Я медленно поднимаюсь на третий этаж в полной уверенности, что основная миссия директрисы Крауч — отравить мое существование здесь. За дверью с буквой «Т» — унитаз с тишайшим сливом и самой мягкой в мире туалетной бумагой, ванна, в которой вполне можно было бы даже спать, и вазочка с миниатюрными кусочками мыла, аромат которого пьянит сильнее, чем букет из ста роз.

Мое первое желание — улечься в пенную ванну. Но могу ли я себе это позволить? Я такое видела только в кино. И все же сейчас я здесь. И девушки, с которыми мне предстоит вместе жить, ежедневно принимают ванну. Так чем я хуже?

Открываю кран и начинаю набирать воду. Боже, какая она прозрачная — ни намека на ржавчину! Ложусь в ванну и не выключаю воду до тех пор, пока она не покрывает меня до самой шеи. Вот это блаженство! Вытягиваю ноги и стараюсь не думать об этой старой перечнице, директрисе Крауч.

После того как чистильщик креветок нашел золотой слиток, отец взял меня с собой искать золото на берег Американ-Ривер[16]. Битый час мы просеивали песок, но не нашли ни одной золотой песчинки. Я в гневе бросила это занятие. Но отец бережно поднял мое ситечко, промыл его и вернул мне.

— Для того чтобы найти золото, надо просеять не одну тонну песка. Но если не просеивать, то шансов найти его вообще нет.

Так вот: директриса Крауч — это просто очередная тонна песка. За работу, Мерси!

А из-за чего действительно стоит расстраиваться, так это из-за того, что женский колледж Святой Клары по программе, как оказалось, вовсе не аналог мужского Уилкс-колледжа, как было сказано в рекламной брошюре. Конечно, девушки учатся здесь не только завязывать мужьям галстуки и правильно обращаться со всеми видами столовых приборов. Я стараюсь внушить себе, что даже если не получу тут фундаментального экономического образования, все равно — диплом колледжа Святой Клары в бизнес-кругах ценится очень высоко. И вообще, я пожертвовала слишком многим, чтобы попасть сюда.

Затем в моей голове всплывают образы Тома и стоящей рядом с ним Линг-Линг. А что, если она уже затащила его в свою булочную и всячески соблазняет свежайшими пышками? Она же просто царственна, в то время как я больше похожа на взъерошенного цыпленка. У нее длинные шелковистые волосы — у меня жиденькое каре. А еще у меня широкие скулы, тогда как округлые течки Линг-Линг придают ее личику форму почти полной луны. Отпечатки се ног похожи на цветки лотоса, мои же скорее — на следы слона.

Я вспоминаю притчу о человеке, у которого была лини, чашка воды для того, чтобы полить свой сад. Ее могло хватить только на некоторые растения, а остальные пришлось бы обречь на гибель. А еще умереть от жажды самому. Я выбрала себе растение. Теперь, я должна усердно поливать его и терпеть уколы шипов. И просто надеяться, что мои отношения с Томом не закончатся, несмотря на мое длительное отсутствие. Как-никак я научусь здесь хорошим манерам. Именно такую, хорошо воспитанную, девушку хочет видеть рядом с собой Том.

Раздается нетерпеливый стук в дверь, и кто-то довольно низким голосом спрашивает:

— Кто там? Вы скоро?

От неожиданности я вскакиваю, думая, что сейчас сюда зайдет мальчик. Вода с шумом выплескивается на пол.

Кто-то раздраженно дергает ручку двери. У меня сердце убегает в пятки от страха. Слава богу, я не забыла запереть дверь! Неуклюже, словно пингвин, пытающийся вылезти из корзины для белья, я выбираюсь из ванны. Но в спешке поскальзываюсь и падаю. Удар о холодный пол оказывается довольно чувствительным. Успеваю представить, как меня найдут мертвой, что называется, в чем мать родила и напишут на надгробии что-то вроде: «Мерси Вонг, захлебнулась, принимая первую в своей жизни ванну».

Ручку двери продолжают дергать:

— Да что там происходит?!

Сжимаю зубы от боли. Неужели в таком большом здании только одна ванная комната?! Кричу в ответ:

— Ничего особенного! Дайте мне еще минутку, пожалуйста!

Нахожу в корзине полотенца.

— В этой ванной разрешено мыться только второкурсницам, ты что, не знаешь?! — негодуют за дверью.

Так никто не объяснил мне это правило…

И тут вспоминаю: по легенде я и есть второкурсница! Кое-как вытираюсь. Платье отчаянно липнет, когда я пытаюсь натянуть его на влажное тело. Бросаю взгляд в зеркало: волосы похожи на только что откинутые спагетти. Ну и пусть! Здесь все равно нет расчесок. Опять стук — точно мне по голове:

— Поживее там! Я уже должна лежать в ванне!

Рывком открываю дверь — и в меня впиваются сразу четыре пары глаз: худенькой рыжеволосой девушки, брюнетки в очках и двух девушек, видимо сестер, так как они похожи друг на друга, — из-под довольно густых волос одинакового пшеничного цвета у обеих выглядывают большие уши. Та из сестер, что пониже, протискивается мимо, задевая меня плечом, и резко захлопывает за собой дверь.

Рыжеволосая восклицает мальчишеским голосом:

— Хэрри, смотри-ка, это и есть та самая новенькая! — Она опускает взгляд: — А ноги-то у нее вроде нормальные!

— Ноги? — Брюнетка — она и есть Хэрри — поправляет очки и тоже начинает разглядывать мои ноги.

Вся троица стоит и молча изучает меня.

— Мистер Вотерстоун сказал, что в Китае у девочек бинтуют ноги, — поясняет рыжая.

— О!

А я совсем не подумала, как буду объяснять, почему мои ноги не забинтованы… Мама говорила, что не все девушки в Китае подвергаются этой процедуре, а только представительницы высшего сословия.

Ну же, Мерси, думай как богатая наследница!

— Мой отец всегда воспитывал меня как сына, который у него так и не родился, — важно изрекаю я. — Вот почему я сейчас здесь, в Америке, и без колодок.

Рыжая слушает с открытым ртом. Ее подруга Хэрри выжидающе складывает руки на груди. Я замечаю, что у нее довольно глубоко посаженные глаза. Значит, она очень подозрительна и ее трудно в чем-то переубедить.

— Меня зовут Мерси Вонг, — представляюсь я вежливо, но уверенным тоном.

— Хэрриет Винчер, — произносит брюнетка почти по слогам, а потом резко отступает, словно боясь обжечься о меня.

Рыжая, наоборот, приближается и пожимает мне руку, причем гораздо сильнее, чем можно было ожидать от девушки ее комплекции.

— Кэти Квинли. Я из Техаса. — На ее щечках появляются ямочки — признак очарования, а также огненной натуры, что и неудивительно при ее цвете волос. — Я здесь единственная из Техаса. Также, как ты — единственная из Китая. Получается, у нас уже есть нечто общее.

Хэрри что-то шепчет Кэти на ухо, от чего та закатывает глаза.

Третья девушка тоже протягивает мне свою довольно пухлую и слегка влажную ладонь.

— Я — Руби Бьюргард из рода Бьюргардов Южной Каролины. — Ввиду своего южного акцента она глотает некоторые окончания, но в целом мне нравится такая манера говорить. — Прости за вторжение. Моей сестре-близняшке Минни Мэй срочно надо было в туалет. — Между довольно густых бровей Руби появляется складка, которую моя мать называет «висящий клинок» и считает признаком скрытой тревог и. К кофточке девушки приколота веточка розмарина.

В этот момент из ванной появляется Минни Мэй. Мы с ней оглядываем друг друг а с головы до ног. Пожалуй, пару Минни Мэй и Руби можно сравнить с драконом и фениксом. Руби — это Минни, только крупнее, с большим лицом и рыхлым телом. Глаза Минни Мэй довольно близко расположены, что свидетельствует о ее недалекости, тогда как у Руби глаза широко расставлены, что выдает в ней довольно пытливый ум.

— Она похожа на ту девчонку из цирка, что мы видели, — ухмыляется Минни Мэй. — Может, у тебя тоже есть сестра-близнец?

— Нет, но есть брат. Кстати, вы не покажете мне комнату Элоди? — В сырой одежде меня начинает пробирать дрожь.

Мы стоим примерно посередине довольно длинного коридора.

— Последняя комната в западном крыле, — отвечает Минни Мэй, указывая направление, и добавляет уже шепотом: — Ее близкая подруга очень расстроилась, что ей пришлось переехать в другую комнату.

Руби дергает сестру за рукав:

— Прекрати сплетничать!

Я гордо поднимаю голову и пытаюсь изобразить невозмутимый взгляд:

— Она может переезжать обратно. Я — не подруга мисс дю Лак.

Руби поражена моим бесстрашием, ее глаза орехового цвета округляются:

— Директрисе Крауч это не понравится!

— Не пережинай из-за этой нюни Элоди, — подбадривает меня бойкая Кэти. — Как говорит мой дед, люди бывают ворчливыми просто потому, что им кто-то насолил. Вот кого действительно надо бояться, так это приведение, которое по номам воет на чердаке!

— Тише! Вдруг оно слышит тебя, — предупреждаю Минни Мэй.

Я широко улыбаюсь:

— А зачем бояться привидений? Мы в Китае, наоборот, с радостью встречаем их, ведь они — духи наших предков.

«Висящий клинок» на лице Руби становится глубже.

— Да, но вдруг это духи не наших родственников, в кого-то чужого?

— Эти тоже не страшны. Если, конечно, не голодные… — произношу я с видом эксперта, хотя сама не верю в голодных духов.

Пожалуй, у меня хорошо получилось вжиться в новую роль. И даже быстрее, чем я ожидала.

Девушки невольно сбиваются в кучку, и даже недоверчивая Хэрри подходит поближе.

Я продолжаю:

— Голодные духи возвращаются, если их родственники забывают вовремя подносить им дары. Так что при встрече лучше поделиться с духами чем-то вкусненьким. Не то они съедят тебя или твоих домашних животных.

При этих словах все, кроме Хэрри, испуганно ахают.

Кэти нервно теребит свою косичку:

— Кошку директрисы в прошлом году нашли на чердаке мертвой.

Некоторое время все испуганно молчат. Раздается звон колокольчика, и мы дружно вздрагиваем.

— Через пятнадцать минут она начнет обход! По кроватям! Иначе… — Кэти проводит большим пальцем по своей веснушчатой шее.

Близняшки уже бегут но восточному крылу коридора. За ними — Кэти. Хэрри пока не двинулась с места. В ее глазах читается многое, но прежде всего — сомнение. Внимательно глядя на меня, она спрашивает:

— Если отец воспитывает тебя как сына, которого у него никогда не было, то как может быть, что у тебя есть брат?

— Ну… Э… Он родился намного позже меня! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.

Хэрри разворачивается и устремляется за остальными.

Я шумно выдыхаю. Надо быть поосторожнее, особенно с этой дотошной Хэрри.