Мэйтт сидел в машине, припарковавшись через дорогу от двухэтажного серого здания с вывеской «Сильвер Лайт», на самой западной окраине Крейса. До порта рукой подать, но детектив решил начать поиски отсюда по той причине, что в портовом районе у него не было никаких связей. А в «Сильвер Лайте» заправлял личный информатор Мэйтта – Веррто.

Клиника была полулегальной. В том смысле, что она находилась в числе официально зарегистрированных, но некоторые операции в ней проводили вчёрную – как, например, установка фальшметок с целью выдачи себя за школьного гида.

Мэйтт в четвёртый раз перечитал прощальное письмо Мишель и спрятал во внутренний карман пиджака. Несмотря на смысл, который жена постаралась вложить в своё послание, этот клочок бумаги оказывал совершенно противоположное действие. Каждый раз, когда Мэйтт перечитывал письмо, внутри вскипала ярость. На самого себя, на Стариков, на этого выродка Кросстана. Этот гнев придавал силы и смысл жить… нет, не жить. Действовать дальше. Быть может, именно этого Мишель и добивалась. Она ведь хорошо его знала.

Нет. Не оправдывайся хотя бы перед самим собой.

Мэйтт вышел из машины, перебежал дорогу и толкнул стеклянные двери клиники. В просторном светлом холле за стойкой регистратуры сидела молодая симпатичная девушка, глаза которой расширились при виде нового посетителя – она его узнала. Быстро взяв себя в руки, администратор сказала:

– Добрый день, мистер Уолли.

Приветствие прозвучало фальшиво. Ещё бы: визит законника очень редко бывает приятным.

– Привет, Кэси.

– Чем могу помочь?

– Мне нужен Веррто. Он у себя?

– К сожалению, он уехал некоторое время назад, – ответила Кэси, скосив перед этим глаза на стойку.

Мэйтт кисло улыбнулся:

– В таком случае, видимо, его подвозил приятель, потому что его машина стоит у чёрного хода. Кэси, не валяй дурака. Мне просто нужно с ним поговорить.

Администратор замялась, продолжая периодически бросать взгляд на рабочий стол. Наконец она спросила:

– У нас какие-то проблемы с… документами?

Мэйтт вздохнул и сказал, повышая голос:

– Веррто, будет лучше, если мы перестанем играть в сраный испорченный телефон. Мне действительно нужно просто поговорить. А проблемы с документами я могу устроить, если ты откажешься от встречи.

После секундной заминки дверь справа от Кэси открылась, и девушка жестом указала направление.

– Прошу, мистер Уолли. Двенадцатый кабинет. Первый поворот направо, и…

– Спасибо, Кэси, я помню дорогу.

Мэйтт зашёл, и дверь плавно закрылась за ним.

Дойдя до двенадцатого кабинета, детектив постоял немного, собираясь с мыслями, и постучал три раза.

– Открыто, – донёсся приглушённый, чуть хрипловатый голос.

– Привет, Веррто, – сказал Мэйтт, заходя внутрь и садясь на стул для посетителей.

Смарт-окна пропускали только четверть фотонов, поэтому в помещении царил полумрак, пропитанный приторными благовониями. Хозяин «Сильвер Лайта», невысокий коренастый человек, сидел за массивным столом. Галстук ослаблен, закинут на плечо, рубашка расстёгнута. На лице информатора красовались пижонские очки, в их простых стёклах отражалось содержимое монитора, из-за чего глаз практически не было видно. Мужчина сосредоточенно стучал по старомодным механическим клавишам.

– Привет, – коротко бросил Веррто, не отрываясь от занятия. – Ты очень не вовремя, в курсе?

– Отключи камеры, – попросил Мэйтт. Обычное взаимовыгодное условие, когда законникам приходилось работать с информаторами. Веррто кивнул и нажал пару кнопок. – Спасибо. Я не отниму у тебя много времени, – продолжил Мэйтт, наблюдая, как в отражении очков на мониторе появляются строки кода. – А если ты отвлечёшься от своего очень важного дела, мы закончим буквально за пару минут.

Веррто наконец поднял голову. Недовольно скривив лицо, он произнес:

– Только быстро. Тебе ещё раз нужно воспользоваться моими услугами?

– Нет. На этот раз у меня всего лишь один вопрос. Где мне найти Кросстана Ховарда?

Мэйтт заметил, как его собеседник едва заметно вздрогнул при упоминании этого имени. Будь эмоция менее заметной, детектив подумал бы, что ему просто померещилось. Тем не менее Веррто сказал:

– Впервые о таком слышу. Есть что-то, кроме имени?

– Я знаю, что он работает в порту чёрным нейрохирургом. К сожалению, это всё.

Веррто задумался или, по крайней мере, сделал вид. Он старался выглядеть расслабленным, но Мэйтт видел, что тот задышал тяжелее, а потому спросил:

– В чём дело, приятель? Не можешь вспомнить?

– Не в этом дело, Мэйтт. – Веррто внимательно посмотрел на детектива. – Я… ладно, я знаю этого человека, но… не уверен, что хочу тебе о нём рассказывать. И это вовсе не потому, – торопливо добавил он, – что я что-то скрываю, нет. Просто… всё, что происходит в порту, напрямую контролируется… Прости, я не могу сказать кем, меня за это по головке не погладят. Просто один очень влиятельный человек. И ему очень не понравится, если я солью информацию о его хирурге законнику. Поэтому…

– Погоди, не торопись, – осадил Мэйтт. – Ему не обязательно об этом знать. Я интересуюсь исключительно в личных целях.

– Ха! – рассмеялся Веррто. – Думаешь, он не узнает? Тем более, я не знаю, зачем тебе нужен Кросс. Я не хочу, чтобы из-за этого возникли проблемы – их и так у меня навалом. Так что извини, но я вынужден ответить категорическим…

– У тебя в любом случае возникнут проблемы, – перебил его детектив, наклоняясь вперёд. – Не забывай, с кем ты разговариваешь. Я одним звонком могу прикрыть твою лавочку.

– Ты мне угрожаешь? – прищурился Веррто, снимая очки. – Тогда, пожалуйста, не забудь сообщить своим коллегам о той небольшой операции, которую тебе сделали в этой клинике на днях. Уверен, они очень заинтересуются, а я с удовольствием предоставлю им запись нашего с тобой разговора…

Ошибка.

Мэйтт рванулся вперёд, схватив Веррто за галстук, и резким движением вниз припечатал лицом о столешницу. Хозяин клиники попытался схватить детектива за руку, но Мэйтт плашмя ударил его ладонью по уху. Веррто заорал.

– Закрой свою пасть, – прошипел Мэйтт, но Веррто продолжал брыкаться и стонать. Левой рукой он попытался нажать тревожную кнопку, но детектив не дал ему этого сделать. Мэйтт ударил ещё несколько раз, схватил мужчину обеими руками за горло и вытянул из-за стола, силой запихнув дезориентированного Веррто в кресло. И для верности ударил ещё раз. Информатор взвизгнул и прикрыл ухо ладонью. Между пальцами сочилась кровь.

Мда. Не так всё планировалось.

Схватив Веррто за лацканы пиджака, Мэйтт встряхнул его и сказал:

– А теперь послушай меня своим здоровым ухом, и советую сделать это очень внимательно. Ты мне расскажешь, как найти этого Кросстана…

– А иначе что? – просипел Веррто, пытаясь усмехнуться.

Мэйтт стиснул зубы.

– А иначе ты будешь мечтать о приходе Старика, – пригрозил он и, крепко зажав Веррто рот ладонью, сломал хозяину «Сильвер Лайта» два пальца.

Веррто взвыл от боли и попытался вырваться, но Мэйтт крепко держал его, что с учётом усиленной мускулатуры не составляло никакого труда. Тогда он попытался укусить Мэйтта за ладонь. Детектив надавил на неестественно изогнутые пальцы. Веррто замычал, закатывая глаза.

Мэйтт не понимал, откуда в нём взялась эта злость. Она кипела внутри, застилая глаза. Ему хотелось причинять боль. Он с трудом подавил это желание.

– Веррто, не усугубляй ситуацию, – процедил Мэйтт. – У тебя ещё восемнадцать целых пальцев. Не заставляй меня…

В дверь постучали.

– Мистер Клайд, у вас всё в порядке? – спросила Кэси из коридора. В голосе чувствовалась тревога.

Детектив метнул взгляд на дверь и тихо проговорил:

– Скажи, чтобы она ушла, или, клянусь памятью своего сына, тебя не спасёт никакая хирургия. – И он убрал ладонь.

На мгновение Мэйтт подумал, что Веррто закричит. По крайней мере, в испуганных глазах детектив прочёл сильное желание так поступить. Но Веррто, отдышавшись, принял максимально выгодное для здоровья решение:

– Всё хорошо, Кэси. Иди занимайся своими делами.

Кэси ушла, а Мэйтт отпустил информатора. Тот тяжело дышал и прижимал покалеченную руку к груди.

– Мудак, – простонал Веррто.

– Твои парни тебя залатают сегодня же, – бросил детектив, следя за каждым движением оппонента. – Если не хочешь прибавлять им работы – скажи мне то, что я хочу услышать.

– Бар «Рэд Чиф». – Слова, которые выплюнул Веррто в лицо своему мучителю, казались почти осязаемыми. – Спросишь Рэя, бармена. Он поможет тебе выйти на Кросса.

– Так не пойдёт, – возразил Мэйтт. – Мне нужен именно Кросс, а не какой-то там Рэй. Ты можешь предупредить его.

– Я тебя огорчу, но большего я не знаю, – спокойно ответил Веррто, рассматривая покорёженные пальцы. – В порту всё решается через барменов. На приём можно попасть только так. А что касается предупреждения… Я этого не сделаю.

– И я должен тебе поверить?

– Придётся. Скажу только, что в порту не обрадуются, если узнают, что я слил инфу законнику. Поэтому я буду молчать и ожидаю от тебя того же. Идёт?

– Хорошо, – сказал Мэйтт после паузы.

– Отлично. – Веррто встал со стула. Его слегка шатало. – А теперь вали из моей клиники. Надеюсь, не нужно говорить, что наше сотрудничество закончено?

* * *

Джил.

Девушка плыла в каком-то тумане. Тёплые волны обволакивали со всех сторон, было так хорошо и уютно, что не хотелось открывать глаза. Когда же она попыталась это сделать, то обнаружила, что забыла, как шевелить веками. Это её немного напугало, но…

Джил, ты меня слышишь?

Джил не могла с уверенностью ответить на этот вопрос. Да, был какой-то голос, но… нельзя было сказать, что она его слышит. Голос возникал прямо в голове, минуя уши и перепонки, не создавая никаких вибраций, которые назывались звуком.

Джил, ответь мне.

– Я слышу… – пробормотала девушка, лёжа на столе в клинике.

Не так, не словами, отвечай мысленно, попробуй.

В словах, появляющихся в сознании, не было никакой интонации, никаких пауз. Просто слова. Даже не слова, а сигналы, возникающие в мозгу. Джил подумала, и мысль оформилась в вопрос:

Кто это?

Это Кросс.

Девушка приходила в себя, и теперь у… слов, решила Джил (так было проще осознавать это), появилась окраска.

Кросс, что это за место?

Место, где возникает сознание. Но вообще мы в клинике. Ты помнишь, о чём мы говорили до операции?

Джил вспомнила, как они с Кроссом пришли в клинику. По пути он рассказывал о своих разработках, в том числе и об импланте цифровой телепатии. И она согласилась на операцию, потому что ей показалось это…

Невероятным, да. Теперь я вижу, о чём ты думаешь. Поразительно. Я думал, это будут просто слова, но я могу… видеть образы, возникающие в твоём сознании.

Почему я не могу открыть глаза?

Ты ещё под наркозом. – Джил показалось, что она уловила лёгкий смешок. – Но уже просыпаешься. Буквально несколько минут – и ты очнёшься.

Со мной всё в порядке?

Более чем. Даже ещё лучше. Ты понимаешь, что мы сейчас с тобой делаем?

Читаем мысли друг друга?

Именно. Но это не совсем точное определение. Наши сознания сейчас связаны. Твою мать, я даже не представлял себе, что…

Оно так будет работать? Да, я вижу… твои эксперименты с животными… Что ты делаешь? – Джил почувствовала дискомфорт и заворочалась на операционном столе. Она просыпалась.

Хочу попробовать проникнуть в долговременную память. Расслабься. Нет, не выходит.

Не делай так больше.

– Не буду.

Живой голос Кросса резанул слух Джил, и она окончательно проснулась. Яркий свет, бивший ей в глаза, тут же погас.

– С пробуждением, – сказал Кросс, напомнив ей улыбчивого доктора Хаммонда. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто с похмелья.

– Это мы легко исправим, малышка, – ответил хирург и, взяв шприц со стола, воткнул в бедро Джил. Она ничего не почувствовала, но сознание начало проясняться.

– Лучше?

– Да, спасибо. – Джил поморщилась: место укола начало зудеть. Она присела на столе. – Но не мог бы ты в следующий раз спрашивать или хотя бы предупреждать, прежде чем тыкать в меня иглой?

– Извини. Я привык по большей части работать с обдолбышами и импламанами. И… – Кросс улыбнулся, – я, конечно, не против, но, может, ты хотела бы прикрыться?

Джил скосила глаза вниз и увидела, что простыня сползла, обнажив грудь. Девушка рывком натянула простыню до подбородка.

– Не понимаю, зачем было раздеваться полностью?

– Я ведь уже говорил, – ответил Кросс, – перед началом операции. Забыла? Никогда не знаешь, какая часть тела может понадобиться по ходу.

– Да, точно… теперь вспомнила. – Джил дотронулась до виска рукой. – Почему я больше не слышу тебя?

Кросс приложил указательный палец к губам и на секунду прикрыл глаза.

Я отключил свой чип, – мысленно пояснил хирург. – Без того, кто может принять или отправить сигнал, имплант превращается лишь в набор схем в твоём мозгу. Сейчас я его включил, и ты можешь меня слышать.

Как я могу его выключить?

Кросс молча улыбался. Было очень странно смотреть на то, как его губы не двигаются, но голос тем не менее возникает в голове. Джил чувствовала дискомфорт от неестественности происходящего.

Просто выключи. Ты же можешь задержать дыхание или, например, не шевелить рукой? Теперь твой мозг знает, как это делать. Просто… пошли сигнал.

Джил попыталась.

Я всё ещё слышу тебя. В качестве совета – попробуй привязать это действие к чему-нибудь привычному. Я, например, моргаю.

Джил сделала глубокий вдох. Задержать дыхание… И Джил задержала. Она почувствовала, как что-то словно щёлкнуло в глубине головы, и Кросс сказал:

– Умница. Видишь, это легко. Ладно, одевайся, я буду ждать тебя в приёмной. Кстати, – Кросс остановился у двери, – я подлатал твой имплант памяти. Теперь проблем быть не должно, но посмотрим в динамике. И синяк я тоже убрал.

– Спасибо.

Кросс вышел из операционной, и спустя минуту, когда она вставала со стола, Джил ощутила несильное давление на темечко. Она подумала, что это как-то связано с имплантом, и включила его.

Сообразила, молодец. Это давление означает, что я хочу связаться с тобой, когда твой чип отключён. Совсем забыл предупредить: ни слова об этой операции, пока мы в стенах клиники. Не хочу, чтобы Босс знал об этом.

Поняла.

После того как Джил оделась, она взглянула в зеркало и пожалела, что у неё нет с собой хотя бы минимума косметики. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, а кожа приобрела нездоровый оттенок. Одно радовало: теперь у неё не было синяка на подбородке, только кожа на его месте была белее обычного.

Она вышла из операционной. Кросс сидел за компьютером справа от неё и, когда Джил появилась в приёмной, сказал:

– Дай мне одну минуту. Я закончу отчёт, и мы прогуляемся.

– Разве я не должна соблюдать постельный режим? – спросила Джил.

– Необязательно. Более того, я предлагаю отметить удачную операцию стаканчиком глира, если ты не против.

– Мне это не повредит? – Откровенно говоря, Джил сейчас хотелось чего-то такого… из разряда человеческих слабостей.

– Напротив, слегка расслабит напряжённый мозг. Это же глир, а не дешёвый самогон.

– Поверю тебе на слово. Кстати, – вспомнила Джил, – ты говорил, что можешь доказать, что…

Давление на темечко.

Я же просил тебя, – возник упрёк в голове девушки. – Тут повсюду камеры. Выйдем на улицу, там и поговорим.

* * *

Мэйтт перепарковал машину в двух кварталах от «Сильвер Лайта», остановившись чуть ближе к порту, и дальше решил пойти пешком.

Первое время он опасался, что в Веррто всё-таки взыграет уязвлённая гордость и он отправит парочку своих ребят поквитаться. Мэйтт то и дело озирался по сторонам. Но, поразмыслив, детектив решил, что тревожиться не о чем. Веррто не дурак и должен понимать, что, если Мэйтт уйдёт от его верзил, проблем он потом не оберётся. Как-никак это уже прямое нападение на законника, а не неофициальные разборки. А Веррто очень дорожил своей шкурой и репутацией.

Мэйтт думал о произошедшем в клинике. Это было… очень плохо это было, вот что. Потеря информатора, на налаживание контакта с которым ушёл без малого год, невозможность более пользоваться услугами «Сильвер Лайта» – и один Создатель знает, к каким ещё последствиям это приведёт в будущем. Но Мэйтт сжигал за собой мосты, почти не задумываясь о том, что будет делать потом, как будто был уверен, что никакого будущего нет. По крайней мере, для него.

Очутившись в порту, Мэйтт едва не допустил грубую ошибку. Географию портового района он знал плохо. Детектив бывал здесь несколько раз, на запланированных рейдах. Запланированные рейды… Это означало, что крупным дельцам порта было заранее о них известно. Законники их не трогали, а те взамен сливали более мелких конкурентов. Тем самым создавалась видимость работы для простого населения, а также подбрасывались дрова в ненасытную топку СМИ. Мэйтт быстро это понял и после пары рейдов уже не рвался в них, стараясь откосить всеми возможными способами.

Поэтому, оказавшись в малознакомом месте, Мэйтт сделал то, что сделал бы любой человек, – спросил дорогу. Детектив подошёл к первому встречному мужчине, сидевшему на скамье у спального склада, и поинтересовался:

– Друг, не подскажешь…

– Я те не «друг», – моментально отреагировал мужчина в чёрной куртке, с подозрением выставив бионический глаз на Мэйтта. – Чё надо?

– Мне нужно узнать, как добраться до бара «Рэд Чиф». – Мэйтт старался быть подчёркнуто вежливым, но ему очень хотелось врезать по этой небритой роже.

– Те зачем? Ты чё, не местный? Эй, Орра, Седдик! – крикнул незнакомец, и из дверей склада вышли двое мужчин, как будто всё это время там стояли и ждали этого момента. Мэйтт вздохнул и подумал, что так вполне и могло быть. Незнакомец обратился к друзьям:

– Этот господин, похоже, заблудился и не может найти дорогу. Седдик, поможешь ему?

– Инфа стоит крипты, – буркнул Седдик. Он почесал затылок, и Мэйтт услышал характерный для плохо функционирующей механической руки звук.

– Точно. Есть чем забашлять, папаша? – спросил, очевидно, Орра.

Мэйтт прикинул варианты, стараясь не обращать внимания на резанувшее слово. Вариант вырубить вымогателей отпадал сразу: неизвестно, сколько ещё их пряталось на складе. Сказать, что он законник… Это могло сработать, но только в том случае, если бы Мэйтт не держал путь вглубь порта. Насколько быстро тут распространяются слухи? К тому же это могло только озлобить их, и всё вернулось бы к первому варианту. Значит, оставалось одно.

– Сколько? – спросил Мэйтт.

Троица оживилась, перекинувшись взглядами. Сидевший на скамье человек сказал:

– Штука. Каждому.

– А если у меня нет столько? – прищурился детектив.

– Тогда трындец тебе, – расхохотался Орра.

– Ладно, парни, мне не нужны проблемы. – Мэйтт поднял руки в примиряющем жесте. – Куда переводить?

Седдик достал из-за пазухи потрёпанный, как и его хозяин, терминал. Мэйтт приложил к нему руку, и три тысячи списались со счёта детектива.

– А теперь скажите мне, как добраться до бара, – сказал Мэйтт.

– А может, это, сыграем партейку в лайг? Ты вроде бы не бедный. – Единственный из троицы, чьего имени Мэйтт не знал, достал глаз из глазницы, протёр его о плечо и вставил обратно. – Давай по маленькой, на дорожку?

– Я очень спешу.

– А вот это ты зря. Нехер спешить, особенно в порту. Народ здесь резкий, не то что мы. Ладно… Седдик, расскажи, как добраться до «Рэд Чифа».

Седдик задумался на минуту и пустился в объяснения, активно жестикулируя:

– Значит, зырь сюда. Да не сюда, а сюда, дядя! Сейчас двигаешь прямо, проходишь два квартала. Как только увидишь большой зелёный бомжатник…

– Бомжатник? – переспросил Мэйтт.

– Ля-я-я… ну мусорка. Бак мусорный, зелёный, – сказал Седдик, для убедительности очертив в воздухе прямоугольник. – Так вот, прямо перед ним поворачиваешь налево… не… или направо? Орра?

– Налево, всё верно… – сказал Орра, смачно схаркивая комок слюны и слизи на землю. – Или погоди… да, налево.

Мэйтт едва не застонал.

– Ну вот. Поворачиваешь налево и чешешь по прямой до рекламного щита. Здоровый такой, на тройном столбе висит, там ещё шлюх рекламят. Потом направо и снова по прямой. И упрёшься в бар. Там и вывеска будет – «Рэд Чиф». Понял?

– Да. – Мэйтт мечтал поскорее отвязаться от этих неприятных типов, поэтому не стал задавать никаких вопросов. – Спасибо за помощь.

– Тебе спасибо! – Троица заржала.

К удивлению Мэйтта, путь оказался верным. Пройдя ровно два квартала, он увидел мусорный контейнер и, стараясь не вдыхать источаемый помоями смрад, повернул налево. Спустя несколько минут он заприметил огромный рекламный щит, на котором неоном светилась девушка топлес. «Зачем идти дальше? Подлинное наслаждение за углом» – гласила надпись на щите, сопровождаясь большой указательной стрелкой, показывающей налево.

Мэйтт дошёл до основания тройного столба, на котором висел щит, и повернул направо. А ещё через несколько минут он стоял у входа в бар «Рэд Чиф».

* * *

Кросс и Джил не торопясь шли по набережной. Солёный воздух с моря слегка разбавлял запах нечистот и рыбы, но дышать всё равно было неприятно. В руках оба держали бумажные стаканы с подогретым глиром.

– Как ты здесь живёшь? – спросила Джил, морща нос. – Здесь же воняет.

– Во-первых, я живу не здесь, – напомнил Кросс. – А во‐вторых, я имплантировал себе искусственные обонятельные луковицы. Для меня здесь пахнет… горным утром.

Ты бывал в горах? – Джил задала вопрос мысленно. Ей явно нравились новые возможности.

Ни разу, – признался Кросс. – Но производитель ароматизатора уверяет, что там пахнет именно так.

Джил отпила глира из стакана и неожиданно спросила:

– Так что насчёт… твоей проблемы?

– Ты о чём?

– Ну… про Стариков. И эту… Инес.

Кросс вздохнул. Ему уже думалось, что это была плохая идея – рассказать Джил свой секрет. Она ведь не поверила. Так может, стоит всё так и оставить?

Джил возмутилась:

– Но ты же должен понимать, насколько это невероятно звучит? Ой… – девушка приложила ладонь ко рту. – Я, кажется, подслушала твои мысли, извини.

– Да, – усмехнулся Кросс. – Для меня это тоже непривычно. Хорошо, твоя правда. Я докажу тебе. Но сначала…

Скажи мне что-нибудь такое о своей жизни, чего я не знаю наверняка. А я скажу тебе, лжёшь ты или нет.

Зачем?

Мысли не лгут, Джил. Так ты на собственном опыте убедишься, что я не могу тебя обмануть.

Джил задумалась. Кросс попытался услышать, о чём та размышляет, но девушка отключила чип. Через минуту она снова включила его и сказала:

В детстве я была очень одиноким ребёнком. Родители почти не уделяли мне внимания, и я росла совершенно одна. У меня не было друзей…

Кросс видел, что Джил лжёт, и в его голове возникали картины её прошлого.

Это неправда, Джил, – прервал Кросс мысленный поток. – Твои родители, Эли и Гаррден Форт, очень любили тебя. И у тебя была близкая подруга, Элиза. И они все… О, прости, я не знал. Так вот почему ты…

Кросс отрубил чип одновременно с Джил – он не хотел причинять ей боль и дальше – и посмотрел в лицо девушке. Её губы слегка дрожали, а глаза заблестели. Кросс подумал, что она сейчас заплачет, но Джил взяла себя в руки и сказала:

– Это очень личное. Я не собиралась тебе об этом рассказывать.

– Да, я вижу. Прости, что заставил вспомнить. Но теперь ты понимаешь? Когда ты пытаешься солгать, то сразу же думаешь о том, что хочешь утаить, и я это вижу. А теперь включи…

– Не хочу.

– Почему?

– Эта штука не такая классная, как мне сперва показалось, – призналась Джил. – Вдруг я увижу в твоих мыслях такое, о чём… предпочла бы не знать.

– Джил, скажи мне одну вещь. У тебя ведь есть такое чувство, что… мы встретились не просто так?

Джил непонимающе посмотрела на Кросса, но хирург и без телепатии видел, что девушка притворяется.

– У меня такое ощущение, – продолжил Кросс, – что… не знаю, как это выразить словами… В общем, я чувствую за тебя ответственность, понимаешь? Мне не хочется причинять тебе беспокойство или боль. Мне хочется… – Кросс с трудом подбирал слова, – защитить тебя. Ты понимаешь, о чём я говорю?

В серых глазах Джил Кросс видел, что она понимает и чувствует если не то же самое, то что-то очень близкое. Наконец девушка сказала:

– Да. Кажется, понимаю. Я всё время задавала себе вопрос – как я могла согласиться пойти домой к незнакомому человеку, да ещё в порту? В особенности после того, как чуть не попала в сексуальное рабство. Но… – Джил пожала плечами. – Почему-то рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Моя интуиция молчит, Элиза – это может показаться тебе смешным, но так я называю часть моего внутреннего «я» – спит, хотя в последнее время она просыпается в моменты сомнений или опасности. Я не знаю, в чём дело, – беспомощно развела руками Джил.

Кросс задумался. Всё это было очень странным, но никакого подходящего объяснения, кроме розовых соплей, он придумать не мог. Но это определённо была не любовь. Его единственная за всю жизнь любовь, настоящая любовь, ушла навсегда.

– Вот и я не знаю, – вздохнул Кросс. – Но я знаю, что хочу доказать тебе, что я не лгу. Почему-то это кажется мне важным. Включи имплант, Джил.

Девушка замялась, но всё же выполнила просьбу.

Спасибо, – продолжил Кросс уже мысленно. – Итак… я не могу умереть. Если честно, я уже сбился со счёту, сколько раз ко мне приходили Старики, но каждый раз… каждый раз я думаю, что вот оно, это конец. И каждый раз ничего не происходит.

Джил видела. В их сцепленных с Кроссом сознаниях мелькали картины приходов Стариков. Один, два, десять… больше сорока раз хирург сталкивался со смертью! Джил видела реакцию Кросса – сначала страх, искренний и неподдельный, удивление, а потом, в конце, усталость и немного надежды. Джил спросила:

Почему ты не уйдёшь с ними?

Потому что я не знаю, к чему это приведёт. Вдруг на той стороне… пусто?

Ты боишься потерять последнюю надежду увидеть Сюзи?

Да! Если я не умираю, может у меня будет немного больше времени, чем у остальных людей? Может, я что-то придумаю или…

Джил за мгновение прочувствовала всю ту палитру эмоций, что терзала Кросса последние годы, и сделала то, чего хирург никак не ожидал: она подошла к нему и взяла за руку. Но не так, как это делают возлюбленные, – это была дружеская рука поддержки.

Джил улыбнулась.

Может быть, я помогу.

О чём ты?

Ну, если у нас обоих такое чувство, что мы друг для друга… как бы это сказать… предназначены? Может быть, я тоже не могу умереть? Ко мне ведь Старики не приходили. Так что вдвоём мы точно сможем что-нибудь придумать.

Кросс усмехнулся. Он не хотел в этом себе признаваться, но его тронула эта неуклюжая, слегка детская попытка его подбодрить.

Джил возмутилась:

– Эй! Я всё ещё тебя слышу.

– Прости. Ты права, эта штука не такая классная, какой кажется на первый взгляд. Некоторые мысли всё-таки должны оставаться неуслышанными. Но спасибо. Я что-то размяк в последнее время. Потерял все ориентиры.

– Похоже на то. – Джил допила глир, смяла стаканчик и огляделась в поисках урны. Не найдя её, девушка сунула комок картона себе в карман. Свой Кросс выбросил прямо на асфальт.

– Зайдём перекусим? – спросил Кросс, кивком указывая на бар «Рэд Чиф».

* * *

– Ты Рэй? – грубовато спросил Мэйтт, садясь на высокий стул за барной стойкой.

– Для тебя – мистер Рац, – в тон ему ответил бармен, сверля взглядом. – Что будешь пить?

В баре было мало посетителей, что играло Мэйтту на руку. За угловым столиком тихо дремал перебравший спиртного моряк, а на втором этаже кто-то, судя по звукам, передвигал мебель. Мэйтт сказал:

– Слип.

– Пятёрка, – ответил Рэй, не шелохнувшись и не сводя взгляда с детектива.

– Я думал, что сначала полагается налить.

– В последнее время появилось много злостных неплательщиков, поэтому правила изменились. – Рэй постучал пальцем по встроенному в барную стойку терминалу, упрятанному в защитное стекло. – Так что деньги вперёд.

Мэйтт провёл ладонью над терминалом, после чего Рэй с громким стуком поставил стопку перед собой, налил в неё слип и пододвинул к детективу. Мэйтт даже не притронулся к алкоголю.

– В чём дело, приятель? – спросил Рэй и кивнул вошедшему в бар матросу.

Мэйтт подумал, что тянуть нельзя. Судя по всему, скоро здесь будет людно, и это могло помешать альтернативному плану детектива в случае, если переговоры зайдут в тупик. Поэтому он сказал:

– Я сюда не пить пришёл.

– Да? – наигранно удивился бармен. – А зачем же?

– Думаю, ты прекрасно понимаешь зачем. Мне нужен хирург.

– Если ты видел вывеску на входе, то должен знать, что это бар, а не клиника, – заметил Рэй. Его левая рука скрывалась под стойкой, и это нервировало Мэйтта. Он кивнул:

– Я прекрасно видел вывеску. И судя по тому, что я всё же здесь, я понимаю, что к чему. Мне нужны определённого рода услуги, и я знаю, что тут их можно получить.

Рэй склонил голову, как будто к чему-то прислушивался. Потом усмехнулся:

– Хорошо. Будем считать, что тест ты прошёл. О каких именно услугах идёт речь?

Отлично.

– Я бы предпочёл поговорить об этом лично с Кросст… с Кроссом. – Мэйтт вдруг вспомнил, что Веррто именно так называл этого типа.

Рэй картинно округлил глаза:

– Ну надо же! Ты несколько лучше осведомлён, чем я думал. Но я тебя раньше тут не видел. От кого получены рекомендации, можно поинтересоваться?

Если он сдержит данное Веррто слово и скажет, что источник пожелал остаться неизвестным, это может натолкнуть бармена на кое-какие мысли – например, о том, почему источник не захотел называться. Выдумывать имена тоже было рискованно – нет гарантии, что Рэй тут же это не проверит. Поэтому Мэйтт решил сдать информатора:

– Клиника «Сильвер Лайт».

– «Сильвер Лайт», «Сильвер Лайт», – повторил Рэй несколько раз, постукивая пальцем по стойке. У Мэйтта появилось ощущение, что бармен специально тянет время: в помещение, громко хохоча, вошла компания молодых людей с татуировками на лицах. Возможно, он что-то подозревает или чего-то опасается и хочет оказаться при большем количестве свидетелей. – А, старина Веррто! Как у него дела?

– Неплохо, – ответил Мэйтт, вспоминая хруст ломаемых пальцев. – Растёт и процветает.

– Рад за него, – сухо сказал Рэй и хлопнул ладонью по столу. – Хорошо. Я устрою вам встречу. Приглядишь за баром? Мне нужно отойти. – Не дожидаясь ответа, Рэй поспешно, как показалось детективу, скрылся в подсобном помещении.

Мэйтт развернулся на стуле на сто восемьдесят градусов и принялся осматривать бар. Вроде бы всё прошло нормально, но его не покидало иррациональное чувство… необычности происходящего. Но чувство это притуплялось осознанием того, что скоро он встретит человека, который разрушил его семью.

Мэйтт обратил внимание на парочку, вошедшую в бар и занявшую угловой столик неподалёку. Худощавый темноволосый мужчина и девушка лет двадцати. Мужчина оглядел помещение, видимо ища бармена или официантку, которая появилась, как только бар начал заполняться людьми. Мэйтт на секунду встретился глазами с мужчиной, перевёл взгляд на девушку и услышал сквозь негромкий фоновый шум, как она обратилась к своему спутнику.

Кросс.

Мэйтт поспешил отвернуться. В висках застучало, в кровь хлынул адреналин, а сердце с бешеной скоростью погнало его по жилам.

Не может быть.

Мэйтт с трудом продолжал вести себя естественно. Он украдкой посмотрел на парочку. Девушка выглядела прилично и ухоженно, хоть и устало. Вряд ли она проститутка. Может, очередная жертва? Но если и так, она ни о чём не подозревала и вела себя совершенно спокойно.

А Кросс – если это тот самый Кросс, напомнил Мэйтт сам себе, – выглядел… обычно, совсем не так, как рисовал его детектив в воображении. Никаких татуировок, никаких модифицированных частей тела… только вид был слегка болезненный.

А ещё его взгляд. Он… абсолютно нормальный. Не безумный, не жестокий. Может быть, я ошибаюсь?

Мэйтт продолжал наблюдать. К парочке подошла официантка, загородив обзор, приняла заказ и отправилась на кухню. Детектив отметил странность в общении мужчины и девушки: судя по всему, часть фраз они не договаривали до конца. Быть может, они хорошо друг друга знали?

Рэя всё не было, но это уже неважно. Мэйтт аккуратно просунул руку под пиджак и расстегнул кобуру парализатора.

Я просто подойду и спрошу. Возможно, это совпадение. А если нет…

Но Мэйтт не знал, что он будет делать в том случае, если этот мужчина окажется тем, кого он ищет. Когда он рисовал себе картины этой встречи, они были совершенно другими. Действие не происходило в оживлённом баре, и Кросс был один. А что, если это его дочь? По возрасту она с натяжкой, но подходила на эту роль.

Ладно.

Мэйтт встал и подошёл к их столику. Две пары глаз уставились на него с любопытством. Он откашлялся и спросил мужчину:

– Кросстан Ховард?

Мужчина переглянулся с девушкой и пожал плечами. Потом посмотрел на Мэйтта и сказал:

– Допустим. А вы кто?

Мэйтт подавил острое желание выхватить парализатор из кобуры и всадить несколько игл в подрагивающий, словно живое существо, кадык Кросса.

Сначала нужно всё выяснить. Не совершай необдуманных поступков.

– Меня зовут Мэйтт, – ответил он. – Я только что разговаривал с Рэем, и… Ты позволишь присесть?

Кросс кивнул. Мэйтт подтащил третий стул. Усаживаясь, он обратил внимание, что девушка не сводит с него взгляда. Детектив коротко кивнул ей, приветствуя, и продолжил:

– Так вот, мы с Рэем уже договорились о том, что он устроит мне встречу с тобой, но тут – вот совпадение! – вы с этой прелестной девушкой заходите в бар. Признаюсь, я услышал, как она произнесла твоё имя, и решил подойти.

Кросс молчал, как и его спутница. Потом они оба улыбнулись, и хирург сказал:

– Ну хорошо, М… Мэйтт? Полагаю, этап с Рэем можно пропустить. Я тебя слушаю.

– Я надеялся, мы обсудим всё наедине, – произнес Мэйтт, покосившись на девушку.

– В этом уже нет никакого смысла, – снова улыбнулся Кросс, а девушка прикрыла рот рукой. Мэйтт видел, что она тоже улыбается. – Так что, поговорим?

Да что с ними такое?

У Мэйтта было ощущение, что его водят за нос. Эти двое о чём-то знали или догадывались, судя по тому, как они переглядывались. Может, его уже давно раскрыли, а теперь играют с ним?

О, Создатель Всемогущий. – Мэйтт почувствовал, как его сердце начинает стучать чаще. Он переводил взгляд с мужчины на девушку и обратно. Они так же внимательно следили за ним. – Ну что ж, будь по-твоему. Поговорим.

– Хорошо, – произнес Мэйтт. Левую руку он положил на стол, а правой вытащил парализатор из кобуры и под столом направил его в живот хирургу. – Прежде всего я спрошу у твоей подруги: ты знаешь, что Кросс – убийца?

Кросс вытаращил глаза. Девушка бросила на него встревоженный взгляд, но хирург покачал головой, и она кивнула. Кросс осторожно начал:

– Послушай, приятель…

– Закрой рот, – оборвал его Мэйтт. – Руки на стол, чтобы я видел. Дёрнешься – и я тут же всажу тебе в живот с пяток игл. В них особый состав, так что из комы тебя не выведет даже лучший реаниматор. Ясно?

– Ясно. – Кросс медленно положил руки на стол.

– Отлично. – Мэйтт не сводил взгляда с мужчины.

И что дальше?

Молчание затягивалось. Кросс не выдержал первым:

– Может, расскажешь, что у тебя за претензии? Если честно, я не думаю, что мы с тобой когда-либо встречались, и… Да прекрати ты уже на меня пялиться! – разозлился вдруг Кросс. – И скажи наконец, какого хера тебе от меня надо?

Мэйтт бросил взгляд на барную стойку: Рэя всё ещё не было. Ну и хорошо.

– Из-за тебя ушёл мой сын, – сказал Мэйтт, просто чтобы посмотреть на реакцию Кросса. Её не последовало. Вернее, последовала, но не такая, какую ожидал детектив.

– Соболезную. Но почему ты решил, что я к этому причастен? Старики вроде бы не делятся никакой инфой.

– Я сам достал эту информацию, – бесцветным голосом сказал Мэйтт. – Я был в серверных, на Полюсе.

Кросс переглянулся с девушкой.

– Мэйтт… – Спутница хирурга осторожно подняла руку, привлекая к себе внимание.

– Руки на стол, – предупредил девушку Мэйтт. Голос прозвучал на несколько тонов выше. Девушка поспешно положила руки на столешницу ладонями вниз. – Слушаю.

– Меня зовут Джил, – начала девушка. – Я живу в Джинспейре, на пересечении сорок пятой и двадцать шестой, в элитном улье. Это почти центр, почти что Вортен. А в порту я оказалась совсем недавно, сразу после ухода родителей. Всё это я говорю, Мэйтт, чтобы ты понял, что я никакая не бродяжка или проститутка, как ты мог подумать.

Мэйтт смотрел на Джил и думал, что это похоже на правду. Он кивнул, предлагая продолжить.

– С Кроссом я познакомилась буквально вчера. – Мэйтт видел, что Джил старается говорить спокойно, но её выдавал слегка дрожащий голос. – По сути, я знаю его немногим больше твоего. Но даже этого времени мне хватило, чтобы понять: Кросс не способен на убийство, а тем более – убийство ребёнка. Ты же его совсем не знаешь. И у меня возникает вопрос: как на основе одних только данных, которые могут быть сфабрикованы, ты можешь обвинять незнакомого человека? Что такого ты узнал в серверных, что даже не допускаешь мысли о том, что ошибаешься или что тебя ввели в заблуждение?

– Там был… центральный компьютер. – Мэйтт нахмурился, вспоминая визит на Полюс. Получалось очень плохо, как будто он пытался вспомнить одно, а в голову лезло совершенно другое. Как будто не было никакого компьютера, не было ничего. – У меня был код доступа, и я… мне… Слушай, не морочь мне голову. Я точно знаю, что видел.

– А что именно ты видел? – осторожно спросил Кросс и заёрзал на стуле: он явно чувствовал себя неуютно под прицелом парализатора. – Как выглядела… информация?

Вопрос ввёл Мэйтта в ступор.

– Я… – От попыток восстановить полную картину событий у него заболела голова. Левой рукой детектив помассировал виски, а палец правой, лежащий на спусковом крючке, задрожал. – Это был… текст. На экране.

– И что там было написано? – спросила Джил, переглянувшись с хирургом.

Головная боль усилилась. Мэйтту казалось, что он страшно тупит. Только сейчас он понял, что чувствовал боль с того момента, как вернулся с Полюса. Но тогда она была едва заметной. Он стиснул зубы. Указательный палец правой руки напрягся и сдвинулся на пару миллиметров в сторону рукояти. Для выстрела было достаточно малейшего усилия.

Да что со мной такое?

Мэйтту казалось, что всё вокруг плывёт, а в голове звучит голос, приказывающий нажать на спуск. Женский голос. Детектив моргнул несколько раз подряд, пытаясь прогнать морок. Затем широко открыл рот и надавил ладонью себе на ухо. Не помогало.

Нажми!

Нажми!

Нажми! Скорее!

Джил облизнула губы и встревоженно посмотрела на Кросса. Тот сидел неподвижно, не сводя глаз с Мэйтта. Девушка закатала сползшие рукава куртки, проигнорировав предупреждение держать руки на столе, и тихо сказала:

– Мэйтт, послушай меня, прошу. Видишь, ты даже не…

– Что это? – вдруг перебил её Мэйтт, указывая на правое предплечье девушки. В голове уже звенел самый настоящий колокол.

– Это? – Джил медленно развернула руку так, чтобы детектив увидел человека с пылающим сердцем в руке.

Что-то зашевелилось в памяти Мэйтта, и он изо всех сил ухватился за это. Пылающее сердце… Элиза, СГЧ, поезд, Полюс. Точно! Джейн Мортейна, делящаяся своим горем, разделяя его собственное. Мэйтт едва не расхохотался: как же прекрасно было хоть что-то вспомнить отчётливо и ясно! Головная боль утихла, мучающий его голос исчез. Мэйтт расслабил левую руку, и спусковой крючок вернулся в прежнее положение.

– Мне кажется, я узнаю эту татуировку, – сказал детектив. Его голос звучал почти нормально. – Ты знала Элизу Мортейну?

– Да, – кивнула Джил. – Это моя… она была моей самой лучшей подругой. Единственной, если уж на то пошло. А откуда её знаешь ты?

– Я знаком с её матерью, Джейн. Она помогла мне в одном деле, и мы… нашли с ней общий язык.

Атмосфера за столиком, до этого плотная и напряжённая, слегка разрядилась. Кросс шумно дышал через нос, стараясь как можно меньше шевелиться. Он явно испытал сильный стресс. Мэйтт прекрасно понимал хирурга: ещё бы немного, всего одну лишнюю секунду, и он бы выстрелил.

Джил грустно улыбнулась.

– Тётя Джейн… Она всегда всем помогает. Считает это своей обязанностью, после того как… Она в порядке?

– Да, – ответил Мэйтт. – Сомневаюсь, что с ней что-то может случиться. Она показалась мне очень сильной женщиной.

– Элиза пошла в неё, – подтвердила Джил.

За столом повисла пауза.

– Мэйтт, можно вопрос? – спросил Кросс.

Детектив медленно кивнул, опасаясь вновь разбудить боль.

– Что нам теперь делать дальше? – Хирург нахмурился. – Ты же видишь, что с твоим путешествием на Полюс что-то не так. Ты бы видел, как тебя скрутило, когда ты попытался вспомнить.

Мэйтт не успел ответить.

Что-то происходило. Не в баре, а по всему миру. И все люди – мужчины и женщины, дети и взрослые, слепые, глухие и находящиеся в коме – это почувствовали. Как будто лопнул огромный мыльный пузырь, и этот чудовищный звук, возникший в сознании миллиардов людей, заставил их всех одновременно на секунду зажмуриться.

А когда они открыли глаза, рядом с каждым человеком на планете мерцал Старик.