Мэйтт дремал в уютном кресле и видел сон.

Он начался с того, что детектив оказался на большом поле с очень высокой травой, почти в человеческий рост. Голова Мэйтта едва возвышалась над зелёным буйством растительности, и всё, что он видел, – это колышущееся на слабом ветру травяное море. Вокруг, перелетая с травинки на травинку и сталкиваясь друг с другом в воздухе, порхали подёнки, непонятно как тут оказавшиеся.

Мэйтт наслаждался природой. День клонился к закату. Ему было тепло и хорошо, он не хотел покидать это место.

Так продолжалось некоторое время. Вдруг Мэйтт увидел, что к нему через поле кто-то идёт – очень знакомый. Мэйтт прищурился, стараясь разглядеть лицо, и через секунду понял: это же Мишель.

– Мишель! – позвал Мэйтт, размахивая рукой над головой.

Жена улыбнулась и помахала в ответ. Подёнки, живым венком сидевшие на голове Мишель, разлетелись в разные стороны.

– Мишель, иди сюда!

Женщина кивнула и, всё так же ослепительно улыбаясь, пошла навстречу. Мэйтт улыбался в ответ и ждал, когда сможет её обнять.

На горизонте появилась чёрная тень. Мэйтт закричал:

– Мишель, давай быстрее! Беги!

Она обернулась. Далеко позади, но очень быстро нагоняя её, шёл Старик в чёрной мантии. Он был огромен, и… Нет, понял Мэйтт, это не Старик огромен, это они маленькие. Подёнки заметались в тревожном танце, стремясь покинуть это место, а Старик принялся хватать их и запихивать в прозрачный контейнер, висевший на запястье. Мэйтт видел, что бабочек в контейнере – миллионы и все они, как мотыльки, жались к яркому источнику света, сияющему в центре стеклянной ловушки.

– Дорогая, скорее! – вновь закричал Мэйтт, видя, что его жена замешкалась. Мишель ускорила бег, неожиданно подпрыгнула – и обратилась в подёнку, неотличимую от остальных. Но Мэйтт по каким-то неуловимым признакам выделял её среди тысяч других.

Подёнка-Мишель быстро махала крылышками, но тут рука Старика накрыла стаю и сжалась в кулак. И Мэйтт точно знал, что Мишель не успела выскочить из ловушки.

– Мэйтт… – услышал детектив тихий голос. Его начало потряхивать. Он бросился на Старика, но, не успев пробежать и двух шагов, наткнулся на сильный воздушный поток, который начал увлекать его высоко в небо, за облака, и…

– Мэйтт… – Мисс Мортейна легонько трясла его за плечо. Детектив, протерев глаза, огляделся. Он находился в вагоне, мисс Мортейна и дети уже были переодеты в тёплую одежду, а за окном было ослепительно бело.

– Приехали, мистер Уолли, – улыбнулась Джейн. – Как вы?

– Паршиво, если честно, – признался Мэйтт. Сон ускользал, оставляя только смутную тревогу. – Два часа сна – это не то, что нужно взрослому организму.

– Понимаю, – кивнула мисс Мортейна, застёгивая пуговицы на шубе. – К сожалению, мы уже на месте. Так что одевайтесь потеплее, местный транспóрт нас уже ждёт.

Она направилась к выходу. Когда дверь открылась, до Мэйтта донёсся детский смех.

Законник быстро переоделся в зимнюю одежду, закинул на плечи ставшую лёгкой сумку и вышел вслед за Джейн.

Дети, оказавшись на свежем воздухе, первым делом начали перестрелку снежками, которые порхали словно только что вылупившиеся подёнки.

– Дети! – властный голос мисс Мортейны прорезал воздух. – Прекратить огонь. Пока есть возможность, позвоните родителям и сообщите, что вы добрались.

Ребятня послушно принялась выполнять указания. Мэйтт тоже достал телефон и набрал Мишель, но трубку она, как и в прошлый раз, не взяла.

Где же ты пропадаешь, Мишель?

Мисс Мортейна обратилась к нему:

– Присмотрите за детьми пару минут? Мне нужно уладить кое-какие организационные моменты.

– Конечно.

Учительница, запахнувшись поплотнее, направилась к зданию вокзала. Впрочем, вокзалом это небольшое двухэтажное здание было сложно назвать: пассажиропоток на Полюсе практически отсутствовал, а поэтому строить полноценную станцию смысла не было. Рядом со зданием вокзала стояла небольшая пристройка, у которой были припаркованы три снегохода. Мэйтт посмотрел в противоположную сторону, туда, где километрах в пяти отсюда высилась антенна командного центра.

На белоснежном плато было стерильно чисто. Только далеко справа, почти у самого горизонта копошились крошечные точки, которые детектив идентифицировал как добытчиков пресной воды. Чуть левее из толщи льда тянулись толстые трубы, предназначение которых оставалось для Мэйтта загадкой. Трубы эти, покрытые толстой коркой ледяной глазури, шли прямо по поверхности и прятались в первый сегмент командного центра.

Больше пока смотреть было не на что – из рассказов Досса Мэйтт помнил, что командный центр стоит на небольшом возвышении, а уже за ним, в низине, находятся серверные. И совсем скоро Мэйтт должен будет незаконно проникнуть туда и постараться найти… он и сам не знал, что это должно быть. Какая-то информация, быть может записи. С каждой минутой эта затея казалась всё глупее – он ведь даже не знал, сколько хранится информация на сервере и можно ли её оттуда извлечь. Но детектив надеялся на Досса: раз он его не остановил, значит, считал, что шансы на успех не нулевые.

Мэйтт увлёкся своими мыслями и не заметил, как сзади подошла мисс Мортейна.

– Ну вот и всё, все вопросы урегулированы. Можем отправляться. Дети! – Она подняла жёлтый флажок вверх. – Строимся по парам и начинаем посадку. Скоро начнётся самое интересное.

О да. Это точно.

* * *

– Добрый день, мисс Мортейна, добрый день, мистер Уолли, – поприветствовал их Досс, искоса бросая взгляд на Мэйтта. Тот подмигнул, и Досс на секунду запнулся: – Как… как вы добрались?

Они стояли на большой забетонированной площадке перед входом в командный центр: трое взрослых в центре и полукругом чуть позади – дети. Купол центра и венчающая его антенна вблизи выглядели просто громадными, и школьники с интересом таращились на него, тыкая пальцами в мигающие яркие огни и о чём-то возбуждённо переговариваясь.

– Благодарю, мистер Корби, всё просто замечательно. Несмотря на замены в составе, – мисс Мортейна посмотрела на Мэйтта и улыбнулась, – всё прошло хорошо.

– Я очень рад этому, – улыбнулся Досс, но детектив видел, что он сильно нервничает. – Что ж… предлагаю начать. Проходите в купол и ждите меня возле лифтов. Я подойду через минуту.

Дети с мисс Мортейной во главе направились к входу. Мэйтт, в ожидании указаний от Досса, пошёл замыкающим. Когда мисс Мортейна с первыми детьми уже прошли через стеклянные двери, Досс крикнул:

– Мистер Уолли, можно вас на пару слов?

Мэйтт остановился. Вереница детей продолжала заходить в купол. Когда последний ребёнок оказался внутри, мисс Мортейна повернулась, чтобы пересчитать их, и встретилась взглядом с Мэйттом. Они обменялись кивками. Женщина с детьми ушли вглубь командного центра, а Мэйтт подошёл к Доссу.

Досс выглядел неважно, о чём Мэйтт и сообщил.

– Конечно, – ответил Досс, бросая взгляды по сторонам. – Я не спал всю ночь. Давай ближе делу. Планшет с собой?

– В рюкзаке. – Мэйтт мотнул головой за плечо.

– Отлично. Держи флешку. На ней все необходимые коды. Также она послужит пропуском и идентификатором, на случай если тебя кто-то остановит.

Мэйтт взял плоскую флеш-карту из подрагивающих рук Досса и спрятал в карман.

– Так, теперь слушай внимательно. Сейчас ты огибаешь купол слева. Там стоянка снегоходов. Нужный тебе номер, 27ОР, – самый первый в крайнем ряду. В багажнике белый плащ, такой же, как на мне, – обязательно надень его, прямо поверх одежды.

– Зачем?

– Не перебивай, – попросил Досс. Но всё же пояснил: – Тут повсюду камеры, и, если на тебе не будет плаща из специальной ткани, тебя идентифицируют как нарушителя. Далее. Нужная тебе сто седьмая секция находится почти в самом конце. Ехать до неё минут двадцать. И постарайся не перевернуться где-нибудь на полпути – сам ты снегоход поднять не сможешь.

Из командного центра вышли несколько человек в белых плащах. Досс заговорил тише:

– Как только окажешься у сто седьмой секции, посмотришь коды на флешке, не раньше. Наши туда практически не забредают, так, раз в три дня устраивают профилактический осмотр. Так что, если доберёшься до сто седьмой без приключений, считай, тебе повезло. В самой серверной тебе нужно подняться до центрального компьютера – он на четвёртом этаже. Как всё выглядит внутри, я, к сожалению, не знаю – я там никогда не бывал, это вообще не моя область ответственности. Но, думаю, ты на месте сориентируешься.

Мэйтт переваривал услышанную информацию. Хотя, по сути, переваривать было нечего – почти всё он знал из того письма, что отправил Досс.

Что-то, видимо, отразилось на его лице, поскольку Досс спросил:

– Что?

– Как-то… – детектив почесал подбородок. – Я надеялся, что будет больше информации о том, что меня ждёт внутри.

– Ну извини, что не могу преподнести тебе всё на блюдечке, – всплеснул руками Досс. – Это максимум сведений, которые я смог получить, не вызывая к себе подозрений.

– Ладно, не нервничай. Я думаю, что смогу разобраться.

– Надеюсь, – вздохнул Досс. – Всё, давай за дело. Напоминаю, что у тебя всего пара часов в запасе. Как закончишь, поставь снегоход на стоянку. Встретимся внутри центра.

– Хорошо. Спасибо, Досс. – Мэйтт хлопнул друга по плечу. – Большое спасибо.

– Удачи, дружище.

* * *

Мэйтт всё-таки заблудился.

Едва он выехал на дорогу, идущую вдоль серверных, разыгралась жесточайшая метель. Видимость была практически нулевая, и детектив фактически наугад пробирался сквозь моментально возникшие сугробы, плетясь на скорости, почти втрое меньшей, чем предполагалось. В какой-то момент в звук метели вплёлся шум двигателей, и Мэйтт предпочёл свернуть с дороги в ледяную степь, чтобы не встречаться с персоналом. А когда захотел вернуться обратно на дорогу, наткнулся на стену из плотного, заледеневшего снега почти в человеческий рост.

Конечно, серверные хорошо было видно по левую руку. Почти пятидесятиметровой высоты, они нависали над Мэйттом, служа хорошим ориентиром. Только вот подъехать ближе, чтобы увидеть нужную ему сто седьмую секцию, не было возможности, а рассмотреть цифры с такого расстояния вряд ли получилось бы даже в ясную погоду.

Поэтому Мэйтт прилично сбросил скорость и надеялся, что рано или поздно наткнётся на проход или разрыв в стене. Честно говоря, надежда была слабой, так как за почти полчаса езды он не увидел ничего подобного. Детектив принялся было считать секции, ориентируясь на их среднюю длину и преодолённое расстояние, – он хотел хотя бы примерно прикинуть, когда окажется возле сто седьмой, и перелезть там через стену. Но большинство секций плавно переходили одна в другую, и невозможно было сказать, одно это здание или нет.

Конечно, Мэйтт мог воспользоваться картой местности и посмотреть, где находится. Но была одна проблема – карта находилась на флешке, что дал ему Досс. Нужно было достать планшет, подключить дрожащими, замёрзшими руками флешку и молить Создателя, чтобы не потерять её в этой пурге. Нет, слишком рискованно. А потеря флешки означала бы конец путешествия. Невероятно глупо было со стороны Мэйтта, а уж тем более Досса, не предусмотреть вариант с плохой погодой. Но что ж теперь поделать?..

Когда час езды на снегоходе подходил к концу, Мэйтт начал замерзать от пронизывающего ветра. А стена была всё так же неразрывна, и метель даже и не думала прекращаться.

Твою мать. Грёбаное дерьмо.

Мэйтт решил так: если через пять минут ничего не изменится, он бросит снегоход, перелезет через барьер и пойдёт пешком. Доезжать до конца серверных он не видел смысла: ему казалось, что высота стены увеличилась по сравнению с тем, какой была вначале, и у детектива не было уверенности, что в самом конце она не станет непреодолимой преградой для начинающего альпиниста.

Но Мэйтту повезло – ровно тогда, когда истекли отмеренные им пять минут, он увидел в стене разрыв или, скорее, разлом непонятного происхождения. Если допустить, что стена появилась раньше серверных, то при строительстве на неё могло что-то упасть. Но почему дыру не заделали? Наверное, эту загадку он никогда не разгадает.

Мэйтт заглушил двигатель и подошёл к разлому. Высота стены здесь достигала всего тридцати сантиметров; вокруг в хаотичном беспорядке валялись бетонные глыбы, покрытые толстым льдом. Как и думал Мэйтт, стена оказалась рукотворной.

Детектив задумался. Тридцать сантиметров – это высоко. Но если соорудить трамплин из этих глыб… должно было получиться, и обязательно с первой попытки. Второго шанса могло и не быть.

Мэйтт принялся за работу, укладывая тяжёлые валуны к основанию стены и забивая щели снегом. Мышечные импланты уже полностью адаптировались, и дело шло быстро. Через десять минут трамплин был готов. Оставалось надеяться, что конструкция не развалится, как только на неё въедет трёхсоткилограммовый снегоход.

Помни, у тебя одна попытка, – сказал Мэйтт сам себе, выводя машину на дистанцию. Отсюда казалось, что разлом слишком узкий, но перед попыткой детектив убедился, что снегоход должен пройти. Впритык.

Ну, поехали.

Мэйтт начал разгон. Ситуацию усложняло то, что ветер теперь дул в правый бок и приходилось корректировать траекторию движения. Скорость плавно нарастала, и, когда лыжи коснулись трамплина, а гусеничная часть ещё была на твёрдом льду, Мэйтт газанул. Снегоход взревел и рванул вперёд.

На короткий миг Мэйтту показалось, что ничего не выйдет и он врежется в край стены. Но у него получилось: снегоход, оцарапав левый борт, проскочил препятствие и, скрипнув амортизаторами, приземлился на той стороне.

Какое-то время Мэйтт сидел абсолютно неподвижно, не веря в такую удачу. Наверняка полетела подвеска, или движок не выдержал, или ещё что-то в этом роде… Он попробовал тронуться с места, и снегоход, исправно рыкнув двигателем, проехал несколько метров.

– Да! – воскликнул Мэйтт и хлопнул снегоход по оцарапанному боку. – Ну что, дружище, погнали дальше?

Остаток пути прошёл без неожиданностей. Мэйтт вернулся на дорогу, по которой ехал изначально, и увидел, что добрался только до девяносто восьмой секции. Ускорившись, детектив преодолел расстояние до сто седьмой за несколько минут и теперь стоял возле входа в серверную.

Аккуратно подсоединив флешку к планшету и узнав всё необходимое, Мэйтт ввёл первый код доступа на старомодной кнопочной панели. Код оказался верным (Мэйтт втайне опасался обратного) – дверь приоткрылась, и детектив проскочил внутрь.

Что-то здесь было не так.

Точнее нет, не «что-то». Здесь всё было не так. Первое, что пришло на ум детективу, – слова Элизы Мортейны, сказанные ею матери прямо перед уходом: Кто-то держит нас в дураках. И вторая мысль: Здесь никто не появлялся уже очень долгое время.

Как-то раз Мэйтт с коллегами накрыли нелицензированную группу майнеров. В подвале дома группировка хранила оборудование, которое круглосуточно добывало крипту. Шум от системы охлаждения стоял такой, что долго находиться там было физически неприятно.

А здесь царила тишина, нарушаемая только приглушёнными звуками вьюги, бушующей снаружи. Серверные шкафы были забиты энергоблоками и накопителями, но ни один из них не подавал признаков жизни. Мэйтт подошёл к ближайшему стеллажу и попытался прочесть надпись на энергоблоке, но не смог разобрать текст: буквы, хоть и смутно знакомые, явно принадлежали другому языку.

Он осторожно шагал по металлическому покрытию пола. Гулкое эхо практически сразу гасло, прячась в глубинах серверной.

Досс говорил, что нужно подняться на четвёртый этаж. Мэйтт подошёл к ближайшей решётчатой платформе, нажал на кнопку, но ничего не произошло – платформа не сдвинулась с места. Нажав на кнопку несколько раз, Мэйтт плюнул и отправился на поиски лестницы.

Увиденное не укладывалось у Мэйтта в голове. Здесь царил идеальный порядок, и это выглядело пугающе. Детектив поймал себя на мысли, что окружающее напоминает… декорации. Фальшивый фон, созданный для отвлечения внимания. Только вот от чего?

Мэйтт, не торопясь, пересёк серверную, обшаривая взглядом каждую подозрительную тень и каждый угол, и от того, что не происходило ровным счётом ничего, тревога только нарастала. Когда он добрался до конца помещения, то обнаружил в углу узкую дверь с пиктограммой лестницы. Детектив подёргал ручку, но дверь оказалась заперта. Тогда Мэйтт отошёл на шаг назад и со всей силы врезал ногой в область замка. Удар, усиленный мышечными имплантами, вышел мощным, и дверь с грохотом распахнулась.

Детектив увидел лестницу из двенадцати ступенек. Следом шёл лестничный пролёт, плавно заворачивающий направо, и вновь начинались ступеньки. Мэйтт прошёл чуть вперёд и посмотрел вверх. Насколько он мог судить, на каждый этаж приходилось по шесть таких лестниц. Детектив начал подъём. Он успел преодолеть два этажа, прежде чем на очередном пролёте столкнулся со Стариком.

Рука детектива метнулась к отсутствующей кобуре парализатора. И только потом Мэйтт вспомнил, что приехал на Полюс с экскурсией, а значит, никакого оружия у него с собой быть не могло. И уже следом пришла в голову мысль, что в этой ситуации оружие бесполезно.

Ну вот и всё. Доигрался. Мне не хватит суток, чтобы исполнить задуманное.

Удивительно, но Мэйтт вдруг почувствовал странное спокойствие, стоя перед лицом смерти и ожидая слов приговора. За последние дни случилось столько всего, и детектив ощущал себя настолько измученным, что сейчас был даже рад, что его остановили подобным образом. Сутки – и больше никаких забот. Не надо ни о чём думать. А быть может, если та сторона существует, он увидит Дарри.

Но Старик молчал. Пауза затягивалась, и Мэйтт уже хотел нарушить её вопросом, но тут Старик произнёс:

– Здравствуй, Мэйтт.

Он решил не оригинальничать и просто спросил:

– Как я умру?

– Ты не умрёшь. По крайней мере, не через сутки.

Мэйтт, до этого созерцавший полы мантии Старика, поднял на него изумлённый взгляд.

– Тогда что… что ты тут делаешь?

– Пришёл помочь.

– С чего ты взял, что мне нужна помощь?

Мэйтт чувствовал, что его водят за нос, играют с ним. Слишком необычная ситуация. Фальшивое место, фальшивые актёры. И этот Старик тоже… неправильный. Неправильно выглядит, неправильно говорит, словно специально нагоняя на себя таинственности, и неправильно ощущается. От него не исходило той ауры, что Мэйтт чувствовал, когда Старик пришёл к Дарри.

– Разве нет? – удивился Старик. – В таком случае зачем ты здесь?

Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Кто убил… – Мэйтт запнулся. – Из-за кого ушёл мой сын?

Старик прикрыл глаза:

– Тебе нужен Кросстан Ховард, нейрохирург. Кросстан Ховард живёт в портовом районе, и именно Кросстан Ховард причастен к твоей трагедии.

Мэйтт много раз представлял себе момент, как он получает эту информацию, и каждый раз думал о том, какие эмоции он испытает. Но сейчас он не чувствовал ровным счётом ничего. Только отметил тот факт, что Старик не дал четкого ответа на вопрос.

– Он убил моего сына? – напрямую спросил Мэйтт.

Старик нахмурился:

– Разве я уже не ответил тебе? С формулировками подобных вопросов и ответов постоянно возникают трудности. Можно ли считать, что Кросстан Ховард именно убил твоего сына? Конечно нет, ведь Кросстан Ховард даже не был знаком с ним и физически не тронул его и пальцем. Но если отбросить словесную шелуху, то… да, Кросстан Ховард – именно тот человек, из-за которого ушёл твой сын.

И опять нет прямого ответа. И какого хера Старик постоянно талдычит это имя? «Кросстан Ховард, Кросстан Ховард»… Будто пытается его запрограммировать.

– И что теперь? – спросил Мэйтт. В голове вертелось только «Кросстан Ховард. Кросстан Ховард».

– Теперь… – Старик поступил совсем уж по-человечески: почесал подбородок. – Теперь ты забудешь наш разговор и вернёшься в то состояние, в котором пришёл сюда. – Мэйтт почувствовал, как его сознание куда-то плывёт, а глаза начинают закрываться. Он услышал последние слова Старика: – Кросстан Ховард.

И Мэйтт вдруг обнаружил, что стоит спиной к входу в серверную. Вьюга утихла, а детектив пребывал в полной уверенности, что получил ответ на свой вопрос.

Значит, Кросстан Ховард… Ну что ж, Кросстан, молись Создателю, чтобы Старик нашёл тебя раньше, чем я.

Обратный путь до командного центра Мэйтт проделал за двадцать минут. В сумме его скитания и добывание информации заняли два часа, поэтому детектив торопился, опасаясь, что Досс может наделать глупостей, если не увидит его на месте в назначенный час.

Припарковав снегоход на стоянке, Мэйтт снял с себя белый плащ и затолкал его в багажник. И тут же услышал шаги за спиной. Обернувшись, детектив вздохнул с облегчением – это был Досс.

– Где ты пропадал? – зашипел тот. – Я уже места себе не находил. Решил вот проверить, на месте ли снегоход… Ладно. Всё прошло удачно?

– Да. – Мэйтт наморщил лоб и почесал затылок, как будто пытаясь что-то вспомнить. – Слушай, Досс…

– Нет! – воскликнул Досс, не дав детективу продолжить. – Я ничего не хочу знать о том, что и как там происходило. Ни об этом, ни о твоих дальнейших планах. Извини, что я так резок, но ты должен меня понять.

– Я понимаю, – кивнул Мэйтт. – Тогда просто скажу: спасибо за помощь.

– В следующий раз на меня можешь не рассчитывать, – устало проговорил Досс.

– Я очень надеюсь, что следующего раза не будет.

– Да, ты прав. Херню ляпнул, извини. Так… – Досс оглянулся. – Экскурсия закончилась, дети сейчас обедают, и транспо́рт скоро отправляется.

– Я… – детектива что-то терзало, какое-то смутное чувство. – И всё-таки, Досс, по поводу…

Мэйтта начало клонить в сон, и вдруг он обнаружил себя на вокзале Сайд-Джинспейр, совершенно не помня, как добрался сюда.

Домой. Нужно проведать Мишель. А потом я займусь тобой, Кросстан.

* * *

Стоя возле дома, Мэйтт поймал себя на мысли, что всматривается в живую изгородь и дерево на газоне, стараясь отыскать прячущегося сына. Детектив успел полюбить эту забаву за тот год, что Дарри пытался застать его врасплох. Получилось это у него всего раз.

Нужно было позволять ему это чаще.

Он шагал по устланной опавшими листьями тропинке и вспоминал, как радовался Дарри, когда поймал его. Он подумал, что может не сдержать слёз, но, к удивлению, воспоминания о сыне не вызвали той же реакции, что раньше. Будто память о Дарри постепенно угасала, сменяясь жаждой мести, которая стремилась стать главной целью его жизни, вытеснив всё остальное. Пока получалось великолепно.

Мэйтт открыл дверь своего дома и какое-то время стоял на пороге. Почему-то он был уверен, что, как только шагнёт внутрь, случится что-то плохое.

– Мишель! – крикнул Мэйтт, входя в дом. – Мишель, я вернулся!

Тишина в ответ. Детектив достал телефон и набрал номер жены. Громкая трель донеслась со второго этажа, и Мэйтт обрубил звонок. Мишель никогда не оставляла телефон дома, если куда-то уходила.

Мэйтт поднялся на второй этаж и, прежде чем открыть дверь спальни, глубоко вздохнул. На подсознательном уровне он уже знал, что случилось.

Воздух в спальне был душным и пах парфюмом вперемешку с сигаретным дымом. Мишель бросила курить около десяти лет назад, и даже уход Дарри не заставил её вернуться к этой пагубной привычке.

Мэйтту вдруг стало тесно в этом доме. Ощущение было настолько сильным, что детектив даже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, что, конечно же, не помогло. Он осмотрел комнату, и на прикроватной тумбочке, на стороне Мишель, обнаружил белый конверт.

Мэйтт подошёл к краю кровати и онемевшими руками с третьей попытки распечатал конверт.

«Дорогой Мэйтт, – писала Мишель. – Я не знаю на самом деле, как и что писать в подобных письмах. Поэтому прости, если текст будет немного… сумбурным. Но ты должен знать то, о чём я напишу ниже. Только пойми меня правильно – я не держу на тебя зла. Просто так получилось.

Когда ты прочтёшь это письмо, я уже уйду. Старик пришёл ко мне».

Мэйтт сжал руку в кулак, сминая письмо. Костяшки его пальцев побелели, а ногти впились в ладони с такой силой, что он был вынужден расслабить руку. Расправив бумагу, он стал читать дальше.

«Я ничего тебе не сказала… не знаю почему, Мэйтт. Может быть, потому, что всё равно ничего нельзя было изменить. А может быть, потому, что я была уверена, что ты должен был что-то почувствовать. Люди же чувствуют подобное, когда между ними есть связь. Должны чувствовать! Но ты был оглушён и ослеплён своей жаждой мести, которую я не могла и не могу понять. Видимо, с уходом Дарри эта наша связь пропала, если вообще когда-нибудь существовала.

Хотя нет, тут я неправа. Помнишь нашу первую встречу? – Мэйтт улыбнулся сквозь боль. – Это ведь однозначно была любовь с первого взгляда, хоть ты и не веришь в подобные вещи. Но я в них верила – и этого было достаточно, чтобы мы связали наши судьбы.

Но уход нашего сына, нашего Дарри… Знаешь, ты настолько упивался жалостью к себе, что совсем забыл о том, что это наша общая боль. Мы должны были пройти через это вместе, вместе пережить это. Но ты решил иначе. Я не виню тебя, мой дорогой, милый Мэйтт. Но это твоё решение позволило мне понять, что мы… отдалились друг от друга и единственное, что нас связывало, исчезло вместе с Дарри.

И ещё раз: я пишу это всё не потому, что не люблю тебя. Напротив – я надеюсь, что ты задумаешься о своей жизни и, может быть, предпримешь какие-то шаги, чтобы окончательно не утонуть в своей жажде мести.

Для меня уже всё решено – близится рассвет, Мэйтт. Ты поедешь на Полюс, а Старик придёт за мной. Я… наверное, я уйду с ним, но если вдруг испугаюсь, то, прошу, похорони меня рядом с Дарри.

На этом всё. Я больше не знаю, о чём писать. Прощай, Мэйтт. Береги себя. Увидимся на той стороне.

С любовью,