«Нельзя говорить о поражении,

пока не закончилась битва».

© Корейская пословица

Две недели спустя

Бён Чхоль

— Ты уверен, что поступил правильно? — я нахмурился, глядя на очередного советника, покидающего территорию дворца.

Моему брату понадобилось больше времени, чтобы восстановиться, однако действовать он начал быстрее моего. Пока я топил себя в тоске и пытался понять, где просчитался, он пришёл в себя и арестовал многих коррумпированных чиновников.

Ён Кан Дэ и обе старшие королевы были вне себя от ярости. К сожалению, не нашлось должных оснований для их отстранения и дальнейшего заключения, однако оставалось совсем мало времени.

И это стало его ошибкой. Нашей ошибкой.

С такими людьми нужно сначала арестовывать, а потом уже показывать.

— Моя королева должна оставаться в безопасности, — брат пришпорил коня и направился в сторону гор, заставляя меня последовать его примеру. — Сейчас нам нужно просто отвлечь внимание.

Нам пришлось в срочном порядке придумывать какой-то выход, ведь вчера вечером левый советник имел наглость заявиться к Его Величеству и начал сыпать угрозами. Не пустыми. Волне исполнимыми.

Меня не оказалось рядом, чтобы заткнуть выжившему из ума старику рот, поэтому Чжэ Сану пришлось справляться в одиночку. Какая бы сила ни наделяла его властью, он не мог справиться с натиском человека, державшего всю страну в страхе перед своим именем не одно десятилетие.

Мой брат так же, как и я, оказался пленником чувств и привязанностей, за что теперь расплачивался сполна. Оставшиеся члены совета подготовили ловушку и даже не потрудились заманить короля туда, прямо выложив все имеющиеся карты.

Если он не согласится на сделку, то пострадает самое слабое и самое дорогое для него звено в нашей цепи — Её Величество. Она поддерживала все его идеи, помогала по мере сил, призвав на помощь своих отца и братьев.

И теперь оказалась на одной с нами стороне во всех смыслах.

— Если что-то пойдёт не так, и мы не вернёмся, они в любом случае лишат её жизни, — нагнав Чжэ Сана, я покачал головой. — Что будешь делать тогда?

— Королеву уже увозят из дворца в направлении гор, но другим путём. Она отправилась вместе со слугами с кухни. Они провезут её в своей тележке и выпустят на границе города. Дальше она вместе со своими служанками доберётся до нашего лагеря в горах. Джэ Ён получил соответствующие указания.

— Уже лучше.

— Верно. А что с дочерью дома Хван?

— Не знаю, — никто не мог знать, каких усилий мне стоил этот равнодушный вид.

— Врёшь. Мне точно, а себе… знать не могу, — сказал брат чуть тише, чтобы не услышали солдаты королевской стражи, ехавшие позади нас. Мы им доверяли, но это не те люди, с которыми можно обсуждать подобные вопросы.

Более того, я не собирался обсуждать это ни с кем.

— Я действительно не знаю.

— И именно поэтому нагнал её брата возле дворцовых ворот.

Не думал, что он это видел.

Однако теперь отпираться бессмысленно. Неделю назад я дал слабину и получил весьма холодный ответ. У Мён Су всё было хорошо, она не покидала родового поместья и занималась его поддержанием до приезда отца и мачехи.

Всё шло своим чередом, жизнь её стала спокойной и размеренной. Счастливой.

Ровно такой, какой она была до нашего брака.

— Я действительно не знаю подробностей. Знаю лишь то, что она вполне удовлетворена своей нынешней жизнью. Тихой и спокойной.

— Не пристало мне совать нос в твои дела, как и тебе в мои, однако сильно в этом сомневаюсь. Твоя супруга — необычная женщина, — король до сих пор считал, что произошла чудовищная ошибка. Он не верил, что Мён Су лгала и изворачивалась. — Она не станет сидеть за инструментом или вышиванием, не станет медитировать над холстом.

— Твоя супруга тоже не отличается общепринятой добродетелью.

— Для моей королевы это вопрос выживания. Поверь мне, как только она поймёт, что страшное позади, она успокоится. Ты не видел, как она через себя переступала. Ей приходилось нарушать правила, в эффективность которых она безоговорочно верит. Нет, брат мой, она не похожа на твою женщину. Сильнее и умнее многих, но не другая, — Чжэ Сан усмехнулся и посмотрел в пасмурное небо, которое было готово оплакать землю одним из последних ледяных осенних дождей. — В какой-то момент мне показалось, что в теле госпожи Хван сидит душа бравого воина. Женщины такими не рождаются, полагаю, что жизнь у неё была… Получше нашей, безусловно, но не сильно.

— Боюсь, что именно такой можно только родиться.

Любую волю можно сломить. Силой или любовью, это не столь важно. А этот дикий цветок продолжал расти даже сквозь падавшие на него камни.

Такую, как Мён Су не перевоспитаешь, не сломишь и не изменишь.

Признаю ошибку, оказался не готов.

Праздные разговоры завершились, как только мы подошли к горному лесу и почувствовали, что ветер стих. Даже птицы попрятались, не издавая ни единого звука. Дурной знак.

— Если будет землетрясение, то нам всем не поздоровится, — заметил Чжэ Сан.

— Будем надеяться, что земля окажется милостива к своим сыновьям, — ответил я и пришпорил коня.

Нам и без того будет непросто, не хватало ещё и шуток природы. Если земля начнёт содрогаться, то придётся оказывать сопротивление ровно до тех пор, пока нас не добьют.

Я уже успел понять, что левый советник собрал сторонников и отправил по нашему следу верных ему воинов. Они хорошо обучены и ещё лучше вооружены. Не удивлюсь, если они направились сюда ещё ночью, чтобы устроить засаду.

А какой благовидный предлог! Бандиты, обитающие в горах, и Его Величество, решивший лично расправиться с теми, кто наводит ужас на ближайшие поселения.

И плевать, что тех бандитов нет и в помине. Есть лишь несчастные люди, потерявшие всё по вине продажных чиновников и жаждущие справедливости. Многие из них проклинали короля, пока Джэ Ён не сообщил им, что именно Его Величество собирает войско для того, чтобы вернуть Чонгхону его былое величие.

— Приготовиться, — отдал короткий приказ, обернувшись к воинам. — Смотреть внимательно. Они могут быть где угодно.

Наши солдаты знали, на что идут. Прошлой ночью мы собрали их и дали возможность уйти, потому что погибнуть может каждый. И никакого героизма в этом бою не будет, ведь легко могут найтись те, кто спрячутся за деревьями, имея при себе лук и стрелы. Короткий свист и удар в спину.

Возможен и отравленный наконечник.

Да, вполне возможен.

Эта же мысль посетила и моего брата, судя по тому, как он принялся вглядываться в лесную чащу. Настороженно, въедливо.

— Слишком тихо, — шепнул он. — Они рядом.

Сразу же после этих слов перед его лицом пролетела стрела и вонзилась в землю.

— На позиции! — гаркнул я и обнажил меч. Солдаты последовали моему примеру.

— Дже Ёна не хватает, — иронично хмыкнул Чжэ Сан.

— Обойдёмся без командира твоей стражи, у него есть дело поважнее.

— Он не простит нам этого.

— Переживёт.

Друг действительно давно мечтал о хорошей заварушке и много возмущался по поводу того, что мы отправляем его подальше, как только начинается самое интересное. Так будет и теперь. Если мы вообще увидимся.

Мы оба сошли с коней, оставшись в кольце стражников, которые продолжили держаться верхом. Солдаты советников поняли, что издалека они нас не достанут, и решили вылезти из своих укрытий.

Раздался топот. Множество голосов перекрикивали друг друга, а королевская стража уже была готова принять бой. Однако, как я и сказал, они были лучше вооружены.

Мысленно обратившись к ветрам, я сумел на короткое время защитить наших солдат от стрел, сбивая их направление, однако долго действовать подобным образом было нельзя. Природа забирает слишком много сил, вверяя себя в твои руки.

— Нашёл, — рявкнул брат, до этого прислонивший ладонь к земле.

Почва под ногами дрогнула и вдалеке раздались сдавленные вскрики, говорящие о том, что наши преследователи потеряли часть своих бойцов.

Мне не было их жаль. Они посмели выступить против короля, тем самым предав свою землю, осквернив присягу и свои должности. Каждый из них должен быть казнён.

Лязг мечей вернул меня к реальному положению дел, и я уже приготовился отбивать атаку. Похоже, Ён Кан Дэ что-то подозревал или же решил обеспечить себе гарантированную победу, поскольку собрал магически одарённых людей из своей личной армии.

Два оборота и мой клинок рассекал любые плетения.

В считаные минуты часть солдат королевской гвардии была мертва. Воинам совета удалось разделить нас на несколько частей, но мы были к этому готовы.

Сейчас моей задачей было защищать короля, что делало меня основной мишенью.

Быстрым движением разрубив парализующее плетение, я провернул меч в руке и встретил вражеский клинок, нацеленный в область моей шеи. Приглядевшись, я узнал в одном из солдат парня, росшего вместе с нами в период ссылки. Он был свободен, а потому высокомерен по отношению к изгнанникам. Однако никогда не мог победить ни одного из нас в бою.

— Время идёт, а ты не меняешься, — спокойно отметил я, отбивая удар. — Всё ещё не научился держать оружие в руках?

Он не стал отвечать, лишь с криком и обезображенным ненавистью лицом вновь ринулся в атаку. Пара выпадов, и вот один из лучших воинов Чонгхона хватается за грудь, надеясь остановить кровотечение.

Лишь в ярости была его сила, но она же стала и его погибелью.

— Ты всегда бил бездумно, — сказал, прежде чем закрылись его глаза.

Нет удовольствия от победы над соперником, которого можно заставить ошибиться одной лишь фразой.

Брат справлялся достаточно легко, но не отказывался от использования силы земли, то и дело расставляя подножки предателям, заставляя их спотыкаться и терять равновесие. Долго он так не продержится.

Бой отнимал все силы, не оставалось времени на анализ ситуации и смену стратегии. Нас становилось всё меньше, а вот люди советников прибывали и прибывали, словно где-то здесь была государственная военная база, о которой мы напрочь забыли. Но этого быть не могло!

— Скажи им, пусть отходят! — прохрипел Чжэ Сан, с трудом дыша.

— Тебя убьют.

— Скажи отходить к обрыву.

Горная река может спасти нас, но не на такой высоте. Мы все погибнем, как только нас столкнут туда.

— Лучше пусть… — сделал паузу, чтобы обезвредить ещё одного, отрубив руку. — Лучше погибнуть в бою.

— Делай, что говорю, — брат строго посмотрел на меня, чуть не пропустив очередной удар. Лезвие меча пронеслось рядом с его лицом.

Впервые за то время, что мы в столице, мне хотелось огреть его, как в детстве, когда он дурил и не осознавал последствий своих поступков. Вот только Чжэ Сан был уже не ребёнок и прекрасно видел расклад.

Но погибнуть вот так?

Нет, это слишком даже для него.

— Это не приказ короля, Бён Чхоль. Это просьба поверить мне. Ещё раз.

Он никогда не подводил.

— Хорошо.

Пробившись через кольцо, я по одному выхватывал членов королевской стражи и приказывал передать королевскую волю остальным. Пусть мы в меньшинстве, но действуем более слаженно. И эти падальщики не посмеют поглумиться над теми, кто знает, что такое честь.

Трудно было не спотыкаться о тела своих соратников. В очередной раз взглянув под ноги, я увидел совсем молодого мальчишку, чьи глаза уже успели остекленеть. Он погиб одним из первых. Один из последних пришёл в королевскую стражу. На его синем одеянии расползлось уродливое бордовое пятно, никак не сочетающееся со столь юным лицом. На шее был ожог, достаточно крупный. Не увидел мага огня поблизости?

Подавал надежды. И пал, как воин, не отступая.

Каждый из этих людей знал, что может не вернуться, но разве в состоянии юнец, выросший в семье с достатком, оценить всю опасность? На его лице застыл ужас осознания скорой смерти.

Преданный сын своей страны зарублен падальщиками, не способными ни на что, кроме слепого подчинения ради наживы.

Как и велел Его Величество, мы отступили к краю бездны, вызвав воодушевление у врага. Они и без того знали, что выиграют эту битву, и радовались её скорому завершению.

Я покрепче сжал рукоять хвандо, намереваясь унести ещё несколько человек с собой, однако периферийным зрением заметил странную тень. Она метнулась так быстро, что можно подумать, будто мне показалось.

Но нет.

Солдаты недовольно расступились, пропуская человека в маске. Он напоминал стервятника: сухой, жилистый, достаточно худой и юркий. Глаз не было видно за конструкцией на его лице, но если судить по походке…

— Ён Ха Джун, — я криво ухмыльнулся, особенно остро ощутив боль от нанесённых мне ран. — Давно не виделись.

— Старший сын левого советника, — вторил мне брат. — Какая честь, — только глухой не услышал бы злой иронии в его голосе.

Вот он, наёмник Ён Кан Дэ, которого мы всё никак не могли поймать. Не удивительно, он слишком хорошо прятался среди членов совета. Мы и подумать не могли, что кому-то из сидящих там придёт в голову согласиться на грязную работу вроде этой.

Умно.

— Ваше Величество, — Ха Джун коротко кивнул, даже не пытаясь проявлять почтение. — Господин главный советник. Весьма приятная встреча.

Поддавшись ярости, я ринулся в его сторону:

— Ты, стервец, крадущийся в тени, иди сюда! — но не успел добраться, так как оказался отрезан множеством клинков. — Так и будешь прятаться или хоть раз примешь бой как мужчина?

— Господин Мун, — он хрипло рассмеялся и покачал головой. — Вы прямо как дитя. Впрочем… В любом случае не рекомендую вам вести себя подобным образом.

— Неужели?

— Подумайте о своей пугливой жене. Хотя после вашей гибели мне не составит труда взять её под своё крыло. Отец одобрит её кандидатуру. Да и мне она пришлась по нраву, — он небрежно откинул длинные чёрные волосы, которые даже не удосужился собрать.

Внутри всё похолодело.

Мён Су.

Этот мерзавец был в моём доме, видел её. Он не имел права даже упоминать её.

Своими словами наёмник ударил сильнее, чем смог бы любой из кинжалов. Он смотрел мне в глаза и тянул слова, будто наслаждаясь каждым вдохом, каждым следом ярости, проступающим на моём лице.

Я знал, что должен мыслить холодно. Но стоило представить, как грязные руки Ха Джуна касаются её, как эта его ядовитая ухмылка склоняется к её лицу, как...

К демонам!

Воспользовавшись замешательством солдат и тем, что он вышел вперёд, со всей дури замахнулся и нанёс нисходящий удар, который Ха Джун быстро отбил, развеселившись ещё больше.

— Вы сдали позиции, господин Мун. А значит, ваши люди — тоже. Думаю, скоро всё встанет на свои места. И ваша очаровательная жена займёт достойное положение при новом порядке. Считайте, что уже заняла.

Взревев, бросился на него в очередной раз, стремясь нанести несовместимые с жизнью увечья, но он, как таракан, умудрялся изворачиваться и уходить от атаки.

— Что ты с ней сделал?! — голос сорвался на глухой, звериный рык.

— Пока ничего, — он вновь увёл мой клинок в сторону и сделал несколько шагов в сторону. — Хотя, признаюсь, у неё дурной характер. Считает, будто может не делать то, что ей велят, — он чуть наклонился вперёд, словно бросал мне вызов, и многообещающе пророкотал. — Ты плохо её дрессировал.

Я не помнил, что делал дальше. Лишь крики и звон стали. Очнулся, лишь когда кто-то схватил меня за ворот и силой потянул назад, прямо к краю грохочущей бездны.

А дальше падение, множественные удары и ледяная вода, оказавшись в которой я не смог даже пошевелиться. Стихия выбила из головы все возможные мысли, кроме одной — она не должна умереть.

Нужно было двигаться, чтобы выбраться отсюда и закончить начатое. Я ранил, но не добил его. Необходимо изничтожить его, прежде чем он доберётся до Мён Су, иначе она перестанет дышать.

Своевольная девочка не выдержит, если ей перекроют воздух, начнут ломать. Они искорёжат ей тело и душу, вот только собрать заново не смогут. Если сломать крепкий стебель, то цветок обратится в прах. Он хрустнет так громко, что все в округе поймут — жизнь оборвана.

Вынырнув из воды, я жадно хапнул ртом воздух и понял, что быстрое течение горной реки унесло нас достаточно далеко от преследователей. Я потерял свой меч и больше не мог оказать вооружённому противнику достойное сопротивление. Вдалеке увидел одежду брата и принялся грести, чтобы добраться до него.

Часть солдат уже выбрались на берег и помогали своим товарищам, я же схватил Чжэ Сана и принялся преодолевать течение. Король был без сознания, и нам пришлось прикладывать все силы, чтобы привести его в чувства.

Очнувшись, он приказал:

— Оружие… — брат сотрясался от кашля, стараясь вывести из организма лишнюю воду, затруднявшую дыхание. — Всё, что вы должны потерять, выронить и оставить реке в случае смерти, выбросить. Пусть она донесёт это вниз.

— Но Ваше Величество…

— Нас должны считать мёртвыми. Пусть будет так. Для народа нужны доказательства, которые они будут тщательно искать. Уходим.

— Я остаюсь, — ответил брату и поднялся на ноги. — Мне нужно вернуться в город.

— И речи быть не может, — стражники помогли подняться королю, пока тот подбирал слова, способные меня остановить. И подобрал: — Им только этого и надо. Подумай сам, в каком случае госпожа Хван остаётся неприкосновенной? В случае траура или внезапно воскресшего супруга?

Не я мог не согласиться. Мён Су в огромной опасности рядом со мной. Во всяком случае сейчас. Рядом с ней находится брат, способный её защитить, а я, увы, не в состоянии укрыть её от надвигающейся бури.

Чем дольше она будет в неведении, тем лучше. По версии совета мы погибли от рук бандитов, а значит, траур не прервут.

— Тогда восстанавливаемся и выдвигаемся на дворец. Ждать я не намерен.

— Сначала надо пройти к лагерю, — Чжэ Сан удручённо посмотрел наверх. — В нашем состоянии мы прибудем туда лишь через два дня.

— Значит, через два дня, — я принялся поднимать остальных, морщась от боли, простреливавшей всё тело. — Нужно уйти прежде, чем солдаты левого советника доберутся досюда.

Они точно ринулись к реке, чтобы обыскать берега. Скорость течения им известна, так что у нас есть время, чтобы уйти подальше. Когда приспешники Ён Кан Дэ не найдут тел, двинутся выше.

— Согласен, — ответил брат и позволил мне возглавлять нашу процессию, поскольку сам передвигаться едва мог.

Лишь спустя некоторое время я понял, что он потратил последние силы на то, чтобы мы скатились по относительно пологому склону, а не рухнули с высоты, убившись о воду и каменистое дно. Именно поэтому он велел нам отойти к обрыву и практически не сопротивляться.

Чтобы выжить, нужно было проиграть битву.

Проиграть битву, чтобы выиграть войну, ставки в которой возросли. Во всяком случае, для меня.