«В жизни иногда приходится делать то, что не хочется,

но делать это всё равно нужно».

Мён Су

Спать я так и не легла.

Меряя шагами комнату, я металась из угла в угол, не в состоянии найти себе занятие. Даже за ненавистную вышивку взялась, но лишь сильнее усугубила положение.

— Госпожа, — дама Хон не выдержала моей беготни и заставила сесть, надавив мне на плечи, — прошу вас, успокойтесь.

— Ну что такого срочного будет на этом совете?! — в сердцах выпалила я. — Что?!

— Я предупреждала господина, что не стоит вас брать, — продолжала ворчать женщина, в то же время наливая из чайника какой-то отвар.

Пришлось залпом выпить напиток, не чувствуя ни вкуса, ни запаха, ни температуры. Наверняка приготовленное снадобье должно было успокоить меня, но это было бесполезно.

Сейчас особенно остро ощущалась вся глубина моей ошибки. В любой момент левый советник мог передумать и перепоручить кому-то столь сложное и щекотливое дело.

Если раньше до меня не доходила вся серьёзность положения, то теперь картина была просто чудовищной и представала передо мной во всех своих гадостных деталях.

— А если с ним что-то случится?

— Во дворце каждый день может что-то случиться, — Дама Хон больше не пыталась успокаивать меня. — Иногда ошибка может стоить очень дорого.

Этот взгляд, полный боли и разочарования в самой себе, заставил меня ненадолго забыть о собственных проблемах.

— Вы жили во дворце и что-то произошло? — вопрос ужасный и бестактный, но я хотела услышать эту историю.

— Год назад Её Величество стала супругой короля, — было видно, что слова давались женщине тяжело, однако то, что её гложило, требовало выхода. — Тогда всё было совсем иначе. Его Величество ненавидел наречённую и уже до свадьбы отдавал предпочтение возможным королевским наложницам. А она была такой нежной девочкой… Я не понимала этого, только попрекала её и говорила, что можно и нельзя делать, — она всхлипнула и вытерла медленно стекающую по щеке слезу. — Поняла свою ошибку, когда стало слишком поздно. Она решила встретиться с одной из этих женщин и едва не погибла. Та бросилась на Её Величество со шпилькой, один из евнухов вовремя забил тревогу.

Я знала, что последует дальше. Понимала на каком-то глубинном уровне, но не желала это формулировать.

— Она была одна?

— Да, госпожа. Королева вышла из своих покоев, когда я распекала служанок за неосторожность. Все думали, что она уже спит, а потому ничего не заподозрили. Когда всё вскрылось, нас должны были казнить — меня и её личную служанку. Гён Хи спасти не смогли, а меня уберёг господин главный советник.

— Но вы же невиновны!

— Наш долг — оберегать госпожу и не отходить от неё ни на шаг. Мы с не справились и не оправдали доверия вдовствующей королевы.

Зажмурившись, я постаралась отогнать страшные видения. Невольно представила, что чувствовала королева, и едва не расплакалась, поражаясь силе и стойкости этой девушки. Она так молода, а уже получила настолько жестокий урок.

Возникала непроизвольная замена Гён Хи на Вон Ён. Если бы с ней что-то случилось из-за меня, то моё сердце точно разорвалось бы на мелкие кусочки от горя. Личная служанка для каждой госпожи — почти сестра. Именно ей доверяли все самые сокровенные тайны, на неё полагались в сложных ситуациях.

И это ещё одна причина, по которой нужно рассказать всё мужу в ближайшее время. Он справедлив к слугам, однако в гневе способен отыграться на Вон Ён, хоть и пожалеет об этом после.

Дама Хон не перенесёт такого унижения второй раз и воспримет это как личный промах.

— Так вы оказались в этом доме?

— До недавнего времени я ещё жила во дворце, но была отстранена от должности. Господин Мун увидел, что мне больше не было места в тех стенах и предложил остаться здесь. К тому же он собирался жениться и решил, что я смогу оказать посильную помощь.

Да, именно так мы и познакомились.

Вот и раскрылась тайна появления придворной дамы в нашем родовом поместье. Стали ясны причины её строгости и педантичности в ряде вопросов. Женщина просто пыталась дать мне то, что, по её мнению, было упущено в воспитании королевы.

— Мне жаль, что это произошло с вами, — поддавшись порыву, я сжала сухую натруженную руку дамы Хон. — Уверена, Её Величество очень скучает по вам.

Хотелось сказать что-то ещё, вот только слова не шли… Никто не сможет унять эту тоску, как бы ни пытался.

Когда теряешь что-то важное (или кого-то), никто не сможет полностью понять тебя и найти нужный способ поддержки. Подобное нужно пережить самому, но я надеялась, что бывшая придворная дама сможет переступить через это, осознав простую истину — есть люди, которые готовы подставить плечо и протянуть руку помощи.

— Госпожа! — Вон Ён споткнулась на пороге комнаты и едва не растянулась на полу. — Там… там…

Сердце замерло в одночасье.

— Бён Чхоль вернулся?

— Нет, — судя по бледному лицу, мою служанку кто-то смертельно напугал. — У ворот…

Если это не мой муж, то вариант может быть только один.

Накинув на голову чанот, закрывавший от посторонних глаз лицо и голову, я вышла на мужскую половину, а затем и к главным воротам, возле которых стоял паланкин. На секунду замерев, огляделась по сторонам и убедилась, что вокруг много людей, прежде чем сделать шаг навстречу страже.

Паланкин принадлежал левому советнику, как я и предполагала. Радовало, что он явился сам. Это значило, что с Бён Чхолем всё хорошо.

— Я никуда с вами не поеду, — сразу обозначила свою позицию.

— И не нужно, — дверцы паланкина раскрылись и навстречу мне вышел наёмник, замаскированный под женщину.

Нижняя часть его лица была закрыта тканью, на голову был накинут плащ, аналогичный моему, но глаза я узнала: холодные, яростные, как у коршуна, заприметившего свою добычу.

Однако голос… Надтреснутый, грубый, подходящий его роду деятельности идеально, если цель не только слежка, но и внушение страха собеседнику.

— Вы? — пришлось сделать шаг назад и прислониться спиной к воротам, чтобы не упасть. — Что вам нужно?

— Предлагаю зайти в дом, ни к чему нам лишние взгляды.

Подчинившись, я ступила во двор, пропуская незнакомца за собой. Однако в покои зайти ему не позволила.

— Говорите здесь. Мы за забором, никто не услышит. Но в место, где живём мы с мужем я вас не пущу.

— Предусмотрительно, госпожа Хван, — хриплый одобрительный смех вызывал непреодолимое чувство надвигающейся опасности.

Я сжала плащ покрепче, чтобы не выдать своего волнения.

— Вы приехали ради обмена любезностями?

— Я приехал с посланием, — мужчина протянул мне лист бумаги. — И последним предупреждением.

В моей голове зрели догадки, что может быть написано убористым почерком левого советника, и я не ошиблась:

«У вас и вашего мужа есть общая черта — вы не держите слово».

Не знаю, что обещал ему Бён Чхоль, однако в моём случае нужно быть круглой дурой, чтобы не понять, о чём идёт речь.

— Вы редко появляетесь, да и господин Мун не подпускает меня к себе, — я вернула записку и старалась приложить все усилия для того, чтобы мой голос звучал уверенно. — Трудно отчитаться о том, чего не видишь.

— В таком случае, запишите, что видели.

— Прямо сейчас?

— Я никуда не тороплюсь, госпожа Хван. А вот у вас времени всё меньше. И это уже предупреждение.

— Ждите здесь и не вздумайте ступить дальше, — процедила прежде, чем уйти на свою половину.

Вернувшись в дом, я отослала служанок и достала бумагу с чернилами. Нужно было срочно что-то придумать. Донос не должен был содержать ничего полезного, но в то же время не создавать Бён Чхолю образ примерного мужа, проводящего свободное от работы время рядом с супругой.

Настолько красивая картинка навлечёт подозрение на нас обоих.

Воспалённое от ужаса сознание подсказало мне указать вчерашний день. Если кто-то и следил за домом в тот момент, то он точно видел, что господин покинул дом в сопровождении слуги. Никаких противоречий.

Куда ушёл и что за друг, согласно легенде, я знать не могу, так что подойдёт. А всё остальное время…

Рука шла вперёд головы, беспорядочно набрасывая примерный распорядок дня Бён Чхоля, из которого выбивался единственный, уже упомянутый, выход.

Левый советник видел, что мой муж не хотел связывать себя узами брака, а потому не должен удивиться моей неосведомлённости. Может, как он сам сказал, я и умна, однако не стоит забывать, что женщины обязаны быть благодетельными и не лезть лишний раз в дела своих мужей. Это порицаемо.

Пусть лучше думает, что я струсила, сглупила, оказалась крайне ненаблюдательна, испугалась… да что угодно!

Наёмник, получив послание, недоверчиво хмыкнул:

— И это всё? — он насмешливо потряс перед лицом сложенным вчетверо листком бумаги.

— А вы ожидали от меня книгу учёта? Это всё, что я смогла вспомнить. Излишняя настойчивость может отпугнуть его, вам это хорошо известно.

Наёмник пристально посмотрел на меня, стараясь уловить ложь в моих словах, однако так её и не разглядел.

Трудно заметить что-либо, когда половина лица скрыта, а любые оставшиеся эмоции перекрыты гневом.

— Рад, что вы это понимаете. Я передам ваши слова господину.

Медленно, словно после дружеского визита, наёмник вышел за ворота и уселся в паланкин. Конечно, у многих возникнут вопросы, что благородная дама забыла за пределами своего дома, однако у слуг мужа тоже могу возникнуть некоторые сомнения. И эта проблема гораздо серьёзнее.

К моему счастью, дама Хон оставалась в моих покоях, так что действовать нужно быстро:

— Где та одежда, в которой я ходила вчера? — спросила без лишних церемоний.

— Наёмника? — бедная женщина схватилась за сердце. — Разве можно? При свете дня!

— Нет-нет! — я замахала руками. — Слуги! Одежда слуги!

— Я вас не понимаю…

— Дама Хон, вы же знаете, как проникнуть во дворец?

— Госпожа!

— Это нужно для вашего же блага, — и ни словом же не соврала. — Поймите, мне нужно знать, что там происходит. С господином может случиться беда.

— Это сказала та женщина? — Вон Ён посмотрела на меня с тревогой.

— Ну… да, — нужно будет и им рассказать обо всём, но не сейчас.

Слишком быстро наёмник ушёл, слишком быстро согласился на пародию доноса, слишком легко принял мой отказ от поездки. Конечно, можно предположить, что задание у него было совершенно другим, но мечущееся в груди сердце подсказывало — что-то здесь не то.

Не может быть настолько просто!

Не зря я нервничала с самого утра. Сами духи мне подсказывал, что нужно действовать. Они никогда не являлись мне лично, но давали о себе знать подобным образом.

Служанки пытались спросить что-то ещё, но я лишь отмахнулась, умоляя поторопиться. Время утекало, как песок сквозь пальцы, и каждая секунда была ценнее предыдущей.

Услышав и запомнив нужный мне путь, я вышла из поместья, засеменив к дворцу, как и подобает слуге.

Пришлось сделать крюк, ведь ни один стражник, даже самый недалёкий, не пропустит меня через главные ворота, если только он не хочет лишиться должности, а в ином случае и головы. Но время было подходящее для подношений, которые привозили прямо на королевскую кухню.

Сегодня их было немного, но всё равно достаточно для того, чтобы стража сосредоточилась на проверке в течение нескольких минут. Этого времени должно хватить для попытки перелезть через забор и затеряться в толпе других слуг.

Стражи выше евнухов по сословию, соответственно, последние склонятся и будут смотреть в землю, а значит, высок шанс, что меня не заметят.

Подобравшись к самой низкой части забора, я прислушалась. В течение нескольких минут было абсолютно тихо, и мне уже начало казаться, что дама Хон ошиблась, однако наконец-то послышался характерный скрип — это открылись ворота. Вслед за ним раздался стук множества колёс.

Я оглянулась и, убедившись, что никого поблизости нет, схватилась за ветку растущего рядом дерева и с её помощью достала до верхушки забора. Подтянувшись, выглянула во двор и увидела ту же картину, о которой и думала.

Под руководством семьи Ён все слишком расслабились. Никто ведь и подумать не мог, что есть смельчаки, способные пробраться в их владения.

Опрометчиво.

Найти зал собраний тоже было нетрудно — алые одеяния советников обозначали нужное мне место лучше сигнального огня.

Войдя туда вместе с другими евнухами и остановившись у стены, я едва не присвистнула от удивления: это было не собрание.

По какой-то причине здесь были расставлены столы, будто готовился пир, не меньше.

— Эй, — меня толкнули в плечо. — Я тебя раньше тут не видел.

На меня смотрели глуповатые глаза одного из евнухов. Однако при этом они светились радостью, будто я была первой, кто хоть как-то отреагировал на странного парня.

На вид ему было лет шестнадцать, не больше. Совсем юный.

— А я… меня только недавно назначили.

— Что с голосом?

Чёрт!

Я ведь даже не потрудилась его изменить! Дура!

— Такое случается, когда неправильно… м-м… — сделала пальцами «ножницы», но поймав полный непонимания взгляд, обречённо вздохнула. — Тяжела доля евнуха.

— О! — признаки сознания появились лишь спустя несколько мгновений: — О-о…

— Да.

— Но я всё равно о тебе не слышал.

— Притворяюсь немым. Сам понимаешь.

Духи, что я несу?

— А, так ты тот самый…

— Тихо, — пихнула его локтем в бок, увидев, как вошёл левый советник, — начинается.

Поклонившись и закрыв лицо рукавами, я могла быть уверена, что меня никто не узнает, и теперь спокойно наблюдала за происходящим вокруг.

Его Величество прибыл последним и, окинув взглядом присутствующих, заострил своё внимание на мне. На секунду король замер и пару раз моргнул, словно пытался прогнать наваждение.

Я опустила голову в надежде, что он промолчит. Не было сомнений — меня узнали. Долгое время монарх и Бён Чхоль присматривались ко мне, видя лишь мои глаза, так что ничего удивительного. Даже если я превращусь в дракона, эти двое быстро поймут, кто скрывается под чешуёй.

Король словно услышал мои молитвы и отвернулся. Он медленно подошёл к трону и собрался обратиться ко всем, кто находился в зале.

Начинается…