и сбежать отсюда, никогда больше не возвращаясь. Позади были четыре подземных этажа обители Большого Босса и десятки метров коридоров, отделявших хирурга и его спутников от поверхности. Стерильная тишина, нарушаемая лишь слабым писком приборов жизнеобеспечения, только сильнее нагнетала тягучую атмосферу отчаяния.

Кросс боялся. Боялся войти в эту комнату и увидеть, что всё, что Босс говорил о Сюзи, окажется правдой. И вместе с тем он жаждал этого. Но, о Создатель, он даже не представлял, что скажет ей после стольких лет разлуки.

Кросс обернулся к Мэйтту и Джил, в полном молчании стоящим позади него.

– Я пойду один, – хрипло произнёс хирург. – Если мне понадобится помощь в операции, чего, надеюсь, не произойдёт… Мэйтт, я позову тебя. Тебе, Джил, совершенно ни к чему видеть то, что внутри. И следите, чтобы к нам не пожаловали гости. Мне нужно по крайней мере два часа.

Мэйтт кивнул, а Джил сказала лишь:

– Удачи.

Кросс, точно так же как и наверху, приложил руку Большого Босса ладонью к двери и, после того как дверь разблокировалась, передал обрубок Мэйтту.

– Подержи у себя, пока мы в этом бункере. Кто знает, зачем она ещё может понадобиться. И, Мэйтт, прошу тебя, не лезь мне в голову, пока я там.

– Хорошо. Я постараюсь.

Кросс толкнул дверь и быстро, отбросив все колебания, вошёл внутрь. Оказавшись в комнате, он закрыл за собой дверь и в полной темноте нашарил на стенке выключатель. Взору его предстала та самая картина, которую он так хотел вычеркнуть из памяти. Кое-что изменилось: экраны аппаратов жизнеобеспечения у некоторых столов были отключены. Возможно, они вырубились из-за скачка напряжения, вызванного взрывом, а может, причина была в другом. Главное, что все аппараты в крайнем левом ряду были исправны.

Хирург собирался с духом и мыслями. Сейчас он не мог позволить себе нервничать, волноваться и вообще проявлять какие-либо эмоции. Как минимум до того, как завершит операцию. Поэтому Кросс несколько раз глубоко вдохнул и уверенным шагом двинулся ко второму столу крайнего левого ряда. Поставив подле него сумку, Кросс аккуратно приподнял край синей простыни со стороны головы, чтобы убедиться… Да, он узнал очертания этой головы, даже несмотря на то, что они были обезображены. Кросс сдержал невероятно сильное желание завопить от ужаса. Но он приказал себе отбросить все эмоции. Она была жива, и только это сейчас имело значение.

Опустив простыню на место, хирург принялся изучать прибор жизнеобеспечения. Много времени это не заняло: ему была знакома эта модель, хотя в его клинике использовались другие, более старые. Судя по показаниям, Сюзи спала, и одному Создателю было известно, какие кошмары ей снились.

Закончив с прибором, Кросс начал осмотр шкафчиков, в огромном количестве расположенных по периметру комнаты. Спустя несколько минут он понял, что абсолютно зря тащил с собой оборудование из клиники, ибо здесь хватало всего и с избытком. Открыв шкаф с наркозными препаратами, Кросс замер: шкаф был битком набит коробками ансилуоса.

Осознание всего ужаса пришло не сразу.

Иногда, для некоторых специфических операций, требовалось, чтобы пациент был полностью в сознании. Кросс и сам пользовался ансилуосом, когда проводил операции на себе. Но тут… тут…

Он заставлял их смотреть. Создатель, он заставлял их смотреть…

Кросс словно попал в кошмар наяву. То, что происходило в этой комнате, никогда не должно было происходить! Что, что творилось в голове у этого монстра? Кросс захлопнул дверцу шкафа, и металл протестующе звякнул.

Всё-таки хорошо, что он захватил обычный наркоз.

Собрав все необходимые инструменты и сложив их на обнаруженный в углу комнаты столик на колёсах, хирург подкатил его к Сюзи. Нужно было начинать.

Кросс откинул крышку медикаментозного отсека прибора жизнеобеспечения и, поколебавшись между ампулами с мышечным релаксантом и витаминным коктейлем, убрал последнюю, освобождая место для ампулы с наркозом. Та с тихим щелчком встала в дозатор. Кросс закрыл крышку и нажал несколько кнопок. Аппарат три раза громко пискнул, принимая новую программу. Несколько секунд прошло в ожидании, пока наркоз подействует, после чего аппарат ещё раз пискнул. Кросс снял простыню с Сюзи и аккуратно, стараясь не задеть шланги и трубки, выходящие из тазовой области его жены, перевернул её на бок, спиной к себе. После хирург продезинфицировал руки под переносной стерилизующей лампой, надел перчатки и начал подключение к нервной системе.

Уже скоро, родная. Уже скоро.