Культура ацтеков — последняя из великих культур Центральной Америки. Она возникла в XIII и достигла своего расцвета в XV веке. Ацтеки переняли некоторые элементы прежних мезоамериканских культур, существовавших за много столетий до того, как с севера на территорию Мексики пришли ацтеки. Эти культуры имели одну общую черту — они выросли из религиозных центров с храмами и пирамидами, превратившихся впоследствии в столицы и крупные города. Религия основывалась на космогонии и космологии, то есть на повествовании или мифологическом рассказе о том, как возник мир и каковым он является, причем в их мировоззрении основополагающая роль в жизни на земле отводилась солнцу и астрономическому календарю. Основной была мысль о том, что мир — это постоянное движение и изменение и поэтому он по сути своей нестабилен. Хаос и гибель угрожают ему постоянно. Для создания и поддержания порядка необходимы большие жертвы — как от богов, так и от людей.

Ацтеки унаследовали от покоренных ими народов не только территорию, но и многие религиозные представления и богов. В особенности это касается их ближайших предшественников — тольтеков и майя. Один из главных богов ацтеков — Кетцалькоатль — был главным богом многих предшествовавших им культур и культов, от которых ацтеки заимствовали свои мифологические представления. Этот пернатый бог-змея открывает нам малоизвестную для европейцев сторону мезоамериканской культуры, а именно: он олицетворяет собой удивление по поводу того, что мир так опасен и нестабилен, и этим напоминает древнескандинавского мудреца Одина. Именно благодаря этому удивлению сформировались астрономические воззрения мезоамериканской культуры с ее магией чисел. У своих предшественников ацтеки позаимствовали также основные особенности культа сердца, и именно этим культура ацтеков стала известна нам, европейцам. Это произошло потому, что конкистадоры и христианские миссионеры рассказывали о практикуемых ацтеками человеческих жертвоприношениях, и делали они это прежде всего с целью оправдать свой собственный грабеж и массовые убийства, которые привели к уничтожению этой культуры. Кровавые ритуалы и принесение в жертву сердца существовали уже в культуре майя, самой великой и просуществовавшей наиболее длительный период культуре Центральной Америки. Однако у майя было чаще всего принято приносить в жертву богам и вселенной собственную кровь, просто порезав палец.

Что касается человеческих жертв у ацтеков, то речь идет об избранных людях, чаще всего военнопленных. Их клали на жертвенную скамью на вершине храма-пирамиды, разрезали им грудь кремневым или обсидиановым ножом, вырывали еще бьющееся сердце и отдавали его богу солнца. Жертвами могли становиться и женщины. Согласно некоторым источникам в 1487 году таким образом было принесено в жертву 80 тысяч человек. Однако более поздние исследования показали, что это вряд ли было возможно чисто технически. Известно, что при освящении нового храма в столице Теночтитлане жертвы стояли в четыре ряда, по четыре километра длиной каждый. Итак, нет никаких сомнений в том, что ко времени появления испанцев в Мексике человеческие жертвоприношения ацтеков достигали больших размеров. По самым осторожным оценкам, в Теночтитлане ежегодно приносилось в жертву до 15 тысяч человек.

Что же говорят нам человеческие жертвоприношения ацтеков об их чувствах и представлениях о сердце? Испанцы решили, что культура, которая допускает столь жестокие человеческие жертвоприношения, должна быть стерта с лица земли. Поэтому конкистадоры уничтожили бо́льшую часть созданной ацтеками литературы. Однако кое-что все-таки сохранилось. Кроме того, сами испанцы, а также мексиканцы записали множество мифологических сказаний, и эти записи послужили в XVI веке основой для составления истории ацтеков. Самое известное описание культуры ацтеков принадлежит перу францисканского миссионера Бернардино Сахагуна и составлено на языке ацтеков с использованием латиницы между 1558 и 1580 годами — то есть во времена Монтеня.

Иллюстрации и письменные источники ясно говорят о том, что в религиозных мифах и соответствующем религиозном культе жертвоприношений главная роль отводилась сердцу. В основе человеческих жертвоприношений лежит представление об аналогии между космосом, государством и человеком — триаде, символом которой служит сердце. В центре космоса находится Солнце (которое часто изображается в виде сердца), в центре Земли — Мексика и ее столица Теночтитлан, а в центре человека — сердце.

Согласно мифологии ацтеков Земля создавалась, погибала и воссоздавалась несколько раз, причем гибель наступала потому, что гасло Солнце. Ко времени испанского завоевания ацтеки находились в пятом и последнем цикле жизни планеты. Вначале была тьма, пока боги не собрались и не разожгли костер. Далее миф рассказывает о том, как боги оживили Солнце, принеся в жертву одного из богов, который бросился в огонь. Бог тут же ожил, стал Солнцем и поднялся над горизонтом. Но вскоре солнце вновь остановилось. И только когда боги принесли себя в жертву и бросились в костер, чтобы дать Солнцу пищу, оно смогло продолжить свое движение по небосклону. Этот миф очень важен для понимания сути человеческих жертвоприношений ацтеков. Только благодаря жертвам солнце могло вставать каждое утро — и для этого в жертву приносились боги, а затем люди.

Существуют различные объяснения распространенности человеческих жертвоприношений у ацтеков — как демографические, так и экологические. Утверждается, что одних только религиозных мотивов было бы недостаточно. Политические соображения также не объясняют столь большого количества жертв, поскольку военнопленных можно было умертвить и более простым способом, без религиозного ритуала. А кроме того, в жертву ацтеки приносили не только врагов, но и нередко мужчин, женщин и детей из собственного племени. Религиозные представления, лежавшие в основе жертвоприношений, воспринимались, очевидно, как истинные объяснения того, как возникает и погибает мир. И если жертвоприношения были столь обильны, то это было, по-видимому, связано с короткими временными интервалами между календарными циклами. В большинстве других культур и религий Вселенная создается раз и навсегда (например, в иудейско-христианской), или же циклы сотворения мира и его гибели происходят с промежутками в миллионы или миллиарды лет (как в буддизме). У ацтеков же циклы были короче и наделялись различными характеристиками. Век пламени продолжался не дольше чем два раза по 52 года. В конце этого периода наступал конец света. Это означало, что конец света не воспринимался sub specie aetemitatis[20] или в длительной (теоретически) временной перспективе, как в других культурах, но всегда как нечто предстоящее. По этой причине было важно дать Солнцу питание в форме крови и сердца с помощью жертвоприношений. Поэтому и приносили в жертву столько людей, а при приближении конца света количество жертв увеличивалось. А согласно религиозным и астрологическим прогнозам, конец света как раз совпадал со временем прибытия испанцев в страну ацтеков. Тогда же ожидалось возвращение бога Кетцалькоатля, который должен был появиться на своем корабле из-за моря с востока, чтобы спасти мир. Кортес очень умело использовал эти верования ацтеков.

На основе космической аналогии с Солнцем как центром Вселенной ацтеки сделали сердце центром человека, как физиологически, так и религиозно. Представление о том, что существуют аналогии между микрокосмом и макрокосмом, между человеческим телом и Вселенной, известно нам и из других культур. Однако у ацтеков идея о том, что именно сердце поддерживает жизнь в человеке, выражена более радикально, чем в любой другой культуре. На языке ацтеков слово «сердце» образовано от глагола йоллотль, означающего «жить, оживлять, рождаться». Сердце живет, бьется, оно горячее, и оно дает человеку жизнь. Сахагун пишет о том, что «сердце управляет всем». С физиологической точки зрения современному европейцу нетрудно согласиться с Сахагуном. Такое мог сказать и анатом-алхимик эпохи Возрождения. Еще одна общая черта со средневековой Европой — отсутствие в языке ацтеков разницы между сердцем, умом и душой. Однако, обладая божественным и космическим потенциалом, слово «сердце» в языке ацтеков имело более широкое значение, чем в других языках, которые также связывают сердце с рассудком.

Роль сердца в религии ацтеков объясняет нам и то, почему они одобряли человеческие жертвоприношения. Ацтеки считали, что без жертв и государство, и народ погибнут. К тому же, отдавая свое сердце богам и Солнцу, человек обеспечивал себе место в загробном мире: он мог стать божеством и избежать вечного мрака в подземном царстве, то есть самого страшного, что могло случиться с человеком. Соответственно способ, которым человек умирал, имел решающее значение для того, станет ли он частью божественного света или вечной тьмы в потустороннем мире.

Сердце не только занимало центральное место в представлениях ацтеков о возникновении и гибели Вселенной и возможном воскрешении в загробном мире. Оно считалось также центром познания и восприятия человеком всего того, что его окружает на Земле. Кроме того, сердце было главным сюжетом письменной мудрости ацтеков и их поэтических описаний жизни на Земле, что нашло свое отражение в их древних песнях, так называемых Cantares Mexicanos[21], записанных неизвестным автором в период 1536–1565 годов (и которые следует отличать от религиозных песен, записанных Сахагуном). Центральными образами этой «альтернативной» поэзии-мудрости, в которой нередко прослеживалось критическое отношение к человеческим жертвоприношениям, были «цветок, сердце и солнце». Чрезвычайно важна была и форма стиха, так как в соответствии с ней происходило и формирование человека. Пластичность человека — аналог нестабильности мира, и поэтому она требует жесткой художественной формы. Нечто подобное можно наблюдать и в других эстетических культурах — например, в египетской.

Цветы и птицы также взывают к сердцу. Так, песнь о прекрасной птице (кетцаль) возникла нс на земле, ее красивая мелодия поднимает нас к небу:

Певец облегченно вздыхает и желает стать птицей, чтобы взлететь к небу. Это означает, что он понимает: красота птицы и звучание песни имеют божественное происхождение. Именно сердце познаёт эту связь, и оно способно улететь дальше, чем могут представить себе птица (кетцаль) или песня. Все чувства сконцентрированы в торжествующем сердце, которое обладает даром предвидения, и ему открывается Вездесущий на небе: «Да, мое сердце смотрит туда, где есть Ты, Ты, Ипалнемоа!»[22]

Певец жертвует богу красивый цветок, похожий на сияющее сердце. В этом образе — основа для аналогии между земными целями, главными символами которых являются цветок и птица, и небесными, потусторонними, древнейшим символом которых является солнце. И цветок, и солнце воплощаются в сердце, кровавом человеческом цветке, в который вселяет жизнь божественное солнце. Цветок является, с одной стороны, символом силы земли и красоты, с другой — божественного присутствия. Красота мира напоминает сердцу о том, где оно должно находиться. Подобные религиозные мысли приносят утешение и воинам, даже если они знают, какая смерть их ожидает (куплет 5-й, песнь XVI):

Эти представления ацтеков помогают нам понять, почему они приносили в жертву сердце и почему это не вызывало протеста у потенциальных жертв. Если,  конечно, песни не служили альтернативой или критикой этого ритуала. Песни раз за разом подчеркивают связь между песнью и индивидом, и песнь действенна только для такого индивида, который научился «разговаривать со своим сердцем». Человек может достичь единства с божественным сердцем и узнать, что «цветы и песни» есть во всем.

Тот факт, что ацтеки были по нашим понятиям столь бессердечны и в буквальном смысле слова лишали людей сердца, сам по себе есть доказательство того, насколько относительна жизнь чувств. Для ацтеков принести в жертву сердце означало спасти его, чтобы оно продолжало биться как для человека, так и для Вселенной, в то время как мы в смерти сердца видим лишь гибель. Современная западная медицина делает все возможное, чтобы как можно дольше поддерживать жизнь сердца. Поэтому мы оказываемся во власти предрассудков, когда оцениваем модель переживания эмоций, присущую другим культурам. Мы также не замечаем, насколько наши собственные чувства зависят от наших мыслей и представлений, что подчеркивал Ницше в своей радикальной критике культуры. Одна из основополагающих идей Ницше состоит в том, что представления и предрассудки, верования и убеждения определяют наши чувства и поэтому человек может управлять своими мыслями и чувствами. То, что мы воспринимаем как зло, на других широтах, возможно, считается добродетелью: «Все ужасное и страшное относится к древним радостям человеческого рода. […] Так, наше сочувствие воспринималось как нечто презрительное, недостойное сильной и бесстрашной души», — пишет Ницше в своей имплицитной критике христианской морали.

Нам, норвежцам, следовало бы понять, что имеет в виду Ницше, ибо мы понимаем наших собственных предков — викингов, — их верования и культы. Викинги, как известно, тоже не отличались мягкосердечностью, а сочувствие считали скорее слабостью. Образ сердца у викингов имеет, возможно, больше общего с представлениями фараонов или ацтеков, нежели с более поздними европейскими христианскими идеалами.