Короткий период затишья наступил неожиданно, словно сама война выдохнула. Устала от бесконечной резни, от этого количества крови, растопившего снег под нашими ногами и замёрзшей алыми лужами, безумно выглядящими в предрассветных лучах. За целые сутки лагерь атаковали от силы пару раз, небольшие стаи трутней, которых расстреляли из луков почти мгновенно. Недоверчивый осторожный Тикас после такой неожиданной передышки принял решение провести серьёзную разведку, разведку боем. По факту, спустя неделю с начала вторжения инсектоидов в наш мир, семь дней, которые разделяли спокойный мир Асшор от филиала настоящей преисподней, семь дней выживания на грани возможного.

Я помнил каждый из этих дней, кровь и кишки на снегу (и не только жуков), крики умирающих, хруст хитина под ударами молотов. Мы превратились в машины для убийства, в существ, знающих только одно, как эффективнее пронзить мягкое брюшко жука, как быстрее отсечь его лапы, как точнее попасть стрелой в сочленение сегментов хитиновых пластин.

Правда, разведка толком ничем не закончилась, если, конечно, этот кровавый провал, эту катастрофу, можно было так мягко назвать. Ведь всё изменилось, стоило приблизиться к черте городских кварталов, обнесённых высокой каменной стеной по всему периметру. На мой личный взгляд, на нас напали вообще все инсектоиды из округи, весь улей разом. Словно сам город стал их логовом, их ульем. Словно они превратили наши дома в своё пульсирующее гнездо, наполнив улицы хитином и смертью.

Воздух наполнился щёлканьем жвал, скрежетом лап по камню. Тысячи тварей хлынули из-за стен, чернильно-зелёная волна алчущих плоти пастей.

При этом, всё же Тикас не обладал, как бы он себе ни придумывал, ни воображал себя великим сотником, серьёзным опытом ведения боёв. Он был хорош в схватках один на один, в уличных потасовках, в засадах небольшими группами. Тем более с таким большим количеством солдат в подчинении, с целой сотней воинов, которые не отличались приличной выучкой и дисциплиной. Ведь эти бездари едва держали оружие правильно, совсем недавно только выучив карты навыков, о которых и мечтать не могли раньше, полагаясь лишь на удачный удар дубинкой пьянчугам по голове.

Так-то и солдат настоящих из той сотни воинов, что мы взяли с собой, не было вообще, ни одного ветерана, ни одного настоящего бойца. Это были скорее вчерашние головорезы и бандиты, мусор с улиц пригорода, что жили с ножа. Грабя беззащитных гоблинов, режа за медяки, насилуя ради забавы. С инсектоидами же одними угрозами справиться не получалось, жукам было плевать на крики, на ругань, на бравые речи.

Причём бывшие отбросы даже повысили уровни, каждый на тот момент успел получить по три-четыре дополнительных, и став более массивными, обрастая мышцами. Вот только к сожалению, это ничего не изменило глобально. Они не знали ни построений, ни тактики, ни работы в десятках. Когда одни прикрывают отряд щитами, держат линию, а другая часть орудует длинными копьями или стреляет из луков через головы товарищей. Лишь сам по себе факт изучения навыка владения оружием, базового, первой ступени, да хоть и второй, не улучшал глобально эту ситуацию, не превращал их в настоящих воинов. Да что там говорить, старик Ирчин жаловался, что и за пару лет из некоторых недорослей толку не получалось добиться и это с его жестокими методами! Ведь уши и пальцы тех бездарей он никогда не щадил.

При этом нам сперва удалось противостоять даже Пожирателям, попытавшимся атаковать нас с соседней улицы. Довольно-таки неожиданно выплеснувшим сгустки кислоты навесом, расстрелявших нас этой зелёной жижей, что плавила металл и варила плоть, мы с этим даже успешно справились поначалу. Частично укрывшись в покинутых домах, используя стены как щиты, и не понеся серьёзных потерь. Всего-то трое получили смертельные ранения, превратившись постепенно в кучи слизи, в то время как их крики эхом отдавались в переулках. Они так и не смогли сбросить свои поганые доспехи, в которые затекло слишком много кислоты.

Не удивительно, что решать эту проблему пришлось мне, благодаря высокой подвижности моей новой боевой формы, этого благословенного паучьего тела, и превосходству в высоте, возможности карабкаться по высоким вертикальным стенам. Даже, как мне показалось, слишком легко удалось разобраться с четырьмя этими тварями, этими огромными Пожирателями двадцать пятого уровня.

Перебравшись по крышам домов, цепляясь лапами за черепицу, прыгая через провалы, на расстояние иногда даже в пару десятков шагов и с высоты третьего этажа, с крыши здания, расстрелял тварей из доверенной мне артефактной винтовки. Буквально, почти что испепелил раструбы Пожирателей, эти органические пушки, извергающие кислоту. Пусть даже не убив мгновенно, но превратив этих огромных чудовищ в беспомощные хитиновые скорлупы, лишённые главного своего оружия.

Молнии из винтовки прошивали воздух синими разрядами, ослепительные, оглушительные. Каждый выстрел выжигал плоть, словно бы взрывал хитиновую броню. Пожиратели корчились в агонии, их раздутые брюха лопались, изливая потоки полупереваренной биомассы.

Оставленный на их охране десяток Ратников, бронированных чудовищ с лапами-щитами, лишь беспомощно задирал свои огромные лапищи в небо, в тщетных попытках защитить, спасти уже обезвреженных мной Пожирателей, своих собратьев по улью.

Впрочем, я и отступить также сумел без каких-либо проблем, без единой царапины на своём хитиновом панцире. Всё же моя боевая форма, это было какое-то совершенство, идеальное сочетание грации и силы.

При этом смотреть на ущербные две ноги гоблинов, неуклюжих, медлительных, слабых, я уже без усмешки не мог. К моему удивлению, это мне отчего-то где-то глубоко внутри очень нравилось, вызывало удовольствие. Я стал лучше, эволюционировал, превзошёл прежнюю оболочку.

Так вот, первое воодушевление от лёгкой победы закончилось от силы через десять минут. Когда из-за стен города повалили не только сотни трутней, рядовой пехоты улья, которых мы даже вознамерились выкосить, посчитали лёгкой добычей. Нас штурмовали не только опасные Лазутчики, стреляющие шипами, сами по себе способные серьёзно проредить наши ряды.

Однако дело было совсем в другом. Сначала со стены, с высоты двадцати локтей, с боевых позиций, нас атаковали из невидимости огромными снарядами. Метровыми иглами, летящими с невероятной скоростью, со свистом рассекающими воздух. Пробивая тела наших воинов, разрывая их на куски, превращая в кровавое месиво. Гоблины взрывались, как переспелые плоды, кровь, кишки, осколки костей разлетались во все стороны. Снаряды полностью игнорировали их жалкие доспехи.

Я же избежал попадания лишь из-за своей природной осторожности, наработанной годами службы под предводительством десятника Ирчина. Ну, ещё и по тому факту, что обычно держался немного позади, всегда прикрываясь стеной зданий, никогда не выходя на открытое пространство. Так что снаряд-шип длиной с мой торс, прилетевший с верхушки крепостной стены, выпущенный Жнецом, немного отклонился от намеченной точки прицеливания. Прежде чем оторвать мне первые сегменты правой передней лапы, вырвать их с корнем, сначала прошил больше двух локтей каменной стены дома, за которым я укрывался. Щедро одарив меня осколками старой каменной кладки, рассыпавшейся в пыль. Очевидно, жив я остался просто потому, что снаряд срикошетил немного, изменил траекторию, отклонился на ладонь и не пробил мне грудь, не пронзил моё сердце, не убил мгновенно.

На самом деле, просто безумная точность стрельбы, учитывая почти полверсты, разделявшие нас от крепостной стены, ветер и не стихающую метель. Жнец целился в меня специально, выбрал как цель, как угрозу и почти не промахнулся.

Боль пришла через половину удара сердца, ослепляющая, всепоглощающая, выворачивающая сознание. Я взвыл, потеряв часть лапы, кровь из обрубка псевдоплоти хлынула фонтаном. Мир закачался, поплыл перед глазами, но инстинкт выживания заставил двигаться, я заполз за угол, прижался к стене, пытаясь остановить кровотечение. Несколько заклинаний лечения подряд немного улучшили ситуацию.

Приказы же Тикаса были отнюдь не самые путные, противоречивые, бессмысленные, как и панические попытки наших солдат бежать, кто куда. Вместо организованного отступления, вместо прикрытия отходящих, отданные указания ни к чему хорошему не привели, только усугубили катастрофу.

Воины спотыкались о сугробы, наметённые сильным ветром волнами. Часто падая замертво, поражённые не только крупными снарядами Жнеца, но и шипами обычных Лазутчиков. Как и в жвалах ловких трутней высоких уровней метательные иглы тоже оказывались очень часто. Некоторые инсектоиды попросту без затей набрасывались на отставших, рвали на части, пожирали их заживо.

Этим мерзко смотрящимся, но естественным для жуков процессом щедро окрашивая белоснежные сугробы снега алой дымящейся на морозе кровью. Отрезвляя от недавней эйфории, заставляя моё сердце от страха сжаться в комок, от понимания, как близко разминулся я со смертью, как тонка грань между жизнью и небытием. Как ничтожно увеличение моей силы на фоне подобных чудовищ D ранга, истинных монстров войны, а ведь я уже успел позабыть об этом, расслабившись и поверив в свою неуязвимость.

Атаковать же с такого расстояния, в почти полверсты, нам просто было нечем, не было у нас оружия настолько дальнобойного. Да и геройская попытка спасти ценой своей жизни простых гоблинов нашей только начавшей формироваться армии, проку, кроме моей же гибели, не принесла бы никакого. К таким самоотверженным героическим поступкам я был точно не готов.

При этом Тикас ситуацию понимал не хуже меня, инстинкт самосохранения сработал у него прекрасно. Он, ловко нырнув в ближайшее здание, несмотря на его внушительные габариты, даже не пытался глупо бежать по улице под обстрелом. Пробиваясь через само здание, ломая стены, прорываясь через комнаты, он поступил максимально грамотно. Как, впрочем, и я сам, подволакивая при этом обрубок раненой лапы, изредка оставляя за собой кровавый след. Хорошо хоть самые толковые воины, которые словно не в первый раз попадали под обстрел, поступили точно так же, а может именно они услышали приказы Тикаса и потому сумели спасти свои жизни.

Постоянно в моей голове крутилась, казалось, только одна мысль. Что ничего добыть мы в самом городе Когти Зарема не сумеем и город потерян окончательно. Что всё это было напрасно, и вылазка, и потери, и надежды наши. К тому же, я до конца не понимал, как мы, выбравшись из домов, уйдём от погони Жнеца, а уж он-то, почуяв кровь, точно бросится за нами охотиться и это пугало до дрожи в коленях, которых уже осталось всего семь.

Буквально ошеломил внезапный хлопок, оглушительный, раскатистый, словно удар грома, заставивший как будто взорваться воздух вокруг. Разметав снег с крыши дома в сотне шагов правее от меня, создав облако ледяных кристаллов, он не открыл моему взору ничего нового поначалу.

Сперва вроде бы ничего необычного не было, когда я выглянул из окна разбитого дома, аккуратно пригибаясь, что было не просто с моими-то габаритами, с этим паучьим телом.

Осмотрелся внимательнее, оказалось, что крыша соседнего дома была неестественно чиста от снега, словно кто-то смёл его невидимой метлой. Странно, на ней никого не стояло, никого не было видно. Зато вот крепостная стена, массивная, древняя, и словно бы непробиваемая, несла на своей поверхности огромную дыру, зияющую рану в камне.

Правда, это было не самое удивительное, что я увидел в тот момент. Ведь брешь в каменной кладке диаметром шагов в десять, выглядела не столько пугающе. В отличие от могучего демона, рвущего своими лапищами Жнеца инсектоидов, образ этот был прямиком из кошмара.

Эта сюрреалистическая картина просто не укладывалась в моей голове. Демон, а это был, если глаза не обманывают меня, текхарт, я узнал его по силуэту. Ростом больше десяти локтей, массивный, как башня и он заламывал лапы Жнеца инсектоидов, не слишком уступающему ему в размерах, оба монстра были пугающими исполинами.

Вот только демон явно был сильнее, мощнее, тяжелее, опытнее в ближнем бою, несмотря на преимущество в количестве лап у жука. Тогда как массивные техно-доспехи демона, покрытые рунами, дымящиеся паром, явно могли защитить от острых жвал жука, от его режущих ударов. В то время как главное оружие Жнеца, его пасть, эта органическая пушка, без каких-либо проблем была заблокирована и удерживалась в безопасном положении лапищей демона.

Бессильная череда выстрелов огромными шипами, отчаянные попытки Жнеца вырваться, лишь ещё сильнее разрушали стену, не принося реальной пользы жуку. Снаряды пробивали камень, крошили кладку, но демон не отпускал тварь.

Правда, эта агония Жнеца инсектоида лишь для меня разыгрывалась так долго в моём испуганном разуме, время растянулось о увиденного. Потому как обмен ударами происходил на невероятной скорости и следить за происходящим я с трудом успевал. Упрямый и живучий Жнец сопротивлялся, я бы сказал, очень достойно, не сдавался до последнего, несмотря на огромное копьё, воткнутое в его хитиновое брюхо.

Вспышка молнии на миг ослепила меня, синий разряд отвлёк от яростной схватки, вновь заставив испугаться и вздрогнуть меня всем телом, но казалось, не так сильно, как тот силуэт, который я увидел в следующее мгновение. Ведь проморгавшись, восстановив зрение, перед моим взглядом уже через один удар сердца Жнец инсектоидов оседал на снег.

Всей своей мёртвой, истекающей зелёной гемолимфой тушей, огромной, безжизненной. Лишь подёргиваясь в конвульсиях, но уже не подавая признаков жизни. Едва ли в сотне шагов от Жнеца стоял спиной ко мне монстр в алом доспехе. Казалось, просто игнорирующий бегущих совсем рядом с ним трутней и летящие иглы Лазутчиков инсектоидов, словно это были лысые розовые детёныши лесных крыс, не стоящие внимания.

Дым, исходящий от раструба магической винтовки, сизый, пахнущий грозой, словно застыл на миг в воздухе. Как и моё сердце от страха, от узнавания. Эта поза, эта уверенность в происходящем, абсолютная, непоколебимая. Так вёл себя только старик Ирчин в прошлом, это был точно он, я узнал его!

— Всем воинам немедленно укрыться в зданиях и начать отступать от города! Поторапливайтесь, помёт нурглов! — громко выкрикнул, поворачиваясь в мою сторону, старик Ирчин в алом доспехе. Смотревший при этом прямо мне в глаза, несмотря на разделяющие нас три сотни шагов, он видел меня. Вот только оказался он на деле полусотником Журеком, и это на миг меня успокоило, я узнал его лицо, пусть и доспех был точь-в-точь как у господина Таталема Со.

Вот едва ли только всего на миг моё сердце расслабилось, выдохнуло с облегчением, как подбежавший гигант-текхарт, жучиными лапами по уши изгвазданный в зелёной крови Жнеца, подхватил полусотника Журека рукой бережно… И водрузил на плечо… И подобного представить от не самого могучего старшего офицера я точно не мог.

Эту мощь, эту силу, которая от него исходила, ауру власти, ведь от страха я на миг и позабыл об огромном демоне.

Впрочем, когда первый шок прошёл, когда накал страха схлынул, сознание прояснилось и я осознал, что всё это, скорее всего, мне попросту привиделось, галлюцинация от боли и страха. Отложив эмоции до более спокойного момента, сосредоточился на помощи в эвакуации, ну, или, если говорить без прикрас, просто бегстве, трусливом отступлении. Всё же я, даже улучшив свой интеллект до двенадцати пунктов, не сразу осознал очевидное.

Ведь победа над Жнецом инсектоидов глобально ничего не меняла в стратегическом плане. Потому как, сколько их там может быть за стеной? Ещё пара, или целый десяток могучих тварей D ранга, прячущихся в городе. Наверняка может, и какая-нибудь Королева роя С ранга притаилась там тоже, чудовище размером с целый особняк, мать улья.

Однако помощь полусотника Журека и его ручного демона была неоспорима. В один миг они раздавили сопротивление волны инсектоидов, текхарт бросился в гущу врагов, давя жуков лапами. В силу чего, собравшись в группы, нам таки удалось эвакуироваться, вырваться из ловушки. Не понеся действительно катастрофических потерь, хотя и так потери были ужасны.

Насколько мне удалось посчитать позже, когда добрались до лагеря, пересчитали головы, мы лишились только тридцати семи воинов. Правда, это были лучшие гоблины, с самым высоким уровнем, двадцатый, двадцать второй, даже один полуарахнид с двадцать пятым уровнем был потерян. Лучшие воины нашей небольшой армии, костяк, на который мы рассчитывали, но выжили не самые сильные, а скорее удачливые. Ну и те, кто хоть самую малость слушал приказы, что мои, что Тикаса.

Добрались назад спустя пару часов напряжённого марша по снегу и попыток подлечить раненых в этом позорном рейде бойцов. Достигнув лагеря, выяснилось, что полусотник Журек привёл с собой пополнение, и очень даже приличное, неожиданное. Больше полутысячи гоблинов, мужчин, кто мог держать оружие, женщин и даже детей.

Причём по какой-то причине часть из них оказалась магами, десятки, может полсотни. Вот только они не выглядели на потомков аристократов, даже самых их бедных представителей. Это абсолютно точно были обычные горожане, крестьяне, ремесленники. С самим же полусотником Журеком поговорить на марше не удалось, как минимум потому, что он сам этого не захотел. Из-за чего спускаться со своего верного демона не стал, восседая весь путь на его плече, как истинный Владыка легионов.

Впрочем, я и сам словно инстинктивно не хотел привлекать его излишнего внимания, страх как-то сам собой сковывал язык. Мне всё время упрямо мерещился на его месте старик Ирчин. То ли злой он был такой же, хотя ситуация как бы располагала к такому настроению. То ли ещё что мне в нём напоминало старого десятника, походка, жесты, взгляд. Толком я и сам разобраться в этом не мог, сознание отказывалось принимать очевидное.

Сразу же по приходу в лагерь выяснилось, что господин Журек прибыл ещё раньше, почти на несколько часов. Едва лишь поняв, какую ошибку мы совершаем, какую глупость, выдвинулся нам на подмогу немедленно. И как же он был прав, там мы все погибли бы без его помощи!

Во время совещания ситуация понемногу прояснилась. Хотя, судя по тону полусотника Журека, это было всё же даже не обсуждение, а отчёт от нерадивых подчинённых. Впрочем, чего ещё ожидать, учитывая его боевой опыт, десятилетия службы, сотни, тысячи битв, и чего уж там говорить, его силу, учитывая наличие ручного текхарта, пожирающего туши инсектоидов прямо сейчас. Да так громко, так яростно и со вкусом, что даже находясь в помещении, в центральном зале основного здания лагеря господина Таталема Со, что этот треск хитина на его зубах заставлял вздрагивать, и даже холодел позвоночник.

Причём что меня удивило, если я верно логически дошёл до этой мысли… Что пытаться бороться за главенство нашего небольшого сопротивления силам инсектоидов, было максимально глупо, даже самоубийственно. При этом Тикас каким-то образом тоже дошёл до этой мысли ещё быстрее чем я. Возможно, просто будучи благодарным за своё спасение под стенами города, признательным за жизнь, а может, выучка господина Таталема Со так сработала.

Сам же диалог лично мне не принёс много информации, скорее породив ещё больше вопросов и загадок.

— Полусотник Жур… — решился я всё-таки задать волнующий меня вопрос, набравшись смелости. Правда договорить его я не успел, и был прерван на полуслове.

— Забудь эти звания, Леур, — недовольно произнёс отчего-то сильно постаревший, ну или просто уставший, измождённый господин Журек. Голос хриплый, злой. — Армии лорда больше нет, надеюсь, тебе объяснять, почему я так считаю, не нужно? Или ты до сих пор веришь в сказки о спасении?

— Простите, господин Журек, — проглотив обиду, продолжил я. — Позвольте задать мне вопрос — откуда у Вас такой доспех? Такое оружие? Я не видел ничего подобного даже у…

— Неожиданный вопрос, — усмехнулся господин Журек, вновь прервав меня, но улыбка не коснулась его глаз. — Но тайны в этом уж точно нет, скрывать смысла не вижу. Хотя я думал, тебя больше волнует текхарт, так сладко хрустящий жуками на улице. Ведь, вопрос, откуда у меня демон, как я приручил его, куда как больше напрашивается. Что же касается твоего вопроса, это «последний подарок» господина Таталема Со, — ответил, пристально вглядываясь в мои глаза, господин Журек, изучая реакцию.

— В каком это смысле «последний»? — моментально задал я тут же следующий вопрос, словно инстинктивно. Почувствовав в его словах что-то важное для себя лично, для понимания происходящего.

— Не зря Таталем Со отзывался о тебе как не о самом смышлёном подчинённом, — горько усмехнувшись, ответил господин Журек. Насмешка была очень явной и от того ещё более обидной. — Господин Таталем Со подарил мне его в своё недавнее посещение моего поместья. Тогда как если бы ты пораскинул своими извилинами чуть лучше, то, учитывая, что его в этом лагере сейчас нет, то не думаю, что мы его хоть когда-то увидим снова… Если, конечно, сами выживем, доживём до конца этого вторжения инсектоидов. Ты же понимаешь, что и тысячник Тарак Кровавый куда-то пропал? Исчез, словно его и не было никогда…

— Простите, господин Журек, — ответил я честно, опустив взгляд. — Просто переживаю за своего командира, за господина Таталема Со. Да и чего уж там, с ним было бы куда спокойнее переживать это вторжение инсектоидов, под его крылом.

— А ты молодец, Леур, — произнёс неожиданно довольным тоном господин Журек, одобрительно кивнув. И уже чуть тише добавил — Может, зря на тебя наговаривал господин Таталем Со, что ты слабак, что одержим глупостями. Вот даже от своей новой боевой формы я вижу, ты получаешь удовольствие и радость. Не стонешь, не жалуешься. Может, ты когда-то даже поймёшь, что картины и мнение совершенно посторонних для тебя аристократов — это не стоящие внимания мелочи, пыль на ветру.

Отвечать на этот очередной выпад я не стал, слова застряли в горле. Не потому, что боялся куда более опытного полусотника Журека, хотя чего уж там, и страх тоже имел место быть, холодил кровь. Возможно ещё и, наверное, из-за понимания правдивости этих слов, горькой истины.

Ведь сейчас мне было абсолютно плевать на любые картины мастера Истрата, эти бесполезные холсты и мёртвые краски на них. Как и на мнение хоть самого префекта из столицы, хоть самого Лорда. Да, я был готов проклясть их всех, и Лорда, и самого Антероса, позволившего такому случиться, бросившего нас.

Даже нурглы были честнее по сравнению с этими тварями, по крайней мере, не притворялись защитниками. Оставившими нас на произвол, умирать одних. Да чего уж там нас… Меня! Лично меня, Леура, что так верил, так служил этому проклятому Антеросу! Возносил ему молитвы почти каждый день!

Из дальнейшего же разговора выяснилось, казалось, самое главное, а именно — информация, что меняла всё. Причём как ещё сильнее пугающее, так и дающее надежду. Ведь господин Журек видел своими глазами, когда добирался до города через леса и поля, порталы, из которых ломились тысячи инсектоидов непрерывным потоком, чёрные разломы реальности, изрыгающие хитиновых мразей.

Ужасающий процесс этот, по его словам, скоро точно не прекратится, будет идти недели, месяцы, может годы. Откуда он мог это знать, это конечно большая тайна, но с его опытом подобную информацию он мог все же иметь. Однако, что радовало, у него был план, который мне однозначно нравился. Чёткий, продуманный, с реальными шансами на успех.

Особенно учитывая, что знаний у этого опытного офицера оказалось куда как больше, чем я мог ожидать, буквально энциклопедический разум. Один тот факт, что ему было известно построение ритуала по внедрению магического дара, это уже говорило об очень многом.

Он якобы выкупил его у шаманов из мира Айселор, за баснословные деньги, отдав все сбережения. Или нашёл древний фолиант с этими знаниями в руинах того самого замёрзшего мира, я так доподлинно и не понял из его объяснений, версия всё время менялась.

С другой стороны, очень быстро появляющиеся маги, пусть и с малым магическим источником маны первой ступени, пусть и были довольно слабы, но их количество, появившееся всего за одни сутки, однозначно впечатляли. Пятьдесят новых магов за день, просто неслыханный, особенно для нашей удручающей ситуации. Когда каждый день жуков, атакующих лагерь в пригороде, становилось все больше и больше.

Впрочем, я всё равно не мог понять поначалу, что нам дадут пусть даже десятки очень слабых магов. В борьбе против тех же Жнецов инсектоидов, против монстров D ранга. Однако уверенность господина Журека казалась заразительной, паразитическая надежда, распространяющеюся от воина к воину. Из-за чего в наш успех начинали верить все, даже самые отчаявшиеся, даже те, кто готовился умереть. Особенно что касалось серьёзно раненых, то их на ноги господин Журек тоже ставил словно по мановению, одним щелчком пальцев. Не так просто, конечно, но проводя особый ритуал, вырисовывая кровью жуков специальную пентаграмму, он активировал лечение, если меня не подводили глаза, D ранга точно.

Может, только требование ко всем солдатам изучить особенность Хитиновый покров несколько напрягала и что-то уж сильно мне напоминала методы старика Ирчина, его жестокую практичность. Однако оспаривать более чем разумные доводы по повышению выживаемости наших воинов во время таких лютых морозов, я уж точно не собирался, логика была железной.

Да и бойцы, получавшие как магический дар, причём напитывать ритуальные круги приходилось всем магам без исключения, высасывая нас досуха. Как и бесплатно полученные карты навыков Владения оружием и в редких случаях карты заклинаний, кому-то Шар света, а самым удачливым Ледяной ветер. Всё это очень быстро меняло настроение гоблинов, превращали отчаяние в энтузиазм.

Ведь всем эти, как всего через полдня уже начали называть их простые гоблины — «дары», всем точно не достанутся. Якобы ритуалов для внедрения магического дара было ограниченное количество, но я-то понимал, что это был искусственный дефицит. В этой ситуации выжить смогут только самые приспособленные, самые сильные, и так начали думать все гоблины.

Через всего три дня количество гоблинов в лагере перевалило за две тысячи, целая армия, невиданное количество, тем более под предводительством всего лишь полусотника, интенданта и одного оруженосца, но как-то господин Журек сумел всё грамотно организовать.

При этом, нам пришлось оборонять ещё несколько кварталов, расширять периметр. Особенно учитывая, как и дымы от сотен костров, чёрные столбы, поднимающиеся в небо, словно маяк, привлекали всё больше и больше выживших к нашему лагерю. Тех, кто тоже сумел сбиться в группы и укрыться в подвалах или в ближайших лесах, в пещерах, в заброшенных старых шахтах, которых вокруг пригорода было не так уж и мало. Всё же дым был виден за десятки вёрст, особенно в безветренную погоду, при ясном небе.

К тому же из-за огромного количества постоянно прибывающих инсектоидов, проблем с едой, пусть и однообразной, не было вовсе. Мы ели жуков, жарили, варили, даже запекали. Хитин крошили в муку, кровь пили как бульон. Впрочем, в опустевших домах, ледниках и подвалах ещё оставалось много еды, той, что уже не пригодится своим хозяевам. Сожранным зачастую заживо проклятыми жуками, превращённым в биомассу для их улья.

Да и улучшали ситуацию спасательно-рейдовые группы, которые сформировал господин Журек, по двадцать-тридцать бойцов в каждой. Снабдив их командиров доспехами и магическим оружием, даже повысив им превентивно уровень за свои личные ОС, вложив ресурсы, как и выдав им карты заклинаний и по одной артефактной винтовке.

Так вот, эти группы приводили не только подкрепление, точнее, чудом выживших гоблинов из руин, но и, как я видел собственными глазами, серьёзно так прореживали ряды инсектоидов, устраивали настоящую охоту. К тому же им удавалось добывать изрядное количество очков Системы, тысячи, десятки тысяч за рейд. Не говоря о тех же пустышках и других картах навыков.

Впрочем, толковых карт навыков моей группе из сотни воинов так добыть и не удалось, видимо, удача в эти дни была не на нашей стороне. Однако я оценил, что мне господин Журек доверил почти что полноценную сотню в командование, повысил статус, дал новый уровень ответственности.

Вовсе даже не так, как это происходило с господином Таталемом Со, не ценившим меня должным образом, третировавшим. Пусть, конечно, спустя время я и понимал, что, может, даже и заслуженно не ценившим, я был слаб тогда, труслив.

Правда, сейчас и выбирать-то не приходилось, сильных, по-настоящему сильных воинов было не так чтобы много в лагере. Ведь мана из резерва заканчивается быстро, сто, двести единиц на всё про всё, а инсектоидов, тех, что Е ранга, бывает куда больше возможных залпов из магической винтовки, десятки, сотни тварей.

Хотя и ощущали не только безопасность, но и страх почти все, глядя, как стремительно разжирался текхарт с каждым днём, поедая не только туши инсектоидов сотнями, хрустя хитином, как орехами, но и их души. Ну, а также очки Системы, и насколько он становился крупнее, массивнее, что становилось страшно, не набросится ли он на нас? Впрочем, я мог только порадоваться этому зловещему росту, этой эволюции демона. Что это очень полезное чудовище, явно отпугивающее тех же Жнецов от нашего лагеря невидимой аурой хищника, создающее зону безопасности вокруг. Что это чудовище находится на нашей стороне.

Его силуэт на фоне заката стал привычным, почти успокаивающим зрелищем. Текхарт вырос уже до пятнадцати локтей в высоту, башня из мускулов и техномагических доспехов. Когда он двигался, земля дрожала под его поступью. Когда рычал, стёкла в ближайших домах позвякивали, там, где были плохо закреплены на штапиках рабочими. Инсектоиды чувствовали присутствие огромного демона за версту и обходили наш лагерь широкой дугой, предпочитая более лёгкую добычу, но, конечно, не всегда.

В любом случае, в сам город мы ещё не пытались прорываться после того кровавого урока. Пока только проверяя пригород методично, квартал за кварталом, причём только одну его сторону, южную, относительно безопасную. Не пытаясь забраться в противоположную северную его часть, откуда доносился особенно зловещий гул улья.

Неожиданная эта забота, а это была именно она, осторожность опытного командира, со стороны господина Журека меня одновременно успокаивала и раздражала. Пускай даже несмотря на появившуюся ментальную связь между нами, ведь навык у него для этого имелся, позволяющий обмениваться мыслями, он всё равно не позволял нашим группам слишком сильно удаляться от лагеря, максимум на пару десятков вёрст. Дабы его текхарт мог успеть прийти нам на помощь в случае встречи с серьёзной угрозой, добежать за минуты, спасти от неминуемой гибели. При этом, на мой взгляд, мы не только охотиться нормально не могли, но и проку с этих ограничений не было никаких, ведь за десять минут, что будет идти подмога, в живых может уже никого не остаться.

Впрочем, план нашего командира мне в любом случае очень нравился, пусть в чём-то я и был не согласен. План был логичен, продуман до мелочей. В нём хоть было кое-что, в отличие от хаотичных мыслей моих и Тикаса, не говоря уже о тех бездарях из числа выживших разбойников, что предлагали просто бежать куда глаза глядят. Была явная надежда на выживание, я бы даже сказал, уверенность в завтрашнем дне, вера в победу над этим кошмаром…