Недовольство — это большее, чего удалось добиться жукам от Мареша за все эти дни кровавого марша сквозь, казалось, замёрзшую преисподнюю. Ни страха, ни паники, ни даже толики беспокойства, лишь раздражение, словно его донимали надоедливые лесные крысы, а не бесконечные орды инсектоидов. Причём даже до того момента, как мы добрались до первого тайника, оставленного нам господином Таталемом Со, скрытого глубоко под промёрзшей землёй, защищённого магическими печатями.

Раскопки заняли целый день. Мы долбили мёрзлую землю, ломая инструменты, одновременно с этим отбиваясь от неожиданных атак жуков. Зато, когда наконец добрались до сокровищ, увидели, ЧТО открылось нашим глазам, все усилия показались ничтожными. Это был не просто склад оружия. Это была коллекция артефактов, способных изменить нашу дальнейшую жизнь.

А уж после того, как младшие офицеры в наших с Марешом полусотнях получили продвинутые экзокостюмы! Не те жалкие древние доспехи гвардейцев, что выдавали рядовым солдатам, а элитные версии, настоящие образцы технологической брони. К ним ещё и артефактные магические винтовки, которая каждая могла пробить толстенную хитиновую броню Ратника инсектоидов на расстоянии сотни шагов. В итоге жалкие попытки жуков атаковать нас попросту потеряли хоть какую-то опасность и превратились в рутину.

Как минимум потому, что могучих тварей, и я говорю даже не о существах С-ранга, титанических монстрах размером с крепостную башню в сотню локтей высотой, которых мы запросто могли бы увидеть за несколько десятков вёрст. Не говоря уже о дрожи земли под ногами, что предупреждала об их приближении. Впрочем, тут и удача была важна, как и наша внимательность. Ведь угодить на траекторию движения такого титанического жука шанс всё же имелся и там, думаю, выжить бы не удалось, так что об этом уж я точно не забывал.

Что же касалось Крушителей подземелий, инсектоидов D-ранга, имеющих тоже огромные размеры, и часто они возвышались даже над деревьями, как башня над хижинами селян. Однако заранее уйти с их пути, обогнуть по широкой дуге, не представляло никаких проблем. Эти чудовища двигались медленно, неповоротливо. Как минимум пока не видели цели для атаки.

Хотя я и понимал, что тот же Жнец D-ранга, использующий продвинутую мимикрию, способный подкрасться незамеченным даже в глубоком снегу, умеющий скрывать свои следы, представлял для нас огромную опасность. Эти твари были быстры, смертоносны, их лезвия-лапы могли разрубить хобгоблина надвое одним движением. Правда, только до того момента, как мы обзавелись несколькими десятками артефактных винтовок

Ведь в нашем мире Асшор мы могли не опасаться использовать магию без ограничений. Не в полной мере, конечно, ведь жуки на всплески магической энергии всё так же ловко наводились, чувствовали её за многие версты. Однако при этом преимущества многоэтажности тоннелей, которые делали их практически неуязвимыми в мире Ссшорс — здесь они были лишены начисто.

В нашем же мире бежать по голым заснеженным полям десятки вёрст, через густые лесные чащи уже не так эффективно, как окружать добычу, спускаясь по бесчисленным тоннелям пещер, атакуя со всех сторон одновременно.

Тогда как разряды молний из артефактных винтовок, очень эффективно уничтожали даже могучих инсектоидов-Ратников высоких уровней. Расплавляя их хитиновую броню, обжигая огнём вспышки молнии внутренности, превращали в обугленные трупы. Да и тот же Жнец, даже если ему хватит мозгов атаковать нашу сотню, попытается прорваться сквозь строй, будет в любом случае уничтожен. Два десятка разрядов столь сильных молний он не переживёт точно, это физически невозможно.

В сложившейся ситуации, видимо, твари это тоже понимали своим примитивным разумом, не решаясь нас атаковать напрямую, кружа на расстоянии. Мы видели их силуэты в метели, чувствовали их голодные взгляды, но они держались в стороне, словно чуя возможную смерть. Всё же Жнецам хватало, очевидно, даже их примитивных мозгов, чтобы для проверки нашей силы отправлять для начала тех же Ратников и Лазутчиков инсектоидов, которые даже в больших количествах не смогли нам доставить проблем. На самом деле артефактные винтовки господина Таталема Со буквально творили чудеса, осаживая наглость и напор жуков. Куда раньше, чем эти увальни умудрялись атаковать нас с расстояния своими шипами и даже один раз кислотой вздумал нас угостить Пожиратель, но так и захлебнулся от точного выстрела Мареша. Так что, видимо и Жнецы не решались рисковать своим здоровьем, находя себе цели куда как слаще.

Допускаю, что может нам просто везло. Или это сам господин Таталем Со присматривает за нами с самих небес, как это было уже не раз, следуя под покровом невидимости, отводя от нас опасность. Проверяя нашу волю и решимость во время выполнения его задания, испытывая нас, как металл в горниле.

Впрочем, эти размышления шли фоном в моей голове, даже не отвлекая меня от наблюдения за десятками бойцов. Которые отбивали очередное нападение стаи трутней на деревню Холодный родник, одной из деревень на пути к нашему форту Семнадцатый коготь. Гоблинов из которого мы пытались спасти и забрать с собой, увеличить нашу колонну.

Битва шла вяло, почти обыденно. Солдаты стреляли из луков, пронзая жуков стрелами. Редкие разряды из винтовок озаряли сумерки синим светом. Трутни падали десятками, сотнями, их тела громоздились в кучи.

Конечно, пропавшая ментальная связь с господином немного напрягала, это было тревожным знаком, предвестием беды. Как и вообще вторжение инсектоидов в мир Асшор такого масштаба, такой невиданной интенсивности, как минимум за всю свою долгую жизнь за более чем три десятка лет я такого даже не слышал ни разу. Разве что в древних легендах, но в целом наши задачи от этого не слишком менялись, мы продолжали двигаться по намеченному маршруту. Тем более что приказы господина Таталема Со были более чем понятны.

Также надо учитывать, что жуки из-за сильных морозов серьёзно потеряли в мобильности, становились вялыми, заторможенными. Да и внезапности у атак как бы и не было, они оставляли очевидные следы в снегу, и их было видно издалека. Потому-то глобально опасности ни я, ни Мареш никакой не ощущали, и мы были даже расслаблены.

Скорее даже наоборот, учитывая дозволение господина Таталема Со набирать неограниченно уровни, получать силу без ограничений. Появление инсектоидов в, казалось бы, бесконечных количествах радовало нас, вызывало предвкушение. Это был праздник, пир во время нашествия. Может, только ворчливый Мареш не забывал жаловаться на гадский вкус жареного мяса жуков, которое нам опротивело ещё за время нахождения в мире Ссшорс в течение целого года. Оказывается, этот вкус мы не забыли даже спустя столько времени.

Впрочем, довольны были не только мы, но и солдаты однозначно были рады. Простые воины, что ещё недавно были никем. Доселе даже не мечтавшие, что им хоть когда-то в жизни удастся получить уровень выше десятого, предел для обычного гоблина, не являющегося аристократом. Зато теперь некоторые уже перемахнули за двадцатый, становились настоящими монстрами. Ведь даже десятники, которые от господина Таталема Со получили Малый магический дар и заклинания, до этого так и не имели дозволения самовольно повышать уровни, а жалование на это им копить и копить. Сейчас же никаких ограничений не было и в помине, от чего боевого азарта в них было в каждом как на десятерых.

— Нам только не хватает Леура, чтобы мы им командовали по очереди, так ведь, Мареш? — произнёс я устало, выламывая из туши ратника инсектоидов свой боевой молот. Вместе с куском хитиновой брони, что прилипла к шипам. Оружие было залито гемолимфой, и немного скользило в руках.

— Нет, сотником я уже не хочу быть, — рассмеявшись, ответил Мареш, отбрасывая, словно невесомую, тушу инсектоида-Лазутчика. Труп отлетел на десяток шагов и врезался в сугроб. — Давай будем тысячниками по очереди, у нас бойцов под командованием уже вроде как достаточно? Почти восемьсот голов насчитал вчера.

— А мне нравится твоя мысль, Мареш! — согласился я, улыбаясь, выдыхая пар в этом ледяном воздухе. — Тысячник звучит весомо, солидно, пусть даже по очереди! Ты, кстати, не думаешь, что нам следует поторопиться? — задал я вопрос, давно меня беспокоивший, сверлящий мозг. — Может, не стоит делать такие крюки и заходить во все ближайшие деревни? Ведь дорога, требующая неделю пути, теперь может потребовать в два раза больше времени, если не все три недели.

— Проку от спешки будет немного, — задумчиво протянул Мареш, вытирая лезвия мечей о снег. — Тут либо сразу нужно было спешить, в первые часы вторжения. Но тогда мы тайники вскрыть бы не успели, слишком уж глубоко в промёрзшей земле они были спрятаны, на глубине почти шести локтей. А живы мы, ну или рядовые солдаты, как раз по причине полученного от господина оружия и доспехов. Без артефактов мы бы уже давно сгинули.

Он замолчал, глядя на горящую деревню вдали, в которой мы таким образом заперли инсектоидов, чтобы дать нам время отступить с селянами без ненужных потерь. Всё же как бы ни были сильны, но запас маны у нас тоже был ограничен, да и физические силы не бесконечны, в отличие от полчищ жуков. Так что дым поднимался чёрным столбом и даже запах палёного хитина я мог различить благодаря высокому восприятию.

— Так вот, гражданские нас в любом случае будут тормозить, с этим ничего не поделать, старики, дети, раненые, больные. Ведь бросить мы их не можем, приказ господина я нарушать не стану, даже под страхом смерти. Да и по словам нашего повелителя, Кари предупреждена о вторжении и получила соответствующее сообщение заранее. И тоже имеет координаты тайников на своей территории и может вооружиться. Да и о некоем могучем защитнике форта Семнадцатый коготь тоже несколько слов было в инструкциях. Значит, там есть кто-то, способный удержать оборону…

— В любом случае, — продолжил Мареш, пиная труп трутня, — если Кари сразу не догадалась сама созвать всех селян в форт, а она умная девка и уже опытный офицер, может, даже поопытнее некоторых, — произнёс он с издёвкой, глядя на меня, — то уж потом-то должна была сообразить. Так что через семь дней мы прибыли бы, или через десять, разницы никакой не будет для конечного результата. Летать всё равно никто из нас не умеет, телепортироваться тоже. А судя по деревням, сожранным подчистую, костям в снегу, пепелищам, ты это и сам понимаешь. Ведь, как в поговорке говорилось: нужно держать в руках пусть даже тощую лесную крысу, ведь вдалеке мясной тур может быть только всего лишь иллюзией, и скрывающимся под ним анораком.

— Понимаю! Понимаю я тебя, Мареш, даже лучше, чем ты можешь себе представить, нурглово ты семя! — раздражённо выкрикнул я, размахивая молотом. — Потому и думаю собрать пару десятков самых лучших воинов из наших сотен, десятников, тех, кто имеет экзокостюмы. И либо с тобой во главе, либо самому их возглавить и поспешить к адъютанту нашего господина, к Кари. Он нам не простит, если из-за нашей нерасторопности его наложницы погибнут, особенно любимые. Тем более от жалких жуков, которых мы косим сотнями!

Я поднял за голову только что раздавленного трутня седьмого уровня, голова его лопнула в моей ладони, как перезрелый плод.

Мареш замер на миг, вытирая ошмётки тел инсектоидов с лица, кровь текла по щекам, липкая и холодная. Оценивающе вглядываясь в кровавый рассвет, восходящий над пиками горного перевала, такого далёкого и близкого одновременно. Светило окрашивало снег в цвета багрянца, создавая иллюзию, что весь мир истекает кровью.

— Других он и не держит, только любимых… Так-то господин не приказывал спасать его наложниц, — медленно произнёс Мареш. — Да и вообще, я думаю, всё это уже не важно…

Он оборвал мысль на середине, замолчал так резко, что я насторожился.

— Не приказывал, тут не спорю, — согласился я. — Но ты чего это замолчал на полуслове? Что случилось?

Тоже недовольно вглядываясь вдаль, пытаясь понять, что там увидел мой друг, что его так встревожило, спросил я, напрягая зрение.

— А ты не чувствуешь этого? — тихо спросил Мареш, не поворачивая головы. Голос его звучал странно, пусто, отстранённо.

— Да твою же душу, Мареш! — зло бросил я, теряя терпение. — Чего ты нургла за хвост тянешь⁈ Говори прямо, что случилось!

— Не знаю, как ты, Улер, — медленно произнёс Мареш, наконец повернувшись ко мне. Лицо его было мрачным, почти скорбным. — Но я не просто потерял ментальную связь с нашим господином, это понятно, нас попросту отключили от навыка Группа, как и от офицерского, который был завязан на тысячника Тарака Кровавого. Но и чувство такое гадкое у меня на душе, тяжесть такая… Что словно мы остались одни в этом мире. Совсем одни.

— В каком смысле «одни»? — не понял я, хмурясь.

— Что нет с нами нашего господина… — начал Мареш, но я недовольно перебил его, не давая договорить.

— Невероятная наблюдательность! — воскликнул я с издёвкой, разводя руками. — И как это ты рассмотрел, что он движется по этим треклятым сугробам не вместе с нами⁈ Открытие века!

— Не в том смысле, Улер, — упрямо покачал головой Мареш, игнорируя сарказм. — У меня такое ощущение, что его рука больше не лежит на моём плече, ощущение это отеческое пропало. Словно бы дальше нам придётся идти одним, без его защиты и покровительства. За более чем десятилетие его заботу, как защиту, которую обещали проклятые жрецы от самого Антероса, я постоянно чувствовал. Это он был нашим Богом-хранителем, нашим щитом…

Мареш на миг замолчал, как-то походя наступил на прыгнувшего в его сторону трутня четвёртого уровня, раздавив его, словно и не заметив, как жука обычного. После чего продолжил недовольным, обеспокоенным голосом:

— А сейчас это чувство пропало совершенно, растворилось как дым. Так что нам стоит подумать не о том, чего бы хотел от нас господин и пытаться предвидеть его желания смысла не имеет больше, это пустая трата времени. Ведь его последний приказ, это были наставления, которые должны помочь выжить именно нам, тебе и мне. И гоблины, спасённые нами из деревень, это не блажь, не прихоть. А дополнительная возможность пережить возможную гибель нашего мира, его конец. Может быть, которую устроил как раз наш старый добрый десятник, господин Ирчин, выполняя волю тёмных богов…

Слова Мареша повисли в воздухе, тяжёлые, зловещие. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с морозом, который я давно перестал ощущать.

Глава 7.1 Руины без надежды. Разжалованный полусотник Журек Скользкий

Проклятые Боги Бездны! За что это всё свалилось на меня, на мою голову⁈ Чем я прогневил небеса и самого Антероса, того, кто вообще-то должен был защищать своих детей⁈ Где и когда я совершил ошибку, в какой момент моя судьба свернула на этот кровавый путь⁈

Боль между тем пульсировала в горле, жгучая, нестерпимая, с каждым ударом сердца разливающаяся по телу расплавленным металлом. Кровь не останавливаясь текла между пальцев, горячая и липкая, пропитывала поддоспешник, растекалась лужей на холодном каменном полу. Я чувствовал, как жизнь утекает из меня капля за каплей, отсчитывая последние удары сердца.

— Господин Журек, как Вы себя чувствуете⁈ — словно пробуждая из жуткого бреда, обеспокоенно трепал меня за руку мой дворецкий Ухут. Голос его звучал издалека, словно сквозь толщу воды. Хоть сейчас узнать его в этой грязной порванной одежде, забрызганной кровью и слизью инсектоидов было сложно. Лицо измазано копотью, седые волосы всклокочены. — Не теряйте сознание, держитесь, господин! Умоляю, держитесь!

Держаться⁈ Вот только зачем, ради чего⁈ О чём лепечет этот старый безумец, не видит, что ли, он очевидного⁈ Это конец, наш конец! Нет, мой конец, остальных уже давно сожрали! Проклятые Боги Бездны, почему вы так жестоки⁈

Сознание от потери крови плыло, окружающий мир терял чёткость. Звуки становились приглушёнными, краски блёкли. Я сквозь пелену видел лицо Ухута над собой, морщинистое, измождённое, с красными от слёз глазами. Верный слуга, преданный до конца. Как давно он служил моей семье? Тридцать лет? Сорок? Всю свою жизнь посвятил нам, и вот чем это закончилось, смертью в тёмной шахте, окружённой чудовищами.

— Отряд Ваших стражников под предводительством Черута обязательно сможет пробиться сквозь волну этих тварей, — начал было успокаивать меня Ухут, суетливо меняя промокшую тряпку на моей ране. На деле же скорее пытался обмануть самого себя, цеплялся за жалкую надежду. Не желая смириться с неизбежной смертью, что уже стояла за нашими спинами, положив костлявую ладонь на плечи. — И сумеют доставить сообщение в город Когти Зарема! Помощь придёт, обязательно придёт! Лорд не оставит нас! Тысячник Тарак Кровавый пришлёт подкрепление! Обязательно пришлёт!

Наивный старик. Глупый, преданный старик. Неужели он и правда верит в это? Никто не придёт. Никому нет дела до захудалого аристократа вроде меня, владельца паршивого поместья почти что на краю провинции. Черут же и ушедшие с ним воины давно мертвы, сожраны, переварены, превращены в питательную массу для личинок улья.

— Четвёртые врата пошли трещинами! — выкрикнул один из немногих оставшихся в живых моих стражников, отчаянный вопль прорезал гул голосов. Которые из последних сил пытались удержать массивные стальные врата, череду упорных копий, уперев в землю, в южном подземном штрехте, последней линии нашей обороны. — Держите крепче! Нам больше некуда отступать! Это последний рубеж!

Металл стонал под ударами снаружи, визжал, трескался, гнулся. Я слышал скрежет жвал по ту сторону. Инсектоиды рвались внутрь с яростью голодных хищников, почуявших добычу.

Вообще-то, изначально такие ворота создавались для защиты артелей шахтёров от нападения подземных тварей, крыс, пауков, изредка скальных червей. Сейчас же мы сами забились с обратной стороны, загнанные, как скот на бойню. Пытаясь пережить вторжение инсектоидов из мира Ссшорс!

Как вообще это допустил Антерос⁈ Как позволил этим тварям хозяйничать в нашем мире! В своём мире, в мире своих детей⁈ Почему бросил нас, отвернулся от молитв, не ответил на воззвания жрецов⁈ Почему перестала работать связь с командованием? Все эти вопросы пугали меня больше всего, больше самих жуков. Ведь мой личный навык ментальной связи по-прежнему работал, я чувствовал его активность. Магические каналы были открыты, а значит, это не блокировка. Никак происходящего я понять попросту не мог, не находил объяснения.

Либо все вокруг мертвы, все тысячники, все командиры, все маги связи. Либо… либо нас намеренно отрезали, бросили на произвол судьбы.

— Наляжем! Держим крепче! — кричал один из десятка обычных стражников, надрывался так, что голос срывался на хрип. Слабые, мелкие коротышки — обычные гоблины, что в жизни своей не смогли бы убить и жалкого трутня инсектоидов в ближнем бою один на один. — Жуки не смогут долго выдержать пламя с той стороны! Масло ещё горит! Дышать им нечем!

Тщетные надежды. Масляные горшки, что мы разбили перед воротами, выгорят через несколько минут. Вот тогда неумолимая волна хитина и жвал хлынет внутрь, сметёт жалкую оборону за считанные удары сердца.

— Держитесь, господин Журек! — продолжал лепетать мой дворецкий Ухут, и я чувствовал, как он сменял одну тряпицу на другую. Пытаясь остановить неутомимо текущую кровь из моей раны на горле. — Скоро мана восполнится у Вас в резерве! Ещё немного! И Вы сможете остановить кровь заклинанием лечения! Малое лечение залатает рану!

Наивный Ухут. Он не понимал, что магический резерв восстанавливается слишком медленно. Мне нужно минимум сто единиц для заклинания, способного затянуть такую рану. А у меня было… сколько? Пятьдесят семь? Пятьдесят восемь?

До чего же ловкие эти твари-Лазутчики инсектоидов! Или просто удачливы они оказались без меры, благословлены своими тёмными богами. Чтобы ухитриться так точно попасть между защитных пластин моего доспеха — дорогого, магически усиленного, купленного за половину годового дохода! В тот самый момент, когда я растратил уже весь запас маны на барьеры и огненные шары. Как и поглотил все оставшиеся кристаллы маны, жалкие десять штук, что без дела валялись в моей бездонной сумке.

Никчёмные ничтожные попытки залечить огромную рану привели лишь к увеличению времени моей агонии, я не умер мгновенно, как следовало бы. Нет, я медленно истекал кровью, чувствуя каждый удар сердца приближающейся смерти.

Тогда как магов в моём подчинении уже не осталось совсем, они полегли ещё на поверхности, в первый день вторжения инсектоидов. Когда мы прорывались из моего семейного поместья, двухэтажного особняка с колоннами, моей гордости. Расположенного в деревне Южный серый штрехт, на краю цивилизованных земель.

Ведь поначалу казалось, что нападение инсектоидов, это лишь странная прихоть судьбы, досадная случайность, аномалия. Когда неведомые законы мироздания или самой Системы, выбросили сотню трутней инсектоидов к границам моего посёлка. Портал открылся прямо возле границы с лесом, изрыгнув хитиновый кошмар.

Вот сразу же только за одной стаей появилась вторая, словно прорвало дамбу. За ней третья, четвёртая, десятая и с каждым разом тварей было всё больше. Также их уровни и ранг продолжал только расти всё сильнее. При том что Лазутчики очень уж ловко сумели ранить именно магов. Наводясь на излучаемые от них вибрации магии, чуя её, как нурглы тухлятину в лесу.

Благо, глубокий снег позволил мне убить этих тварей, я видел их следы на нетронутом покрове снежного наста. Жаль только, не без потерь с моей стороны, три мага из пяти пали, прежде чем я понял, что происходит, а дальше было уже поздно.

Лишь когда стало невозможно отбиваться от нашествия Ратников, целой стаи бронированных чудовищ размером с дом, совладать с которыми мне было не под силу даже с полным резервом маны, мы отступили в шахты. Всё стало ещё хуже, переросло в настоящий кошмар.

Ведь инсектоиды, спустившись за нами под землю, словно почувствовали родные просторы, их естественную среду обитания. Да и повысившаяся температура сделала их куда быстрее и подвижнее. Они ожили, словно спящие демоны, пробудившиеся в Преисподней!

Разумеется, отсутствующий в шахтах снег больше не помогал выявлять Лазутчиков инсектоидов, теперь они скользили в темноте, как призраки, как проклятые баньши. Используя привычную тактику, те очень быстро начали сокращать число моих воинов с помощью дальнобойных атак. Шипы вылетали из тьмы, с лёгкостью пробивая тела, защищённые дешёвыми доспехами. Да и мой резерв маны, учитывая, что я здесь был единственным магом, истощался даже слишком быстро.

Как ничем не помогли и спасённые работники из самой деревни, шахтёры, угольщики, простые крестьяне, не державшие в своей жизни ни разу оружия в руках. Потому и проку мне не принесли, лишь скорее отчасти насытили проклятых инсектоидов своими жалкими телами. Их крики эхом отдавались в тоннелях, преследовали меня.

Да и ошибочная, катастрофическая попытка двух десятков воинов, после моего ранения, когда я упал, истекая кровью, попытаться выйти на связь с городом. Хотя скорее она выглядела попыткой спастись самим, дезертирством, трусливым бегством. Чем реальной возможностью добраться до города Когти Зарема через сотни вёрст занесённых снегом трактов.

Впрочем, я не думаю, что через технический лаз они в итоге сумеют подняться на поверхность, не было у них должной подготовки и навыков лазания. Да и велик шанс, что инсектоиды и туда додумаются полезть, почуют добычу.

Всё это ещё сильнее снизило наши… нет, мои шансы выжить! Слишком внезапным оказалось нападение, слишком скоротечным было это вторжение жуков. Слишком скудны были мои запасы кристаллов маны в этом поместье, паршивые десять штук, когда нужна была как минимум сотня, сотня!

Ведь таскать с собой целые горсти этих в быту бесполезных камней, казалось так глупо, так нерационально! Проклятые заносчивые аристократы из семьи Сатис, что посмеивались надо мной и моими военными привычками на балах и приёмах! Называли параноиком, трусом, перестраховщиком!

Мразь Вития Сатис и её насмешки надо мной! «Ты что, собираешься воевать на банкете, дорогой Журек?» — смеялась она, поправляя локоны. Именно из-за них, из-за их презрения, из-за желания не выглядеть смешным, я оказался в этой ситуации! Если бы я слушал свои инстинкты, а не их мнение…

Весь этот бред утихающего сознания бился в моей голове, сплетался с теми мыслями о моём прошлом. Словно пытаясь вспомнить самое главное, найти ответ на вопрос: где я ошибся? Воспоминания проносились калейдоскопом — детство в столице, обучение в академии, первый бой, свадьба, рождение детей…

Дети. Боги, мои дети! Они в безопасности? Успели ли добраться до столицы до начала вторжения? Или…

Будьте прокляты эти твари, порождения Бездны! Будьте прокляты все Боги, и Антерос в том числе, бросающий своих детей во вражеские пасти по тысячам миров! Какой смысл в вашей силе, если вы не защищаете нас⁈

— Господин, держитесь! — как-то тихо и обречённо прошептал Ухут совсем рядом с ухом. Как и надрывные крики моих последних стражников, с трудом удерживающих разваливающиеся стальные ворота, звучали как-то слишком тихо и отстранённо. Словно я уже не был частью этого мира, словно душа начала отделяться от тела.

Всего пятьдесят восемь единиц маны накопилось в моём резерве, я чувствовал это внутренним зрением, видел жалкие крохи энергии в моем источнике. Очевидно, этого было слишком мало даже для заклинания лечения, даже для базового варианта. Нужна была сотня. Минимум сотня.

Как же я жалел, что так неверно распределил свои очки характеристик в молодости, вкладывал в Живучесть и Мудрость, пренебрегая Интеллектом! Что не смог пройти перерождение в хобгоблина, как Мареш и Улер. Может, тогда сотню бывшего командира Оцева не распустили бы, и всё так скверно не закончилось. Может быть, я до сих пор служил бы, вместо того, чтобы прозябать в глуши…

Сердце в моей груди стало биться совсем медленно и тихо, всё реже, всё слабее. Удары растягивались в вечность.

— Аршах’Хафушрок… Гирлош’Орискол… Врокш’Ардум… — звенящие слова наполнили мой разум внезапно, словно вбитые гвоздями в череп. Древний язык, запретный язык, язык демонов и богов. Я узнал его, но как…

Понять, откуда слышу этот звук, я не мог, он шёл отовсюду и ниоткуда одновременно. Как и смысл слов мне оставался недоступен, хотя что-то в глубине души откликалось на них. Вот только сам голос был смутно мне знаком, хриплый, скрипучий, старческий. Где я слышал его раньше?

Сердце кольнуло особенно сильно, острая боль пронзила грудь. И всё словно замерло, остановилось. Замерло навсегда. Последний удар. Тишина.

— Пришло время платить за мою доброту и твою спасённую жизнь в мире Айселор, не так ли, Журек? — проскрежетал голос, и я узнал его. Старик Ирчин. Десятник Ирчин. Демон во плоти.

Я хотел что-то сказать, возразить, закричать от ужаса, от понимания происходящего, от осознания масштаба предательства! Отвести взгляд от его лица, что предстало перед моими глазами из абсолютного ничто, из тумана, из тьмы, из пустоты между мирами!

Измученное моё тело больше меня не слушалось, было мертво и холодно. Да ещё и душу мою словно сковало ледяной паутиной, невидимые нити оплели сознание, сжимались, душили. Причём ничего с этим поделать я не мог, был абсолютно беспомощен.

Отчётливым было лишь осознание, что это всё подстроил старик Ирчин, этот проклятый демон, этот слуга Бездны! Это именно он всё сделал! Понимание этого отпечаталось во мне ужасом, выжгло душу клеймом. Он был кукловодом, а мы все — жалкими марионетками на нитях.

Сознание начало меркнуть окончательно, свет угасал, мир растворялся и я больше не мог сопротивляться этому чувству, терял себя. Словно погружаясь в озеро без дна, проваливаясь в бесконечную пропасть. Словно всё это время вокруг была лишь ложь и обман, иллюзия жизни, а истина оказалась чудовищной… я утопал в этой лжи…