Мы с Иришкой впервые неторопливо шли в нашу страну знаний. Всего пара дней отделяла нас от возвращения к нормальной жизни. Ещё совсем недавно я бы прыгала от радости при мысли, что весь этот цирк скоро закончится, но сейчас моё настроение оставляло желать лучшего. И дело было вовсе не в дожде, что накрапывал всё сильнее…

Скандал, который устроила бабушка Антона, никак не выходил у меня из головы. В памяти постоянно всплывали её оскорбительные крики, искажённое неприязнью лицо… Утром в воскресенье, едва проснувшись, я вновь вспомнила эту до ужаса неприятную ситуацию, и из глаз сами собой хлынули слёзы. А потом… Потом меня вдруг обуяла дикая злость, и Ира и Слава застали меня бушевавшей в своей комнате, разрушавшей всё вокруг в приступе ярости и отчаяния.

Когда мы сели пить чай, я снова живо представила мучительную сцену в квартире Антона, рассказывая друзьям, как его бабушка буквально вытолкала меня за дверь, осыпая уничижительными обидными словами. Несмотря на поддержку друзей, моё сердце разрывалось от горечи и гнева. Именно тогда Слава мягко предложил задуматься о том, стоит ли мне и дальше встречаться с Антоном или лучше расстаться с ним. Слишком разные мы были… Я согласилась с доводами Славы, и у меня даже мелькнула мысль о том, что не нужно было вообще начинать эти отношения. Затем появился сам виновник произошедшего – Антон, чей приход вызвал во мне лишь ещё больше горьких эмоций. И вот теперь я могла столкнуться с ним в универе, отчего меня накрывало волной страха, смешанного с необъяснимым волнением. Тогда, в день нашего знакомства, рядом со мной стоял такой милейший парень, абсолютно беспечный и добрый, словно ангел, притворившийся человеком… Но почему-то именно этот образ вызывал во мне ещё большую боль и сожаление обо всём случившемся.

– Ты чего молчишь? – тихонько протянула Ира. – Хочешь, прогуляем и не пойдём на пары?

– Нет, зачем? Я не смогу бегать от него вечно, да и надо разорвать отношения, пока они не зашли слишком далеко, – с горечью произнесла я.

– Ты уверена, что хочешь расстаться с Антоном? – уставилась на меня Ира.

– У этих отношений нет будущего, – пожала я плечами.

– Уль, мы все не идеальные, – задумчиво произнесла Ира. – Антон тоже может ошибаться. Винить парня за то, что он уснул, это глупо! – Сорвав жёлтый листик с мокрого куста и подав его мне, подруга продолжила: – К тому же не бабушке Антона решать, с кем ему быть в отношениях. Его тоже можно понять. Парень рос с бабулей-тираном, училкой с древними понятиями о жизни. Ты бы отказалась от Антона, если бы твой отец был против ваших отношений?

– Наверное, нет! Но так обидно… Разве я заслужила такие слова? Меня по-разному называли, но вот так из кровати ещё не выгоняли, – с грустью произнесла я.

– Ну ты поставь себя на место старушки, – сказала Ира. – Ты – бабуля, которая хочет всего самого лучшего для внука, приезжаешь домой, а там полуголая девица в одних трусах, и те в дырку. Как бы ты отреагировала? – перегородила мне путь Ирка.

Я посмотрела в карие глаза подруги и поняла, что она права. Не стоит судить Антона за его бабушку. Но мыши в груди уже сгрызли дыру размером с кратер вулкана. Такую огромную и чёрную.

– И что, мне теперь простить его и жить как ни в чём не бывало? Его бабка меня не примет! – Я обошла подругу и ускорила шаг. Под ногами глухо шуршали мокрые листья, а дождь всё сильнее барабанил по зонту.

– Ну ты же можешь быть разной! – Ира подбежала ко мне и улыбнулась. – Очаруй старушку в этом шмотье, ей сто процентов понравится такая Ульяна.

– Ты сдурела, что ли? – ошарашено посмотрела я на Ирку.

– Ну почему сразу сдурела? – Подруга заправила выбившуюся прядку волос обратно под чёрный берет. – Тебе же не в собес её водить! Так… Чайку попьёшь и скажешь, что тогда впервые попробовала надеть новое бельё, а так ты обычная студентка-задрот. Чем не решение проблемы?

– Дурная! Ты из ума выжила! – покрутила я у виска.

– Ой… Да ну тебя… Я ей тут идеи накидываю, а она обзывается, – обиделась подруга.

– Ну извини… – жалобно произнесла я. – Просто не пойму, зачем тебе это?

Я остановила подругу за рукав пальто. Ира замешкалась и, поправив зонт, задумчиво посмотрела на меня.

– Ну… Я ещё ни разу не видела, чтобы парни так переживали из-за расставания, – грустно улыбнулась Ира. – Он же ворвался вчера к нам, как ошалелый, его невозможно было остановить. Антон тебя любит, Уль… По-настоящему…

Глаза мои устремились далеко вперёд, туда, где пространство уже потеряло чёткость очертаний, смешавшись в одну серо-свинцовую пелену. Шум вокруг постепенно стихал, превращаясь в приглушённый гул, словно ветер шептал старые сказания давно забытых времён. Краски мира растекались неясными пятнами, теряя яркость и глубину, подобно картинкам детской раскраски, оставленной без внимания художника. Внутри меня царила странная пустота, равнодушие – словно какая-то завеса закрыла доступ к эмоциям. Теперь мне казалось, что наши судьбы с Антоном вообще никогда не пересекались, и он вот-вот исчезнет в лабиринте памяти, оставив лишь отголоски когда-то тёплых чувств. Или это обида играет со мной злую шутку? Ведь психологи говорят, что иногда душа прячет самые болезненные переживания подальше, создавая защитный барьер против эмоциональных ран.

Не было никакой измены, никакого предательства со стороны Антона, но слова его бабушки ранили меня неожиданно сильно. Я не понимала, чем заслужила столь резкую реакцию и все те ужасные слова, которыми она меня осыпала. Но, оказывается, человек способен отвергнуть другого не за какие-то плохие поступки, а просто потому, что сам факт его присутствия вызывает раздражение и неприятие. Так случилось и с Антоном. Родная мать оставила его ещё малышом, словно камень с души сбросив, чтобы идти дальше своей дорогой. А бабушка… Бабушка, видимо, была сложной женщиной с ранимой душой, глубоко спрятавшей собственную боль. Вся её любовь к Антону казалась бы искренней и тёплой, если бы не бесконечные требования, ожидания и упрёки, за которыми скрывались её собственные неудачи и внутренние комплексы. Любила ли она внука? Да, конечно, ведь сердце старушки билось именно для него, но эта любовь была особой – деспотичной и порой даже жестокой.

Антону оставалось одно – подчиняться желаниям бабушки, терпя все её выпады и колкости. Да, конечно, подростком он пытался по-своему бунтовать, встревая в бесконечные уличные драки, что заставляло бабушку страдать и плакать ночами. Теперь же, повзрослев, Антон старался не расстраивать бабушку, и потому был готов играть роль послушного внука. А послушный внук, по представлениям бабушки, видимо, должен встречаться с тихой скромной девушкой, этакой серой мышкой, но вовсе не с такой яркой и уверенной в себе блондинкой, как я. Что ж, неудивительно, что, увидев меня с Антоном в постели, бабушка пришла в ярость. Я зажмурилась так сильно, что в глазах замелькали чёрные точки. Встряхнув головой, чтобы прогнать из памяти неприятное воспоминание, я открыла глаза и сказала Ире:

– Наверное, ты права. Мне стоит поговорить с Антоном и поддержать его. Я действительно вела себя как ребёнок!

***

Лекции в университете казались мне нестерпимо долгими. И вот наконец наступила длинная перемена, и я отправилась в столовую. Но и там моё настроение не улучшилось. Еда навевала ещё большую тоску: сухая, словно камень, гречневая крупа да невзрачная, почти чёрная подгоревшая котлета – ну разве могло такое блюдо вызвать аппетит?.. Не чувствуя вкуса, я механически отправляла ложку за ложкой в рот, продолжая размышлять о своей жизни.

Ещё недавно меня тревожило столько разных вещей: бесконечные споры с друзьями, взаимные придирки однокашников, мои собственные комплексы по поводу внешности, чувство неловкости и неприятие самой себя… Теперь всё показалось таким мелким, ничтожным, бессмысленным. Ведь всю свою сознательную жизнь я гордо шла вперёд, будучи решительной, самостоятельной, остроумной и сильной девушкой. Но глупый спор, случайный конфликт вышибли землю из-под ног, лишив меня спокойствия и уверенности.

Зайдя в уборную, я остановилась перед зеркалом в облупленной раме. Я долго всматривалась в собственное отражение: чужие глаза смотрели на меня растерянно, чужая улыбка дрожала на губах. И тогда пришло понимание – хватит лгать самой себе!

Никогда больше я не позволю обстоятельствам управлять мной, никогда не допущу, чтобы кто-то решал, какой должна быть моя внешность, мой характер, мои поступки. Только собственная воля способна сделать человека истинно свободным. Именно сегодня начинается новая глава моей истории, и в ней я буду такой, какой хочу быть сама, а вернее – какой являюсь на самом деле. Воодушевлённая этой мыслью, я направилась в аудиторию, где начиналась очередная лекция.

– Ир, я сегодня поеду в магазин за костюмами, а с тебя куча пирожных и вкусняшек, – прошептала я подруге, осторожно поглядывая на препода, который уже принялся объяснять материал.

– Ты так и не поделилась, что там придумала твоя больная головушка. – Ира старательно выводила рисунок на полях тетради, слушая подкаст в телефоне вместо лекции препода.

– Я вечером всё расскажу, а сейчас свалю с пар, прикроешь? – тихо сказала я, скидывая вещи в сумку.

– Ладно! Мне нравится твой взгляд! – Подруга внимательно всмотрелась в мои глаза.

– Угу… Мне тоже, – прошептала я.

Парень в круглых очках и красном свитшоте, что сидел за нами с Ирой, уже пару минут старательно доставал меня, тыкая в спину ручкой. Я повернулась, схватила его за отвратительную на ощупь ткань свитшота, притянула как можно ближе к себе и прошипела:

– Ещё раз тыкнешь – и тебе понадобится не только офтальмолог, но и хирург. Яйца пришивать, которые я оторву!

Очкарик ошарашено отстранился, а его соседка, та самая девица с синими волосами, что однажды закрыла мне рот, снова попыталась опустить меня словесно, но я прервала её тираду, процедив сквозь зубы:

– А тебе советую прикрыть варежку, а то в затылок надует!

Девица захлопала наращёнными ресницами и надула губы.

– Уль, ты чего? – уставилась на меня Ира.

– Ничего! – хмыкнула я. – Просто раньше я боялась высунуть нос, так как думала, что все узнают, что я не фрик в бабкиной одежде, а совсем другая личность, но я не хотела проиграть спор. А теперь плевать на него. – Я широко улыбнулась.

– М-м-м… У тебя точно кукуха поехала! Пожалуй, напишу Антону, чтобы с тобой сходил за костюмами. – Ира достала телефон и принялась печатать сообщение.

– Хорошо! Я пошла.

Я подскочила с места и потопала в сторону двери. Благо у этого препода вообще не надо было отпрашиваться: уходишь, и всё.

По дороге меня догнал Антон, он взял мою руку так уверенно, будто ничего не произошло!

– Уль, я прошу прощения за свою бабушку. Я с ней уже поговорил – обещала больше не выражаться! – Он поднёс мою руку к губам и нежно поцеловал.

– Ты тоже меня прости, не стоило нападать на тебя, – ответила я. – Просто я впервые оказалась в такой ситуации. Ладно, когда тебе пишут гневные комментарии или издеваются одногруппники. Но тут взрослая женщина – и так грубо обошлась со мной, что я растерялась. – Я погладила Антона по щеке. – Ты правда очень хороший внук, заботишься о бабушке.

– Я уже рассказывал тебе, что доводил её до клиники, когда был подростком, поэтому сейчас стараюсь не перечить. Мало ли что… Не хочу даже думать об этом, ведь она у меня одна. – Антон натянул на голову капюшон толстовки.

– Понимаю… – вздохнула я. – Я тоже маме только по этой причине не говорю, что у папы есть другая женщина. Боюсь, что маму хватит удар. Потом всю жизнь буду себя винить. – Я приподнялась на носочках, чтобы поцеловать Антона в губы.

– Все мы не без греха, но бабушка готова ещё раз с тобой познакомиться. – Антон улыбнулся в надежде, что я соглашусь.

– Мы, кстати, об этом сегодня с Ирой разговаривали. Я подыграю тебе! Приду в стиле восьмидесятых, – подмигнула я Антону, и мы рассмеялись.

– Ну, если ты явишься в таком виде, она нас в ЗАГС поведёт. А ты играть умеешь? – спросил серьёзно Антон.

– На нервах, первый юношеский! – весело воскликнула я.

– Дурында… – Антон щёлкнул меня по кончику носа. – Уль, я серьёзно, тебе это зачтётся! – не унимался он.

– В начальной школе брала уроки фортепьяно, – ответила я, недовольно поморщившись.

– Отлично, – хмыкнул Антон, – сбацаем дуэтом… Бабуля уписается от счастья.

Антон подхватил меня за талию и притянул к себе для поцелуя. Дождь лил на прозрачный зонт, создавая невероятную атмосферу романтики. Как хорошо, что я не послушала Славку!

Три часа мы с Антоном бродили по торговым центрам, успев за это время перебрать около сорока вариантов карнавальных нарядов на Хэллоуин. Я и сама выглядела пока ещё как ряженая, будучи в образе Урсулы, и потому из нескольких магазинов меня пыталась выпроводить охрана, однако финансы быстро решили вопрос.

Я захотела устроить праздник заранее, ещё до официального дня, а именно – в ближайшие выходные. Написала управляющему одного шикарного заведения, внесла предоплату и арендовала зал на целых шесть часов. Когда Антон услышал о моих планах, он сразу вызвался помочь и попросил присоединиться знакомых ребят. Наконец, купив всё необходимое и сложив горы коробок и пакетов в багажник машины, мы с Антоном отправились ко мне домой.

Мы рассортировали одежду по размерам и разделили на мужскую и женскую. Ирка залипала на новое шоу по телевизору и уплетала огромный торт.

– Помочь не хочешь? – кинула я в подругу пакет.

– Может, ты расскажешь, что за движ намечается? – Ира отложила ложку и принялась разбирать пакеты. – Мать, а ты с размером не ошиблась? – хохотнула Ира и приложила к себе розовое платье с пайетками.

– Нет, не ошиблась. Рассказываю концепцию торжества, – заулыбалась я, безумно довольная своей идеей.

– Пупс, ты большая молодец, что такое решилась организовать, – отпивая зелёный чай, похвалил меня Антон.

– Просто я тут задумалась… что, имея такие возможности, как у нас, грех не подарить кому-то праздник, – сказала я. – И мой выбор пал на детский центр «Солнышко», давно на подписана на страничку этого учреждения, делаю пожертвования. А так как мой отец три года назад помогал центру с покупкой нового здания, я обратилась к нему за поддержкой. Отец отправил запрос директору… и… и она одобрила! – вскрикнула я от радости.

От неожиданности Антон разлил чай на белый ковёр, а Ирка подпрыгнула.

– Дура, чего орёшь? – Она кинула в меня розовое платье. – Ну идея неплохая, мне нравится! – тут же улыбнулась подруга.

– Да знаю! Ира, на тебе закуски и милые подарочки. С меня одежда и кафешка. А ты, – обратилась я к Антону, – отвечаешь за развлекательную программу. Справитесь?

– Да без бэ… Только вот что им нравится? – спросил Антон.

– Ну, я наняла аниматоров и заказала несколько мастер-классов и мероприятий: «Шоу мыльных пузырей», «Сделай сам мороженое» и «Союзмультфильм». Хотелось бы ещё дискотеку, но пока не нашла, кто будет сидеть за компом. Нет в городе на эти даты свободных диджеев, – печально вздохнула я.

– Не переживай, принцесса. Я возьму это на себя, есть у меня талантливый человек. – Антон потёр ладоши.

Весь вечер мы провели в моей комнате, обсуждая предстоящую вечеринку для малышей. Ирка, развалившись в мягком кресле, с головой ушла в мир виртуальных свиданий, утонув в переписках на сайте знакомств, а мы с Антоном обстоятельно распланировали каждую деталь мероприятия и закупили в онлайн-магазинах гору подарков для ребят и декорации для украшения помещения. В пятницу ночью мы отправимся туда готовиться, чтобы уже утром зал сиял праздничной атмосферой.

Меня настолько захватила подготовка к шоу, что я напрочь забыла про ведение блога. Я чувствовала себя немного виноватой перед подписчиками, но времени на канал катастрофически не хватало. Антон терпеливо фиксировал мои идеи одну за другой, не пытаясь навязать своё мнение или изменить первоначальную концепцию вечера. Он оказался в этом плане на редкость терпеливым и тактичным человеком, в отличие от большинства моих знакомых, которые в подобных случаях только и делали, что горячо спорили, пререкались и выдавали какие-то совсем уж несуразные идеи.

Сегодня утром перед парами я решила обратиться к Славику за помощью. Но тот начал предлагать какие-то нелепые варианты, которые ну никак не вписывались в концепцию моего праздника. Честно говоря, это меня порядком утомило. Когда-то я считала Славку верным другом, готовым поддержать любые мои начинания и прийти на помощь даже в самой сложной ситуации. Но в последнее время он сильно изменился, сдружившись с компанией, которая ему совершенно не подходила, и это меня расстраивало. Слава стал общаться с богатенькими зазнавшимися мажорами. С тем же Козыревым, которого Слава поддержал в конфликте с моим Антоном: теперь они стали не разлей вода, таскаются по университетским коридорам рука об руку, словно Славка жизнь спас бедолаге. Но странно другое: Слава даже умудрился забыть о том ужасном случае в кладовой, когда Козырев буквально набросился на меня со своими приставаниями и оскорбительными предложениями. После того, как я рассказала об этом Славе, он заявил примерно следующее: «Да ты преувеличиваешь, Козырев всего лишь хотел тебе помочь. А вот твой Ковалёв… Ну, мерзкая личность, сомневаюсь, что папа оценит такого кандидата на роль твоего парня. Возможно, тебе лучше с ним расстаться, ведь от него добра точно не жди!» Интересно, как добрый, вежливый, весьма обходительный и весёлый паренёк из моего детства превратился вдруг в высокомерного эгоиста? Впрочем, прошёл лишь первый месяц учёбы, и я надеюсь, что Слава скоро прозреет и перестанет водиться с глупым выскочкой Козыревым.

– Уль, может, я пойду? – прервал мои мысли Антон.

– Да, пожалуй. – Я взглянула на часы. – Время позднее, Галина Васильевна будет переживать!

Я проводила Антона и, приняв горячий душ, забралась под тяжёлое ватное одеяло.