Странное предчувствие мучило меня последние несколько дней, не давая спокойно спать уже которую ночь подряд. Словно невидимые когти разведчика арахнидов царапали изнутри по черепной коробке, оставляя кровоточащие борозды на самой ткани сознания. Каждая попытка закрыть глаза оборачивалась погружением в липкий, удушающий кошмар, из которого я вырывался с криком, весь в холодном поту, с бешено колотящимся сердцем.

Мне отчего-то снились эти проклятые арахниды из мира Паккот, их ненавистные хитиновые морды, усеянные множеством глаз, что светились в темноте зловещим красным светом. Их щёлкающие жвала, капающие ядовитой слюной. Их лапы, покрытые острыми шипами, царапающие камень с душераздирающим визгом. На удивление вроде бы миссия в том мире прошла более чем спокойно, мы вошли, выполнили задачу, вышли практически без потерь. Нет, не так. Понервничать, конечно, пришлось, это я не стану отрицать даже перед самим собой.

Всё же новая тактика господина Таталема Со вызывала ряд вопросов, множество вопросов, на которые я так и не получил ответов. Причём так глубоко спускаться в руины древних городов, в эти бесконечные катакомбы мёртвого мира, где воздух был пропитан запахом тлена и плесени, где стены покрывала паутина толщиной с мой палец, это было однозначно страшно. Страх этот не был трусостью, нет, это был здоровый инстинкт самосохранения, кричащий о том, что мы лезем туда, куда не следует.

Без сомнения, с таким решением я был категорически не согласен, хотя, конечно же, не посмел высказать свои возражения вслух. Особенно учитывая, что сам господин нас покинул с первого же дня миссии, просто исчез, буквально растворился в воздухе, и воссоединился со своей сотней только перед самым отбытием. Что нарушало все возможные пункты устава армии Лорда, все писаные и неписаные правила военной стратегии, тактики и иерархии.

Впрочем, зная, кем является на самом деле наш господин, а я знал, о да, я знал больше, чем следовало бы простому интенданту. Исключительно эти конкретные воспоминания я старательно хотел забыть, о том месте, с бесконечно завывающей вьюгой и невероятно холодным ветром, куда однажды забросил меня господин Таталем Со.

Однако, чего уж там, если не кривить душой и не брать в расчёт мои личные эмоции и мнение, которые, впрочем, никого не интересовали, а руководствоваться только голыми фактами, то учитывая, что потерь в полусотне Мареша не было… Ни одного убитого, ни одного серьёзно раненого, к тому же тот факт, что все мы были «под защитой» могучего Стража законов. Какой бы он заносчивой тварью ни был, со своими храмовническими замашками и презрительным взглядом на всех, кто не носил белых одежд послушников Великого Антероса, но господин назначил Сейшелия именно в полусотню Мареша. Благодаря чему переживания мои были не слишком сильными во время недавней миссии. Всё же этот старый храмовый страж был очень силён.

Так что мои волнения и какое-то предчувствие чего-то нехорошего, это гнетущее ощущение надвигающейся смерти, явно были связаны с чем-то другим, с чем-то более личным. Однако просыпаясь посреди ночи с клокочущим в бешеном темпе сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, и застывшей перед моими глазами пугающей мордой… То ли арахнида с их множеством глаз, то ли инсектоида с их щелкающими жвалами, которые намеревались сожрать меня живьём. При этом, я отчего-то вспоминал тот кошмар, что преследовал меня ещё с миссии в мире Тесэр.

Когда господин Ирчин резал как скот, как мясных туров на бойне, своих сослуживцев, отравленных ядом в мире Тесэр. Я видел это своими глазами, вновь видел, как его клинок входит в плоть, как брызжет кровь, как умирают те, кто ещё вчера сражался рядом со мной. Ужасно страшило лицо господина Ирчина в те моменты… оно было спокойным, почти умиротворённым, словно он занимался обычной рутиной.

Эти несвязные, пугающие мысли и сны терзали меня уже которую ночь подряд, не давая уснуть до самого рассвета, когда первые лучи солнца начинали пробиваться сквозь тяжёлые шторы. Решительно никакие новые гобелены, которые мне удалось заказать у лучших мастеров из столицы, на средства с полученной, очень даже достойной премии за ту миссию в Паккоте, не могли успокоить мою душу. Что было для меня невероятно странным, почти противоестественным.

Мне даже перехотелось покупать красивые новые картины мастера Истрата, того самого знаменитого художника, чьи работы украшали дома самых богатых аристократов нашего континента Айсаферт! Которые были предложены в торговом доме как особый лот, подготовленный специально для меня, с учётом моих предпочтений и вкуса. Я всегда мечтал о таких картинах, копил на них, планировал разместить в главном зале моего поместья, ещё даже тогда, когда и о самом поместье я помыслить не мог. Однако сейчас они казались мне пустыми, бессмысленными мазками краски на холсте.

Усталость была такая, что я с трудом держался на ногах, ноги подкашивались, руки тряслись, зрение периодически затуманивалось. Помимо всего прочего заклинания лечения уже слабо помогали, словно магия не могла достучаться до истинной причины моего недуга. Что главное, я не понимал, что делать с этим проклятым недугом, как избавиться от него, к кому обратиться за помощью?

Вдобавок ещё и во время встречи с заместителем главы семьи Талеон, с кем я пытался наладить торговые связи, он указал на мой усталый вид и тёмные круги под глазами. Что было исключительно оскорбительно, учитывая его насмешливый тон, эту снисходительную улыбку на губах. Так ещё это выставляло меня каким-то жалким плебеем-ничтожеством, словно уставшего деревенщину после трудов праведных, а не главу аристократической семьи.

Так мне в тот день ни о чём договориться толком и не удалось с этой заносчивой тварью, переговоры развалились, не начавшись. Слишком они пожелали больших квот в будущих доставках в соседние миры, слишком алчными оказались их условия, но это меня уже не слишком волновало в свете моего всё ухудшающегося состояния. Сорвавшаяся сделка с не самой могучей семьёй нашей провинции меня не так и беспокоила, были и другие потенциальные партнёры.

Потому как так прекрасно начинающийся сезон холодов немного поднимал настроение. Когда снег укрыл землю белым покрывалом, когда морозный воздух был чист и свеж, когда я намеревался посвятить его улучшению моего положения в высшем обществе, укреплению моих позиций среди элиты… Да и господин Таталем Со дал мне на это дозволение, оставив в столице провинции, позволив не отправляться вместе с почти всей сотней в приграничный форт Семнадцатый коготь, эту далёкую, продуваемое ветрами приграничную задницу мира.

Как назло тут ещё эта проклятая напасть, этот непонятный недуг, что высасывал из меня жизненные силы. Причём о проклятии я действительно думал не единожды, эта мысль крутилась в голове, обрастая деталями и подозрениями. Что кто-то из моих конкурентов, а их было немало среди местной знати, или даже членов семьи решил таким образом от меня избавиться, устранить растущую угрозу своему положению.

Всё же мой вес рос с каждой удачной миссией сотни моего господина, с каждой принесённой добычей. Ожидание, что удручающее положение моей семьи, которая долгие годы балансировала на грани бедности и позора, очень скоро изменится в лучшую сторону. Так что для некоторых членов моей семьи, особенно тех, кто привык командовать и распоряжаться, это было не слишком выгодно. Они видели во мне угрозу своей утраченной власти.

Однако учитывая их безмозглые головы, набитые спесью и алчностью вместо мозгов, они вполне могли бы умудриться придумать подобное. Может, даже яд какой применить, подсыпать в вино или еду. Будь они прокляты всеми богами!

Причём попытки решить эту ситуацию ни к чему не привели, каждая дверь, в которую я стучался, оказывалась закрытой. Обращаться со своей проблемой к лекарям, что держали частные клиники от лица других аристократических семей, я не собирался. Это выглядело бы слишком позорно и ещё сильнее подпортило бы мою репутацию в обществе. Слухи слишком серьёзные разошлись бы по городу, о том, что молодой глава семьи не справляется, что он болен, что он слаб.

В лазарете крепости с подобным нестандартным недугом в принципе ничего сделать не могли, местные лекари только разводили руками, бормотали что-то о переутомлении и нервном истощении. Тогда как обращаться, что к лично тысячнику, что тем более к господину Таталему Со, я попросту опасался. Предполагая серьёзные последствия и наказания за то, что отвлекаю их по пустякам.

Попытки найти лекарство в торговых домах, где продавались всевозможные зелья и эликсиры, и даже, отчаявшись, в жалких лавках на рынке, где торговали сомнительные личности, естественно, ни к чему не привели. Как минимум позволить себе навык Снятия проклятий Е ранга я попросту финансово не мог. Полторы тысячи очков Системы у меня сейчас просто не было на счету, мои накопления были куда скромнее. Да и в долг столько не дадут, не при моём текущем положении.

На фоне этой усиливающейся мигрени и головной боли, которая пульсировала в висках, как будто кто-то забивал гвозди в череп, да и в целом слабости, от которой даже крепкое вино не помогало. Лишь усиливая ужас ночных кошмаров, делая их более яркими и реалистичными. Так вот, меня уже ничего не радовало, и последним местом поиска выхода из ситуации была библиотека крепости Когтей Зарема.

Которую я очень редко посещал, пыльные книги и свитки в молодости казались мне скучными. Ведь ещё в академии получил все необходимые знания, зачем копаться в старых фолиантах? Вот только, к сожалению, и там я ничего не смог найти, только зря потратив время и наслушавшись от стражей библиотеки еле слышных усмешек. О том, что я, как старик Ирчин, просиживаю дни напролёт за чтением книг, превращаюсь в пыльного книжного червя.

Язвительные усмешки эти мне совершенно не нравились, они были абсолютно неуместны, оскорбительны. В силу чего от того, чтобы испепелить этих зазнавшихся деревенщин, ловко устроившихся на тёплое место, где не нужно рисковать жизнью, я с трудом удержался.

Не знаю, как это случилось, судьба ли была ко мне благосклонна в тот момент, или просто в кои-то веки повезло. Случайно, во время очередной встречи с моим товарищем Грозвисом из семьи Сатис, пусть он не имел в ней большого влияния, был младшим сыном без права наследования. Однако поговорить о картинах мастера Истрата любил, разбирался в искусстве и в принципе был эрудирован. Так вот, он поднял тему, что для хобгоблина очень престижно иметь десятый уровень, чтобы попытаться получить боевую форму от самой Системы.

Такой подарок Системы выпадал далеко не всем, может быть, одному из десяти, а то и из двадцати. Причём доподлинного объяснения этому не было, учёные спорили о природе этого явления. Но сам факт её наличия серьёзно поднимал шансы на удачное заключение брачного союза между семьями, открывал двери в высшее общество. Особенно если выпадет что-то уникальное или привлекательное внешне, что-то, допустим, делающее её обладателя похожим на орка, на этих могучих существ. В таком случае благородные особы будут сами выказывать огромное желание о скором союзе, предлагать выгодные условия. Что тоже было важно для укрепления позиций семьи.

Вот эти вот похотливые и алчные мысли, о славе, богатстве, выгодном браке и привели меня к решению попытать хоть здесь удачу. Ведь терпеть бессонницу я уже физически не мог, силы были на исходе. В силу этого прискорбного обстоятельства, уже дважды получив легкое магическое истощение от попыток лечить себя заклинаниями, понимал, что не факт, что вообще доживу до возвращения господина Таталема Со из форта Семнадцатый коготь.

Беспокоить же его по ментальной связи я пока ещё боялся, страх наказания перевешивал. Втайне надеясь решить свои проблемы самостоятельно, не отвлекая господина от важных дел. А то накажет и на три месяца упечёт меня в одну из приграничных деревень, охранять селян и скотные дворы с вонючими турами, слушать бесконечные жалобы крестьян. Не дай Великий Антерос такой судьбы!

Правда, думал я так только первые дни после возвращения из мира Паккот. Потому что спустя какое-то время, я как-то упустил этот момент, не заметил сразу, с полусотниками Марешем и Улером я не сказать, что общался вне службы и работы. Так вот, у меня пропал доступ к навыку связи Группа, и посылать ментальные сообщения я более не мог. Просто в один день попытался связаться, и ничего, сообщение даже отправить никому не могу.

Не сказать, что я удивился или огорчился сильно, может, технический сбой какой или господин Таталем Со для какой-то цели ограничил связь, мало ли?

Однако это меня в тот момент довольно-таки слабо насторожило, учитывая моё не самое лучшее состояние здоровья. Попытки же навести аккуратно справки ничего не дали, все пожимали плечами, говорили, что не знают. Обращаться же в управу крепости Когти Зарема, что к главному интенданту Улесуру, что тем более к самому тысячнику Тараку Кровавому, я посчитал избыточным, неразумным. Ведь мало ли какие планы своими действиями я могу сломать господину Таталему Со?

Мало ли по какой причине господин Таталем Со исключил меня из группы связи, может, временная мера, может, я чем-то провинился? В любом случае, приказ мне могут доставить и гонцом, не говоря о продолжавшем работать канале связи с тысячником, что меня более чем успокоило. Тогда как на временную пропажу господина Таталема Со я не слишком акцентировал внимание, может, какую аферу он придумал, какие-то дела ведёт. Главное, чтобы меня это не коснулось каким-нибудь боком, и то хорошо будет.

Так вот, в тот же вечер, когда светило уже садилось за горизонт, окрашивая небо в кровавые тона, я решил действовать самостоятельно. Конечно, не нарушая приказов господина, не выходя за рамки дозволенного. Лишь чуть раньше оформил залог на три года, заложил часть своего имущества в одном из торговых домов, и получил на свой счёт в банке 500 очков Системы. Не под самые лучшие проценты, кредитор был жаден. Вполне нормально в свете моих будущих перспектив, с учётом ожидаемых премий, достаточно приемлемые условия были.

Опять же, действовал я обдуманно, взвешивая все «за» и «против». Намереваясь не только попытать удачу в получении боевой формы, которая ещё не факт, что вообще будет мне дарована Системой, всё же это была лотерея. Но и решив, вспомнив слова господина Ирчина, когда он отчитывал настоящего Таталема Со, чью жизнь он забрал в том кровавом ритуале. Что повышение параметра Интеллект может способствовать повышению сопротивления к ментальным атакам и, как итог, даже к проклятиям и иллюзиям.

Впрочем, от одних только этих воспоминаний, от образов той ночи, когда всё переменилось, мне становилось дурно почти до потери сознания. Тошнота подкатывала к горлу, перед глазами плыли чёрные пятна.

Зато вот насчёт чего я не переживал, так это о том, что если мне по воле Великого Антероса и самой Системы достанется хорошая, даже уникальная боевая форма, это в целом никого из алчных офицеров и аристократов, и даже храмовников, не заинтересует настолько, чтобы привести к попыткам кражи. Или даже попыток жестоко изъять такую особенность, по крайней мере открыто, предпринято точно не будет. Никак не только потому, что я в данный момент являюсь главой аристократической семьи, пусть и небольшой, но и как минимум потому, что боевую форму изъять практически невозможно, она вплетена в саму душу владельца.

Формально это, конечно, были только домыслы, и точных данных у меня не было, никто не делился такой информацией открыто. Ведь о подобном вслух не говорят, и попытка получить боевую форму специально осуждается по скорее суеверным причинам, чем рациональным. Хотя некоторые подтверждения о пропаже особо удачливых игроков, тех, кому выпали действительно мощные боевые формы, всё равно каждый год будоражат своими слухами в тавернах и даже на высоких приёмах в среде аристократов.

Под эти не самые весёлые мысли я и поглощал вечером из своего накопителя опыт.

Внимание! Вы поглотили 340 ОС (340/160)

Внимание! Ваш уровень повышен до 9 (180/180)

Вам доступно 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Ваш уровень повышен до 10 (0/200)

Вам доступно 4 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 10 уровня. Вам доступна боевая форма.

Не успел я порадоваться внезапно появившемуся сообщению, которое вспыхнуло перед глазами золотыми рунами, о том, что мне таки доступна боевая форма, как следом появилось следующее, быстрее, чем удавалось даже понять, что происходит. Быстрее, чем я мог успеть моргнуть.

Внимание! Связь с Сервером установлена… начат подбор подходящего варианта…

Внимание! Обнаружено метка познавшего с… [Информация скрыта]

Внимание! На выбор предоставляется четыре варианта, время на принятие решения ограничено! По истечению отведённого времени выбор произойдёт автоматически!

Оставшееся время 00:00:05

Выберете подходящий вариант:

Боевая форма Потомка драконов Крушителя каменных оков РС-116433 (Особенность — возможность полёта) Е+ ранг…

Я только и успел прочесть эти сообщения, и то не до конца, схватив только суть, как время вышло. И толком не дав мне не только испугаться, но и осознать до конца, что вообще происходит, не дав выбрать. О подобном мне и слышать не приходилось, словно издёвка какая-то, насмешка богов.

Внимание! Вами получена боевая форма Кровавого защитника арахнидов Каракас А992РК01659.

— Да что это вообще такое! — выкрикнул я в сердцах, не понимая, что происходит. Лишь который раз пролистывая Системные сообщения в интерфейсе, перечитывая их снова и снова, надеясь, что ошибся, что прочитал неправильно.

Какого нургла мне достался вариант богомерзких арахнидов, этих отвратительных тварей, что населяют мои кошмары! А не боевая форма дракона, с возможностью летать, парить в небесах! Что за проклятие, что за издевательство судьбы!

Крушил все, что попадалось под руку в своём кабинете, я, наверное, ещё минут десять, может быть, дольше, потеряв счёт времени. Проклиная всех пауков и арахнидов, всех богов разом, само мироздание. Пока хоть немного не успокоился, выдохся от ярости. Пытаясь погасить свою злость хотя бы тем фактом, что мне всё же досталась боевая форма, а это по факту подаренные от самой Системы целых пять очков характеристик, которые можно и в дальнейшем улучшать. Вот только что скажут другие аристократы, когда узнают, во что меня превращает эта боевая форма⁈ Как я смогу появляться в обществе, зная, что ношу в себе облик паука⁈

Боевая форма Кровавый защитник арахнидов Каракас А992РК01659 (⅕)

Ранг Е-

Описание:

Во время активации боевой формы тело покрывает псевдоплоть и массивный кровавый хитиновый панцирь. Финальная форма тела кардинально изменяется. Нижняя часть тела оказывается погружена в массивное брюшко с восьмью лапами, тогда как тело владельца выше пояса лишь покрывается защитным кровавым хитиновым панцирем.

Свойства:

Локальный гигантизм нижней части боевой формы: Физические усиления организма носят исключительно внешний характер. Вкладывая очки характеристик в боевую форму, её размеры будут увеличиваться.

Системные шипы: Передняя пара конечностей боевой формы является Системным оружием F ранга.

Пасть и желудок Кровавого защитника арахнидов:

— В брюшке, созданном из псевдоплоти, есть пасть для поглощения биомассы для поддержания работы боевой формы на длительной основе и для повышенной скорости регенерации полученных повреждений.

Лимиты характеристик:

Сила ⅕

Ловкость ⅕

Интеллект 1/1

Живучесть ⅕

Выносливость ⅕

Восприятие 1/1

Боевая форма имеет 2 свободных слота для модификаций:

Пусто.

Пусто.

Активация:

Активировать боевую форму можно только один раз в сутки. Деактивировать боевую форму можно один раз в сутки. Активация требует дополнительных питательных веществ от владельца.

Внимание! Вы не являетесь арахнидом или их подвидом! Использование данной боевой формы может быть опасно для жизни. В виду большого количества дополнительных конечностей возможна временная дезориентация и потеря сознания!

Чуть успокоившись, гнев выгорел, оставив пустоту, и подняв уровни, вложив очки характеристик, я не сказать, что был обескуражен или даже удивлён. Скорее шокирован до глубины души. Ведь я получил боевую форму паука, самого отвратительного существа, что только можно себе представить. Пусть и схожего типа, как у Королев арахнидов D ранга, могучих чудовищ, имеющих гуманоидный торс, руки и голову, и брюшко с восьмью лапами арахнида. Тварей, которых я ненавидел всю жизнь, которые вызывали во мне первобытный ужас. И теперь я мог выглядеть именно так, как эти твари, если мне вздумается использовать этот дар Системы.

Получил боевую форму хуже, чем можно было себе даже представить в самом страшном кошмаре. Да надо мной, если об этом узнают, а об этом узнают обязательно, навык Идентификация есть у многих аристократов, будут смеяться все знатные особы. Не только нашей провинции, но и всего континента Айсаферт! Я стану посмешищем, объектом насмешек и презрения для всех аристократов.

На этом фоне я даже не заметил боли при повышении параметра Интеллект, сначала до 10 пунктов, а позже, сняв ограничения второго барьера, и до 12 единиц. Причём голова у меня как чудовищно болела, пульсировала, разрывалась изнутри, так и не перестала, несмотря на два подряд наложенных заклинания Малого лечения. Магический свет озарял мои руки во время использования заклинания, но эффекта не было.

Может, стоило это заклинание улучшить до следующей ступени, вложить ресурсы в его развитие. Вот только я знал, что толку от этого не будет, от одной ступени уж точно. Просто потому, что до D ранга я его довести никак не смогу, свободного резерва очков Системы попросту не хватит, а влезать в ещё большие долги перед банком и торговым домом было полным безумием.

Не став даже испробовать свою новую боевую форму, посчитав, что это слишком даже для шутки Богов, слишком жестокая насмешка Судьбы. Ведь словно мой самый страшный кошмар воплотился наяву, материализовался из ночных видений. Так я ещё смеялся в тайне над полуарахнидами из выводка старика Ирчина, над Марешом с Улером, презирал их за их природу! Сам же унаследовал то же самое проклятие, а может, и хуже.

Хотя если отстраниться, пусть хотя бы попытаться отстраниться от плохих мыслей, взглянуть на ситуацию трезво, полученные знания о боевой форме кровавого защитника арахнидов выглядели в чём-то даже интересно, практично. Хитиновый панцирь был довольно прочным, может, не полноценным D-ранговым покрытием, но очень к нему близким по параметрам защиты. Как минимум я предполагал именно так.

Опять же, в ближнем бою я мог бы действовать как обычным копьём, так и атакуя массивными лапами с системными шипами, располагая множеством вариантов боевых тактик. Да и мой рост в один миг перевалил бы за шесть локтей, сделав к тому же значительно сильнее, превратив в настоящую боевую машину. Но это всё, конечно, не отменяло того факта, что я был невероятно разочарован и даже взбешён до глубины души, вспоминая что мог получить боевую форму дракона и больше не быть привязанным к земле. Да и возможность летать меня определённо сделала бы куда привлекательнее для красавиц из аристократических семей. Я даже на мгновение представил, как вознёсся в воздух с Азалией и как она переливисто смеялась бы в моих объятиях в небе.

Но возвращаясь к реальности. Опять же, невозможность вкладываться в параметры Интеллект и Восприятие было серьёзным ограничением, не зря же боевая форма считалась Е- ранга, самого низкого. Вот только я по-прежнему думал о боевой форме дракона и возможности летать, этот образ не отпускал меня. И эти мысли меня не оставляли, терзали, как голодные лесные крысы.

Измучившись от случившегося за целый день, эмоционально выжатый, физически истощённый, я так и провалился в тревожный сон ближе к рассвету. Вот к несчастью только он не продлился долго. От силы пару часов проспав, я вновь вскочил с кровати, разбуженный своим же криком, безумным, полным ужаса. Однако в этот раз кошмар был ещё более пугающим, ещё более реалистичным.

Господин Ирчин таки дошёл в том кровавом тумане, который окутывал всё вокруг, пах железом и смертью, и воткнул свой ржавый кинжал мне в горло. Медленно, с усмешкой на губах, смакуя каждое мгновение моей агонии, а я всё так же ничего не мог поделать, даже сдвинуться с места. Но при этом лик его был бледным, словно мертвенным, восковым. Причём я бы не смог сказать, морда арахнида в тот момент у него была или лицо Таталема Со, образы сливались, перетекали друг в друга.

Однако его слова, они до сих пор звенели у меня в ушах, эхом отдавались в черепе:

— Как там твои картины, Леур? — голос был насмешливым, жестоким. — Стоили они того, чтобы отдать за них свою жизнь, оказаться сожранным из-за них заживо⁈ Стоило из-за них брести за гранью своих сил по серым пескам мира Тесэр⁈

Эти слова проскрежетал господин Ирчин, и в его словах была такая ненависть, такое презрение.

Однако это было не всё, словно эти слова были лишь усмешкой Бога, которого я знал. Лик старика Ирчина дрогнул, изменился, стал мягче, почти как у того старого гоблина десятника, которого я когда-то знал:

— Беги, Леур, сохрани жизнь, которую я тебе подарил, не потеряй её напрасно — устало, измученно произнёс словно бы под самый конец тот старый десятник Ирчин, которого помнил уже совсем другим. — Не зря же я с тобой столько возился, столько времени потратил на твоё обучение…

После такого напутствия он растворился в том самом кровавом тумане, словно его никогда и не было, как будто это была иллюзия.

Пытаясь успокоить бешено клокочущее сердце, я вызвал служанку резким окриком и приказал подать мне горячего вина с травами. Нужно было что-то, что согреет, что успокоит нервы. И уже стоя на балконе, укутавшись в меховой плед, холод пробирал до костей, пытался понять, что же это такое было, что означал этот сон.

Ведь раньше никаких слов и, тем более, напутствий я никогда в своих кошмарах не слышал, только образы, только эмоции. Не вещий ли он был, не предупреждение ли от самих богов? При том что столь пугающих видений, столь ярких, столь реальных, я точно ещё не видел за всю свою жизнь.

Вот так я и стоял, глядя с балкона второго этажа на разгорающийся рассвет. Небо постепенно светлело, окрашиваясь в розовые и золотые тона. Смотрел на укрытые крыши толстым слоем снега, белые шапки на домах. На деревья вдалеке, так странно колышущиеся в предрассветной мгле. Отмечая где-то на задворках клокочущего от боли сознания, словно что-то в их движении было неправильным. С дымящейся кружкой горячего вина, пытаясь смаковать утончённый вкус, пряный аромат, пытаясь уже не разобраться, а скорее отвлечься от пугающих мыслей.

Ведь куда мне бежать, и что главное, от кого? Какая опасность грозит мне здесь, вдали от границы провинции, за крепкими стенами поместья и отрядов моей личной охраны?

В предрассветной дымке, пытаясь рассмотреть непонятно что, глаза слипались от усталости, с неутихающей головной болью, граничащей с бредом, с галлюцинациями. Понять, что изменилось во мне после такого серьёзного улучшения параметра Интеллект, стал ли я умнее, яснее ли мыслю. И как мне виделось, сам этот факт подобных размышлений был уже хорошим знаком. Ведь для адаптации в теле полученных изменений всё равно нужно время, нужно привыкнуть к новым возможностям разума.

В этот самый миг, с высоты второго этажа моего поместья, находящегося на краю деревни, в тихом, спокойном месте, где я надеялся отдохнуть, я наконец-таки разглядел, что мне так не понравилось в дрожании деревьев. Что-то неправильное, что-то тревожное. Лесной массив, который прилегал к окраинам деревни, шевелился неестественно. Их разделяло хорошо, если полторы версты свободного пространства, покрытого нетронутым снегом, девственно белым.

Это были инсектоиды… Десятки трутней инсектоидов, этих отвратительных тварей, которых не должно быть в нашем мире! Ловко перебирая лапами по высоким сугробам, легко, словно снег для них не препятствие, они выбегали из лесной чащи и с каждым ударом сердца их становилось все больше и больше! Сотня, две сотни, триста…

Я на мгновение оторопел, словно незримая рука сжала моё горло, не давая вдохнуть. Потерял дар речи, язык прилип к небу, слова застряли где-то глубоко в груди. И я не мог даже сдвинуться с места, словно корни проросли сквозь подошвы моих сапог, приковав к каменным плитам балкона. Тело отказывалось повиноваться, мышцы окаменели от первобытного ужаса, что поднимался из самых древних глубин подсознания.

Пока я замер в шоке, инсектоидов, которых в нашем мире быть просто физически не могло, появлялось всё больше и больше, бесконечным потоком изливаясь из чащи. Чёрно-зелёная волна хитиновых тел накатывала на деревню, как волны смерти. Сотни превратились в тысячи, тысячи множились с каждым ударом сердца. Не говоря о нескольких мелькнувших среди деревьев крупных фигур Ратников, массивных, бронированных жуков размером с небольшую халупу, чьи тела были покрыты толстым хитиновым панцирем цвета запёкшейся крови.

И кажется, нет, я точно видел! Я увидел Пожирателя, плюющегося кислотой. Эту характерную раздутую морду, из которой время от времени вылетали струи зеленоватой жидкости, оставляющей дымящиеся борозды в снегу. Ту самую тварь, что могла расплавить камень, превратить сталь в текучую слизь. Чьи выстрелы кислотой разъедали всё на своём пути и только магические барьеры могли их остановить.

Как я бежал к своему шкафу-хранилищу, врываясь в кабинет, сшибая плечом дверной косяк, где я оставил свою бездонную сумку со всеми дорогими ценностями, с картинами мастера Истрата, с фамильными драгоценностями, с документами на владение землями. Как облачался в экзокостюм, руки тряслись так, что я несколько раз ронял застёжки, путался в креплениях. Как орал на всю округу о нападении, голос срывался на визг, эхом разносясь по пустым коридорам, даже толком вспомнить не могу.

Всё слилось в единое месиво паники и действия, в какой-то лихорадочный транс. Одно на краю сознания отпечаталось в памяти, это благодарность за муштру господина Ирчина. За те бесконечные тренировки, когда он гонял нас до изнеможения. За те упражнения, что казались бессмысленными. За ту дисциплину, что он вбивал в нас кулаками и окриками.

Потому что я делал всё это неосознанно, на автомате, как учили. Тело двигалось само, следуя заученным инстинктам. А может, это так действовал более развитый интеллект, эти двенадцать пунктов, что я с таким трудом достиг. Может, именно они позволяли мне сохранять хоть каплю ясности мысли в этом хаосе, не сойти с ума от ужаса.

Но так или иначе, смотреть на сонные морды моих стражников, этих ленивых, расслабленных уродов, мне было физически больно и невыносимо. Они стояли, зевая, почёсывая животы, словно это было обычное утро, а не начало резни.

— Нападение! Нападение! — ревел я, казалось, надрывая горло до хрипоты, до боли в связках. Вены вздувались на шее, лицо наливалось кровью. — Всех поднять под копьё! Немедленно! Это не учения, твари у ворот!

Голос эхом отражался от стен поместья, будил спящих служанок, заставлял вскакивать погонщиков туров:

— Подготовить все телеги и экипажи! Запрягайте туров! Быстро, быстрее, у нас есть от силы пара минут!

Мелкие, всего три локтя ростом коротышки-гоблины, которые только грозно именовались стражами, носили помпезную форму и получали жалованье. Лишь максимум, на что были способны, так это разнимать пьяные драки селян по вечерам, гонять мальчишек, ворующих яблоки из садов, да пшено из амбаров. Сейчас сонно хлопали глазами, тупо уставившись на меня. Не понимая, что же от них хочет господин, почему он так орёт, почему у него такое лицо, словно он увидел саму смерть.

— Вы что, глухие⁈ — заорал я, хватая ближайшего за воротник и тряся так, что его зубы застучали. — Инсектоиды! Армия инсектоидов идёт на деревню! Сейчас все умрут, если не будете шевелиться!

Слово «инсектоиды» подействовало как пощёчина. Глаза стражников округлились, рты раскрылись. Они знали эти истории, каждый ребёнок знал легенды о мирах, где правили жуки, где целые цивилизации были сожраны роями хитиновых чудовищ.

Даже не знаю, и сейчас, даже спустя время, не смог бы с уверенностью сказать, собирал ли я всех гоблинов из своего поместья, загружая их в телеги, чтобы спасти от инсектоидов. Движимый каким-то остатком гоблинолюбия, желанием защитить тех, кто служил моей семье. Или лишь надеясь, что в ответственный момент они смогут спасти мне жизнь, прикрыть собственными телами, задержать преследователей. Я и себе не смог бы ответить на этот вопрос честно, не покривив душой.

Действуя скорее инстинктивно, на адреналине и страхе, заставляя погонщиков хлестать запряжённых сонных туров плетьми как последний раз в жизни. Бедные животные ревели, вставали на дыбы, но в итоге трогались с места, волоча тяжёлые телеги по утоптанному снегу.

Направив семь телег, запряжённых турами, через центр деревни, мимо ещё спящих домов, где гоблины не знали о надвигающейся гибели, я надеялся, лелеял в глубине души слабую, отчаянную надежду. Что инсектоиды, которых я уже видел несколько сотен, может быть тысячу, движутся только с одной стороны, только с востока. Что мы сможем прорваться на запад или юг, вырваться из этой ловушки.

Но на деле всё оказалось совсем не так, куда хуже моих самых мрачных предположений. Жуки словно окружили нас широким кольцом, спланированной облавой. И это к моему поместью, расположенному на восточной окраине, подобрались позже, дав мне время спохватиться. Тогда как с запада эта живая волна тварей уже ворвалась в окраинные дома деревни. И пожирала спящих, уже, конечно, не спящих, а вопящих на всю округу, умирающих в агонии, гоблинов.

Их крики доносились до нас, пронзительные, полные такого ужаса, что кровь стыла в жилах. Я слышал хруст ломающихся костей, щёлканье жвал, жужжание их псевдокрыльев. Видел, как вспыхивают дома, кто-то пытался поджечь их, чтобы задержать тварей.

Так мало того, что я и сам не знал, что делать в этой ситуации, мой более развитый интеллект вдруг оказался бесполезен перед лицом реальной опасности. Так ещё несколько членов моей семьи, дальние родственники, что по воле судьбы оказались в этот день в моём поместье на ночлеге, трусливо отвлекали меня своими причитаниями. Цеплялись за рукава, тянули в разные стороны.

— Господин Леур, что происходит⁈

— Куда мы едем⁈

— Почему Вы оставили мою служанку⁈

Безмозглыми вопросами, на которые у меня не было ответов, что нам делать, как спастись. Особенно это актуально, особенно жалко звучало, когда дорогу нам перекрыл крупный Ратник инсектоидов Е ранга. Чудовище размером с двухэтажный дом, чей хитиновый панцирь отливал бронзой в предрассветных лучах светила. И попёр на нас, сотрясая землю тяжёлыми шагами, размахивая огромными клешнями-щитами.

Тогда как и я сам не знал, что нам делать, как остановить эту тварь. Ведь подготовленных ни воинов, ни полевых магов, кроме меня одного, жалкого боевого мага третьей ступени, под моим командованием не было. И те жалкие пять кристаллов маны из моих запасов, что я сжимал всё это время в кулаке, чувствуя, как они крошатся, отдавая энергию, не сильно восполнили мой резерв, истощённый бессонными ночами и заклинаниями лечения.

При том я не забывал проклинать тех тварей из числа моих аристократических знакомых и так называемых друзей, что насмехались над моей привычкой, выработанной в походах, носить с собой небольшой запас материализованной маны. По мнению этих тварей, истинному аристократу не престало возиться с этим грязным мусором. Надеюсь, их инсектоиды сожрали одними из первых этих заносчивых выскочек.

Впрочем, и смысла ставить барьер не было, это было бы пустой тратой сил. Слишком много было инсектоидов, ползущих, казалось, из каждой дыры, из-под каждого камня, из каждой тени. Они окружали нас со всех сторон, смыкая кольцо. И что главное, не было опытных воинов в наших рядах, кто смог бы, стоя под защитой барьера, принять на копья этих тварей.

Огненный шар словно бы сам собой сорвался с моих пальцев, магия вырвалась наружу, повинуясь отчаянию больше, чем воле. Раскалённая сфера размером с две ладони пронеслась по воздуху, оставляя за собой след искр. И врезалась в ратника инсектоидов, аккурат между его двух огромных лап-щитов, взорвавшись ослепительной вспышкой. Превратив в дымящиеся ошмётки мяса и хитина не только ратника, но и не меньше полусотни трутней, что окружали его.

Запах палёной плоти ударил в ноздри, едкий дым застилал глаза. Но в образовавшейся бреши мы увидели свободное пространство, путь к спасению.

Мы рванули прямо через пламя, туры визжали, шкуры их обгорали от огня, но страх гнал их вперёд. Пока жуки не успели забить своими телами прореху в своём живом кольце тварей, восстановить окружение. Деревянные колеса телег грохотали по камням, грязь и мокрый снег летели из-под копыт.

Я ликовал, в груди вспыхнула безумная надежда, эйфория избежавшего смерти. Мои гоблины кричали от радости, размахивали руками, плакали и смеялись одновременно. Когда мы вырвались на тракт, широкую дорогу, ведущую в столицу, и, набирая ход, начали удаляться от по факту гибнущей деревни, от этого котла смерти. Я смог сбежать, предзнаменование сбылось, но не до конца!

— Старик Ирчин ошибся! — прокричал я уже вслух, во всю силу лёгких, торжествующе. — Он ошибся, нурглово семя! Я жив! Я выжил!

В запале радости, в этом опьянении выживанием, я и не заметил подвоха. Что стоило нам удалиться от силы на полверсты от окраинных домов — всего несколько минут пути, как проторённая в снегу дорога сменилась узкой колеёй. Которая чем дальше, тем сильнее была забита снегом недавней метели, что разбушевалась три дня назад.

Туры тянули нас сквозь глубокий снежный наст, проваливаясь по брюхо, под ударами плетей, под криками погонщиков, от силы ещё сотню шагов. После чего выбились из сил и остановились, тяжело дыша, покрытые пеной. Не в силах двигаться дальше хоть на шаг, даже под угрозой смерти.

Моя ярость сменилась отчаянием столь же быстро, как и двигающиеся по нашим следам ловкие инсектоиды на своих высоких лапах. Которые легко скользили по поверхности снега, не проваливаясь, словно пауки по паутине. Расстояние между нами сокращалось с пугающей скоростью.

Я попытался организовать оборону, выстроить гоблинов в линию, раздать оружие. И под её прикрытием дать уйти хотя бы части своих служанок, женщинам и детям. Но эти коротышки оказались не в силах пробивать себе дорогу в снегу, проваливались, барахтались, как тонущие. И я наблюдал за происходящим, стоя на телеге, возвышаясь над этим хаосом, с каким-то отстранённым ужасом, с оцепенением обречённого.

Смотрел, как словно бы задорно щелкая жвалами, с каким-то жутким предвкушением, приближаются к нам сотни инсектоидов. Как в страхе разбегаются все мои подчинённые, никак не реагируя на мои приказы, на мои угрозы, на мои мольбы. Дисциплина испарилась, каждый спасал себя сам.

Причём эти отродья нурглов бежали все в разные стороны, кто в лес, кто обратно к деревне, кто по целине. Что с учётом того, что трутни двигались широким фронтом, растянувшись на сотни шагов, это играло скорее им на руку. Ну, или на лапу. Хотя не думаю, что правильное произношение именно сейчас имело место, но именно так реагировал мой мозг на мою смерть, цеплялся за мелочи, за абсурдные детали.

Это явно была она, смерть, старик Ирчин был прав с самого начала. Будь он проклят, это всё из-за него, из-за его мрачных предсказаний! Ведь всё только начало налаживаться, карьера шла в гору, богатство росло! Неужели я хоть немного не мог пожить спокойно, насладиться плодами своих трудов⁈ Проклятая Бездна, жестокие боги!

В этот самый миг мне в плечо прилетело два шипа с огромной силой, словно меня ударили молотом. Пробили экзокостюм, вошли глубоко в мясо. Сбив меня с телеги, швырнув в снег, как тряпичную куклу. Я знал, кто их в меня выплюнул, лазутчики инсектоидов, проклятые лазутчики! Их фигуры в дополнительном восприятии я смутно чувствовал, различал среди множества других. Но просто не успел среагировать, не успел уклониться или поставить щит. Проклятые лазутчики инсектоидов, мастера засад! Они двигались ловко по следам трутней, чтобы их невозможно было заметить заранее по следам в снегу.

Потеряв хоть какую-то волю к сопротивлению, она просто испарилась, вытекла вместе с кровью, я так и лежал под телегой в снегу. С пробитым плечом, с двумя шипами, торчащими из плоти. Истекая кровью, чувствуя, как она тёплая, липкая, пропитывает одежду, окрашивает снег в алое. И даже накладывать заклинания малого лечения не мог себя заставить, руки не слушались. Попросту не видя в этом смысла, не видя выхода.

По глубокому снегу от инсектоидов на двух ногах не уйти, это просто невозможно, физически невозможно… Может, и не стоили того проклятые картины, может, зря я тратил жизнь на коллекционирование. Может, стоило не насмехаться над Марешом, не презирать его арахнидью природу, а следовать его пути, пути воина, пути силы. И сейчас бы я голыми руками мог разорвать этих жуков, сокрушить их панцири, выпить их мерзкую кровь…

Но было поздно. Слишком поздно для сожалений, для раскаяния. Щёлканье жвал приближалось неумолимо.