И вот мы собираемся на первый урок. Я стараюсь двигаться и держаться как подобает наследнице из богатой китайской семьи: руки аккуратно сложены на коленях, голова поднята, губы слегка приоткрыты. В гостиной — четыре круглых столика, вокруг каждого из них — по четыре стула. Да, не очень удачная для меня конфигурация, но я пытаюсь абстрагироваться от своих суеверий. Я и так сделала практически невозможное — попала сюда, и никакая противная цифра не сможет сбить меня с пути.

Это мой первый урок этикета, и я просто обязана произвести достойное впечатление, чтобы развеять сомнения в моем происхождении и статусе. На столе лежит стопка из четырех книг, в названии каждой из которых есть слово «этикет». Зачем людям столько правил поведения? У моего отца, например, оно только одно, зато на все случаи жизни: не позорь свою семью!

Молодой человек, одетый с иголочки, выходит к камину, грациозно берет двумя пальцами колокольчик — словно это живая красивая бабочка — и аккуратно звонит в него. После этого он начинает расхаживать по комнате взад-вперед. При этом одна его ладонь заправлена за борт жилета, а другая заложена за спину. Заметив меня, он останавливается. На его лице отображается сначала смущение, а потом удивление.

— Вы, должно быть, мисс Вонг, верно?

Я важно киваю. Руби теребит веточку розмарина на своем фартуке. Все взгляды прикованы ко мне. Я чувствую аромат розмарина даже из противоположного конца гостиной.

Учитель слегка улыбается, отчего его верхняя губа с тонкими усиками немного приподнимается.

— Я мистер Уотерстоун. По иронии судьбы, я интересуюсь культурой, обычаями и традициями народов разных стран, и прежде всего — Дальнего Востока. Я даже пишу книгу об этом. Она будет называться «Этикет без границ». Поэтому мне очень интересно пообщаться с вами, и я буду особенно внимателен к вашим манерам. Может, вы даже согласитесь на интервью?

Я приветливо улыбаюсь, хотя меня то и дело прошибает пот от волнения. Какая удача, что он интересуется культурой именно стран Дальнего Востока!

— С радостью! — отвечаю я, глядя прямо в глаза учителю.

Кто-то презрительно фыркает, и я точно знаю, что это — Элоди. Мистер Уотерстоун довольно потирает руки:

— Итак, кто же познакомит мисс Вонг с нашим девизом?

Никто не проявляет инициативу. Забыли? Или никто не хочет сказать его именно мне?

Наконец Руби перестает теребить веточку розмарина и робко поднимает руку.

Учитель одобрительно кивает:

— Прошу вас, мисс Бьюргард!

— Вести себя с достоинством, но без эгоизма, и постоянно учитывать интересы других! — Тихим голоском с грустными интонациями Руби напоминает мне моего бывшего босса — мистера Мортимера. Люди часто приносили на могилы веточки розмарина. Может, Руби пережила какую-то трагедию?

Учитель медленно проходит мимо камина.

— Да, все верно. Воспитанница колледжа Святой Клары должна проявлять бескорыстную заботу о других людях. Гостям мы прежде всего предлагаем чай — ведь это прекрасная возможность восполнить энергию. Также у нас имеются запасные зонтики — на тот случай, если гостям придется покидать нас в дождь. А какие существуют китайские традиции гостеприимства, мисс Вонг?

— Ну… э-э-э… У нас при входе всегда стоят тазики с чистой водой, чтобы гость мог совершить омовение ног. А при прощании мы всегда дарим гостям кум-кват. На удачу.

Надеюсь, он не станет упоминать об этом в своей книге…

Учитель задумчиво теребит подбородок:

— Фрукты на удачу? Как интересно! А зимой?

— Зимой вместо кумквата мы дарим тыкву.

М-да… Но это первое, что пришло мне в голову.

— Тыкву? Не слишком ли громоздкий сувенир?

— Да, вы правы. Но именно поэтому зимой в гости ходят намного реже. Ведь в это время года еще и очень скользко

— Так… То есть зимой вы гостей скорее наказываете, чем благодарите за визит? — Его усики вытянулись в ровную линию.

— Получается так. — Пот градом струится у меня по спине

Мистер Уотерстоун явно собирается задать следующий вопрос, но тут открывается дверь и появляется миссис Тингл с тележкой, сервированной для чаепития. Я еле удерживаюсь, чтобы не броситься к ней и не расцеловать в обе щеки за столь своевременное появление в гостиной.

— А вот и угощения! Чья очередь сервировать сегодня? — Учитель обводит взглядом гостиную, но ни одна из девушек не смотрит на него.

Кто-то делает вид, что разглядывает камин; кто-то уставился в потолок; некоторые задумчиво смотрят в окно или друг на друга. Неожиданно я понимаю, что сейчас сервировать чай придется мне. Волнуюсь, хотя делала это сотни раз: мистер Мортимер часто пил чай со своими клиентами. Не с покойниками, разумеется, а с их родственниками.

— Мисс Винчер!

Фу, слава богу!

Учитель кивает Хэрри, сидящей тихо, как мышь.

— Сегодня ваша очередь.

Хэрри продолжает сидеть неподвижно. Кэти осторожно толкает ее локтем и корчит гримаску.

Хэрри вскакивает со своего места и слегка приседает:

— Да, сэр!

Элоди переглядывается с девушкой, которую я для себя назвала Деревянное Лицо. По тому, как напряженно моя соседка по комнате теребит край своей юбки, понимаю, что они две задумали что-то нехорошее. Элоди похожа на кошку, играющую со своей жертвой.

Хэрри кивает каждой «гостье» по очереди, придерживая очки, словно боится, что они соскользнут у нее с носа.

— Как я рада видеть вас, мисс Квинли, мисс Фостер, мисс дю Лак!

— И мы рады видеть вас, — громко говорит Кэти, при этом на ее щеках проступают ямочки. Похожая на сорванца Кэти чем то напоминает мне Джека, который всегда с такой же готовностью и неподдельным интересом слушает предсказания мамы. В отличие от меня, он может часами внимать ее описанию десяти небесных столпов и двенадцати земных символов.

— Enchanté![17] — механически произносит Элоди с выражением откровенной скуки на лице.

Деревянное Лицо бормочет тоже одну из предписанных на этот случай фраз.

— С чем бы вы хотели выпить чаю? — обращается Хэрри к Кэти.

Мистер Уотерстоун недовольно машет рукой:

— Вы забыли сперва подать всем салфетки!

Хэрри вмиг раздает гостьям красивые салфеточки.

— Три ложечки сахара, пожалуйста! — с улыбкой просит Кэти.

Учитель качает головой, явно удивленный таким огромным количеством сахара, но не вмешивается.

Слегка высунув язык от усердия, Хэрри старательно отмеряет три ложечки сахара, поочередно кладя их в чашку своей лучшей подруги.

— Мисс Фостер, вам сахар в чай положить?

— Сначала закончите с первой гостьей, потом переходите ко второй, — строго командует мистер Уотерстоун. — Это же гостиная, а не конвейер!

Боже, оказывается, это так сложно — правильно сервировать чай! Дома мы пьем его без всяких церемоний. Если хочется пить — вскипяти воду, завари чай — и пей, сколько хочешь!

Хэрри наливает чай (крышка чайника слегка позвякивает), затем передает чашечку и ложечку Кэти, которая расплывается в широчайшей улыбке:

— Большое вам спасибо, мисс Винчер.

Хэрри переключает свое внимание на Деревянное Лицо.

— Я пью чай без сахара! — восклицает та приказным тоном и протягивает руку за своей чашкой. Но тут Элоди еле заметно качает головой — тайный знак, который я успела уловить. Деревянное Лицо отдергивает руку.

— Простите, мисс Винчер, но такой чай слишком крепкий для меня, — огорченно провозглашает она, одновременно заговорщически глядя на Элоди и явно ожидая от той одобрительного знака. Элоди довольно улыбается.

— Разбавьте кипятком, мисс Винчер! — рекомендует мистер Уотерстоун.

Тем временем миссис Тингл направляется с тележкой к выходу, и мистер Уотерстоун спешит открыть перед ней дверь.

Кэти гордо поднимает голову и восклицает:

— А мне кажется, что чай нормальный и очень вкусный!

— Может, тебе еще нравится и воду из ванны пить? Я слышала, деревенщины так и делают.

Кэти в ярости подскакивает. Ее руки сжаты в кулачки, а все лицо в багровых пятнах от гнева:

— Зато я не ем этих противных скользких улиток!

Мистер Уотерстоун уже тут как тут:

— В чем дело, леди? Простите, сэр!

— Чай не пьют стоя, мисс Квинли.

Ворча, Кэти садится на место.

Хэрри разбавляет чай Деревянного Лица кипятком, но не рассчитывает, и чай переливается из чашки на блюдце.

Дерстоноше Лицо презрительно фыркает и посылает Элоди еще один многострадальный взгляд.

— Возьмите другую чашку и приготовьте чай еще раз, — с легким раздражением инструктирует мистер Уотерстоун.

Хэрри уже чуть не плачет. Интересно, она помнит, что в этой ситуации надо поднять кончик языка к нёбу? Подав чай и малюсенькие сладости всем своим гостьям, Хэрри в изнеможении опускается на место.

Мистер Уотерстоун одобрительно кивает ей и спрашивает:

— Ну, кто следующий?

За моим столиком обе близняшки вжимаются в стулья, а Франческа нервно ерзает.

Лукаво посмотрев на меня, Элоди опускает свою чашку и поднимает руку:

— Мистер Уотерстоун?

Меня бросает то в жар, то в холод. Я уже научилась разгадывать ее коварные планы до того, как она начнет их реализовывать. Это сродни чутью птиц, по поведению которых можно предсказать приближение урагана.

— Всем известно, что чай пришел к нам из Китая. Может, наша уважаемая гостья продемонстрирует традиции своей родины? У вас же есть в шкафу красивый китайский сервиз?

От волнения у меня шумит в ушах. Она же не может знать, что на самом деле я ни разу не присутствовала на настоящей китайской чайной церемонии! Ведь они — часть только свадебных ритуалов, а в Чайна-тауне свадьбы играют очень редко и, как правило, в узком семейному кругу. За всю жизнь я была только на одной свадьбе. Интересно, все ли четверки в этой комнате сговорились против меня?

Мистер Уотерстоун потирает руки с идеальным маникюром.

— Какая прекрасная идея! Мисс Вонг, ваш выход!

— Почту за честь, — благодарю я, судорожно пытаясь придумать какое-нибудь «но».

Если я откажусь сейчас, у них могут возникнуть разные подозрения (чего эта Элоди, бесспорно, и добивается). Я представлена здесь как дочь торговца чаем, и, если я соглашусь и покажу им действительно что-то необычное, подозревать меня в обмане станет сложнее. И вообще, не было такого, чтобы Грозная Мерси не приняла вызов!

И вот передо мной керамический сервиз для китайской чайной церемонии. Он состоит из множества предметов, изготовленных из пористой пурпурной глины. Такие чайные наборы называются по-китайски и-хин. Похоже, этому сервизу еще больше лет, чем тому, который отец Тома гордо держит на самой заметной полке буфета и никогда недостает. На мозаичном подносе стоят три маленькие чашечки. Рядом с каждой — еще одна миниатюрная чашечка, предназначенная только для наслаждения ароматом чая. Еще есть пузатый чайничек в виде слона и продолговатый — в виде рыбы; и целая коллекция каких-то деревянных предметов, предназначение которых я, признаться, никак не могу вспомнить.

Все девушки с горящими глазами собрались вокруг меня.

Мистер Уотерстоун встает рядом. От него исходит тонкий аромат гвоздики. Франческа тоже с интересом смотрит на меня, слегка вздернув одну бровь.

Я начинаю с того, что показательно и долго нюхаю сам чай — цейлонский, чуть менее терпкий и крепкий, чем тот, который и привыкла пить дома. Но в целом вполне приемлемый. Я картинно складываю руки.

— Добро пожаловать на чайную церемонию «Девять фруктовых нот»! — выкрикиваю я по-китайски.

Хэрри от неожиданности резко отступает, толкая Кэти, которая, в свою очередь, врезается в Деревянное Лицо. Та вскрикивает от возмущения. Непривычный китайский явно режет всем ухо.

Перехожу снова на английский:

— Сначала надо благословить чай и всех присутствующих.

С этими словами я важно вытягиваю из стаканчика один из деревянных предметов — крученую деревянную палочку — и начинаю описывать им круги над всем сервизом. Для пущей важности опять перехожу на китайский:

— Да придаст вам всем эта чашка чая бодрости духа и да не стану я посмешищем сейчас!

Я не утруждаю себя переводом. Наливаю немного чая в один из чайников.

Прямо у меня над плечом появляется голова Кэти:

— А почему ты налила заварку в рыбу, а не в слона?

— Для того чтобы разливать чай быстрее. Нас же много, а рот рыбы шире, чем хобот слона. Чайник в форме слона имеет более узкий носик и подходит для разливания чая в меньших количествах. Зато он помогает избежать инцидентов, подобных тому, что произошел у мисс Винчер. — Боже! Я даже сама на миг поверила в эту чушь!

Хэрри опять съеживается при упоминании ее имени.

— Потрясающе! — завороженно произносит мистер Уотерстоун. — Продолжайте, пожалуйста.

Пока чай настаивается, я вынимаю из стаканчика щеточку, пытаясь вспомнить, для чего же она нужна.

— Эту щеточку мы используем, чтобы прогнать духов, которые всегда слетаются на запах чая.

Элоди громко хмыкает, но Деревянное Лицо уже с опаской оглядывает комнату, явно нервничая. Я энергично машу щеточкой над столиком. Чтобы добавить таинственности, бормочу себе под нос по-китайски детский стишок про панду, имитируя особое заклинание. Эх, жаль, что Том не видит эту комедию! Он наверняка живот надорвал бы от смеха, несмотря на то что в последнее время был как-то непривычно угрюм.

Последним движением я почти тычу щеточкой в глаз Деревянному Лицу. Она инстинктивно отшатывается, толкая Элоди так, что та едва не падает навзничь.

— Черт возьми, осторожнее, Летти! — восклицает Элоди, еле успевая ухватиться за чье-то плечо.

— Следите за своей речью, мисс дю Лак! — строго отчитывает ее мистер Уотерстоун.

— Но она несет какую-то ересь! — восклицает Элоди, молитвенно сложив руки. — Нет здесь никаких духов! Их вообще не существует! И не по-христиански даже упоминать их!

Однако Деревянное Лицо совсем не убеждена в этом…

Мистер Уотерстоун хмурится, но в дискуссию не вступает. Вероятно, потому, что сама по себе дискуссия на эту тему может быть трактована как богохульство с его стороны.

Кэти теребит свои рыжие волосы и не унимается:

— А что ты только что сказала по-китайски?

Я наливаю почти полную чашку чая.

— Я возносила хвалу богине чистоты, которая пошла на костер ради спасения своей сестры.

Это тоже, конечно, полная чепуха, но они глотают и эту версию, затаив дыхание. А я, похоже, вошла в раж.

— Мы в Китае считаем, что чай — пепел того костра. Поэтому тот, кто пьет чай, таким образом проходит обряд очищения.

Все начинают перешептываться. Я медленно встаю и протягиваю первую чашку Элоди.

Она кривится так, словно в чашке яд цикуты:

— Убери сейчас же!

Кто-то хихикает. Без сомнения, эта воображала и дальше будет строить мне козни, но тему чая, похоже, я ей пресекла раз и навсегда. Со снисходительной улыбкой медленно подношу чашку к собственным губам. Краем глаза вижу, как кто-то появляется в проеме двери. Это директриса Крауч, которая не мигая смотрит на меня. Ее брови напоминают два разряда молний. В следующий момент она исчезает так же бесшумно, как появилась.