Четвертый, женский, отряд размещается в первой казарме. Женщин мало, они занимают всего четыре комнаты, остальные четыре отведены под столовую. Наш первый отряд живет в последней, четвертой казарме, а второй и третий отряды занимают вторую и третью. В каждой казарме восемь комнат. В одной комнате живет восемь человек, стоят четыре двухъярусные койки. В свободных помещениях устроены сараи для хранения инструментов и разного хлама.

Не все приклеили у тумбочек бумажные цветы, которые раздал нам Мальчик. Восемь обитателей казарменной комнаты делят между собой четыре простых ивовых стола, и у кого койка наверху, те приклеили свои цветки над столом, а у кого внизу, приклеили цветки в ряд у тумбочки, так проще следить, у кого сколько цветков. На полутора десятках квадратных метров казарменной комнаты теснятся четыре двухъярусные койки и четыре письменных стола, места остается так мало, что вдвоем не разойтись. Все одеяла лежат свернутые в ровные квадраты, как в армии. Простыни всегда натянуты, чтобы ни морщинки. Табуретки, по одной на каждого, стоят возле коек, ближе к проходу. Таз для умывания — на табуретке. Стакан с зубной щеткой — на тумбочке. Зубная паста и щетка должны смотреть на восток, зубная щетка стоит в стакане щетиной вверх, зубная паста — колпачком вверх. Старая побелка на стенах где облупилась, где пожелтела, но никакие плакаты и картины на стены вешать не разрешается, кроме портрета того, кто на самом верху.

Но вот на стенах расцвели бумажные цветы. В сером полумраке вспыхнули алые огонечки, и казарма разом ожила, словно в дом, который весь год стоял, окутанный пыльным мраком, вдруг пробился свет. Красный бумажный цветок величиною с ноготь — поначалу даже неловко было клеить его на стену, но, собрав три, пять, семь или восемь таких цветков, ты со всей серьезностью промазываешь их рисовым крахмалом и наклеиваешь в ряд над столом или над тумбочкой, потом делаешь шаг назад, проверяешь, ровный ли получился ряд, все ли цветы на одной линии. И люди аккуратно приклеивали свои цветки там, где велел Мальчик. Едва ли кто-то всерьез надеялся, что однажды обменяет пять малых цветков на один большой, а пять больших цветков — на одну звезду, а собрав пять звезд, получит свободу и навсегда покинет зону перевоспитания. Но все-таки никто не комкал, не выбрасывал свои цветки, не дарил соседу.

У меня уже семь малых цветков. Три я заработал, когда выразил готовность добиться урожайности в пятнадцать тысяч цзиней, одним Мальчик наградил меня за то, что на нашем поле пшеница растет лучше, чем у остальных отрядов. А еще три цветка я получил в обмен на полтора десятка страниц «Истории преступных деяний». Семь красных цветков пылают над моей тумбочкой, словно падающая звезда задела ее своим хвостом. Стоит поднять голову, и тусклые будни зоны перевоспитания озаряются ярким лучом.

Скажу начистоту, система красных цветков и пятиконечных звезд — гениальное нововведение, с которым люди мгновенно встали на путь самоуправления и самоконтроля, точно быки, что бросились тянуть плуг без кнута и понуканий, или лошади, что сами впряглись в оглобли.

Поливаем землю, рыхлим посевы, крепим уступы, на будущий год ждем урожая пятнадцать тысяч цзиней с одного му. На посторонние вопросы не отвлекаемся, начинаем трудиться с первыми лучами солнца, заканчиваем на закате, вечером в казарме читаем разрешенную литературу, подсчитываем цветки на стене. У одного заключенного набралось уже несколько десятков цветков, они выстроились над столом рядами, словно там разгорелся небольшой пожар. Пять цветков формируют одно звено, звенья маршируют ровными шеренгами, будто красный взвод во время очередного смотра, которые командир устраивает бойцам по нескольку раз на день.