Мальчик велел людям срубить дерево, принести на участок, поработал топором, рубанком — получилась мебель, поставил мебель в дальней комнате. А что осталось от дерева, пустил на дрова — топить жаровню зимой. И вот, Мальчик топил жаровню. В дверь тихонько постучали. День был морозный, даже земля потрескалась от холода. Трещины расползались по неживой земной тверди и грунтовой дороге, точно червяки или змеи.

Снег падал по желанию своему.

И холод пришел по желанию своему.

И вот, Мальчик грелся у жаровни. Растапливал жаровню изъятыми книгами. Дверь открылась, и вошел Богослов, и увидел, как Мальчик растапливает жаровню толстой книгой под названием «Воскресение». Рядом с жаровней лежали дрова, стопка страниц и половина обложки. И другая книга, французская, — «Красное и черное». Мальчик сидел у жаровни, яркий свет играл на лице его.

— Садись, — Мальчик поднял глаза на Богослова. — Чего стоять. — Подобрал с пола обложку, которую сверлил глазами Богослов, бросил в огонь. По иероглифам красное и черное заплясало пламя. И Стендаль сгорел.

Застыв на месте, Богослов перевел взгляд на обложку «Воскресения» и спросил:

— Ты ее читал?

Мальчик покачал головой:

— Нет.

— А какие тебе книжки нравятся?

— Никакие не нравятся.

— Столько книг… — Богослов шагнул к огню, собираясь сесть.

Мальчик пододвинул ему ногой табуретку.

— Столько книг, — повторил он за Богословом, — за зиму сожгу больше половины. На будущий год все кончатся. — Мальчик вскинул голову, будто вспомнил о чем-то. — Какой у тебя вопрос?

Богослов понял, что пора переходить к делу, беспомощно улыбнулся:

— В отряде у меня красных цветков меньше всех. Тоже хочется заработать себе награду.

Мальчик покосился на Богослова.

— У меня осталось немного книг, — признался Богослов. — Не знаю, на сколько цветков они потянут.

— Смотря по толщине, — ответил Мальчик. — За двести страниц получишь один малый цветок. Наберется тысяча или больше, получишь большой цветок.

— Мои книги ценнее, чем у других, — помолчав произнес Богослов.

— Все равно в огонь пойдут, — сказал Мальчик. — Так что главное, сколько там страниц. Тоненькой книжкой жаровню даже не растопить.

Богослов притих.

— Неси свои книги, — велел Мальчик. — Сам принесешь, получишь награду. Если кто другой их найдет, все цветки ему достанутся. А ты будешь штраф платить.

— Я что подумал, — поднялся с места Богослов. — У меня книги с рисунками, таких рисунков больше нигде не найдешь.

Мальчик глядел на Богослова округлив глаза, точно Богослов сам превратился в рисунок из книги.

— Все равно бумага, гореть будет одинаково.

Богослов ничего больше не сказал. Ушел за книгами. И сразу вернулся. Ведь книги он загодя оставил у двери, а сейчас заходил поторговаться.

Занес в дом желтый пакет, вытащил оттуда несколько книг: один Ветхий Завет, два Новых Завета и книгу со стихами из Библии — вместе такие стихи назывались Псалтирь. Псалтирь была размером с альбом, стихи напечатаны на гладкой блестящей бумаге, с цветными рисунками через каждые несколько страниц. Мальчик посмотрел на книгу, полистал страницы, увидел рисунок с Богом Отцом, с рождением Христа, с Девой Марией, со страстями Христовыми, а еще с крещением Христа и ангелами в раю. Мальчик будто листал детскую книжку с картинками. Увидав пастель с Девой Марией, расплылся в улыбке. Увидав истекающего кровью распятого Христа, вздрогнул. Увидав рождество Сына Божьего, захлопнул книгу.

— За каждые два рисунка, — сказал Мальчик, — получишь по цветку.

Богослов просиял. И стало так. И Богослов унес в казарму сразу пятнадцать цветков. Приклеил цветки над тумбочкой, словно затеплил вереницу негасимых лампад.