Мэйтт сидел в уютном кресле транспо́рта, направляясь на вокзал Сайд-Джинспейр. Ночь выдалась бессонная – детектив зевал и периодически тёр закрывающиеся глаза.

Только бы не заснуть. Только. Бы. Не. Заснуть.

На коленях лежал планшет с открытой документальной книгой «Старики. Начало». Он полночи изучал её, выискивая интересные подробности и факты, которые можно будет рассказать во время экскурсии. Мэйтт не прочитал книгу даже на четверть, но надеялся, что этого хватит. В самом деле, не собирался же он проводить экскурсию целиком.

Пару часов назад Мэйтт позвонил Доссу и сообщил, что вопрос с гидом улажен. На вопрос «Каким образом?» законник предпочёл не отвечать. Всё-таки Мэйтт, пусть и немного, стыдился своего поступка.

За всё утро он передумал множество способов, как подменить гида. Загвоздка была в том, что Мэйтт не хотел причинять серьёзных неудобств этому человеку. В конце концов, он ни в чём не виноват. Поэтому Мэйтт перебирал различные варианты, держа один из них, стопроцентный, в уме. Но именно этому варианту суждено было реализоваться.

…Мэйтт набрал номер сферы по борьбе с наркотиками, не забыв подключить шифровальщика и функцию «чёрных звонков». Через пару секунд приятный женский голос произнёс:

– СБН, Анила, здравствуйте, чем могу помочь?

– У меня есть информация, что Ареасс Колинз, проживающий по адресу Крейс, двенадцатая и пятьдесят первая, улей пятнадцать четыреста один, занимается торговлей интоксом без лицензии. В данный момент он находится дома и ничего не знает о моём звонке. Прошу принять меры…

– Мистер, назовите себя. – Голос Анилы стал жёстче.

– Я не могу этого сделать. В случае подтверждения подозрений я сам свяжусь с вами и с готовностью выступлю свидетелем. Всего доброго, Анила. – И Мэйтт положил трубку, не слушая последовавших возражений…

Прямо сейчас законники осматривают квартиру Ареасса. Когда они ничего там не найдут, Коллинз отправится в участок, где просидит как минимум до полудня, подвергаясь всевозможным проверкам. Обычная процедура при таком серьёзном деле, как торговля интоксом. Будет забавно, если он действительно этим занимается.

Нет. Ничего забавного не будет. Просто ещё один дилер сядет за решётку.

А если он чист… Мэйтт дал себе слово извиниться перед Ареассом. Если, конечно, он сможет это сделать.

Безжизненный металлический голос объявил, что транспо́рт прибывает на вокзал через минуту. И сразу же в салоне началось движение: пассажиры потянулись к верхним полкам, доставая сумки и чемоданы, чтобы выйти первыми. Мэйтт не торопился: до встречи с его экскурсионной группой оставалось полчаса.

* * *

Вокзал Сайд-Джинспейр находился на самом севере Нью-Солста. Он был одним из крупнейших вокзалов и определённо считался самым красивым и благоустроенным.

Огромный купол, состоящий из «умного» материала, покоился на массивных старых мраморных колоннах высотой никак не меньше двадцати метров, и гранитные напольные плиты прекрасно гармонировали с ними. Вокруг каждой колонны была разбита небольшая квадратная клумба. В тёплое время года там росли всевозможных оттенков цветы, сейчас же была только голая земля.

Мэйтт прогулочным шагом двигался к сорок первому пути, на ходу отхлёбывая воду из бутылки, втридорога купленной на вокзале. Через плечо болталась объёмная сумка с тёплой одеждой и парой сэндвичей. Детектив ступал по полированным плитам и думал о Мишель.

Какое-то тревожное ощущение поселилось в нём после отъезда. Мэйтт уговаривал себя, что это просто паранойя, вызванная тем, что он собирался сделать, и помноженная на трагедию, что случилась с их семьёй. Но чувство никуда не исчезало.

Позвоню ей, – решил он, доставая телефон.

Мэйтт насчитал десять гудков, прежде чем включилась голосовая почта.

– Мишель? Привет, дорогая. Не знаю, где ты, наверное моешься или ещё что-то. – Мэйтт издал фальшивый смешок. – В любом случае перезвони, пожалуйста, когда услышишь сообщение. Надеюсь, ты успеешь до того, как я сяду в ТМП. Люблю тебя. Пока.

Мэйтт спрятал телефон в нагрудный карман куртки. Липкое ощущение непонятной тревоги, которое он надеялся погасить разговором с женой, только усилилось после сброса звонка на голосовую почту. Это было нетипично для Мишель: телефон практически всегда был при ней, и Мэйтт с лёгкостью мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда Мишель не отвечала на звонки. Чувство тревоги потихоньку перерастало в страх, и Мэйтт чуть было не принял решение отправиться домой. Но, развернувшись, Мэйтт практически нос к носу столкнулся со «своей группой».

Во главе вереницы попарно выстроенных четвероклассников шла, держа над головой жёлтый флажок, мисс Мортейна. Её Мэйтт видел на фотографиях, которые выслал Досс. Одно круговое движение жёлтого флага – и экскурсионная группа остановилась, не перестав, впрочем, громко переговариваться и смеяться. Мисс Мортейна сделала шаг вперёд, неодобрительно оглянувшись на галдящих ребятишек, и громко спросила, перекрывая гвалт и фоновый шум вокзала:

– Чем вам помочь, мистер?

Мэйтт на миг растерялся. Его слегка смутила постановка вопроса – не «Вам чем-нибудь помочь?», а «Чем вам помочь?». Мэйтт задумался: неужели он выглядит так, будто ему нужна помощь? Но следом пришла другая мысль:

А разве в ином случае ты бы здесь оказался? Наверное, так оно и есть.

Мэйтт тряхнул головой, прогоняя секундное оцепенение.

– Эм… нет, то есть да. Мисс Мортейна, я ваш новый гид.

– Ах, мистер Уолли! – заулыбалась учительница. Тон голоса сразу сменился на доброжелательный. – Да, конечно, мне о вас сообщали. Дети, – обернулась она к своим подопечным. – Поздоровайтесь с нашим новым экскурсоводом!

– Доброе утро, мистер Уолли! – поприветствовал его хор высоких голосов.

Мэйтт, глядя на улыбающиеся лица, почувствовал душащую тесноту в груди. Они были одного возраста с Дарри.

Нацепив на лицо некое подобие улыбки, Мэйтт выдавил из себя всего одно слово:

– Привет.

Формальная часть встречи была закончена, и дети сразу потеряли к «гиду» интерес.

Мисс Мортейна нахмурилась: видимо, она ожидала более радушного приветствия от человека, приехавшего на смену штатному сотруднику школы. Мэйтт не удивился последовавшему за движением бровей вопросу, как и холодку в голосе.

– Мистер Уолли, может, хоть вы мне объясните, что случилось с Ареассом? Дозвониться я до него не смогла, а мистер Конн просто поставил меня перед фактом замены, не дав никаких пояснений.

– Я…

– Вы только поймите меня правильно, – поспешно добавила учительница. – Я ни капли не сомневаюсь в вашем профессионализме, просто… понимаете, дети привыкли, что на загородные выезды их сопровождаем мы с Ареассом, и я боюсь, как бы они не почувствовали… дискомфорта. Вы понимаете, о чём я?

Мэйтт ничего не понимал, за исключением одной вещи – шансов усомниться в его профессионализме у мисс Мортейны будет много. На гида он совершенно не тянул и прекрасно это осознавал. Необходимо было что-то придумать.

Вслух же Мэйтт сказал:

– Я прекрасно вас понимаю. Поверьте, совершенно не о чем беспокоиться. Я хоть и получил лицензию гида совсем недавно, но, уверяю, всё пройдёт хорошо. Что же касается Ареасса… – Тут Мэйтт на миг задумался. Нужно было сказать что-то такое, после чего люди обычно не задают вопросов, и не попасть «в пустоту». – Скажем так, у него семейные проблемы.

– Но… – Мисс Мортейна снова нахмурилась. Плохой знак. – Насколько мне известно, у Ареасса нет… Я хочу сказать, он холост, и детей у него нет.

В пустоту.

– Я, наверное, не совсем корректно выразился. Проблемы с дальними родственниками. Вы меня извините, я сам не совсем в курсе. Меня так же, как вас, поставили перед фактом, ограничившись лишь общими объяснениями. По сути, я знаю не больше вашего.

Мисс Мортейна хмурилась всё сильнее. Очевидно, ей не нравилось происходящее, по крайней мере она что-то чувствовала. Мэйтт прекрасно её понимал: будучи законником, он много повидал в жизни таких юливших, пытающихся скрыть правду личностей и давно научился их раскалывать. Будь Мэйтт на месте учительницы, он дожал бы себя всего парой-тройкой вопросов. Но, по счастью, мисс Мортейна не обладала такими навыками. И, наверное, у неё отсутствовала та здоровая, лёгкая паранойя, присущая всем законникам, – ведь они всего лишь выбрались на интересную экскурсию. Настоящее приключение и свободный от занятий день. Ну что может пойти не так? Мэйтт пообещал себе, что проследит, по мере возможности, чтобы всё прошло так, как надо.

– Мисс Мортейна, я понимаю, вы волнуетесь. Стандартное мероприятие, которое сразу пошло не по плану: непонятная ситуация с Ареассом, неопытный гид… Есть причины для беспокойства. И давайте начистоту, мисс Мортейна: у меня возникло ощущение, что вы… как бы это сказать… не совсем доверяете мне. Вот – для вашего спокойствия и улучшения настроения.

Мэйтт достал планшет, запустил сканер и провёл ладонью. На экране высветилась оранжевая метка сотрудника сферы досуга и классификация – «гид пятого класса, Мэйтт Уолли». Детектив мысленно поблагодарил чёрный рынок нейрохирургии за то, что метка работала без сбоев, – что ни говори, а эти ребята знают своё дело, гнить им всем за решёткой.

Лоб мисс Мортейны разгладился. Мэйтт угадал: она действительно сомневалась, что он тот, за кого себя выдаёт. Слава Создателю, некоторым людям достаточно одного честного слова. Хотя однажды розовые очки придётся снять, и Мэйтт надеялся, что это произойдёт не из-за него.

Учительница прикрикнула на совсем уже расшумевшихся и рассредоточившихся по пятачку вокзала детей и сказала:

– Ладно. Хорошо, мистер Уолли, давайте попробуем поработать вместе.

– Отлично. – Он наконец-то смог по-настоящему улыбнуться. – Обещаю, всё пройдёт хорошо.

– Будем на это надеяться, – вздохнула мисс Мортейна.

Потом взглянула на часы.

– Создатель Всемогущий! Транспо́рт отправляется через десять минут! Дети, живо нашли свою пару! Мы с мистером Уолли немного заболтались… Салли, я кому сказала! Угомонись и встань в строй!

Наведение порядка заняло одну минуту, и организованная колонна отправилась на посадку в уже покачивающийся над рельсами вагон. Мэйтт замыкал колонну. Детектив сделал глубокий вдох. Он не мог с уверенностью сказать, что волновало его больше – проникновение в серверные или взаимодействие с толпой школьников в качестве гида.

* * *

Вагон набирал скорость над кристально чистой гладью искусственного залива. Городская полоса осталась далеко позади, и сейчас за широкими панорамными окнами мелькали пейзажи огромного санатория, располагающегося на берегу. Высокие деревья раскинули вечнозелёные кроны над маленькими четырёхместными домиками, ветвями спасая их обитателей от ночной рекламы. Самые маленькие гости санатория толпились на краю береговой линии залива, восторженно наблюдая за стремительным разгоном серебристой ленты ТМП, маша руками и выкрикивая приветствия. Они явно весело проводили время, чего нельзя было сказать о пассажирах пятого вагона.

Мэйтт стоял в просторном туалете, плескал себе в лицо ледяной водой из-под крана и был полностью обескуражен. Всё, что он читал о Стариках накануне поездки, вылетело у него из головы, едва мисс Мортейна попросила начать экскурсию, видимо подозревая, что их гид не собирается этого делать самостоятельно. Мэйтт избрал, наверное, худшую тактику из всех возможных: он просто начал говорить. Упомянул несколько случайных фактов, невпопад ответил на несколько первых и последних вопросов и замолк. Наступившая вслед за этим гробовая тишина, нарушающаяся только гудением транспо́рта и, как казалось Мэйтту, скрежетом зубов мисс Мортейны, поставила точку в его фальшивой карьере экскурсовода. Дети моментально потеряли к нему интерес и вернулись к разговорам друг с другом. Мэйтт старался не смотреть на учительницу, опасаясь не выдержать её испепеляющего взгляда. Он буркнул извинения в пустоту и вышел из вагона.

– Грёбаная херь, – очень ёмко охарактеризовал происходящее Мэйтт, растирая ладонями холодную кожу на лице. Взглянул в зеркало. Оттуда смотрел уставший мужчина с красными от недосыпа глазами, морщинистой кожей и большим созревшим прыщом возле левого виска. Так было всегда, когда он нервничал, – прыщи выскакивали на лице, как грибы после дождя, и этот, пока что единственный, был всего лишь разведчиком, а основная армия – на подходе.

Мэйтт только сейчас осознал, насколько он плохо выглядит. Неудивительно, что мисс Мортейна с таким подозрением отнеслась к нему при первой встрече. А как оправдываться сейчас, он не имел ни малейшего понятия. Впрочем, нужно ли? Свою задачу – пройти контроль, проникнуть в транспо́рт, а затем и на Полюс – он практически выполнил. Всего-то нужно перетерпеть пару часов – Досс его сменит, и экскурсия пройдёт как надо. Да, потом, по возвращении в Нью-Солст, у Мэйтта возникнут проблемы – сразу после того, как мисс Мортейна наведёт справки и выяснит, что никакого Мэйтта Уолли в сфере досуга не зарегистрировано. Там зададут несколько вопросов, просмотрят записи с камер вокзала и очень быстро установят личность, после чего, скорее всего, передадут дело законникам. Мэйтт прекрасно знал, насколько быстро работают коллеги. Впрочем, тут справился бы даже зелёный новичок – благодаря базовым имплантам его найдут за считаные часы. Затем Мэйтта допросят, проведут обязательное сканирование, обнаружат подправленную на чёрном рынке метку. И – привет, тюрьма.

Резкий стук в дверь прервал его размышления. После короткой паузы постучали ещё раз и, похоже, останавливаться не собирались. Мэйтт открыл дверь.

– Мисс Мортейна, что…

Учительница мягко, но решительно толкнула его в грудь, заставляя отступить вглубь туалета, и сама шагнула внутрь, заперев за собой дверь.

– Нет, это вы мне скажите «что», мистер Уолли! – Она сердито смотрела на него, хмуря лоб. Большим пальцем указала на дверь. – Вы можете объяснить, что там только что произошло?

Мэйтт молчал. Он мог объяснить, но не знал, стоит ли рассказывать правду. Не знал он также, как на правду отреагирует мисс Мортейна. И как солгать так, чтобы ему поверили, он тоже не знал. Тупик.

Думай. Думай.

– Мистер Уолли?

– Да?

Видимо, что-то отразилось на его лице, поскольку мисс Мортейна сделала шаг назад, а на лицо её легла тень страха. Она сделала глубокий вдох и тихо сказала:

– Хорошо. Я перефразирую вопрос и требую, чтобы вы дали мне чёткий ответ. Мистер Уолли, мы… дети в безопасности?

Мэйтт не сразу понял, что она имеет в виду, – дошло только через несколько секунд.

Дожил. Теперь тебя подозревают в терроризме.

– Если вы, мисс Мортейна, подозреваете во мне террориста, то очень глупо с вашей стороны спрашивать меня об этом вместо того, чтобы обратиться к патрульным, вы не находите?

Учительница ахнула, но Мэйтт поднял руку в успокаивающем жесте и торопливо сказал:

– Нет-нет. Клянусь Создателем, я не террорист. Дети, как и вы, и остальные пассажиры, в абсолютной безопасности. Но я и не гид, как вы уже, наверное, поняли. Поговорим? Обещаю, я расскажу вам правду.

Мисс Мортейна кивнула и, не сводя глаз с детектива, села на невысокую тумбу. Мэйтт присел на корточки напротив, чтобы оказаться чуть ниже. Простой психологический приём, позволяющий собеседнику почувствовать себя чуть более комфортно.

– Я вас слушаю, мистер Уолли. – Она скрестила руки на груди. – Кстати, это хоть ваше настоящее имя?

– Да. Я солгал вам только о своём роде деятельности и цели моего присутствия здесь.

– Так… и кто же вы на самом деле и что вам тут нужно? – Мисс Мортейна прищурилась.

– Я законник, – помедлив, произнёс Мэйтт и увидел, как мисс Мортейна расслабилась. Может быть, она не поверила ему, но её первой реакцией было именно облегчение.

На Мэйтта накатило неожиданное вдохновение.

– Я не могу, к сожалению, рассказать, зачем я здесь и зачем мне нужно на Полюс. Скажу только, что это работа под прикрытием, и никто, кроме одного человека – моего непосредственного куратора в этом деле, – не знает об истинной цели моего присутствия здесь. По этой же причине я не мог воспользоваться другими методами – я должен оставаться абсолютным инкогнито. Мне придумали легенду – кстати, Ареасс именно по этой причине не смог присутствовать в вашей поездке. Не волнуйтесь, с ним всё в порядке, – успокоил Мэйтт собиравшуюся что-то сказать женщину. – Его аккуратно… заняли другими делами, и уже сегодня, скорее всего, он будет у себя дома. Так вот, по легенде, я действительно должен был провести экскурсию, чтобы не вызывать никаких подозрений – и я даже подготовился, уверяю вас, но…

Смешивая правду и ложь в крутой коктейль истории в духе среднестатистического сериала про законников, Мэйтт на миг задумался, стоит ли касаться столь личной темы. Интуиция подсказывала, что да – это именно то, что окончательно заставит мисс Мортейну поверить в правдивость его рассказа:

– …но на днях ушёл мой сын.

Учительница ахнула, прикрыв рот ладонью, и Мэйтт понял, что попал в яблочко. Нужно дожимать.

Пытаясь подавить возникший в горле ком, Мэйтт продолжил:

– Да. Его звали… впрочем, это сейчас не важно. Ему было всего десять лет, и… вы понимаете, почему мне так трудно взаимодействовать с этими детьми? В каждом из них я вижу своего сына. В каждом – сотни путей, которыми они могут пойти, а мой сын – уже нет. Тысячи шансов реализовать себя, которыми они могут воспользоваться, а мой сын – нет. Знаете, я даже немного злюсь на этих ребят, хоть и понимаю, что это иррациональная злоба. Просто… они есть. Жизнерадостные, полные надежд, амбиций и мечтаний, пока крошечных, но со временем каждый из них чего-то достигнет в этой жизни. Они есть, – повторил он. – А моего сына нет.

Мэйтта будто прорвало, и его рассказ уже больше походил на исповедь. Всё то, что он переваривал в себе все эти дни, о чём не мог поговорить с Мишель, потому что боялся, что высказанными вслух словами он окончательно материализует то несчастье, которое с ними случилось, – всё это он теперь выплёскивал на почти незнакомого ему человека. Он словно приоткрыл в себе некий шлюз, в котором скопилась отравленная едкими токсинами горя вода, и сейчас эта вода вытекала наружу, очищая тем самым разум и сердце бывшего отца.

Мисс Мортейна села на пол рядом с Мэйттом, безжалостно сминая выглаженное платье, и положила ладони на плечи детектива. Он посмотрел в её лицо и с изумлением обнаружил, что глаза мисс Мотрейны полны слёз.

– Мэйтт… – Она впервые назвала его по имени. – Прошу, не надо больше ничего говорить. Я… ведь у меня тоже… всего лишь полгода назад…

Женщина разрыдалась, и Мэйтт, потянувшись рукой в успокаивающем жесте, вдруг понял, что тоже плачет. Он обнял мисс Мортейну, а она обняла его, обхватив руками за шею, и уткнулась лицом в плечо, роняя слёзы на пахнувший одеколоном и нервным потом джемпер.

Последний раз в жизни Мэйтт плакал здесь, в бешено несущемся на Полюс транспо́рте, на полу просторной туалетной комнаты пятого вагона, обняв практически незнакомого ему, но такого близкого в своём горе человека. И почему-то это казалось правильным.

* * *

Они сидели друг напротив друга на тёплом полу. Мэйтт держал ладони Джейн Мортейны в своих, гладил твёрдые, сухие руки, покрытые паутиной морщинок, и ждал, когда женщина начнёт говорить. Спустя минуту Джейн начала:

– Её звали Элиза. Она была… носителем. Вы хорошо знакомы с СГЧ?

Мэйтт покачал головой. Он слышал об этом синдроме, но только в самых общих чертах: эта болезнь была редка, ужасна и неизлечима. Мисс Мортейна всхлипнула.

– Тогда я вам расскажу. Синдром горящего человека – жуткое заболевание. Оно чрезвычайно редкое и не представляет опасности, если не переходит в острую фазу. Но как только это происходит, кровь начинает вскипать и… я достаточно хорошо изучила эту тему. Я видела фотографии тел больных – ещё тех времён, когда Стариков и в помине не было, – по их венам будто пустили раскалённое масло или кислоту, а внутренние органы были сплошь покрыты волдырями и ожогами. Кровь вскипает за несколько секунд, почти мгновенно, и дальше «варится» уже труп. Но самое страшное – человек является носителем синдрома всю жизнь, и переход в острую фазу может произойти в любой момент. Это всё равно что сидеть на бомбе замедленного действия без возможности взглянуть на таймер, гадая и надеясь, что число на нём больше отмеренного тебе Создателем.

Когда Элизе диагностировали СГЧ, я… мы не сразу осознали, что это правда. Слишком уж нереальным казалось происходящее: в мире всего пара десятков тысяч человек могут «похвастаться» таким диагнозом. Каковы были шансы, скажите мне? Но когда пришло понимание, что это не ошибка, я фактически сдалась. Я – но только не Элиза. Она приняла диагноз стоически и ни на миг – слышите, ни на миг! – не опустила руки. Она сделала себе татуировку. – Мисс Мортейна коснулась правого запястья и улыбнулась сквозь слёзы. – Человек с горящим сердцем в руке. Она говорила: «Пускай я сгорю, но сделаю это ярко». Это стало её девизом по жизни. Элиза хваталась за любые возможности реализовать себя, а идеи фонтаном били из неё. Она встретила замечательного молодого человека, который поддерживал её во всём, несмотря на страшный диагноз. У них должен был родиться ребёнок, и… Носителям не рекомендуется заводить детей, синдром передаётся по наследству в семидесяти процентах случаев, но им повезло – у ребёнка, точнее у эмбриона, болезнь отсутствовала. Элиза радовалась этому и тому, что её дитя поможет сделать важные шаги на пути в борьбе с СГЧ. Но…

Мэйтт прекрасно знал, что последует вслед за этим «но». Старик. Всегда и у каждого, повсюду в мире. Джейн кивнула, словно прочла его мысли.

– Да. Он пришёл, когда Элиза была на шестом месяце беременности. Создатель… я никогда не видела Элизу такой. Знаете, Мэйтт, когда человек принимает жуткую реальность и готов с ней жить и бороться, надеясь на лучшее, – это одно. Но когда отбирают и эту возможность, перечёркивая все твои планы, когда нет никакой надежды вообще – это ломает. И Элиза сломалась. Я в жизни не встречала человека настолько сильного, но она сломалась. Всё, что она подавляла в себе, все тревоги, страхи и переживания – всё хлынуло наружу. Сразу после прихода Старика она попыталась покончить с собой. – Джейн горько усмехнулась. – Конечно же, у неё не получилось. Тогда она заперлась в комнате и не выходила оттуда почти целые сутки.

Мисс Мортейна достала платок из сумочки и аккуратно начала приводить себя в порядок. Мэйтт понял, что финал истории близок.

– Как оказалось, Элиза собиралась с мыслями. Подводила итоги, составляла завещание. Она многое сказала, когда вышла ко мне на исходе своей жизни. Это личное, и я опущу подробности, но один момент – ещё один момент гордости за мою Элизу – я вам расскажу. Старик сказал, что она умрёт от того, что синдром перейдёт в острую фазу. И Элиза – Создатель, в этом вся моя дочка! – решила это проверить. Решила не уходить с этим… призраком. Она понимала, что, возможно, обрекает себя на невероятные мучения, но что-то в словах Старика её смущало. Она не чувствовала никаких симптомов приближающейся острой фазы, хотя, судя по тому, что известно об этой болезни, должна была. «Если я просто отключусь и моя кровь не закипит, ты будешь знать, мама, – сказала она мне. – Знать, что кто-то нас держит в дураках». И это самоотверженное решение стало бы финальным аккордом её песни борьбы.

– Она сыграла этот аккорд? – спросил Мэйтт.

– Нет. – Джен тряхнула головой. – В последний момент она испугалась боли и передумала, когда Старик вновь пришёл к ней. В самый последний момент, буквально за минуту до ухода. Но никто и никогда не посмеет её винить за это.

Мэйтт кивнул, соглашаясь с этим утверждением. Детектива тронул рассказ об этой храброй девушке, и, несмотря на столь печальный конец, он радовался тому, что в мире встречаются такие люди. Именно они куют историю.

– И ещё одно, мистер Уолли, – сказала Джейн, переходя на официальный тон. – У меня сложилось ощущение, что вы едете на Полюс не за тем, о чём говорили. Интуиция меня редко подводит, и мне кажется, что цель вашей поездки более… личная, нежели вы поведали мне. Если это так и я угадала, то…

– Мисс Мортейна, я не…

Она властным жестом прервала его:

– Прошу, не перебивайте меня. Если это то, о чём я думаю, то… желаю вам удачи, искренне и от всего сердца.

Мэйтт взглянул в проницательные глаза этой умной женщины. Та эмпатическая связь, что возникла между ними сегодня, медленно угасала, но её остатков хватило на то, чтобы Джейн Мортейна поняла его. Мэйтт мог только строить догадки о том, насколько она близка к истине. Но точно так же, как Джейн поняла, так же и Мэйтт знал: мешать ему она не будет ни при каком раскладе.

Поэтому он тихо произнес:

– Спасибо.

– Пожалуйста, – улыбнулась мисс Мортейна и поднялась на ноги. Расправив платье и отряхнув его от несуществующей пыли, она сказала:

– Мы засиделись, мистер Уолли. Нельзя надолго оставлять детей без присмотра. Я попросила проводника приглядеть за ними, но не хотелось бы злоупотреблять его добротой. Пойдёмте обратно. И прошу вас, не беспокойтесь более о вашей роли гида. Я, конечно, не сравнюсь с Ареассом по части проведения экскурсий, но занять детей на некоторое время мне под силу. А вы отдохните и восстановите силы – я думаю, они вам понадобятся, что бы вы ни задумали.