— Куда же вы бежите⁈ — яростно взревел я, выдыхая облака пара изо рта в это морозное утро, которые окутывали мою морду белёсой дымкой. Голос мой, полный сарказма, эхом разнёсся по заснеженной равнине, гулко отдаваясь от стен далёких домов. — Неужто вам не понравилось моё гостеприимство⁈ Не так сладок оказался мир Асшор⁈

Язвительный смех вырвался из моего горла, хриплый, безумный, наполненный торжеством выжившего. Я ощущал, как адреналин пульсирует в крови, как каждая клетка тела поёт от ощущения победы.

Подтягивая к себе поближе очередное тело трутня инсектоидов, лёгкое, почти невесомое в моих новых могучих лапах, я смотрел вдаль, на удаляющиеся силуэты Стражей инсектоидов. Эти твари бежали, поджав хвосты, как побитые псы. Были, скорее всего, в их рядах и Лазутчики, не зря же снег местами вздымался словно бы сам собой, образуя странные борозды, что тянулись к лесу. Однако сил догонять этих тварей у меня уже не было, да и смысла особого не имелось.

Пусть бегут. Пусть расскажут своей Королеве или кто там у них командует, что здесь их поджидает нечто страшное. Нечто, что превращает их сородичей в пищу.

При этом, сказать по правде, использовать дополнительный рот, хотя вернее будет называть это пастью, огромной, зубастой, что располагалась в нижней части моего паучьего брюшка, было уж точно не привычно. Поначалу даже тошнотворно, противоестественно. Ощущение было такое, словно у меня появился второй желудок с собственным сознанием, требующий насыщения.

Однако стоило мне сожрать такое жирное тельце одного из трутней инсектоидов, хрустя хитином, чувствуя, как липкая, сладковатая гемолимфа течёт по глотке, как произошло нечто удивительное. Из моего плеча, покрытого толстым хитиновым панцирем прямо поверх экзокостюма, сжимающейся псевдоплотью начали выдавливаться острые шипы. Те самые шипы Лазутчиков, что пробили мою плоть ещё недавно, которые торчали, причиняя нестерпимую боль.

Они словно выталкивались наружу невидимой силой, палец за пальцем, окружённые розоватой плотью и прозрачной лимфой. Боль была острой, жгучей, но какой-то приятной, почти граничащей с безумным наслаждением. Как будто тело само исцелялось, отторгая чужеродные элементы.

Сами же хитиновые пластины постепенно принялись зарастать, я видел, как новый хитин нарастает поверх ран, тёмно-красный, блестящий, крепкий. Словно я был не живым существом, а какой-то биологической машиной, способной к мгновенной регенерации.

Да и сил во мне явно стало больше, это ощущалось в каждом движении, в лёгкости, с которой я теперь держал тела жуков. Это обстоятельство неимоверно поднимало настроение, разгоняло остатки страха, что ещё недавно сковывал разум.

Сказать по правде, сам ли я активировал боевую форму, лёжа под телегой в снегу, истекая кровью, на грани смерти? Или это было провидение Судьбы, вмешательство высших сил, что решили даровать мне шанс? Или даже сам господин Ирчин меня таким образом спас, протянув руку словно из загробного мира? Я не смог бы ответить наверняка, даже под пыткой.

Похоже словно бы его голос я слышал в тот миг, когда смерть оказалась так близко ко мне, ближе, чем когда-либо за всю мою жизнь. Когда щёлканье жвал звучало у самого уха, когда запах гниющей плоти инсектоидов заполнял ноздри.

— Хоть раз в жизни дерись! — набатом звенели его слова в моей голове, пронзительно, властно. — Не умирай как жалкий трус, как слабак! Используй то, что даровала тебе Система!

Беспрекословно подчинившись приказу, я активировал боевую форму. Не сознательно, скорее инстинктивно, повинуясь голосу в голове. Нажал ментально на невидимую кнопку в интерфейсе Системы.

Трансформация была мгновенной и мучительной одновременно. Я чувствовал, как новая плоть разрастается поверх моего тела, как новые кости ломаются и срастаются в новых конфигурациях. Как вокруг нижней части торса нарастают головогрудь и дополнительные конечности — восемь паучьих лап, покрытых жёстким хитином.

Боль была запредельной, такой, что хотелось кричать, выть, молить о смерти. Но крик застрял в горле, превратившись в животный рёв.

Как рвал набегающих сначала трутней инсектоидов своими новыми конечностями, пробивая острейшими лапами головы этим мелким по сравнению со мной тварям, раскалывая хитиновые панцири, как орехи. Я помнил с трудом, ведь все это казалось сном или бредом безумца, галлюцинацией умирающего разума. Но сейчас, стоя на восьми ногах среди груды трупов, я ощущал себя абсолютно уверенно.

Не чувствуя никакого дискомфорта от дополнительных конечностей. Даже наоборот, создавалось впечатление, что я всегда был таким, что это не лишние конечности, а дополнительные! Что я родился в этом теле, а все предыдущие годы провёл в неправильной, ограниченной оболочке.

Движения были естественными, плавными. Мозг без усилий координировал работу восьми ног, распределял вес, просчитывал траектории. Словно за эти минуты битвы я освоил то, на что должны были уйти месяцы тренировок.

Иллюстрация. Мощь Короля арахнидов D ранга.

Как же упоительна оказалась эта мощь! Насколько же это восхитительно, превосходить своего противника по всем статьям, не бояться его, а наоборот, врываться в ряды тварей самому, сеять смерть и разрушение! В эти моменты я начал понимать и Мареша, и даже старика Ирчина. Эта мощь, она кружила голову, она опьяняла сильнее любого вина.

Она заставляла чувствовать себя богом среди смертных. Каждый удар, каждое убийство приносили тёмную радость, заставляя кровь закипать от удовольствия.

Ведь даже могучие Ратники инсектоидов, чудовища размером с небольшой дом, две твари, которые увязались за моей колонной, преследуя беглецов, по факту ничего не смогли мне противопоставить, оказались беспомощны перед моей яростью. Слишком их рывки оказались топорны и предсказуемы, я видел каждое движение заранее, читал их намерения по смещению центра тяжести.

С торжеством глядя как массивные лапы Ратников, несмотря на их высокий показатель силы, наверняка под тридцать пунктов, всё же упирались в снег. Проминая, комкая его всё сильнее своим весом, проваливаясь по брюхо, снижали их скорость до смешной. Я же, как ловкий элегантный танцор, перебирая своими лапами, длинными, лёгкими, быстрыми движениями, не замечал глубокие сугробы снега вообще.

Скользил по поверхности, как водомерка по глади пруда. Отскакивая в стороны от неповоротливых выпадов Ратников. После чего без каких-либо проблем наносил жалящие удары в почти что не защищённые спины этих могучих жуков, туда, где хитиновый панцирь был тоньше, где сочленения давали слабину.

Мои передние лапы, заострённые до невозможности, пробивали даже их толстую броню. Входили в плоть с хрустом, взрывали внутренности. Ратники ревели, извивались, пытались дотянуться до меня, но тщетно.

С трутнями вообще проблем не возникло, я словно гвозди в доску заколачивал. Насаживая их тела на две передних острейших лапы, нанизывая, как мясо. Поднимал над головой эти извивающиеся тела, смаковал их предсмертную агонию, прежде чем швырнуть в сторону.

Причём разница в нашей скорости восприятия, благодаря улучшенному интеллекту и параметрам боевой формы, приводила к тому, что я, как тайфун, как буря, проносился по рядам зазнавшихся инсектоидов. Они казались мне движущимися в густой патоке, неповоротливыми, предсказуемыми, жалкими.

Мне, если честно, даже не верилось, что одно только наличие боевой формы может изменить ситуацию столь кардинально. Это было похоже на чудо, на божественное вмешательство. Ещё недавно я лежал в снегу, умирающий, беспомощный. Зато сейчас был воплощением смерти, жнецом душ.

Особенно учитывая, что даже попытки атаковать меня дистанционно у лазутчиков инсектоидов ни к чему не привели, их шипы, такие смертоносные раньше, отскакивали от хитинового панциря. Ведь толстый хитиновый панцирь толком пробить они так и не смогли, оставляли только царапины, да небольшие трещины. Полученная с боевой формой возможность пожирать плоть противника и регенерировать свела к нулю все попытки меня измотать и обескровить. Ведь чего уж там, ранения я всё же получал и среди Лазутчиков были меткие счастливчики, нашпиговавшие моё брюшко иглами.

Но каждый съеденный трутень восстанавливал мои силы, залечивал раны. Это был замкнутый цикл, чем больше я убивал, тем сильнее становился.

Правда, на деле все обстояло не так радужно, как мне изначально казалось в пылу битвы, в эйфории победы. Ведь, успокоившись и оглянувшись вокруг, когда адреналин начал спадать, когда боевое безумие отпустило, я обнаружил ужасающую картину. Что почти всех моих союзников, кого я пытался спасти, кого вёл за собой, надеясь вывести из ада, инсектоиды всё же успели подъесть, сожрать заживо.

Тела гоблинов, изуродованные, обглоданные до костей — валялись в снегу. Алая кровь пропитала белый покров, превратив окрестности в кровавое месиво. Не так уж и споро мне удалось приспособиться к моей новой силе, драгоценные минуты ушли на координацию движений. Истрачены на манёвры уклонения, да и в целом, чтобы забить до смерти двух Ратников, времени ушло много, может быть, полчаса, а то и больше.

Благо Лазутчики с их невидимостью в глубоком снегу выглядели более чем позорно, оставляли явные следы, вздымали снежную пыль. В силу чего как раз с ними разобраться не составило труда, я выслеживал их, как опытный охотник. Ведь бездонную сумку я не потерял в суматохе бегства, она по-прежнему висела на поясе. Да и всевозможных стальных щитов у меня было в достатке, награблен… то есть, накопленных за годы службы.

Так что сближаться с лазутчиками я мог почти что без риска — прикрываясь щитом, ловя их шипы металлом, после чего бросался в атаку.

Учитывая же, что я даже не замечал, как поглощал очки, то пропущенные мной крики пожираемых гоблинов, их предсмертные мольбы о помощи, уже не выглядели так удивительно. Я просто не слышал их, погруженный в битву, в кровавый транс.

Внимание! Вы получили 8 ОС (46/200)

…

Внимание! Вы получили 12 ОС (204/200)

Внимание! Ваш уровень повышен до 11 (4/220)

Вам доступно 2 свободных очка характеристик.

…

Внимание! Вы получили 6 ОС (222/220)

Внимание! Ваш уровень повышен до 12 (2/240)

Вам доступно 4 свободных очка характеристик.

Отвлёкшись от Системных сообщений в интерфейсе, золотые руны плыли перед глазами, требуя внимания, и мыслей о возможных проблемах из-за набранных в беспамятстве уровней. С которыми решить вопрос более чем получится, я могу сказать, что повышал их осознанно, защищая подданных. Хотя, учитывая, что сейчас творится вокруг, это явно не было главной проблемой.

Правда, я старался не размышлять о самом худшем, а именно о полномасштабном вторжении, наподобие того, которое происходило несколько сотен лет назад, когда целые провинции были стёрты с лица мира Асшор. Думать о таком совершенно не хотелось, разум наотрез отказывался принимать эту возможность. Особенно учитывая отсутствие у меня ментальной связи, этой спасительной нити, что всегда связывала меня с командованием.

Сейчас я был уже не против наказания господина Таталема Со, готов был принять любые санкции. Да что там, и самому тысячнику был готов отправить запрос о подтверждении статуса сотни, умоляя о помощи! Вот только из группы связи тысячника я оказался тоже исключён, этого канала у меня в интерфейсе уже не было.

Это мне не то что не нравилось, это пугало до дрожи в конечностях, даже в дополнительных. Совершенно не понятно, почему никак не реагируют ни сам Великий Антерос, ни хотя бы Лорд⁈ Я постепенно, понимая масштаб происходящих проблем, проникался этим ужасом, что сковывал дыхание. Мы были брошены. Оставлены на произвол судьбы.

Причём параллельно я успевал отметить с некоторым удивлением, как кристально чисто я вижу происходящее, каждая деталь, каждый нюанс доступны взгляду. Как мой улучшенный интеллект обрабатывает все эти мысли, мгновенно, эффективно, без лишних эмоций. Тут стоило бы порадоваться такому прогрессу, но по факту радоваться было и нечему. Мир рушился, и никакой интеллект не мог это остановить.

Может, только выползающим из глубоких сугробов снега десяткам спасшихся подчинённых стоило порадоваться, живым, хоть и перепуганным до полусмерти. Всё же некоторые из них оказались невероятно ловкими, изворотливыми, как те лесные крысы, что умеют находить лазейки в любой ситуации. Да и, как я понимаю, чувства инсектоидов сбоили на таком морозе, холод замедлял их реакции, делал менее эффективными.

Жуки были существами тёплых миров, и мороз нашего мира Асшор был для них почти что смертелен.

Так что, собрав в колонну почти тридцать гоблинов, жалкий остаток того, что было, и погрузив раненых на две уцелевшие телеги, мы двинулись в путь. Молча, понуро, как похоронная процессия. Уцелевшие тягловые туры, когда их не заставляли нестись из последних сил, хлеща плетьми без пощады, медленно, но верно пробивали колею в глубоком снегу. По которой следом, почти сносно, могли двигаться низкорослые гоблины.

Поглядывали они на меня, правда, с большим опасением, косились украдкой, шептались между собой. Однако, на удивление, это мне даже нравилось, тешило самолюбие. В принципе, отключать боевую форму я точно не собирался, учитывая её долгий откат активации, в целые сутки. Впрочем, не внешний вид напугал моих гоблинов, хотя я, конечно, выглядел как чудовище из кошмаров. Ужаснул этих зелёных гражданских коротышек тот факт, что они видели, как я пожирал трутней инсектоидов — запихивал их тела в пасть на брюшке, хрустел костями, чмокал, облизывался.

Мне же, наоборот, эта мощь и даже ощущения казались естественными, правильными. Я чувствовал себя комфортно в этом теле, словно вернулся домой после долгого отсутствия. Правда, я понимал холодной частью разума, что всему виной влияние самой боевой формы на моё сознание, она меняла восприятие, стирала барьеры. Не зря же Система предупреждение вывела о возможной потере контроля.

За следующий день, а может, это были сутки, я потерял счёт времени в этом бесконечном кошмаре, я, казалось, десять раз проклял медлительных подчинённых. Они брели так медленно, так мучительно медленно! Но и бросать их я посчитал не то, что недостойным поступком для аристократа, якобы такое могло бы запятнать честь семьи. Правда, скорее они мне были необходимы чисто практически.

Это как раз и показала первая деревня на нашем пути. Деревня под названием Засохший омут, если память мне не изменяла, до которой мы сумели добраться, преодолев ещё двадцать вёрст ада. Без моих подчинённых, местные деревенщины, которые каким-то чудом сумели отбиться от небольшой стаи инсектоидов, забаррикадировавшись в домах, набросились бы и на меня с вилами и топорами, приняв за очередное чудовище.

Тогда как мой троюродный брат Хашут, худой, нервный хобгоблин, с которым мы в целом были мало знакомы за годы жизни, пересекались только на семейных праздниках, легко вправил мозги этим паникёрам. Без каких-либо проблем донёс до селян мысль, убедительно, спокойно, как умел только он. Проверить мой статус с помощью Системной справки.

Лишь когда эти неучи увидели мой ранг, моё имя, мою принадлежность к армии Лорда, селяне упали на колени, зарыдали от облегчения. Спасение пришло, пусть и в такой пугающей форме.

В любом случае, ни палаток, ни шкур, ни должного количества провианта, да и вообще запасов, необходимых для долгого похода, мы взять не успели, сбегая из моего поместья в панике. Так что хоть где-то спать, хоть где-то укрыться от мороза нам было необходимо. Не мне лично, конечно, в том плане, что благодаря хитиновому панцирю, да и находящемуся под ним экзокостюму, холода я вообще не ощущал и мог бы стоять хоть целые сутки напролёт посреди метели.

Окончательно к этому моменту мои гоблины выбились из сил, посинели от холода, кашляли, хрипели и согреться хотели очень сильно. Да и в целом, когда селяне поняли, что к ним пробились через занесённую снегом дорогу не беженцы из соседней деревни, жалкие, голодные, требующие помощи. Или, того хуже, разбойники, желающие поживиться… Вовсе даже как раз наоборот, к ним пришла подмога в виде аристократов и нескольких боевых магов, атмосфера изменилась кардинально.

Хотя мой троюродный брат Хашут магом был очень паршивым, если честно. Ко всему прочему и навыков-то он почти что не имел, может быть, пару базовых заклинаний первой ступени. Однако это было не слишком важно в данный момент. Для деревенщин и такой чародей был как благословение самого Антероса, будь он проклят самой Бездной.

Староста же деревни, сгорбленный старик с довольно умными глазами, мне не мешал, не задавал лишних вопросов. Хоть покидать деревню селяне и отказались наотрез, категорически. Уверенные, что деревянный частокол убережёт их жизни, что их дома — это их крепость. С чем я был абсолютно не согласен и видел всю наивность этой затеи.

Несмотря ни на что и переубеждать, и даже приказывать в деревне, которая мне не принадлежала, не собирался, это было бы превышением полномочий. Да и вразумить этих идиотов я слабо представлял как. К тому же, зная одну важную истину, выстраданную годами службы, не стоит спешить, когда не понимаешь, что происходит вокруг. Лучше переждать, понаблюдать, собрать информацию.

Я же, наконец улучив немного свободного времени, занялся распределением очков характеристик, это требовало сосредоточенности, вдумчивости. Забравшись с такой приятной, воодушевляющей лёгкостью на крышу мельницы, самого высокого строения в деревне, по отвесной каменной стене, находя мизерные зацепки, используя паучьи лапы как крюки. Меланхолично глядя на закат, кровавый, зловещий, окрашивающий снега в багрянец, на такие обманчиво спокойные верхушки деревьев, укрытых снегом сверху донизу, раздумывал, какие параметры повысить. Решение это было важным, оно могло определить моё выживание в ближайшие дни.

Глядя на свои параметры в интерфейсе Системы, изучая цифры, взвешивая варианты, я видел изъян в низком уровне Выносливости. Всего семь пунктов, это было мало для длительных боев, для марш-бросков это я успел ощутить за прошедший день на своей шкуре, ну или хитине, тут уж как смотреть теперь на меня.

Вот смущало только, как минимум пока у меня в подчинении оставались слабые гоблины, большая часть которых вообще имела только первые уровни, ведь мирные жители очень редко когда имели возможность получить повышение. На этом фоне, что-что, а высокая выносливость мне не сильно понадобится в ближайшее время.

Я был самым сильным в группе, и бои заканчивались быстро. Тут скорее выносливость может пригодиться, когда селян придётся экстренно бросать, если, не дай Система, мне на пути попадётся Жнец инсектоидов. От того выбор и был непрост.

Тогда как Сила, показала себя против инсектоидов очень хорошо, просто великолепно. Правда, своё тело я не решился так сильно искажать дальнейшим развитием, опасаясь необратимых изменений, потери облика хобгоблина. Поэтому вложил четыре очка характеристик в боевую форму, в параметр Сила, доведя его до безумных пятнадцати пунктов. Опять же, пока такая возможность имелась, я не стал её игнорировать. Разумеется, дальше нужно будет уже смотреть по ситуации.

Однако, это была чудовищная цифра для Е ранга, почти предел возможного.

Преображение было очень быстрым, болезненным, но приемлемым. Только голод начал меня одолевать нестерпимо, жгучий, всепоглощающий, требовал пищи немедленно. Впрочем, так или иначе, размеры моего паучьего тела увеличились ещё больше. Я чувствовал, как хитиновый внешний панцирь вытягивается, как мышцы наливаются силой. Думаю, до семи локтей точно дорос, если не больше.

Паучьи восемь лап стали ещё толще, порядка двух-трёх ладоней в диаметре каждая, покрыты бронированным хитином. Настоящие колонны, способные выдержать тысячу мер веса. Да и крыша мельницы заскрипела жалобно под моим увеличившимся весом, балки прогнулись. Пришлось аккуратно перераспределить нагрузку, чтобы не провалиться вниз. При этом я не отрывал взгляда от моих новых параметров и в кои-то веки, меня хоть что-то радовало, нурглы всех раздери!

Истинное имя: Леур

Статус: Игрок

Метка: Интендант 27 сотни Таталема Со тысячи Тарака Кровавого

Возраст – 24 года

Раса – Хобгоблин (97%)

Пол – мужской

Уровень – 12 (79/240 очков Системы)

Характеристики:

Сила 10/10 + 5/5 боевая форма (15)

Ловкость 8/10 + ⅕ боевая форма (9)

Интеллект 12/15 + 1/1 боевая форма (13)

Живучесть 9/10 + ⅕ боевая форма (10)

Выносливость 7/10 + ⅕ боевая форма (8)

Восприятие 8/10 + 1/1 боевая форма (9)

Удача 1/10

Мудрость 14/15

Рост: 3 локтя и 4 ладони. В боевой форме: 7 локтей и 1 ладонь

Вес: примерно 96 мер. В боевой форме: 279 мер

В целом, я стал ощущать себя как никогда уверенно, почти непобедимым. Мотивировал тот факт, что только я был ответственен за свою судьбу, никаких хозяев, никаких командиров над душой. Только я принимал решения о своей дальнейшей жизни, только мой выбор определял будущее.

Все это заставляло посмотреть на мою прошлую жизнь словно под другим углом зрения, с новой перспективы. К сожалению, она уже не казалась мне такой прекрасной, такой идеальной, как раньше представлялось. Ведь кто я был без старика Ирчина, без его наставлений, без его жестокой муштры? Кто я был без его помощи, без его покровительства? В кого превратился без поддержки Бога, и я говорю не об Антеросе, которого ни один гоблин за тысячи лет и не видел, кроме как на изразцах в храмах. Я сейчас о Таталеме Со, моём истинном господине.

Чего бы я стоил, оставшись там, в мире Тесэр, среди призраков и нежити? Сколь жалким скелетом бы я стал, гниющей костяной куклой? Или в какого мертвяка этот проклятый лич Нуйэрий меня превратил бы, вырвав душу, засунув в гниющий труп⁈

Проклятые твари Бездны! Лишь только мой Бог всегда был рядом, в по-настоящему трудные моменты моей жизни. Неизменно пытался меня вразумить до последнего, не оставлял надежды. Верил в меня, верил, что из меня может выйти что-то большее, нечто значимое, чем ничтожный любитель картин, почитатель размазни на холстах, коллекционер мёртвых красок!

Как же был прав мой десятник Ирчин, как же точны были его слова! Вот наверняка только не во вложенных очках характеристик в параметр Интеллекта было дело, хотя и это помогло. Основа же в том, что я остался один на один со своей судьбой и смертью, лицом к лицу с реальностью. Без защиты, без подстраховки и был вынужден драться, был вынужден стать сильнее, или умереть.

Не знаю, до чего бы дошли мои философские рассуждения, может быть, до каких-то глубоких откровений о смысле бытия. Однако время уже было ближе к полуночи, когда селяне уже начали тушить в домах масляные лампы, экономя топливо, готовясь ко сну и к возможной осаде. Спустя рукава дежурившие на деревянных стенах немногочисленные стражники, усталые, продрогшие, с трудом боролись с дремотой, клевали носами.

Произошло то, о чём я и подозревал, чего ждал с тревожным предчувствием. Нападение, неизбежное, как смерть. Кстати, тут мне хотелось вспомнить слова десятника Ирчина о безмозглых деревенщинах, но всё-таки сказать их было мне некому.

Жуков было так много, сотни, может быть тысячи, сплошной поток хитиновых тел. Правда, это мог видеть в темноте только я благодаря навыку Третий глаз инсектоидов. Который позволял различать существ в кромешной тьме, видеть их силуэты, отражённые в вибрациях от полотна белоснежного снега.

Так вот, смысла сражаться и защищать деревню до последнего я не видел, это было самоубийством, бессмысленной тратой жизни. Как и переубеждать хоть кого-то из упрямых селян, пытаться силой заставить их бежать. Ведь деревенщины до последнего решили держаться за свои дома, за эти жалкие лачуги. За запасы зерна и засоленного мяса, за пожитки, накопленные поколениями.

Я же собрал вокруг себя нисколько не отдохнувших подчинённых, измученных, но живых, и тех немногих селян, в ком говорил здравый рассудок, а не упрямство. Выдвинулся на прорыв, на очередной побег. Причём я даже помог обороняющимся, не из благородства, а скорее из практических соображений. Поддержал стражников, ударив огненным шаром в самое крупное скопление инсектоидов у ворот, и испепелив под полсотни трутней и даже одного Защитника инсектоидов Е ранга.

Раскалённая сфера взорвалась с оглушительным грохотом, превратив жуков в пепел и расплавленный хитин. Правда, этим я скорее обрёк деревню на долгую агонию, разозлил эту сонную стаю жуков, привлёк к месту взрыва ещё больше внимание. Однако здесь я поделать ничего не мог, жертвовать собой я точно не собирался.

Погибать, пусть даже ради трёх сотен деревенщин, мирных жителей, женщин, детей, стариков, я и не подумал бы. Жаль их, конечно, но не настолько. Я вообще не собирался погибать, не здесь, не сейчас.

Всё же, как бы ни возросли мои боевые возможности, как бы ни увеличились размеры тела, сила, скорость, но с несколькими сотнями тварей, причём одновременно нападающими с разных сторон, я точно не справлюсь. Даже с моей боевой формой это невозможно.

Тот же Ратник, если снизит достаточно мою скорость передвижения, собьёт с ног, зацепит лапой, в итоге разорвёт меня в один миг своими огромными жвалами или передними лапами-щитами, которые каждый были весом под тысячу мер. Очевидно это мне было абсолютно, кристально понятно, я не питал иллюзий насчёт своей неуязвимости. Да и десяток Лазутчиков с этим тоже более чем справятся, прошьют шипами.

Четверо суток, бесконечных, кошмарных суток, что тянулись как вечность. Добавились ещё две сгинувшие в пастях жуков деревни, стёртые с лица земли, превращённые в пепелища и груды костей.

Это именно тот результат, с которым я приблизился к долгожданному пригороду Когтей Зарема, столицы нашей провинции, последнего оплота цивилизации. Через эти, казалось, бесконечные сугробы, через замёрзшие леса и мёртвые поля. Причём одну из деревень пришлось даже сжечь дотла, это было моим решением, жестоким, но необходимым.

Не столько обрекая на смерть оставшихся там гоблинов, хотя и они сгорели заживо во время нападения жуков, их крики до сих пор преследовали меня. Нежели спасая их от лютой смерти в жвалах инсектоидов, более мучительной, более страшной. Ну и огромная часть этих тварей из пожарища тоже выбраться так и не смогла, сгорела вместе с домами, превратилась в обугленные хитиновые скорлупки.

Ну и, конечно, сто семьдесят ещё живых гоблинов, спасённых мной из разных деревень — были моей небольшой заслугой, моей победой в этом аду. Не великий подвиг, но хоть что-то. Именно этому я был рад.

На самом деле, сказать по правде, что я хотел увидеть в самом городе, в столице провинции, не знал и сам, не имел чёткого плана. Может, сопротивление инсектоидам, организованную оборону, чьи стаи оказались столь многочисленны, что пробиваться сквозь них было невероятно сложно и требовало всех моих сил. Часто я лично, проводя разведку ввиду своей высокой мобильности, способности быстро передвигаться, взбираться на крыши, уводил колонну в обход движущихся стай тварей, выбирая безопасные маршруты.

При этом мне было не важно, чьими силами будет организовано сопротивление, силами аристократов с их личными армиями, или же сотнями армии Лорда и регулярными войсками крепости.

Наверное, я хотел просто узнать объяснения от старших офицеров, от тех, кто должен знать правду. Что же происходит на самом деле, какова истинная картина происходящего? Почему сама Бездна низвергалась на наши головы, почему боги отвернулись от нас? Особенно это было обидно, до слёз, до скрежета зубов, когда моя жизнь только-только начала налаживаться, когда впереди открывались перспективы.

При этом я прекрасно понимал холодной, расчётливой частью разума, что против инсектоидов не слишком-то и помогут каменные высокие стены города и крепости Когтей Зарема. Эти твари умели очень ловко карабкаться и рыть тоннели. Особенно если с нашей стороны не будет могучих старших офицеров Е и D ранга, способных уничтожать целые армии одним заклинанием.

Причём, скорее даже наоборот, большое количество вкусной пищи в виде гоблинов, сотен тысяч жителей и тепла от печей и производств привлечёт более могучих тварей из числа инсектоидов. Даже Королев и других древних чудовищ С ранга! Вот лишь только идти по факту было больше некуда, и это я тоже прекрасно осознавал.

В глуши, в лесах, мы бы просто умерли от холода и голода. Может, потому и спасал гоблинов по пути, тащил за собой этот обоз беженцев. В надежде успокоить скорее самого себя этим обманом и иллюзией общности, пусть и такой извращённой. А может, я просто привык находиться в окружении сотни воинов, не мыслил себя в одиночестве…

Маршировать в составе полноценной колонны, как на параде, словно мы триумфаторы, возвращающиеся с победоносной войны, сразу по главному тракту в пригород я, конечно же, не стал. Это было бы верхом безрассудства, самоубийственной глупостью. Всё же за последние дни мой разум окончательно принял дополнительные четыре очка характеристик в Интеллекте, впитал их и адаптировался. Стал работать явно лучше, быстрее, эффективнее. Мысли текли стремительным потоком, но при этом оставались упорядоченными, структурированными. Я замечал детали, которые раньше ускользали от внимания. Просчитывал варианты развития событий на несколько шагов вперёд.

Да и ещё один пункт, даруемый боевой формой, тоже оказался однозначно не лишним. Тринадцать пунктов интеллекта для хобгоблина моего возраста, это было нечто из ряда вон выходящее. Я чувствовал себя совершенно иначе, словно до этого смотрел на мир сквозь мутное стекло, а теперь пелена спала.

Пока мои подчинённые притаились в заснеженных зарослях леса, спрятались среди обледенелых кустов и поваленных деревьев, дрожа от холода и страха, я один двигался осторожно вперёд. Ступая бесшумно, несмотря на свои огромные размеры. Паучьи лапы распределяли вес так, что я не издавал этого громкого скрипа на снегу, как это происходило у простых воинов в тяжёлых ботинках.

Иногда даже устранял небольшие группы инсектоидов-трутней, по два-три десятка особей, которые неизвестно что надеялись найти в снегу и опустевших домах. Может быть, тела замёрзших гоблинов, что не успели убежать? Или просто патрулировали территорию по какому-то непонятному инстинкту? Эти твари двигались хаотично, бесцельно, словно потеряв связь с ульем.

Я нападал быстро, жестоко, без предупреждения. Выскакивал из-за угла дома или сваливался с крыши, и через несколько ударов сердца все было кончено. Хитиновые тела разлетались на части под ударами моих передних лап. Я не давал им опомниться, не давал издать сигнал тревоги.

Так вот, добраться до лагеря господина Таталема Со, который располагался на окраине пригорода, в районе складов, мне всё же удалось. Путь занял большую часть ночи, я петлял по улицам, обходил крупные скопления жуков. Но цель была достигнута.

Правда, меня встретили не слишком радушно, мягко говоря, встретили как врага. Причём пятёрка часовых, что дежурили на стенах из брёвен и досок, даже успела не только выстрелить в меня из луков. Что, правда, ничего им не дало, стрелы отскакивали от хитинового панциря со звоном, оставляя лишь царапины. Хоть стрелы они выпустили и довольно профессионально, с хорошей кучностью и силой натяжения.

Однако, учитывая тот затрапезный вид бойцов, оборванцы в разношёрстной амуниции явно не являлись официальными солдатами сотен господина Таталема Со. Да и хоть какими-то регулярными формированиями нашего Лорда тоже не были, это были явно отбросы общества, бандиты и головорезы. При этом эти оборванцы успели протрубить в рог, пронзительный звук разорвал ночную тишину, и поднять тревогу. Я слышал, как по лагерю побежали всполошённые гоблины, как лязгало оружие, как кричали офицеры команды.

— Нурглы проклятые, вы глаза разуйте! — громогласно прокричал я, ловко взбираясь на крышу ближайшего дома. Движение было молниеносным, я просто взлетел вверх, цепляясь паучьими лапами за деревянные стены. Чтобы между нами было от силы пятьдесят шагов, достаточно близко, чтобы они видели меня, но достаточно далеко, чтобы не чувствовали прямой угрозы. При этом игнорируя жалкие попытки навредить мне ничтожными стрелами, ещё несколько выстрелов прозвучало, но я даже не дёргался. — Системную справку использовать мозгов не хватило⁈ Идентификацию включить⁈ Командира ко мне бегом марш! Немедленно!

Голос мой прогремел над лагерем, эхом отразился от стен домов. Я вложил в него всю силу, всю властность, что мог.

При этом, может, эти бездельники и не послушали бы меня, продолжили бы стрелять до тех пор, пока стрелы не кончатся. Однако тот факт, что на крыше я замер, не предпринимая попыток атаковать, просто стоял, словно статуя, возвышаясь над лагерем, кажется, их серьёзно успокоил. Дал им время подумать, оценить ситуацию. Как и те два десятка солдат, что уже через полминуты прибежали на звук горна, более профессионально выглядящие, в единообразной амуниции.

Впрочем, учитывая, что мозгов воинам всё же хватило использовать на мне Системную справку, я чувствовал, как их взгляды сканируют меня, как активируется Системная магия идентификации. Видимо статус интенданта 27-й сотни их достаточно успокоил, увидев моё имя, мой ранг, мою принадлежность к армии господина Таталема Со. Уже через пять минут меня за последние дни хоть кто-то порадовал, хоть что-то пошло как надо.

Оказалось, что именно Тикас, оруженосец господина Таталема Со, сумел организовать оборону этого лагеря. Создать из хаоса и паники подобие порядка. Причём он оказался не столько удивлён моим внешним видом, огромным паучьим телом, хитиновым панцирем, клыкастой мордой, нежели порадован моим появлением. Обрадовался мне, как брату, которого считал погибшим.

Ведь посчитал, что я наконец-то влился в ряды воинов выводка старика Ирчина, принял свою истинную природу, перестал сопротивляться судьбе. В принципе, если честно, это, наверное, так и было. Я больше не был тем жалким эстетом, что коллекционировал картины. Я стал воином, убийцей, хищником. Причём это мне нравилось.

Завести же в пригород спасённых мной гоблинов, жалкие полторы сотни измученных беженцев, не составило труда. Ворота распахнулись, нас впустили внутрь периметра. Как сказал Тикас, инсектоиды не задерживаются в больших количествах в пригороде, они используют его как перевалочную зону. Явно штурмуя главную крепость Когтей Зарема, где сосредоточена основная масса населения и ресурсов. Как минимум сильного населения.

Отбиваться же от сотен жуков, даже Е-ранга, от волн трутней и иногда Ратников, им удавалось словно бы без каких-либо проблем. Почти легко, обыденно. Впрочем, ещё надо учесть тот факт, что почти все воины в лагере успели за эти дни пройти метаморфозу Хитиновым покровом. Довольно-таки болезненную трансформацию, что меняла тело навсегда, и даже улучшить эту особенность на несколько ступеней. Все это говорило мне о некой скрытой подготовке к происходящим событиям, о заранее продуманном плане.

Причём, как оказалось, это так и было, не случайность, а расчёт. Множество групп отморозков, разбойников и просто мелких банд, отбросов нашего города, что промышляли грабежом и вымогательством, были заранее проинструктированы. Снабжены оружием и доспехами на случай… а вот тут Тикас затруднялся ответить, замялся, отвёл взгляд. К чему именно готовились эти группы воинов, какую угрозу ожидали?

Правда, это было не так уж и важно сейчас, с этим явно можно было разобраться позже, если доживём. Ведь главное, что сейчас в лагере находилось больше пятисот воинов, внушительная сила, способная держать полноценно круглосуточную оборону. Имелась еда и амуниция, склады были полны, господин Таталем Со всегда заботился о запасах, а солдаты рвались в бой. Все бойцы жаждали крови, получить новые уровни и навыки, стать сильнее.

Ведь, как и сам Тикас, всем было дозволено по его приказу повышать уровни без каких-либо ограничений и это явно воодушевляло местный сброд. Да и сам бывший оруженосец уже имел 29-й уровень, невероятное достижение за такой короткий срок. В силу чего своими габаритами мог, пусть не посоперничать с Марешом, а тот был настоящим гигантом. Тогда как и шести локтей Тикас уже почти успел достичь в росте. Как и в параметре Сила дошёл до 14 пунктов, почти предел для его текущего технодоспеха и это оруженосец знал. Вроде и не должен был он так вымахать, но судя по Идентификации, он изучил навык Гигантизм и теперь действительно мог потягаться в ближнем бою с почти любым инсектоидом на равных.

Да и к тому же, его качественный экзокостюм и магический дар вместе со знанием боевых заклинаний позволяли именно ему набирать уровни в первую очередь. Он был самым эффективным убийцей жуков в лагере, собирал большую часть очков Системы.

В целом, как я понял, именно поэтому его приказы и выполнялись беспрекословно, не из уважения, не из верности. Ведь он был попросту страшнее, чем все эти жуки за стенами лагеря. Внушал больший страх, чем инсектоиды. Знать бы ещё, где эти разбойники раздобыли столько Системного оружия, мечей, копий и боевых молотов. Но казалось, и сам Тикас этого не знал, пожимал плечами на вопросы.

При этом, как сказал сам бывший оруженосец, а ныне полноценный сотник, если не полутысячник, учитывая, что под его командованием было только воинов больше полутысячи. Не говоря о сотнях простых жителей города и пригорода, кто пытался спастись от орд жуков, беженцы, что текли сюда нескончаемым потоком, Тикас и сам толком не понимал, куда двигаться дальше, не было у него чёткого плана, стратегии. Хотя направлял группы солдат на, по факту, мародёрство очень грамотно, с умом. В совокупности всё это меня, если честно, очень смущало, настораживало. Как минимум потому, что по словам Тикаса, городских стражников, тех, кому не хватило ума присоединиться к нему, кто остался на постах, уже давно сожрали жуки.

Ведь эти твари, по сути, как волнами накатывали на город, приливы и отливы хитиновых тел, бесконечные атаки. Не останавливаясь и не концентрируясь в пригороде надолго и обороняться приходилось лишь от неорганизованных групп жуков, разрозненных стай, что отбились от основных сил.

Тех же гоблинов, кого мне удалось спасти, моих беженцев, моих подопечных, довольно быстро помощники Тикаса распределили по группам. Разбили на отряды по десять-пятнадцать гоблинов. Причём часть даже заставили изучить навык Хитиновый покров, насильно, под угрозой изгнания из лагеря. После чего приобщённые своими криками боли, душераздирающими, дикими воплями, ещё сильнее пугали не согласившихся и вызывали тревогу не только у простых селян.

Потому что в происходящем разобраться толком не выходило, слишком много странностей, несоответствий. Даже проведя в лагере уже сутки и отбив одну крупную волну инсектоидов, жестокую битву, что длилась несколько часов, я не понимал общей картины, не видел логики происходящего.

— То есть, тебе не удалось связаться с другими крупными семьями или хотя бы торговыми домами? — задал я вопрос Тикасу, когда у нас выдалась свободная минута между дежурствами. Мы сидели в его импровизированном штабе, бывшем складе, где теперь висели карты и лежали отчёты.

— Собирать ресурсы сложно, — вздохнул Тикас, потирая переносицу усталым жестом. — Пусть идущий снег и наст под ногами помогает обнаружить Лазутчиков инсектоидов, они оставляют следы, которые легко увидеть. Но от их дистанционных атак тяжело защититься, почти невозможно. Ведь они даже стальной щит прошибают насквозь своими шипами, пробивают металл, как бумагу, особенно если Лазутчик высокого уровня, выше десятого. Так что особенно разведку провести не то, что города в глубину, даже пригорода полноценно не получается. Воины за прошедшие дни проверили хорошо если с полсотни кварталов, и то ценой огромных потерь, не меньше сотни воинов убитыми и ранеными.

— И какие мысли у тебя вообще? — спросил я, наливая себе воды из кувшина. — Какие дальнейшие планы? Сидеть здесь до конца времён?

Не до конца понимая и сам, что делать дальше, какая стратегия будет правильной.

— Собрать как можно больше воинов и двинуться в город… — задумчиво протянул Тикас, ковыряясь в зубах когтём. После того как со вкусом сожрал огромный кусок жареного мяса жуков, которое, к моему удивлению, оказалось довольно вкусным. — Но это скорее планы на будущее, отдалённые перспективы. Сейчас же нужно удержать как можно дольше лагерь господина Таталема Со, это наша база, наша точка опоры. Ведь группы солдат сами приходят постоянно сюда, стекаются со всех районов. Потому как очень многие в городе были предупреждены заранее, получили инструкции, что в случае любой опасности они могут найти укрытие именно здесь. Да и не может же быть вторжение жуков бесконечным, ресурсы у них тоже не безграничны. Великий Антерос не бросит нас на растерзание этим богомерзким тварям…

Тикас задумался на мгновение, глядя не на меня, а куда-то сквозь меня, словно видя что-то невидимое для других. При этом он не чувствовал во мне ни угрозы, ни главенства, относился как к равному, может, даже как к младшему товарищу. Словно ему, чтобы выжить в этой преисподней, пришлось пройти куда больше страданий, чем мне самому. Увидеть вещи, что сломали бы обычного гоблина.

— А даже если сам Антерос о нас забудет, — голос его стал тише, но твёрже — господин Таталем Со обязательно вернётся за нами. По-другому и быть не может. Ведь он меня предупредил заранее…

— О чём? — задал я сразу же вопрос, подаваясь вперёд. Ведь мне не приходило никаких сообщений от господина, никаких предупреждений. Я был отрезан от связи.

— Об опасности, господин Леур, — уклончиво ответил Тикас. — Да и инструкции некоторые я получил… определённые указания на случай чрезвычайных обстоятельств.

Продолжать он не стал, замолчал, сжав губы. А по его лицу, или лучше сказать, выражению морды, ведь хитиновая броня покрывали его всего, настаивать на подробностях я не стал. Ведь несмотря на то, что я возвышался над ним более чем на локоть, был физически крупнее и сильнее, но превосходства в себе над ним я не ощущал. Скорее наоборот, какое-то инстинктивное уважение, граничащее с опаской.

Да и чувствовалась в нём какая-то опасность, скрытая, подавленная, но очень реальная. Как у хищника, что притворяется спящим. Поэтому я решил спросить о другом, но не менее важном, сменить тему:

— А что ты хочешь найти в городе? — поинтересовался я, переминаясь с лапы на лапу, так и не придумав, как усесться удобнее в своей боевой форме в помещении склада, потому как только здесь могли расположиться два таких больших монстра. — Ведь если солдаты и гвардия тысячника не ударили в ответ и не выбросили инсектоидов за границы города, это говорит об ужасном положении вещей. Либо их разбили, либо они бежали.

— Тонко подмечено, — улыбнувшись, точнее, оскалившись, ведь его рот уже больше напоминал звериную пасть, произнёс Тикас. — Вот как раз за плохо лежащими вещами я и намереваюсь пробиться в черту города, в центральные районы. Ведь торговые дома могут до сих пор держать оборону, у них есть наёмники, артефакты, запасы…

— Ты думаешь, главы торговых домов не сбежали со своими сокровищницами? — недовольно прервал я Тикаса, не сдержав злости. На миг разочаровавшись в его, казалось бы, низком интеллекте, в наивности плана. — При первых признаках опасности эти крысы всегда первыми покинули опасную область!

— Более чем уверен, что так и произошло, — кивнул Тикас, нисколько не обидевшись на мой тон. — Главы семей, богачи, старшие сыны аристократов, все, кто имел возможность, давно телепортировались в безопасные области, может даже в столицу или не знаю, куда ещё. К тому же, учитывая, что в пригороде я находился с самого начала вторжения, не отлучался… В родном доме, где вырос…

На миг взгляд Тикаса вновь стал злым и холодным, в глазах мелькнула боль, ненависть, что-то пугающее и опасное.

— Так вот, использование могучей магии я ни разу не то что не ощутил, даже не почувствовал намёка, ночью ни одной вспышки, озарившей небо, так и не произошло. Никаких огненных столбов, никаких ледяных бурь, никаких молний. Только крики пожираемых заживо гоблинов, вопли умирающих. Впрочем, думаю, в Вашем поместье всё было точно так же, никто не пришёл на помощь, никто не спас.

Он замолчал, давая мне время переварить информацию. Зато потом, вмиг переменившись в настроении, отчего он показался мне безумным, Тикас произнёс, широко улыбаясь:

— Но вижу, истинное благословение таки снизошло и на Вас, коснулось Вашей души! Добро пожаловать, интендант Леур, в выводок старика Ирчина. Вы теперь один из нас, брат по крови.

Не самый приятный разговор получился, тяжёлый, давящий на саму душу. Особенно учитывая, что я понимал, по какой причине начал сходить с ума Тикас, и это был уж точно не страх, не трусость. Скорее ярость, жажда мести, что медленно сжигала его изнутри. Впрочем, совет я ему дружеский всё же дал, решил помочь:

— Подналёг бы ты на увеличение параметра Интеллект, — сказал я серьёзно, глядя ему в глаза. — Все же с твоими шестью пунктами сложно быстро адаптироваться к происходящему, сложно сохранить рассудок. Поверь моему опыту, это поможет…

Однако о своих словах об адаптации и стабилизации я позабыл очень скоро, слишком быстро, уже через два часа. Когда меня вновь разбудили, не дав толком даже задремать, только начал проваливаться в сон. Однако повод оказался более чем достойный, и недовольства я не проявил. В отличие от страха, что сковал внутренности ледяным комом.

Ведь, различил в ночной мгле, которую освещали лишь звёзды на небосклоне, силуэты трёх Пожирателей инсектоидов. Этих чудовищ Е-ранга, каждое размером с приличный сарай. Которые разнесут хоть сто, хоть тысячу обычных гоблинов без магической защиты в считаные мгновения, просто растворят потоками кислоты. Потому как укрыть защитным куполом я всех живых в лагере уж точно не смогу, не тот размер у моего заклинания защитного купола. Да и маны надолго не хватит. К сожалению, защитного заклинания, кроме как у меня, ни у кого и не было, остальные маги специализировались скорее на атаке и редких чар защитного купола у них не имелось.

Вот только безмятежная морда Тикаса в первый момент мне показалась тревожным звонком окончательного безумия, он улыбался, глядя на приближающихся монстров. Правда, лишь до того момента, как он, стоя на сторожевой башне, на краю лагеря, на самом опасном месте, достал кое-что так расслабленно, с таким безумным превосходством в своих движениях. Из бездонной сумки оруженосец сотника вытянул странного вида продолговатый треугольный артефакт, покрытый рунами, пульсирующий магической энергией.

Три последовательных удара молнии. Такой силы, что я и вообразить этого не мог. Три вспышки, слившихся в один удар, ослепительный, оглушительный. Небо озарилось синим светом, воздух наполнился жаром вблизи Тикаса. Три оступившихся и уже мёртвых Пожирателя инсектоида, падающих, огромные туши рухнули в снег с отчётливым грохотом. Так и не завершив последнего шага, сдохнув в середине движения.

Ликующий Тикас, смотрящий в мои испуганные глаза, торжествующий, безумный, опьянённый силой.

— Ты как? — самодовольно произнёс Тикас, вертя артефакт в руках. — Ратников убивать будешь, или все мне достанутся?

При этом не дожидаясь моего ответа, даже не дав мне опомниться от шока, грациозно спрыгнул со сторожевой башни. В снег за пределами лагеря, туда, где уже появлялись новые силуэты инсектоидов, привлечённые вспышками…