Жгучая тоска, отчаянная безысходность… Именно эти чувства охватывали меня сейчас целиком и полностью. Я сидел на бетонных плитах, прижав к себе Ульяну и пытаясь сдержать её слезы и унять собственную дрожь. Осознавая неизбежность предстоящего прощания, я чувствовал острую боль в груди, как будто сердце вот-вот разорвётся на мелкие кусочки.

«Что сказать бабуле?» – терзал я себя вопросом снова и снова. Даже девушка, которую я знаю всего месяц, так искренне привязалась ко мне, что готова идти вслед за мной, несмотря на собственные страхи и сомнения. Она плакала навзрыд, цепляясь за мою одежду, как за спасательный круг в бушующем океане одиночества. Её слёзы разрывали мою душу на тысячи осколков, заставляли задуматься о последствиях своего выбора. А как всё объяснить бабушке, которая растила меня с малых лет, кормила, лечила и любила всей душой?..

Своей заботой бабушка заменяла мне материнскую теплоту. Всю жизнь я мечтал услышать слова любви от родителей, однако судьба распорядилась иначе. Моя мать оставила меня, едва мне исполнилось четыре года, отец бросил ещё раньше, даже не взглянув на собственного ребёнка. Тяжелейший груз гнева и разочарования я носил в себе долгие годы, из-за острой обиды на родителей отравлял сознание злобой и раздражительностью. Будь я послушным мальчиком, учившимся на отлично, посещавшим музыкальные занятия и разные другие кружки, возможно, сейчас не гулял бы по ночным улицам города, увлёкшись дружбой с Артёмом и Тарасом, склонявшими меня к авантюризму и необдуманным поступкам. Наше детство прошло в постоянных поисках приключений, жажде острых ощущений, стремлении привлечь внимание любыми способами. Мы часто нарушали закон, устраивали беспорядки и драки, подвергая опасности чужих людей и самих себя. Безрассудство стало нашим вторым именем, хотя теперь я понимал, насколько неправильным был выбранный путь.

Я пообещал бабушке однажды, что не нанесу на тело ни одной татуировки, символизирующей свободу и бунтарство среди молодёжи. И это единственное обещание, которое я исполнил. Остальные поступки, совершённые в юности, привели к печальному итогу, затянув меня в пучину криминального мира. Оставалось одно – бежать подальше, пока последствия моих ошибок не разрушат окончательно жизнь близких и дорогих мне людей.

Мы расстались с девушками на перекрёстке. Я бережно обнял Ульяну, пообещав приехать рано утром следующего дня, чтобы увидеться перед моим отлётом, Артём попрощался с Ирой, и мы разошлись по домам.

Внутри меня нарастала волна беспокойства. Впервые я входил в свой подъезд с чувством, что совсем скоро покину родной дом навсегда. Очутившись в квартире, я и вовсе размяк. Дома пахло свежевыпеченными пирожками и бабушкиным вареньем, здесь веяло ароматом детства и теплом, способными прогнать любую меланхолию, но в этот раз меня переполняла дикая тоска. Я с грустью смотрел на знакомую обстановку кухни: стол, покрытый белой скатертью, за которым мы столько раз завтракали с бабушкой, старое кресло, в котором она любила сидеть, и любимые фотографии, висевшие на стенах и напоминавшие о приятных моментах моей жизни.

– Ой-ой, внучек дорогой, что опять произошло?! —испуганно вскрикнула бабушка, зайдя в кухню и увидев моё лицо.

Она нежно провела пальцами по моим ранам, сочувственно глядя мне в глаза. Конечно, бабуля не преминула и поворчать на меня, ругаясь за то, что я снова влез в какую-то неприятную историю, раз пришёл домой весь в синяках. Но моё сердце наполнилось благодарностью и любовью к этому маленькому человечку, который посвятил свою жизнь воспитанию и защите единственного внука.

Я достал из холодильника бутылку любимого напитка и, сделав несколько больших жадных глотков, присел за стол. Переживания и тревоги последних дней немного отступили, и я постарался сосредоточиться на главном.

– Ба, надо серьёзно поговорить, – твёрдо сказал я, внимательно глядя ей в глаза.

Лицо бабушки мгновенно изменилось, она нахмурилась, будто предчувствуя, что сейчас я скажу то, что сильно повлияет на её жизнь. Но, вдруг о чём-то вспомнив, бабуля произнесла:

– Антошка, твой друг заходил, хороший такой парень! Тебе бы с такими общаться, а не с этими разгильдяями!

От недоброго предчувствия по моей спине пробежал неприятный холодок.

– Какой друг? – глухо спросил я, понимая, что слова бабули сейчас подобны бомбе замедленного действия.

– Назвался Петром, сказал, что занимал у тебя деньги, и оставил долг в твоей комнате, – ответила бабуля дрогнувшим голосом.

Я резко поднялся и направился в спальню. Так-с, вроде всё на свих местах, даже телефон с прослушкой на столе. Раздался звонок мобильного устройства, на экране загорелась надпись: «Кальянщик».

– Привет, братишка! – бодро сказал Петя.

– Чего тебе? – осторожно поинтересовался я, продолжая осматривать свою комнату.

– Ну-у… Где твоё воспитание, почему с родным братом не здороваешься? – рассмеялся Пётр.

– Ты в себе? Цифрами не ошибся? – спросил я, чувствуя, как во мне поднимается волна гнева.

– Вполне адекватный, братишка! – хмыкнул Петя. – Знаешь, твоя бабушка – потрясающая женщина, вырастила тебя в атмосфере заботы и любви, а я вынужден был скитаться в подвалах, общаясь с уголовниками и наркоманами. Разве это справедливо? – Пётр тяжело дышал, словно каждая фраза выводила его из равновесия.

– Поясни, что ты хочешь? – жёстко попросил я и нажал на кнопку записи разговора, а затем набрал номер Артёма, подключив и его к нашей с Петей беседе.

– Давай начнём с начала, – сказал кальянщик. – Наша общая мать отказалась от обоих сыновей, только ты попал в надёжные руки любящей бабушки, а я очутился в приюте десятилетним мальчишкой. Затем отец забрал меня оттуда, но, задолжав огромные суммы бандитам, он сбежал. Остался я брошенным на произвол судьбы, воровал хлебушек и прятался на теплотрассах, пока ты веселился и рос в комфортных условиях, – раздражённо произнёс Петя.

– По крайней мере, у тебя есть отец, – попытался я вставить слово.

– Был, но три дня назад скончался! Именно в тот вечер, когда мы собирались скрыться от бандюг! – повысил голос Пётр, едва сдерживая ярость.

И тут воспоминание ударило меня током: маленький полноватый мужчина в вязаной шапке, стоявший на причале с чёрным чемоданом. Да, ведь он что-то бормотал про сына, наверняка этот мужичок был отцом Пети. Вот почему он казался мне знакомым: я видел его на фотографиях у Петьки в телефоне.

– Прими мои соболезнования! Но что тебе нужно от меня? – напряжённо спросил я.

– Расплаты! Хотел изначально на тебя повесить кражу товара, но Дима так хвалился: «Парень – прирождённый боксёр, легенда спорта»! Тьфу. Противно было слушать! – фыркнул Пётр и продолжил: – Вот и пришлось давить на него, но тут случилось чудо и Димон-банкрот оказался за решёткой. Но, раз уж я тебе так и не отомстил, решил исправить ситуацию. Сейчас к тебе заявятся люди, и уедешь ты вслед за Димой. Пока, братик, суши сухари! – рассмеялся кальянщик и отключился.

Вот сука! Надо было удавить этого Петьку ещё тогда в баре, когда он так нахально огрызался. А сначала ведь показался таким хорошим, отзывчивым. Уле помогал на смене. Урод!

Я быстро осмотрел комнату, ища возможные улики. Связался с Артёмом, но тут же услышал завывающие звуки сирен полицейских машин. Господи, что станет с бабушкой? Я выбежал из спальни. Бабуля закричала, испуганный кот выгнул спину, издав душераздирающий визг, и в следующее мгновение в квартиру ворвалась опергруппа.

– Добрый вечер, оперуполномоченный, капитан полиции Зайцев, – предъявил ксиву мужчина в форме и пристально посмотрел на меня. – Вы подозреваетесь в незаконном хранении и распространении наркотических веществ, статья двести двадцать восьмая Уголовного кодекса Российской Федерации, – ледяным тоном произнёс сотрудник правоохранительных органов.

– Антошенька, ну как же так? – жалобно прошептала бабушка, закрывая лицо руками.

Парень невысокого роста выскочил из моей комнаты в коридор, размахивая прозрачным пакетиком с яркими цветными шариками.

– Вот оно, товарищ капитан! – ухмылялся он, сверля меня тяжелым взглядом.

Бабушка, отняв ладони от лица, смотрела на происходящее широко открытыми глазами, полными паники и растерянности.

– Ба, это ошибка, я всё решу, прошу тебя, не переживай! – пытался успокоить я бабушку, видя, что она вот-вот упадёт в обморок от потрясения.

Полицейские надели на меня браслеты и вывели на улицу. Прохладный ветер ударил мне в лицо, заставив содрогнуться от холода и напряжения. К подъезду с одной стороны бежал мой лучший друг Артём, а с другой Ульяна и Ирина.

– Вы как здесь? – удивлённо вскрикнул я.

– Тох, когда ты звонил, я разговаривал с Ирой… Девчонки всё слышали, – сказал Артём. Он выглядел встревоженным и потерянным. Ира и Уля испуганно смотрели то на меня, то на полицейских.

– Товарищи, посторонитесь, мы ведём подозреваемого на допрос, – процедил капитан и подал знак своим подчинённым, чтобы они никого не подпускали ко мне.

– Успокойтесь, получите разъяснения позже! – сказал ребятам один из полицейских, оттесняя Артёма и девушек в сторону.

– Простите, – обратился я к капитану Зайцеву, – раз уж я в наручниках, дайте высказаться напоследок.

Капитан коротко кивнул.

– Уля, прости меня, пожалуйста! – произнёс я дрогнувшим голосом. – Я жалею, что мы познакомились, наши отношения были пустой тратой времени.

– Что значит «жалею»? Наши слова, прикосновения, страсть – разве это иллюзия? Или ты считаешь, что я просто сбегу, испугавшись трудностей? – возмущённо сказала Ульяна и кинулась ко мне, крепко обняв меня и залившись слезами.

Моё сердце рвалось на куски, в горле застыл ком, но, взяв себя в руки, я ответил как можно равнодушнее:

– Нет, я врал тебе! Врал обо всём. Просто развлекался с популярной девушкой, потому что любил внимание окружающих. Пожалуйста, уходи, ты не нужна мне.

Ульяна резко отстранилась от меня и влепила хлёсткую пощёчину.

– Ты врун и коварный трус! – выкрикнула она, глядя на меня несчастными глазами, наполненными болью и сожалением.

– Да, я всегда обманывал тебя, солгал даже про спортивные сборы. Я собирался улететь на экзотический курорт с целой толпой девчонок. Для меня это игра, не принимай близко к сердцу и просто забудь обо мне, лады? – выдохнул я, изображая абсолютное равнодушие, и обратился к Ире: – Забери её.

Ирина увела поникшую Улю в сторону. Одними губами я прошептал: «Я люблю её». Заметив это, Ира тихо ответила: «Я знаю…»

Девушки скрылись за углом дома, а я остался стоять, скованный железными наручниками, испытывая глубочайшую вину и раскаяние перед любимой за те лживые слова, что только что произнёс. Другого выхода у меня попросту не было, я должен был сделать это, но боль буквально разъедала душу, ведь, потеряв свободу передвижения, я лишился гораздо большего – Ульяны, её доверия и любви… Никогда прежде не чувствовал я подобного отчаяния и страха, осознавая, что Уля ушла, что уже не вернуть нашу близость, теплоту наших встреч. Я страстно желал кинуться вслед за любимой, бросить всё и обрести спасение в её объятиях, признаться в глубоких чувствах и попросить прощения. Но – увы… Каждая минута становилась невыносимо долгой, каждая секунда всё больше отдаляла нас друг от друга.

В голове эхом отдавались последние слова Ульяны, я вспоминал её обиженный взгляд, полный боли и разочарования. Радость вчерашнего дня померкла, моя душа словно превратилась в чёрную дыру, зияющую холодной безысходностью. Теперь, потеряв Улю, я впервые осознал, как много значила для меня эта девушка. Любовь оказалась единственной настоящей ценностью в моей жизни, но, лишившись её, я и сам стал никем и ничем. Сердце истекало кровью, душа просила спасения, но её наполняла только безграничная пустота.