Ритуал по созданию магов в моей армии на следующем лесном привале делать я не стал, не было там хорошей каменной поверхности. Серые кривые камни, покрытые снегом и вековой грязью, требовали слишком много особой обработки. Всем этим в лесу заниматься было слишком долго, чтобы в итоге нанести на них необходимые руны. В то время как пусть даже в разрушенных деревнях, среди почерневших от пожарищ срубов и развалившихся изб, я такой возможностью не пренебрегал. Древние фундаменты хранили память земли, а выжженные круги на площадях словно сами просились стать основой для моих кровавых начертаний.

В любом случае, воинам моей армии нужно было отдыхать. Их усталые тела, покрытые грязью походных дорог и запёкшейся кровью врагов, требовали хотя бы нескольких часов забытья. Да и ночью двигаться такой огромной колонной было попросту слишком опасно, во тьме таились не только инсектоиды, но и нечто худшее, то, о чём даже я предпочитал не думать в предрассветные часы.

Так что количество магов в моей армии постепенно и неуклонно росло. Каждую ночь, во время каждой остановки в пусть даже разрушенных деревнях, я чертил свои круги, вливал ману в древние символы, наблюдая, как они разгораются призрачным светом.

Навык же Разряд молнии я не дозволял изучать моим магам, смысла в этом было мало для основной массы новообращённых. Электрические разряды требовали тонкого контроля, понимания течения энергий, которого у простых солдат попросту не было. Тогда как самым умелым счастливчикам, тем, кто проявил себя в бою, кто показал не просто силу, но и хотя бы толику смекалки, всё же доставался навык Ледяной ветер. Проку от него против больших орд тварей в любом случае будет больше, даже в таких неопытных руках.

Я помню их лица в момент обретения дара. Глаза расширяются от ужаса и восторга одновременно, когда ледяное пламя впервые вырывается из их ладоней, замораживая воздух и превращая капли дождя в острые иглы. Некоторые кричали, другие плакали, третьи просто стояли в оцепенении, глядя на собственные руки, не веря в происходящее, в обретённое могущество, конечно, в их понимании. Что с них взять, с вчерашних деревенщин и пригородной голытьбы.

Опять же улучшение Малого магического дара стоило недорого, всего лишь чуть больше сотни очков Системы и резерв увеличивался в разы. Зато после перехода особенности на следующую ступень эффективность этих воинов в ближнем бою выходила на совершенно другой уровень. Как минимум задавить числом их было уже практически невозможно. Ведь ослеплённые кристаллизующим глаза холодом, с замороженными льдом жвалами-мордами, трутни сражались куда как хуже, нежели ловко перебирая лапами в своих тёплых подземных тоннелях в мире Ссшорс.

Я наблюдал это во время каждой стычки. Маги выдвигались вперёд, образуя живой щит из льда и смерти. Их заклинания превращали поле боя словно в выставку ледяных статуй, где каждый шаг врага становился последним. Инсектоиды, те что находились ближе к магам в момент удара, эти чудовищные порождения чужого мира, замирали в гротескных позах, покрытые толстой коркой льда. Их хитиновые панцири трескались от холода, а внутренности превращались в ледяные кристаллы.

Поход, или лучше сказать марш, в мой форт Семнадцатый коготь ознаменовался неожиданными, и опять же, совершенно непредсказуемыми проблемами. Этого я ожидать не мог, и в моих воспоминаниях, в тех обрывках знаний, когда я был практически богом, решения данной проблемы я не находил. Ведь пусть в некоторых деревнях, которым просто повезло не попасть на пути следования стай инсектоидов, мы и находили новое пополнение моей армии, часто десятки, а иногда и сотни гоблинов.

В данном случае я приобретал не самое лучшее пополнение, надо признать, а скорее обузу. По таким морозам, когда ветер срывал кожу с костей, а снег лежал по пояс взрослому воину, тащить за собой всех гоблинов от старых до самых молодых было бы очень накладно, как минимум по времени. Старики бы надсадно кашляли кровью, дети бы постоянно плакали от голода и холода, женщины бы упрямо несли на руках младенцев, уже не подающих признаков жизни, но всё ещё цепляясь за призрачную надежду. Это было лишь моё предвидение возникающих проблем, но от этого не менее реальное.

На деле же этого я постарался избежать, ведь благо запас моих личных ОС из накопителей позволял стариков с первыми уровнями ставить довольно быстро на ноги, даже не затрачивая ману на их лечение. Хотя в некоторых случаях именно заклинаниями было проще получить дополнительных воинов моей армии. Магическая энергия вливалась в их иссохшие тела, возвращая силы, излечивая застарелые травмы, заставляя сердца биться ровнее, а лёгкие дышать глубже.

Впрочем, в условиях моего слабого магического источника энергию на лечение стариков, обмороженных и раненых тратили мои новоиспечённые маги, используя артефактные винтовки. Я же старался сберечь свою ману для сражений, тогда как сотню-другую ОС на деревню я выделить мог. Уж очков Системы сейчас было в достатке и только проклятие Тхазара не давала мне становиться с каждым мгновением сильнее.

Я же приказывал повышать старикам на единицу параметр Живучесть, и этого оказывалось в большинстве случаев достаточно. После такого вливания они очень бодро начинали себя чувствовать, уже не замедляя движения колонны на марше. Глаза загорались новым огнём, спины распрямлялись, и даже самые древние из них вдруг обретали силы идти дальше.

Вот естественно только такой трюк никак не проходил с детьми. Их хрупкие тела, ещё не сформировавшиеся души не могли вместить силу Системы. Даже повышение уровней и увеличение параметра Силы взрослыми их не сделало бы, законы мироздания неумолимы, и ребёнок остаётся ребёнком, пока время не сделает своё дело. Всё же более крупный гоблинёнок, которому было всего год от роду, пользы принести не мог, разве что его тащить было сложнее. Так что сложности определённо появлялись.

Ведь телег не особенно-то и хватало, как и скарб селяне собирали не слишком быстро, и это меня изрядно раздражало. Примитивные повозки скрипели под тяжестью груза, колёса вязли в снегу, оси ломались от перегрузки. Несчастные тягловые животные, худые и измождённые, с трудом тащили даже лёгкие сани и волокуши, которые делали мои подчинённые по моему приказу. Впрочем, я и сам бы не мог сказать, что было тягловым турам тащить проще, сани или телеги, учитывая ту колею, что пробивал и Дэрргеш, и мои огромные штурмовые десятки.

Неторопливость же селян не просто раздражала, а словно бы вообще какое-то неприятное чувство у меня возникало. Предчувствие. Знакомое, холодящее душу ощущение надвигающейся беды. Словно я опаздываю, и это мне совершенно не нравилось. Каждая задержка, каждая остановка отдаляли меня от цели, приближали к катастрофе, очертания которой я пока не мог разглядеть.

В целом во время марша, если потери и были, то скорее это оказывались случайности или недосмотр, даже не моих солдат, а больше гражданских, отбивающихся от колонны. Этих безмозглых глупцов, решивших, что в одиночку им будет безопаснее, или просто потерявшихся в метели, часто налетающей внезапно. Их тела мы находили потом, если ещё находили, искорёженные, обглоданные, превращённые в корм для хищников, но чаще конечно таким «счастливчикам» не везло просто замёрзнуть. Об этом мне докладывали мои отряды разведки, которые курсировали на удалении вокруг двигающейся колонны. Особенно в этом было хорош мой восьминогий сотник Леур, словно и не замечающий снег под ногами.

Опять же, стаи инсектоидов во время движения попадались нам не часто. Они словно избегали такого крупного скопления вооружённых существ, предпочитая охотиться на более лёгкую добычу. Да и с высоты моего текхарта я мог обозревать округу как со штурмовой башни, так что в светлое время суток внезапной атаки нам можно было особенно и не опасаться.

Текхарт был моим троном, моей сторожевой вышкой, моим мобильным командным пунктом. Оттуда я наблюдал за движением войск, отдавал приказы, чувствовал пульс битвы ещё до того, как она начиналась.

Что же касалось Лазутчиков инсектоидов, то и с ними особых проблем на марше не возникало и причина даже не в том, что я чаще всего мог видеть их следы на снегу. Дело скорее заключалось в том, что этим тварям не хватало мозгов не смотреть в мою сторону.

Всё же они были не до конца разумны. Да и их способ восприятия пространства я всё равно на себе чувствовал. Словно намерение атаковать, как будто невидимые щупальца ощупывают защиту, ищут слабые места.

Хотя мозгов, или лучше сказать инстинктов, им всё же хватало, чтобы не бросаться силами пусть даже двадцати особей на армию в несколько тысяч солдат. Они наблюдали, изучали, передавали информацию своим Королевам, но не атаковали. Пока не атаковали.

Однако едва лишь стоило мне их засечь, как либо я сам, либо мои старшие офицеры их уничтожали, не давая даже шанса сбежать по этим глубоким сугробам. Опять же особенно в этом преуспел Леур, ловко подбирающийся к ним на близкую дистанцию благодаря своей невероятной скорости.

Леур… Мой бывший интендант превратился в совершенное орудие смерти. Его трансформация была столь глубока, что порой я сам с трудом узнавал в этом хитиновом чудовище того трусливого гоблина, которого спас в мире Тесэр. Он, в случае если Лазутчиков было слишком много в одной группе, ставил защитный барьер, мерцающий купол энергии окутывал его, и часто всего парой выстрелов из магической винтовки глушил грозовым раскатом всю стаю. Никуда не спеша, потом уже дезориентированных Лазутчиков убивал в ближнем бою

Дикие же твари родного мира Асшор даже не думали приближаться к такой огромной колонне, поэтому с ними проблем у нас не возникало. Стаи волков если и выли, то вдалеке и держались на почтительном расстоянии.

Другое дело, что во время ночных стоянок возникало много проблем. Часто деревни были серьёзно разрушены или даже сожжены дотла. Только почерневшие головешки торчали из-под снега, да осколки камней напоминали о том, что здесь когда-то жили гоблины. Поэтому периметр охранять часто было очень сложно. Вот там жуки могли удивить, атакуя даже крупными стаями. Им явно было неведомо ничего о сне, и разных периодах суток.

Хотя в целом потери удавалось свести к минимуму. Однако первоуровневые гражданские гоблины всё равно не могли толком отдохнуть и днём на марше плелись как сонные ленивые туры. Причём эта их усталость день ото дня только усугублялась. Глаза западали, кожа приобретала серый оттенок, движения становились механическими, лишёнными всякого смысла, кроме одного, идти вперёд, продолжать путь, выживать ещё один день.

Впрочем, с одной стороны слабые гоблины, дети, их матери уже фактически находились на краю, обессилив, двигаясь днём как мертвяки. Накладываемые на них раз в день заклинания лечения с помощью артефактных винтовок не слишком-то и помогали. Магия могла исцелить раны, но не могла вернуть волю к жизни. Когда холод, метели, постоянный страх и усталость делали своё дело, выжимая последние силы из этих несчастных, никогда и не мечтавших о столь суровых походах.

Между тем как воины каждый день становились лишь сильнее, поглощая очки Системы, повышая уровни, улучшая навыки, к примеру, особенность Хитиновый покров, делая их обладателей практически невосприимчивыми к холоду. Как раз эти бойцы словно перерождались на глазах.

Особенно ярко это было видно на примерах старших офицеров, таких как Тикас и Леур. Вокруг которых формировались полноценные группы таких же отчаянных воинов, жаждущих силы, тех, кто мечтал о таком шансе. Ведь всё происходящее походило на древние мифы и легенды, когда только твоя сила и отвага решали, жить тебе или умереть и кем ты можешь стать уже завтра.

Когда нет никаких пределов в уровнях, нет ограничений в навыках, каждый был волен стать настолько сильным, насколько много врагов он сможет сам уничтожить. Система не делала различий между благородными и простолюдинами, между старыми и молодыми. Только результат имел значение. Только кровь врагов, пролитая твоей рукой, давала силу.

Вот лишь только для меня всё было не столь хорошо, как мне хотелось бы. Ведь я с каждым днём ощущал, что лично я отстаю и не могу набирать силу. Мои подчинённые росли, крепли, превращались в монстров, способных в одиночку уничтожить небольшие стаи инсектоидов. В то время как я оставался прежним, скованный невидимыми цепями.

В принципе, ход с изучением навыков, повышающих характеристики, не слишком изменил ситуацию. Моих возможностей, именно что разума и интеллекта, не хватало, чтобы управлять эффективно такой огромной армией. Я просто физически не мог учесть всех факторов.

Причём прекрасно понимал, что в какой-то момент эта уязвимость окажется фатальной. Враг найдёт слабое место, нанесёт удар туда, где я не смогу защититься, и всё рухнет. Вся эта хрупкая конструкция власти и силы развалится как трухлявый стул под жирным нурглом.

Добравшись наконец до форта Семнадцатый коготь, я обнаружил лишь пустые, оставленные помещения, из которых выгребли, казалось, всё, что могло представлять хоть какую-то ценность. Голые стены смотрели на меня пустыми глазницами окон. Эхо наших шагов отдавалось в пустых коридорах. Даже лесные крысы покинули это место.

Мои офицеры Мареш с Улером и, очень надеюсь, что и с Кари тоже, явно покидали форт без спешки, что как минимум радовало. Значит, их не гнали, не преследовали. Значит, они ушли организованно, забрав всё ценное, не оставив врагу ничего полезного.

Я же просто физически не мог отправиться им вслед сразу же, хотя того и требовало моё чувство опасности. Вот к сожалению только в этом случае мне пришлось бы оставить всех гражданских, да и многих солдат, ослабленных дорогой. Тех, что не сумели набрать достаточно уровней, пришлось бы бросить на съедение инсектоидам. Фактически это означало бы признать поражение, признать, что всё, что я делал до этого момента, было напрасно.

Впрочем, тревога во мне была пока не столь сильна, и я отдал приказ к длительной стоянке. Хотя бы три дня, но они были необходимы, чтобы выбившиеся из сил гоблины смогли вновь продолжить путь.

При этом я понимал, что после отдыха сдвинуть с насиженного места их будет невероятно сложно. Стены форта давали иллюзию безопасности, кров защищал от ветра и снега, а запасы провианта, хоть и скудные, но всё же были. Зачем идти дальше, в неизвестность, навстречу опасностям? У многих появятся именно такие мысли и я это отчётливо предвидел.

Однако, как минимум пока Дэрргеш всё-таки мог решить подобную проблему несколькими сожранными бунтарями, если такие окажутся. Демон был моим последним аргументом. Достаточно было одного показательного пожирания, чтобы остальные поняли, что приказы не обсуждаются.

Опять же, в стенах форта создание магов пошло куда быстрее, и по сотне в сутки мне удавалось создавать почти что без срывов. Каменные полы казарм оказались идеальной поверхностью для ритуальных кругов. К тому же новые маги помогали мне не только напитывать ритуальные круги, ускоряя процесс, делая его более эффективным, но и самые умелые подготавливали новые пентаграммы.

Да и постоянно возрастающий объём собираемой маны позволял с каждым днём, используя магические винтовки, повышать с помощью заклинания лечения параметры Живучести особенно нуждающимся в этом гоблинам. Ну и все желающие получить не только магический дар, но и пополнить ряды моей армии, изучали особенность Хитиновый покров, карты навыков которых было, казалось, бесчисленное количество в моих запасах.

Очередь выстраивалась длинная. Гоблины жаждали силы, жаждали перестать быть жертвами. Они смотрели на воинов в живой хитиновой броне с благоговением и завистью, мечтая стать такими же. Всё же стадное чувство брало своё и мало кому приходило в голову, что этот доспех на всю жизнь. Я же был рад, ведь именно хитиновый покров поможет пережить эту особенно холодную зиму этим гоблинам, учитывая отсутствие нужного количества толковых доспехов. Всё же на тысячи будущих солдат подготовить качественные гвардейские доспехи я попросту не успел.

Вот к несчастью оказалось, что я ошибся. Ошибся там, где попросту не мог предвидеть такого будущего. К моему огорчению, вовсе не в зарвавшихся, отчаянных головах моих новых подчинённых оказалась проблема, и даже не потомки аристократов решили попытать счастья в попытке сменить власть в моей армии.

Хотя, если честно, это как раз было маловероятно. Эти ничтожества и воевать на переднем крае не желали, потому и в уровнях практически не росли. Они прятались в обозе, цеплялись за свои титулы и регалии, не понимая, что в новом мире всё это не стоит ровным счётом ничего. Да и в целом они смотрели на повышающих уровни деревенщин и вчерашних разбойников, как на безумцев, которым свет явно не мил и сотни лет законов местного лорда для них словно ничего не значили. Вот только не зря же мои офицеры загодя вдалбливали мысль отрядам наёмников и отморозков, что это самое время свободы наступит. Ну, а уже за ними и обычные селяне поверили в эту сказку, на деле обретшую реальное воплощение, в которое поверить в своих закостенелых взглядах аристократишки попросту не могли.

Зато судя по выражению их надменных «благородных» лиц, они считали, что превращаться в чудовищ — это даже не выход. Особенно презрительно они смотрели на Леура, ставшего самым настоящим королем арахнидов. Им было невдомёк, что это всего лишь боевая форма, что под этим пугающим обликом скрывается разум, возможно, более острый и ясный, чем был когда-либо.

Сам же мой бывший интендант не спешил переубеждать этих зазнавшихся невежд безмозглых, явно охладев к поддержанию подобных связей в среде аристократов. Он явно понял, в отличие от них, что мир рухнул и законы его изменились окончательно.

Не придёт ни тысячник спасать своих подданных, ни сам лорд. Понимание, пусть неосознанное, но понимание того, что их продали, окончательно, день ото дня только укреплялось в Леуре. Практически уж кто-кто, а именно мой маг на своей собственной шкуре уже ощущал, что значит быть проданным. В принципе, для этого мне не нужны были навыки чтения мыслей, я видел это по поступкам его. По тому, как он всё реже искал общения со своими бывшими знакомыми, по тому, как всё больше времени проводил с простыми воинами. Со своей новой сотней.

Так вот, ошибся я в расчёте проблемы. Ведь оказалось, что стаи инсектоидов, иной раз атаковавших нас числом не меньше тысячи тварей, были не самой большой проблемой. Не Пожиратели были нам угрозой, способные разрушить кислотой каменные стены крепости, не Жнецы инсектоидов, способные под покровом невидимости атаковать нас неожиданно и вызывать огромные потери в рядах даже опытных солдат.

Причём даже не тот факт, что ютиться в не самом большом форте приходилось больше трёх тысяч гоблинов, создавая давку, антисанитарию и почву для болезней и раздора. Ведь тёплых, обогреваемых печами помещений на всех точно не хватало.

Проблема была в том, что миграция нурглов явно началась раньше времени. Именно вот их стаи насчитывали уже не жалкую тысячу тварей, а порой и десять тысяч голов. Благо первую такую волну я обнаружил заранее, ещё издалека увидев странное шевеление целого лесного массива на западе от форта.

Да и прошла эта волна мимо, схлестнувшись и пожрав немаленькую стаю инсектоидов. Битва была чудовищной. Воздух наполнился воем умирающих, кровь лилась буквально целыми потоками. Зато, когда всё закончилось, поле боя представляло собой месиво из искорёженных тел, в котором невозможно было различить, где заканчивался один монстр и начинался другой.

Вот с досадой только я понимал, что это едва лишь начало. В хрониках лавина нурглов была действительно неостановима. Миллионы тварей мчались словно обезумевшие, сметая всё на своём пути, не разбирая, кто им попадается, сожрать они пытались все.

Вдобавок и насколько я помню разговоры со злым духом Белиостром, не просто так нурглы умудрялись даже захватывать город Когти Зарема. Древнее чудовище рассказывало об этом с какой-то извращённой гордостью, будто бы резня и разрушение были высшими достижениями. Лишь бы мне с этим чудовищем не встретиться. В таком моем нынешнем состоянии он меня точно не признает.

Да и что там говорить, нам не удастся справиться даже с предводителем нурглов D ранга, не говоря о чудовище С ранга, тем более таком старом злом духе, как Белиостр. Разница в силе была астрономической.

При том что действовать стаи нурглов во время миграции будут не как дикие твари, а следуя правилам, управляемые Вожаками, которые получили точные приказы. Они будут координированы, организованны, смертоносно эффективны. Ведь не только количество этих тварей позволяло вырезать всю провинцию Когтей Зарема в прошлом.

В довершение ко всему и сами Вожаки нурглов управлялись своими более развитыми высокоуровневыми сородичами, наделёнными как магическим даром, так и полезными заклинаниями, и навыками. Так что инсектоидам явно досталось от них очень сильно, и они понесли потерь куда больше не на территории гоблинов, а как раз на территории нурглов.

Хотя, конечно, я могу и ошибаться. Ведь столицу континента Айсаферт кто-то же должен был всё же оборонять. Хотя не факт. Особенно учитывая, что даже на город Когти Зарема нашлось по крайней мере две огромных твари С ранга инсектоидов. Представить, кто захватывал из их братии целую столицу континента, в принципе сложно. Да и не хотелось бы мне этого видеть. Не в столь ослабленном состоянии, уж точно.

Да и в целом мне хотелось бы открыть прокол в один из планов Бездны и там, обзаведясь Малым демоническим ядром, добытым из одной из тварей… Что пусть и с малой долей вероятности, но всё же должно было когда-то произойти…

Так вот, и после этого годы напролёт охотиться на этих тварей и попытаться снять ограничение проклятия Тхазара. Да и в целом, обладая демоническим ядром, можно было бы пойти по пути обладания несколькими телами, по аналогии с ложным аватаром, которые не были бы скованны проклятием Столпа Света.

Не самые восхитительные планы, но и пока других у меня нет. Хотя нет, есть. Очень уж мне хотелось бы успеть встретить живыми моих наложниц, и особенно Себию. Воспоминания о ней были одним из немногих светлых пятен в этом кошмаре. Её смех, её прикосновения, её взгляд, всё это казалось сейчас недостижимо далёким, словно принадлежало другой жизни, что, впрочем, так и было. Да и планы на мою помощницу у меня были грандиозные, не зря же я выделял её больше других.

Ведь как раз дозволив именно им стать невероятно могущественными, я мог не беспокоиться об их предательстве. В отличие от своры гоблинов, с которыми меня не связывали прочные узы братства и преданности. Да и тот же Леур, и даже Тикас, пройдя несколько перерождений, могут изменить своё мнение не просто о старике Ирчине, а о всего лишь Журеке. Это скорее вопрос времени, а не того, свершится ли это событие или нет, в этом я не сомневался.

Впрочем, это было не так важно. Их преданность меня волновала не так уж сильно, в них был стержень, и о безумии в их душах, как минимум спонтанном, можно было не переживать. В отличие от текхарта и древля, который сам по себе являлся иной формой жизни, не знающей вообще, что такое преданность.

При этом сейчас именно демон Дэрргеш является моей сдерживающей силой, из-за которой мне подчиняется эта огромная разрозненная, разношёрстная армия. Без него всё это развалится в одночасье. Всё-таки я прекрасно это понимал, как понимал и то, что рано или поздно наступит момент, когда одного демона будет недостаточно, чтобы в моём столь ослабленном теле не беспокоиться о своих дальнейших планах и их реализации.