Суровый и необсуждаемый приказ, пришедший от господина Таталема Со, неимоверно пугал своей неотвратимостью, словно приговор о пытке души на алтаре Антероса. Однако где-то глубоко в душе, там, где гнездилось беспокойство и шептали голоса прошлого, я понимала, что этот момент в любом случае когда-то наступит. Время всегда собирает свои долги, и Судьба редко спрашивает разрешения, прежде чем поставить перед трудным мучительным выбором.

Ведь не зря же мой господин совсем недавно повысил Мию и Джун, по факту дав мне ещё двух офицеров, которым я могла абсолютно доверять в этом мире трусости, предательств и лжи. Причём действительно, ведь тогда я перестала быть одна, не считать же за своих своенравных солдат, которые выполняли мои приказы только из-за страха. Так что считай, у меня стало втрое больше рук, втрое больше глаз в этой бесконечной тьме окружающего нас мира, где каждая тень таила угрозу.

Был, конечно, ещё Кусака, мой любимый питомец, чудовищное порождение мутаций, чья плоть была изменена тёмной магией до состояния почти совершенного хищника, но он был как дитя неразумное. Лишь глаз радовал своей верностью, да и пользу, конечно, приносил немалую. Правда, вот только чего-то сложное от него добиться было нельзя, а господин Таталем Со повышать его уровень инстинктов запретил категорически. Словно видя в этом какую-то скрытую опасность, о которой предпочёл умолчать.

Да и в целом, с Кусакой не поговоришь по душам, совета не попросишь, как от Джун, к примеру. Джун, эта невысокая, жилистая гоблинка с проницательным взглядом, и до повышения уровней толковые мысли часто предлагала, а после так и вообще удивляла. Своей прожжённостью и количеством житейского опыта, накопленного за годы выживания в этом безжалостном мире, всё же расти в деревне и большом городе было совсем не одно и тоже. Одни её истории о хитром плане, когда она вывернулась благодаря господину Ирчину из лап банды Шаора, тех кровожадных отморозков, что промышляли работорговлей и убийствами, чего стоили!

Как же всё-таки не хватает мне… правда, сложно сказать, кого больше. Боль потери, странная вещь: она не тупеет со временем, лишь меняет форму, как вода, принимающая очертания сосуда.

Всё же господина Ирчина я знала не так много, считанные месяцы в его присутствии, но именно этот старый, злой, но при этом такой загадочный, уверенный и притягательный гоблин оставил в моей душе неизгладимый отпечаток. Таких, как он, я больше никогда не видела. Его глаза, тёмные, как колодцы заброшенных шахт, видели насквозь, читая мысли словно открытую книгу. Он забрал нас из деревни неудачников, польстившихся лёгкой наживой, дал второй шанс тем, кого можно было уже считать мертвецами.

Между тем господин Таталем Со словно был его сыном, хотя кровных уз между ними не существовало. Во многом он был на него невероятно похож той же неумолимой решимостью, тем же холодным расчётом в каждом действии. Да и жизнь мою спасал он тоже не раз, вытаскивая из лап смерти, когда та уже протягивала свои костлявые пальцы к моему горлу.

Однако неприятное чувство от понимания какой-то завершённости, исходящей от последнего приказа господина, у меня всё же осталось. Оно скреблось внутри, как лесная крыса в клетке, не давая покоя ни днём, ни в редкие часы беспокойного сна. Словно он больше и не собирался за нами возвращаться, как будто отправил нас в это путешествие как последнюю повинность. После которой мы становились свободны, или мертвы, что в этих землях часто означало одно и то же. Не зря же было столько старых легенд о Последней охоте на территории нурглов, для самых достойных игроков.

В это верить, конечно же, не хотелось, душа противилась такой мысли с яростью загнанного зверя, но осадочек остался, горький и тяжёлый. Особенно когда Джун во время разговора на марше, когда мы продирались через очередной сугроб под воем ледяного ветра, выразила схожие опасения. Её слова были осторожными, взвешенными, но за ними чувствовалась серьёзная тревога.

Впрочем, сбор крестьян прошёл без каких-либо проблем, если не считать обычного нытья и причитаний, к которым я уже и попривыкла. Не говоря об эвакуации самого форта, нашего небольшого укрепления на краю цивилизованного мира, где мы провели последний относительно спокойный период. Всё же гоблины просто не понимали, что конкретно происходит, погружённые в свою ограниченную реальность повседневных забот, и тяжёлый переход по занесённым глубоким снегом дорогам восприняли стоически. Не зря же я поддерживала такой уровень дисциплины даже в рядах крестьян, ломая их волю железным кулаком и непреклонной требовательностью.

Опять же, мы значительно усилились, забрав из тайников не только магические винтовки огромной силы, способные стрелять молниями и обращать врагов в пепел. Дополнительно к этому и множество Системных артефактов, не только мечей и копий, но и бездонных сумок, несколько даже — Мародёра Е ранга. Там же находилось пара комплектов экзокостюмов, их получили естественно Мия и Джун, хотя им поначалу было сложно к ним привыкнуть, они спотыкались и падали, пока не научились чувствовать их как вторую кожу. В отличие от меня, они таких роскошеств отродясь не имели.

К тому же, по приказу господина, я с помощью Кусаки ликвидировала собранную им огромную стаю лесных крыс, почти три сотни голов этих лесных тварей с горящими красными глазками и жёлтыми клыками. Перед сезоном холодов эти существа старались сбиваться как можно в большие по размеру стаи, инстинктивно ища защиты таким образом.

Таким образом я собрала более 700 ОС, повысила себе уровень, четыре уровня. Которые серьёзно добавили мне уверенности, вдохнули новые силы в моё утомлённое тело и разум. Может, в достигнутом мной двадцатом уровне было что-то мистическое, некий порог, за которым открывались новые возможности. Вдобавок может сам факт, что теперь мне не нужно сдерживаться, что я могу использовать всю свою силу без оглядки, сам по себе воодушевлял. Да и повышенные Интеллект и Восприятие до 8 пунктов тоже прибавили мне хорошего настроения, мир стал однозначно чётче, яснее, детали, которые раньше ускользали, теперь бросались в глаза.

Было, правда, на восьмой день небольшое недопонимание между мной и селянами, если это слово вообще применимо к тому, что больше походило на начало бунта. Там даже мои солдаты на мгновение начали роптать, но лишь на мгновение, один взгляд, один жест, и они вспомнили, кто здесь главный демон. Мы только отошли от первой деревни, всего на полдня пути, и как раз тогда произошло нападение отвратительных жуков.

На их фоне даже нурглы, эти волосатые клыкастые твари из ночных кошмаров, выглядели красавчиками, с их слюнявыми мордами и перекошенными в вечном оскале пастями, которые и закрыться толком никогда не могли из-за кривых клыков. В то время как жуки, которые через Системную справку отображались как трутни инсектоидов F ранга, заставили мою колонну гоблинов чуть ли не удариться в панику от иррационального, первобытного страха. Их хитиновые панцири блестели неестественным зеленоватым оттенком, словно покрытые ядовитой слизью, а жвала щелкали с механической монотонностью, перемалывая воздух в предвкушении плоти, нашей плоти.

Причём это учитывая, что я выдала оружие самым крепким селянам, временно призвав их в ополчение на время сезона холодов. Ведь ситуация, как я объясняла, была экстренная, и я получила от сотника приказ спасти жителей его владений. На деле, конечно, господин Таталем Со приказывал их рекрутировать навсегда, превратить из мирных обывателей в солдат его армии. По крайней мере его план и инструкции были рассчитаны на десять лет минимум, долгосрочная стратегия, о полном масштабе которой я даже не догадывалась.

Так вот, тогда мы, вовремя среагировав, разрядили в эту стаю залп из магических винтовок. В довольно крупную группу, насчитывающую больше сотни голов непонятных для нас существ, чьи движения казались слишком скоординированными для обычных тварей. Вместе с Джун и Мией мы ударили разрядами молний, которые не просто сожгли пару жуков, обратив их в обугленные скорлупки, а разбросали движущихся рядом с точкой попадания жуков, опалив и их. Раскаты грома дезориентировали их почти всех, заставив поплатиться, за то, что они двигались так сплочённо и на мгновение они застыли в замешательстве. Хотя, говоря начистоту, мои гоблины тоже от прозвучавшего грома также струхнули знатно, некоторые попадали на колени, зажимая уши руками.

Очевидно главное, именно в тот момент все мои подчинённые поняли фундаментальную истину: что мы втроём, адъютант и два оруженосца господина Таталема Со — это не просто огромная сила. Ведь ряд моих десятников тоже имели магические источники и могли пользоваться могучими заклинаниями, но именно мы обладали силой испепелять орды тварей, превращать поле боя в кладбище за один удар сердца.

В общем, знаковый момент, перевернувший в их сознании представление о возможном, после которого во время следующих стычек мои и Джун приказы выполняли беспрекословно. Да и слухи между новыми селянами, которых мы забирали из оставшихся четырёх деревень господина Таталема Со очень быстро расходились. Обрастая подробностями и преувеличениями, о том, как могучая воительница Кари бьёт молниями жуков верхом на своём верном ездовом туре Рогатике.

Кстати, это подчинённые ещё не знали страшной пугающей правды, что огромный Кусака движется рядом с нами все это время на расстоянии порядка версты. Скрытый подчас лесными массивами, которые мы обходили стороной или завесой невидимости, готовый в любой момент обрушиться на врагов по моему приказу. Причём я с ним поддерживаю связь через невидимые нити ментальной магии, на случай неожиданной атаки, чувствуя его присутствие как тёплое пятно на краю сознания.

Сама же я в целом не сильно ощущала тяжесть пути, экзокостюм принимал на себя основную нагрузку, распределяя вес, усиливая движения. В нём у меня нарастающий с каждым днём мороз не вызывал никаких проблем, система терморегуляции работала безупречно. Чего нельзя было сказать о простых гоблинах, особенно о детях и стариках, чьи посиневшие губы и дрожащие руки красноречиво говорили о страданиях. Впрочем, даже у Джун и Мии экзокостюмы были не столь продвинутой модификации, как мой и холод они всё равно ощущали, пусть и не так остро, как это было у селян первых уровней.

Однако и тут господин Таталем Со как будто всё предвидел и предусмотрел с невероятной точностью. Потому как первые поднятые уровни у селян, которые им позволили получить официально, вызывали как минимум чувство благостной истерики, граничащей с религиозным экстазом. Да и старики, получившие в своей жизни новый шанс, преображались как будто на глазах, морщины разглаживались, спины выпрямлялись, тусклые глаза обретали былой блеск. Они становились моложе, забывая старые болячки буквально за один день, словно сама Система дарила им второе рождение. Что в целом так и было.

Так что до первого лагеря в горах мы добрались без каких-либо критических проблем. Да, долго, пару недель на это точно ушло, каждый день был похож на предыдущий: серое небо, белый снег, чёрный лес. Ну и нет, ныли, конечно, все, этого не отнять, жалобы и причитания сопровождали нас как погребальная песнь. Попыток побега во время боя тоже избежать не удалось, самые одарённые решили, что сбежать от жуков через глубокий снег — это очень умно и своевременно. В целом, потери как раз на таких вот идиотов и приходились.

Ведь маны для лечения раненых нам хватало, особенно учитывая, как мощно лечили магические винтовки, буквально вытаскивая обмороженных гоблинов с того света. Да и мои вылазки ночью и охота вместе с Кусакой сильно повысили и мой, и его уровень. Всё же мощь моего питомца была неоспорима, во тьме он становился идеальным хищником, и я лишь восхищалась, наблюдая, с какой лёгкостью он разрывает врагов. Что ещё больше меня заставляло удивляться дальновидности и величию господина Таталема Со. Словно он был не просто хобгоблин, не просто сотник, и даже не тысячник, а сам Лорд, живущий не одну тысячу лет, одна из тех легендарных фигур, о которых шептались в тавернах и слагали древние мифы.

Вот правда только первые настоящие проблемы возникли спустя неделю отдыха в лагере в горах, как раз, когда я, проводя разведку вместе с Кусакой, нарвалась на огромную стаю нурглов, сцепившихся с не меньшей по размерам стаей жуков. Там разговор шёл о тысячах, чёрная масса тел, кишащая и извивающаяся, как единый обезумевший организм. Их сражение, что самое отвратительное, двигалось как раз в сторону нашего лагеря, подготовленного моим господином Таталемом Со, словно сама Судьба решила испытать его планы на прочность и наши жизни.

Как раз тут я впервые увидела не только жутких огромных жуков, и не тех трутней, что так топорно пытались прятаться в снегу, а настоящих чудовищ с массивными лапами, способными проламывать камень. Однако и Вожаки нурглов, так ловко использующие магию тёмных искусств, пугали меня не меньше. Вокруг них воздух искажался от концентрации силы, и даже издалека я чувствовала, как волосы встают дыбом от исходящей угрозы.

Воистину, как бы мне ни хотелось храбриться и верить в силу, нет, не магических винтовок, маны на сотни залпов у нас все равно не хватит, а моего Кусаки, но тут объективно без шансов. Как часто говорил господин Таталем Со своим жёстким, не терпящим возражений голосом, урон слишком серьёзен. Даже изменённая плоть моего питомца, причём значительно усиленная экзокостюмом, не сможет выдержать прямое попадание магии Вожаков нурглов. Ведь я даже с расстояния в пару вёрст понимала, глядя на их удары энергией Тьмы, какой урон она наносит жукам и сравнить силу магии более чем могла.

Зато когда, уже укрывшись и наблюдая за происходящим из оврага, прижавшись к холодной земле и стараясь дышать тише, я увидела, как из невидимости вырвался воистину огромный жук, матка или военачальник, мне стало совсем не по себе. Видя инсектоида больше десяти локтей ростом и длиной шагов пятнадцать, а может и больше, заставило моё сердце замереть от ужаса. Он начал разрывать Вожаков нурглов, словно тряпичные куклы, частично игнорируя их магию. К тому же расстреливая их чудовищными по размерам шипами, вылетающими с такой скоростью, что воздух содрогался и были слышны отчётливые хлопки. Это было похоже на стрельбу из технологического оружия, только куда более смертоносную.

Вот в продолжение только, когда я едва приходила в себя от происходящего, осознавая с леденящей душу ясностью, как нам повезло не нарваться на подобную стаю раньше, случилось нечто ещё более ужасное. Кто-то из Вожаков нурглов, тоже сбросив покров невидимости, или же он просто не выдержал силу применённого заклинания, произнёс слова на языке, которого я не знала, но звучание которого заставило кровь стыть в жилах. Заклинание не просто разорвало огромного жука, превратив его в фонтан зеленоватой, дымящейся на холоде крови, но ещё и выжгло, или лучше сказать, превратило в пепел область в сотню шагов диаметром. Огонь был чёрным, пожирающим не только плоть, но и саму жизненную энергию, не пощадив ни нурглов, ни инсектоидов в зоне поражения.

В дополнение, когда я уже, казалось, не могла удивиться ещё сильнее, когда разум отказывался принимать происходящее, произошёл взрыв, заставляющий прищуриться от его слепящей яркости, и это днём! Даже Кусака испугался, пригнулся, прижал уши и жалобно зашипел от того ужаса, что предстал пред нашими глазами. В этом хаосе сгинули и Вожаки нурглов, испепелённые собственной магией, вырвавшейся из-под контроля. Вот к ужасу моему только сражение на этом не закончилось и лишь ещё сильнее твари разрывали друг друга в слепой ярости. Сражение скатилось в неуправляемую свалку, когда огромные жуки плевались кислотой, уже не разбирая, куда придётся попадание, выжигая всё живое вокруг.

Вот тут правда только проблема была совсем не в этом хаотическом, ужасающем и грандиозном зрелище. Оставшиеся силы жуков, сумев-таки дожрать нурглов, которых, как выяснилось, было меньше, как минимум на пару тысяч, по какой-то неведомой причине, словно учуяв запах живой плоти, ломанулись в сторону нашего лагеря.

При том, что защитных сооружений, как минимум таких, которые были способны сдержать пару тысяч впавших в боевое безумие жуков, жаждущих крови после долгого сражения, в горном лагере не было. Лагерь был рассчитан на противостояние небольшим стаям тварей, не на полномасштабную войну.

Пусть у меня и промелькнула идея сбежать, низкая, постыдная мысль, от которой стало тошно, всё же на Рогатике, да ещё и с Кусакой я могла легко уйти от жуков, раствориться в горах. Однако эту подлую и грешную мысль я мгновенно выкинула из головы, раздавила её, как насекомое. Всё же после подобного в глаза господину Таталему Со посмотреть бы я не смогла. Да и если хоть немного подумать, выжить одной будет намного сложнее, как минимум такой опыт у меня уже был, и он закончился моими обгрызенными нурглами пальцами во сне.

Сражение в тот раз получилось не просто сложное, я бы сказала отчаянное, граничащее с самоубийством. Да и в целом вытягивал всё Кусака, превратившийся в воплощение ярости, ну ещё и мы втроём с магическими винтовками, ставшие живыми воплощениями стихии молний. Потому что солдат у меня было немного, разве что несколько десятников с магическим даром помогали, призывая слабые заклинания.

Совершенно при этом не стоили упоминания набранные в ополчение гоблины, пусть и выучившие базовые навыки владения оружием за время пути. Да и само оружие я им выдала, но вот ни уровней это бестолочи толком набрать не успели, да и тут даже разговора о приличных доспехах не шло. Доспехов в принципе у моих ополченцев не было, только тулупы зимние, да стёганные куртки, поверх оббитые стальными накладками, ну и конечно щиты, хоть их было в достатке.

К моему огромному негодованию, выполнить наставления, да что там наставления, прямой приказ господина Таталема Со, так и не получилось. Как бы селяне ни боялись меня, хоть страх в их глазах был вполне реальным, но проходить метаморфозу Хитиновым покровом они отказывались наотрез. Хоть убей их, но на такой шанс стать сильнее, пусть и ценой изменения собственного тела, они идти не соглашались. Суеверия и предрассудки оказались сильнее моих доводов и гласа разума.

Благо ещё узкая тропа к лагерю в горах не давала навалиться жукам на наши порядки большим числом одновременно. Они вынуждены были прорываться по два, максимум по три в ряд, и наши копейщики хоть и дрожали от страха, но держали строй. Пот струился по их серо-зелёным лицам даже в этот лютый мороз, смешиваясь со снегом и кровью, глаза расширились до предела, но они держались. Потому что альтернативой было быть разорванными на части этими хитиновыми тварями.

Постепенно, когда начали подходить огромные Пожиратели, чьи раздутые брюшки пульсировали отвратительным зеленоватым светом, твари, способные стрелять сгустками кислоты на невероятные расстояния, ситуация начала меняться катастрофически. Первый же залп, серия шипящих комков, оставляющих в воздухе едкие следы, превратил в орущие, корчащиеся в агонии силуэты два десятка моих ополченцев по левому флангу. Их крики… о Система, их крики до сих пор звенят в моих ушах по ночам.

Кислота плавила плоть, разъедала кости, и они умирали медленно, мучительно, умоляя прикончить их. Стало понятно, с холодной, отрезвляющей ясностью, что это конец. Что мы все здесь умрём, и никто даже не узнает о нашей судьбе. Ведь прямой видимости у нас не было, изгибы скал загораживали обзор, да и стреляли кислотой эти твари с большего расстояния, чем не позволяли атаковать с помощью магических винтовок. Они были вне досягаемости, а мы идеальными мишенями.

Благо отступление, хоть и было сумбурным, гоблины спотыкались, падали, давили друг друга в панике, но поставивший защитный барьер Кусака дал нам время ретироваться вглубь пещер почти без дополнительных потерь. Его магический щит мерцал багровым светом, отражая сгустки кислоты, которые шипели и испарялись, не достигая цели. Барьер же требовал огромных затрат энергии и держать его долго не выйдет.

Я видела, как напрягается его массивное тело, как дрожат мышцы под усиленной экзокостюмом каменной шкурой. Он жаждал вступить в бой, но отправлять его в самую гущу сражения в такой ситуации — это лишь привело бы к скорой гибели Кусаки в той же самой кислоте.

Вот к несчастью только отступление под своды пещеры — это было началом конца, а не спасением, как надеялись некоторые наивные гоблины. Ведь теперь жуки стали переть не только по стенам, цепляясь острыми лапами за малейшие выступы, но и по потолку, превращая пещеру в кошмарный калейдоскоп хитиновых панцирей и щелкающих жвал.

В то время как у нас луков толком и не было, кто бы мог предвидеть необходимость стрелять вверх? В условиях ограниченного объёма раскаты грома от магических винтовок глушили и нас самих, отражаясь от каменных стен и превращая пещеру в камеру пыток. После каждого залпа в ушах звенело так, что казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут. Дети плакали, зажимая уши крошечными ручками, старики молились Великому Антеросу, но благо обстреливать кислотой нас инсектоиды перестали.

В замкнутом пространстве пещеры даже жуки не рисковали применять это оружие, опасаясь поразить своих же, а может им мешало что-то другое. Неистовое поначалу сражение в итоге серьёзно затянулось, превратившись в изнурительную битву на истощение. Мана у нас ещё оставалась, бездонные сумки с кристаллами не иссякли, и на входе удалось создать затор из тел трутней, просто с периодичностью стреляя разрядом молнии. Запах горелого хитина и плоти смешивался с застоявшимся воздухом пещеры, создавая удушающую атмосферу.

Ведь даже крупным Ратникам приходилось проламываться через тела павших товарищей, и эта естественная баррикада из трупов замедляла их продвижение. К тому же Кусака в таких условиях, в узких, мрачных коридорах пещеры, имел огромное преимущество. Он знал каждый закоулок, каждую трещину, мог исчезать и появляться там, где его не ждали, разрывая врагов своими чудовищными клыками. Вдобавок, когда удалось слишком широко распахивающим свои пасти Ратникам выжечь молниями морды…

Когда электрический разряд проходил через их тела, заставив их конвульсивно дёргаться и испускать последний хрип, то в какой-то мере наступало даже относительное спокойствие. Жуки становились осторожнее, переставали лезть напролом, словно поняв, что здесь их ждёт только смерть, без каких-либо вариантов. Допускаю, может, дело было в том, что сдвинуть мёртвые тела Ратников трутням было уже не под силу. Во всяком случае, толком понять, даже используя навык Поиск жизни, что происходит с той стороны затора, я не могла.

Правда, мои подчинённые слишком уж с опаской, с плохо скрываемым ужасом смотрели на Кусаку, чересчур он выглядел устрашающе, покрытый кровью и внутренностями врагов, его глаза светились в темноте зловещим красным светом. Однако стоило мне не просто погладить его, провести рукой по всё ещё тёплой от боя каменной шкуре, но и залезть ему на спину, демонстративно показывая свою связь с этим монстром, как меня стали бояться ещё сильнее.

Страх — полезный инструмент командования, как учил господин Таталем Со. Впрочем, самое главное, мы остановили прорыв, и я видела в глазах моих подчинённых понимание, проблески осознания. Как минимум у тех десятников, кому я доверяла магическую винтовку для стрельбы, что они случайно или специально не выстрелят в моего питомца. По причине банального страха, ведь именно из-за существования Кусаки мы в этот раз и выжили.

Таких напряжённых суток, пусть не у меня, но у большинства селян точно в жизни не случалось. Когда и глаза сомкнуть страшно, когда каждый шорох в темноте мог означать новую атаку, когда сон был роскошью, которую мы не могли себе позволить.

С другой стороны, а чего бояться, Кусака же рядом, огромный и пугающий даже своих. При том что я и понимала, используя связь с ним и периодически отправляя его на разведку, что жуков снаружи осталось немного. В силу чего именно поэтому они так медленно, но при этом методично прогрызают тела своих соплеменников. Пожирая павших, чтобы набраться сил, после чего получают очередной удар копья от измученных, но всё ещё держащихся в строю солдат и ополченцев. Или, если это кто-то поопаснее трутней, Ратник или Лазутчик, то с ними справлялся Кусака, обрушиваясь из темноты как карающая длань самой Смерти.

Когда же я наутро, после бессонной ночи, проведённой в полудрёме с магической винтовкой в руках, услышала смех, живой, гоблинский, ну, почти гоблинский, такой неуместный в этом месте, я не поверила своим ушам. Может быть, это галлюцинация? Может, недостаток сна наконец возобладал надо мной? Да и ещё такой знакомый смех, который я слышала раньше, в более счастливые времена. Вдобавок к тому же исходящий снаружи, с той стороны баррикады из трупов!

Сквозь слипающиеся глаза, сквозь пелену усталости, я не до конца понимала, кто это там копошится, роется в телах с той стороны огромного затора из сотен мёртвых жуков? Тогда как мои бойцы, те дежурившие воины, кто должен был атаковать копьями всё, что шевелится в этом заторе из тел на предмет очков Системы, услышав эти зловещие звуки, лишь оторопело смотрели в сторону стены трупов.

— Кто это у нас такой запасливый⁈ — с усмешкой в голосе, с той характерной издёвкой, которая была присуща только одному гоблину, пророкотал кто-то с той стороны. — Устроили тут склад хитина! Торговать собрались?

Я, не веря своим ушам, чувствуя, как внутри зарождается безумная надежда, первым делом активировала заклинание лечения. Зеленоватое свечение окутало моё тело, прогоняя усталость, чтобы хоть немного прийти в себя и убедиться, что это не морок.

— Госпожа Кари! — вопил мне под ухо десятник Бжек, его голос срывался на визг. — Кто-то ломится с той стороны и это явно не жуки! Может, это ловушка? Может, они научились говорить?

— Бжек, не ори как умалишённый! — уже поднявшись на ноги, ощущая, как по телу разливается магическая энергия, зло прошипела я, после чего, набрав полные лёгкие воздуха, во всю силу выкрикнула в сторону затора из тел жуков. — Кого это там принесло с самого утра, неужто не нашли места для отдыха получше⁈ Или задницы замёрзли, и вы-таки соизволили подняться к нам в лагерь?

— Ну, слава Системе! — прогрохотал с той стороны довольный голос, в котором слышалось неподдельное облегчение. — Кари, скажи, что и две твои подруги живы, тогда я буду самым счастливым гоблином во всём мире Асшор и даже за его пределами! А то я уже приготовился лишиться головы от ярости нашего господина!

— Слава господину, мы спасены… — тихо, словно боясь спугнуть это чудо, произнесла стоящая рядом Мия, и я увидела, как по её грязному лицу потекли слезы облегчения.

— Мареш, а ты, я смотрю, не спешил! — выкрикнула я, довольно улыбаясь впервые за долгие дни, чувствуя, как с плеч спадает непосильный груз ответственности. — Решил дать нам попрактиковаться в истреблении инсектоидов?

Сказать, что я расстроилась из-за передачи командования Марешу с Улером, это значит ошибиться, где находятся небо и земля. Пусть работать вместе с ними много мне и не пришлось во время прошлого зимовья, мы виделись лишь изредка, на совещаниях и построениях, но об Улере у меня сложилось самое лучшее впечатление. Этот молчаливый, задумчивый полуарахнид с умными глазами излучал компетентность и надёжность. Да и сам господин Таталем Со говорил, что на него положиться точно можно, что он один из немногих, кому можно доверять в критической ситуации.

Впрочем, неплох был и Мареш, пусть и портил девок направо и налево, его похождения были легендарны и слухи ходили вообще дикие в рядах сотни, но его периодическое нытьё из-за хитинового покрова меня однозначно позабавило. Да и он сам показался мне пусть и недалёким в стратегических вопросах, но верным господину офицером, который скорее умрёт, чем предаст. Правда, вроде как я была ниже по званию, всего лишь адъютант против их более высокого статуса полусотников, но они никогда не относились ко мне, как к подчинённой, в отличие от высокомерного Леура, который смотрел на меня как на выскочку.

Так что радость, чистую, незамутнённую, почти детскую, что мою, что моих подчинённых, передать было сложно словами. Всё же последние сутки мы ждали с минуту на минуту, что жуки проломят или прожгут кислотой баррикаду из трупов жуков и задавят нас числом, похоронив в этой пещере, сначала сожрав заживо, а потом… Некоторые из моих ополченцев даже параметры от отчаяния распределять не стали, решив, что это бессмысленная трата последних моментов жизни. Безмозглые нурглы!

Возможно, это было и не важно сейчас, когда спасение пришло. Потому что Мареш с Улером не просто разбили, неожиданно атаковав на рассвете ослабленную долгим сражением стаю инсектоидов, не ожидавших удара с тыла. Они привели с собой не только всю сотню господина Таталема Со, закалённых в боях воинов, но ещё и больше тысячи других гоблинов, организованных и вооружённых! Так ещё и часть из них заставили выучить карту особенности Хитиновый покров, после чего эти гоблины превратились в настоящих воинов, защищённых собственным панцирем.

Вот мои привереды тогда не обрадовались, увидев, что другие согласились на то, от чего они отказались, и теперь стали сильнее. Их лица выражали смесь зависти и сожаления. Ну и привычную печать безмозглости, конечно.

Неожиданно оказалось, что у вроде бы недалёкого Мареша нашлись для ополченцев что своих, что моих, нужные слова. Он не запугивал, не приказывал, а объяснял спокойным, убедительным голосом: «Хотите выжить? Хотите защитить своих детей? Тогда станьте сильнее. Да, это страшно. Да, это изменит вас. Но альтернатива, это стать кормом для жуков. Выбор за вами.» Незамедлительно многие, очень многие после этих слов согласились пройти метаморфозу. Ну, а те, кто не соглашался, были поставлены перед выбором, отправиться без зимней одежды вон из пещеры или всё же пройти изменения. Экспериментальная пара самых наглых гоблинов из числа бывших пьянчуг, всего-то за пять минут на холоде как-то резко изменили своё мнение, и этот пример оказался заразительным…

Опять же, пропажа господина Таталема Со волновала всех нас. Это была саднящая рана в душе, которая не заживала, постоянно напоминая о себе, и о моей, и Джун с Мией безопасности. Эти же два полуарахнида хоть и переживали, но не сильно-то и спешили на помощь. Оказалось, что господин во многом доверял мне больше, чем я сама того ожидала.

Впрочем, и Мареш, и Улер были удивлены, даже шокированы наличием у меня Кусаки. Ведь по их мнению, основанному на оценке его параметров, моего питомца мощи хватило бы, чтобы в одиночку передавить этих жуков всех до единого, превратить поле боя в бойню. Вот не понять только им, что мне рисковать им тогда уж очень не хотелось, он был не просто оружием, а почти членом семьи, и мысль о его возможной смерти была невыносима.

Однако, что не говори, а Мареш умел находить общий язык, и не только пугая мелких селян своим видом и репутацией. Он и общий язык с Кусакой быстро нашёл, подкармливая его жареным мясом, приготовленным особым способом с пряностями. На изумление ведь даже я не знала, что мой питомец любит не просто жрать сырую мертвечину до отвала, не просто набивать брюхо, но и в глубине души был гурманом, ценителем вкуса. Это открытие меня изрядно удивило и позабавило.

Вовсе не удивительно, что надолго мы в горном лагере не остались, времени на отдых почти что не было. Уже через сутки, за которые успели похоронить павших и в целом вылечить раненых, мы уже в составе огромной колонны, почти три тысячи гоблинов и полуарахнидов, двигались в нашу конечную точку путешествия. По дороге обсуждая, споря и не приходя к общему знаменателю насчёт судьбы господина. Ведь я не могла поверить, отказывалась принимать, что господина Таталема Со больше нет. Не снова. Не после того, как я уже пережила потерю господина Ирчина.

Я отказывалась в это верить, что вновь осталась брошена, что снова меня оставили одну в этом жестоком мире, но и от доводов Мареша не сказать, что можно было отмахнуться не глядя, просто проигнорировать. В его словах, тщательно подобранных, взвешенных, что-то было, какая-то горькая правда, и от этого мне становилось только хуже, словно нож медленно проворачивали в ране.

Мия так и вообще пригрозила Марешу, пусть и в шутку, но с очень уж серьёзным, почти маниакальным лицом, приморозить его задницу к земле на привале, если он не перестанет говорить такие вещи. Хорошо ещё Джун, с её непреклонной уверенностью, граничащей с фанатизмом, сказала, что нужно верить. Ведь господин никогда нас не бросал, сказала она тогда, глядя в костёр. Даже смерть его не остановила в прошлый раз, он прислал своего офицера присмотреть за нами, проявил заботу из загробного мира.

Вот так мы и шли, перемежая короткий отдых между маршем во время свирепствующей метели, ветер выл как стая голодных волков, снег хлестал по лицу. Меня, правда, через забрало шлема, но погода действительно становилась только хуже. В общем, окружающая обстановка, как и частые нападения то нурглов, то инсектоидов, определённо не радовали. Каждый день приносил новые стычки и новые жертвы.

Однако с такой-то огромной армией мы не просто отражали эти нападки, превращая врагов в груды изуродованных тел, но и становились всё сильнее и сильнее с каждым боем. Всё же в подчинении Мареша и Улера был целый костяк из более чем двадцати не просто десятников-магов, элита нашей армии, к тому же уже ставших огромного роста, почти с тролля, благодаря особенности Гигантизм.

Эти штурмовики уверенно двигались на небольшом удалении от колонны, игнорируя глубокий снег, проваливаясь лишь по колено там, где обычный гоблин утонул бы по пояс, а то и по грудь, и защищая колонну от нападений, образуя живой щит. Как, впрочем, и я, двигаясь по периметру верхом на Рогатике, вместе с Кусакой, патрулируя и набирая вместе с ним всё новые и новые уровни, становясь сильнее с каждой убитой тварью.

Добравшись же до передового аванпоста, после долгих недель пути, превративших многих новобранцев в закалённых бойцов, там действительно оказалось гораздо лучше, чем я могла себе представить. Множество скрытых ходов, настоящий лабиринт туннелей, о которых знали только мы благодаря оставленным схемам и картам от господина. Огромные площади в подземных пещерах, способные вместить целую армию, как и доступ к крупному роднику с чистейшей водой, текущей из глубин горы, позволяли не беспокоиться о длительных осадах.

Мы могли держаться месяцами, если не годами. Хотя, учитывая множество оборонительных сооружений, вплоть до установленных стальных массивных ворот, способных выдержать таран, и удобно расположенных бойниц, пережить нападение кого угодно было уже куда реальнее. Тем более что выбраться части войск и ударить в тыл противнику можно было без особых проблем, используя потайные выходы, разбросанные по всей округе.

Досадно, всё это я вспоминала сейчас потому, с горькой иронией, что случившееся с нами в горном лагере теперь происходило и на аванпосту, в глубине территорий нурглов, куда мы и так сумели добраться с большим трудом и потерями. История повторялась, как будто сами Боги издевались над нами. Ведь несмотря на все наши ухищрения, все ловушки и засады, от тварей, использующих невидимость, защититься было слишком сложно.

Особенно что касалось проклятых Вожаков нурглов, настоящих мастеров скрытности. Благо нужно было их только увидеть, хоть на мгновение засечь их силуэт, и пары залпов из магических винтовок им часто хватало, чтобы оставить от себя лишь обугленное тело, дымящееся в снегу.

Так вот, Улер предложил именно что затаиться в лагере сразу, как мы туда добрались, стратегия выжидания казалась разумной, всё-таки тех же нурглов появлялось в округе все больше и больше, их стаи росли с каждым днём. Ведь пищи в бездонных сумках у нас было с большим запасом, как и горючего для ламп и обогрева, которое подготовил на этом аванпосту господин Таталем Со с характерной для него дальновидностью. Да и в целом в лагере имелось всё, что необходимо для длительного существования, оружие, доспехи, провиант и другие припасы.

Разумеется, что попросту сидеть, не высовывая нос, превратившись в трусливых лесных крыс в норе, тоже было глупо и стратегически неверно. Именно поэтому тот же Кусака, обладая способностью становиться невидимым, продолжил охоту, как и Мареш с Улером, используя свои продвинутые экзокостюмы.

Правда, вот всё же в этот раз напали на скрытый вход в лагерь инсектоиды не из-за них, не из-за нашей неосторожности. Нам словно бы просто не повезло, как будто само мироздание решило проверить нас на прочность. Ведь первые атаки мы без проблем отбивали, расстреливая Лазутчиков инсектоидов, не неся при этом никаких потерь, действуя слаженно и эффективно.

Вот к сожалению только если тела мы могли убрать, стаскивая их в ямы и засыпая снегом, то замёрзшую на поверхности каменных стен кровь и пепел от сгоревшего хитина скрыть нам был не под силу. С этим мы поделать ничего не могли, слишком этих следов было много. Они в совокупности образовывали хорошо заметный запах, несмотря на лютый холод и метель, указывающий на наше местоположение. На который стали наводиться ещё и нурглы, используя свой звериный нюх, сначала небольшие стаи, затем всё крупнее и крупнее.

С каждым днём, с каждой неделей наше положение становилось всё хуже и хуже, закручиваясь в спираль безысходности. Начинало казаться, что эти твари: и жуки, и нурглы, сделали своей целью выбить нас отсюда, что у них есть какой-то общий план. Я уже и не знаю, сколько тысяч мы их здесь уничтожили, счёт давно перевалил за разумные пределы, сколько перетаскали трупов из узких туннелей пещер, пока они не примёрзли намертво к полу пещеры.

Ведь то, что я набрала 34 уровень, внушительная недостижимая цифра для любого воина, это такая мелочь, почти незначительная деталь, учитывая, что Кусака за это время набрал уже 46 уровень, и это на Е ранге, что было просто невероятно. Настолько огромный объём тварей бродил вокруг, целая армия потенциальных мертвецов в ожидании, когда с них соберут очки Системы. При том что я приказала питомцу во время охоты атаковать тварей только на приличном удалении от аванпоста, за несколько вёрст.

При этом не оставляя следов и свидетелей, убивая быстро и бесшумно, но даже так проку было мало, эффект был минимальным. В итоге нас зажали, словно в капкан, и, судя по словам Мареша, который проводил разведку, рискуя жизнью, тварей вокруг становилось всё больше и больше. Они как будто обживались, устраивали постоянные лагеря, всё время отчаянно пытаясь прогрызть к нам путь. Возможно даже кое-где разрывая горную породу, прокладывая новые туннели, ведь мы слышали глухие удары и скрежет в толще камня.

Воистину, тут уж надеяться нам было не на кого, абсолютно не на кого. Да и, учитывая слова Мареша с Улером, основанные на их разведывательных вылазках, как минимум вся провинция Когти Зарема подверглась масштабному нападению жуков. Так что ни подкрепления, которое могло бы переломить ситуацию, ни даже места, куда можно было отступить, у нас не было, и честно говоря, не понятно было, что и делать дальше.

Благо, из-за наличия магических винтовок, тех же Пожирателей, плюющихся кислотой, самых опасных противников в условии тоннелей, удавалось уничтожать с безопасной дистанции, превращая их в горящие факелы. Да и, как выяснилось позже, и нурглы не давали жукам сконцентрироваться на нас в полной мере, сами нападая на инсектоидов, устраивая кровавые разборки, но и отпускать нас они тоже не желали, словно видя в нас лакомую добычу.

Такое безнадёжное ожидание, день за днём, неделя за неделей, давило на нервы сильнее любой пытки, и многие из подчинённых, оказавшись в такой безвыходной ситуации, в этой каменной могиле, срывались, ударяясь в истерики, крича и плача. Не сказать, что осадить их было сложно, достаточно было пару раз ударить плетью или окатить ледяной водой, скорее, я и сама с трудом сдерживалась, чтобы от злости и отчаяния, кипящих внутри, кого-то не покромсать своим клинком.

Одна только Мия меня удивляла последние дни. Даже нет, она ПУГАЛА меня впервые в жизни, вызывала какой-то первобытный ужас! Эта её загадочная улыбка, в свете тусклых масляных ламп и редких магических шаров света, отбрасывающих причудливые тени на стены пещеры. Улыбка, которая появилась пару дней назад и не сходила с лица, словно приклеенная, она действительно вызывала ужас, и это у меня, закалённой в боях воительницы! Да что там у меня, даже Мареш, и тот у меня наедине спрашивал, понизив голос до шёпота, что это с ней, не сошла ли она с ума от напряжения?

На все вопросы Мия лишь посмеивалась, тихо и жутко, говоря, что господин уже близко, совсем рядом. Ведь, утверждала она, её золотой амулет в форме паука, подарок от господина Ирчина, становится всё теплее, пульсирует магической энергией. Вот только к моему испугу, когда я проверяла, он был холоден, абсолютно холоден, как и всё в этом подземном лагере, и никакой энергии в нём не было.

Тут бы Джун её вразумить, встряхнуть, вернуть к реальности, но она была уверена, что это бессмысленно, и девочку лучше не трогать, дать ей эту иллюзию надежды. Ведь вдруг она права, говорила Джун с какой-то обречённым и в то же время предвкушающим ожиданием.

Ага, может она действительно права, думала я с горькой усмешкой, и мы встретимся с господином Ирчином, вот наверняка только уже не на этом свете, а в чертогах мёртвых, где тени прошлого ждут живых…