После тренировки я позвонил бабуле, и мы проболтали почти два часа: она рассказывала про свои процедуры, массажи, всякие ванны и прогулки по лесу, ну и, конечно, расспрашивала меня о моей жизни, а я терпеливо отвечал на её вопросы.

Два раза в год бабушка уезжала подлечиться в санатории, и это было хорошо ещё в том смысле, что иногда нам просто нужно было побыть на расстоянии. Она – человек-консерватор, придерживается традиционных ценностей и взглядов и не любит резких перемен в жизни, предпочитая стабильность во всём. Любые новые идеи бабушка воспринимает скептически, пока не будут доказаны их преимущества и безопасность. Это под её влиянием я поступил на экономический факультет, а в дальнейшем, по представлению бабушки, я должен пойти работать в офис, взять ипотеку и завести семью с детишками, которых, разумеется, отдам в музыкальную школу: девочку на вокал, а мальчика по классу скрипки. Желательно, чтобы моя будущая жена имела несколько высших образований и, конечно, работала в какой-то надёжной организации, лучше – учителем.

Бабуля сама преподавала в музыкальной гимназии вокал и фортепиано. Заслуженный педагог высокой квалификации. Она не раз награждалась грамотами Министерства культуры, благодарственными письмами и дипломами за вклад в развитие музыкального образования. Но как, спросите вы, у настолько интеллигентной, правильной, строгой и требовательной бабушки может быть такой внук, как я? А я скажу, как так вышло.

Когда мне не давали играть с ребятами в футбол и хоккей, а заставляли по четыре часа в день брякать по клавишам пианино, я жутко злился и свою агрессию начал выплёскивать на сверстников, махая кулаками в подворотнях, когда шёл домой со школы. Мне понравилось это, и бог знает, чем бы закончились такие уличные драки, если бы в моей жизни не появился Сергей Петрович. Однажды он увидел, как мы с Артёмом ожесточённо бьёмся у киоска, и разнял нас, а потом буквально за шкирку затащил в спортзал, где я и стал пропадать целыми днями. Сергей Петрович, можно сказать, грамотно направил мою подростковую агрессию в нужное русло, приобщив меня к боксу и тхэквондо, и со временем я, каждый раз выкладываясь на тренировках на все сто, по максимуму отточил свои навыки в обоих этих видах боевого искусства. Я старался чаще проводить время в спортзале, нежели с бабушкой, каждый день читавшей нотации, кем я должен быть и что со мной будет, если я попаду в плохую компанию. Но что делать, если я и есть та самая плохая компания? Я люблю бабушку, но как родственную душу, а вот взгляды на жизнь у нас очень разные. И в этот раз, увы, я оказался не прав.

Запустив стирку и поменяв постельное бельё (кстати, чистоплотность мне привила бабуля), я решил набрать Тараса. Не нравилась мне вся эта схема. Устав слушать вместо ответа долгие монотонные гудки, я кинул телефон на кровать. А через секунду позвонили в дверь. Я никого не ждал в гости и слегка напрягся. На носочках тихо подкрался к дверному глазку и, увидев двух придурков, облегчённо выдохнул и открыл дверь. Ко мне в руки прилетел огромный тёмно-зелёный арбуз в чёрную полосочку.

– А это ещё зачем? – уставился я на Тараса и Артёмку.

– Ты двинься, встал на пороге, не пройти! – сказал Тарас, пытаясь отдышаться.

– Он этот арбуз от самой «газели» тащил, – скидывая кроссовки в коридоре, пробубнил Артём.

Мы прошли в кухню, и она значительно уменьшилась в размерах, когда в ней оказалось три высоких мужика. Я достал нож и разделочную доску. Хлопнув громко в ладоши и энергично потерев ими, Тарас возбуждённо пробасил:

– Давай скорее!

– Ты странный какой-то, – недоумённо сказал я, всматриваясь в опухшее лицо Тараса. Губа его была разбита, под глазами темнели фиолетовые синяки, правая бровь рассечена, а передний нижний зуб выбит, отчего парень слегка шепелявил. – Ты как вообще, в норме? – разрезая арбуз, спросил я обеспокоенно.

– Нормально, бывало и хуже, – отмахнулся Тарас.

Он взял дольку побольше и с хрустом откусил арбузную мякоть: красный сок растёкся по рыжей бороде, и это было зрелищем не для слабонервных.

– Блин, губа болит, – пробубнил Тарас. – Я, ребятки, когда там, в подсобке, сидел, мечтал об арбузе. Думал, вот сейчас сдохну, а его за лето так ни разу и не попробовал. Как только меня привезли домой, сказал себе, что завтра первым делом куплю большую ягодку.

Мы рассмеялись в голос и продолжили наслаждаться спелой, сочной и сладкой мякотью арбуза. После перебрались в гостиную и, устроившись втроём на большом сером диване, стали обсуждать наши проблемы, которые, в отличие от весёлого ситкома, что показывали по телеку, были вовсе не такие смешные.

– Я ещё раз говорю: зря ты согласился, Хирург кинет тебя! – с горячностью повторял уже в который раз Тарас.

– Сам знаю, – нахмурился я, – но, когда мне в лицо тыкнули фотку с твоей помятой мордой, выбора не оставалось. Мы, ребятки, в одной лодке плывём. – Я достал сигарету и стал крутить её в руках.

– Мы, Тошка, не плывём, а по кругу вертимся, – хмыкнул Артём, теребя в руках пульт от телевизора. Мы все были на нервах от предстоящего боя, но выбор уже сделан, обратного пути нет.

– Ты понимаешь, что он подсунет тебя под бульдога, который больше тебя раза в два, и что потом? Нам косточки твои собирать? – сказал Тарас.

– Ну, большой шкаф громко падает… – неуверенно проговорил я.

– О-о-о… какого года он помнит фразочки, – усмехнулся Тёма. – Тох, давай я пойду вместо тебя? Вдвоём же там были, а значит, и я могу участвовать, а после займёмся чемоданом.

– Кстати, об этом, – поднял палец Тарас. – Я тут узнал по своим каналам: в чемодане был сильнейший психотропный товар. Высшего качества и, конечно, не для простых смертных. Цену озвучивать не буду, сами догадываетесь, там несколько тысяч зелёных. Товар был передан через морскую перевозку вместе с доставкой чая. Поэтому владельца нам будет несложно найти. – Сложив руки на груди, Тарас продолжил: – Скоро будет Хэллоуин для высшего общества. Там и должны были передать заказчику товар за огромные бабки. Наш Хирург – подрядчик в этом бизнесе, а значит, сам боится, что наказания за утерю не избежать.

Тёмыч присвистнул, а я забыл, как дышать.

– Погоди, ты хочешь сказать, что нам не раздобыть то, что было в кейсе? – нахмурился я.

– Похоже на то! – покачал головой Тарас. – Ребятки, валить надо куда подальше. У меня нет таких денег, чтобы отдать за товар. Вы, когда долг возвращали, я откладывал, ну, думал, так быстрее скопим на собственный бар. Но увы, всё эти твари забрали, когда за мной пришли. Осталось пару сотен на карте.

– Рублей? – спросил Артём.

– Нет, блин, фантиков! – фыркнул Тарас. – Несколько сотен тысяч. Но этого мало для оплаты твоей шкуры.

– Не кипятись, – шикнул я на Тараса и, повернувшись к Тёмычу, спросил его: – Ты можешь узнать, кто мог взять товар, был ли он действительно в том чемодане, и кто меня заказал?

– Тох, всё узнаю в ближайшие дни, – с готовностью закивал Артём. – Я постараюсь взломать аккаунт, с которого писали Тарасу, и оттуда будем плясать дальше.

– Давай, Тёмыч, не подведи, родненький! – сжал я плечо друга.

После того, как парни ушли, я остался один на один со своими мыслями. У меня было полно проблем, но вместо того, чтобы думать о том, как их решить, я постоянно вспоминал Ульяну. Её лёгкое дыхание, едва ощутимые шажки пальцев, нежно касающихся моего лица… Как же завораживали её зелёные глаза! Казалось, будто тонешь в цветущем омуте. А губы… божественно мягкие, слегка дрожащие от волнения и одновременно полыхающие жаркой любовью, они жадно цеплялись за мои губы. Я вспомнил наш первый поцелуй, такой робкий, а потом вдруг безумно страстный, и словно дикий огонь охватил всё моё тело. Я чувствовал себя пойманным в ловушку сладкого наваждения. А милая улыбка Ульяны, озаряющая её лицо мягким светом, и эта крошечная впадинка на правой щеке заставляли моё сердце стучать быстрее, сильнее, громче. Прикосновения к её бархатной коже, тёплой и гладкой, пробуждали в душе такое невероятное ощущение блаженства, что больше невозможно было думать ни о чём другом. Каждую минуту своей никчёмной жизни я хотел растворяться в Ульяне. И сейчас меня переполняло желание снова увидеть мою хрупкую девочку. Схватив ключи от мотоцикла, я стрелой выскочил из квартиры.

Я знал номер дома Ульяны, подъезд, этаж, но не помнил номера её квартиры. Ну ничего, главное – попасть внутрь дома, а дальше разберусь. Только я подошёл к двери подъезда, как меня пронзила резкая боль. Я схватился за лоб – на нём в мгновение набухла небольшая шишка. Звонкий и до ужаса знакомый голос послышался из-за двери:

– Прости, пожалуйста, я нечаянно.

Каково же было моё удивление, когда из-за железной двери вышла Урсула, перепачканная зелёной краской. Уж не знаю, что она тут забыла. Поговорив со странной девушкой, я решил испытать удачу и набрать номер Ульяны ещё раз. И о чудо! Она ответила. Правда, сказала, что увидеться, увы, не получится, поэтому с тяжёлым чувством я отправился в сторону бара, откуда мы с парнями собирались поехать в подпольный бойцовский клуб.

Нас провели через тёмный тоннель, освещённый лишь редкими тусклыми лампочками. В конце у двери стояли два охранника, что досконально проверяли всех входящих.

Небольшая раздевалка с синими стенами и обшарпанными шкафами, парой раковин и деревянной скамейкой в центре. Я кинул сумку на пол и достал из неё комплект одежды: чёрные шорты и такого же цвета майку. Затем вытащил сменную обувь, капы, бинты и перчатки. Быстро переодевшись, я умылся холодной водой и начал бинтовать руки.

– Тарас, ты полотенце возьми и воду, вон там, в сумке, – кивнул я на свой баул. – А ты, Тёмка, не трясись, всё будет тип-топ. Если что – представлю на ринге тебя, авось легче будет. – Я подмигнул другу.

– Тебе всё шуточки шутить, – Артём запустил пальцы в чёрные, как смоль, волосы. – Я это… в общем… извиниться хотел за свои слова, каюсь, был не прав!

– Тёмыч, не пугай! Всё будет хорошо, парни, выберемся, как всегда! – подмигнул я друзьям, и мы отбили кулаками друг друга.

В полной боевой готовности я наконец вхожу в полутёмный зал, где зрители вопят во всё горло, попивая из бокалов дорогой алкоголь, делая ставки и передавая деньги букмекерам. В сердце зала стоит массивный красно-белый ринг, обтянутый упругим покрытием. Яркий свет прожекторов освещает ринг, создавая атмосферу театрализованного представления. Ринг-анонсер пафосно объявляет выход бойцов:

– Дамы и господа, уважаемые зрители! Мы рады приветствовать вас на сегодняшнем захватывающем вечере! Представляем вашему вниманию первого участника.

Публика начинает шумно аплодировать под громкую музыку, что пробирает до самых костей. Ринг-анонсер продолжает вещать:

– Это молодой перспективный спортсмен, известный своей стремительной техникой и силой удара… Перед вами Сибирский Шторм!

Под бурные овации внушительного роста и суровой внешности парень, покрытый татуировками, выходит на ринг, публика поддерживает его свистом и ободряющими криками. Боец размахивает руками, демонстрируя свои мощные бицепсы. Ведущий вновь говорит в рупор:

– А теперь встречаем второго героя сегодняшнего вечера, жителя нашего славного города. Настоящий боец, закалённый многочисленными победами и поражениями, опытный противник, опасный и быстрый… И-и-та-ак… На ринг выходит… Красный Волк!

Я опешил, не ожидая такого представления. Я не выступал на рингах открыто, поэтому за моими плечами не было никаких побед и поражений. Тем временем ринг-анонсер всё больше раззадоривал публику, продолжая вещать на весь зал:

– Сегодняшний вечер обещает стать настоящим испытанием сил, мастерства и духа обоих соперников! Кто станет победителем, узнаем прямо сейчас, ведь бой развернётся на ваших глазах.

Аплодисменты нарастают, зал наполняется возбуждением. Мы с парнями проходим к рингу, Тёма растягивает красные канаты, и я пролезаю внутрь. Рефери в чёрной футболке соединяет нас с Сибирским Штормом в приветствии. По команде звучит гонг, в знак уважения мы с противником отбиваем кулаки, и начинается первый раунд.

Я изучаю парня в красных трусах, пытаясь уловить его слабые стороны. Выбрав тактику защиты, контратакую и пытаюсь поймать соперника на ошибке. Первое движение удара скрываю обманным маневром противоположной руки, маскируя под защитное. Парень ведётся на это, и я жёстко зажимаю кулак и напрягаю запястье для более точного удара в уязвимое место противника. Отталкиваясь правой ногой от пола, скручивая корпус, передаю импульс в руку и нижним апперкотом ударяю громилу точно в челюсть. Капа Сибирского Шторма вылетает с кровью, смешанной со слюнями, как в съёмке слоу-мо, и я наблюдаю падение огромного парня на белое покрытие ринга. Возгласы зрителей стихают, комментатор замолкает, рефери ведёт счёт. Я, глубоко дыша, смотрю на поверженного противника, что лежит передо мной. Внезапно меня хватают за руку, поднимают её вверх. Голос диктора гулким эхом звучит в зале, объявляя мою чистую победу.

В раздевалке на меня навалился радостный Тёма и закричал мне прямо в ухо:

– Оле-оле-оле-оле, Антоха, вперёд!

– Ты дурной! Дай воды, – разматывая бинты, проговорил я.

– Тоха, ты молодец, так всухую уделать огромного кабана! – восхищённо сказал Тарас.

– Громко было? —спросил я серьёзно.

– В смысле? – не поняли парни.

– Ну дак правда или нет, что большой шкаф громко падает? – усмехнулся я, играя бровями.

– Громко, громко, придурок, – похлопал меня по плечу Артём и вместе с Тарасом рассмеялся.

На выходе из клуба нас догнал Дмитрий. Ну, то есть Хирург.

– Эй, парни… секундочку! – обратился он к нам. – Я не ожидал такого исхода событий. Антон, ты можешь стать большой легендой в мире спорта.

– Подпольного спорта, – поправил я Хирурга, потягивая сигарету.

– Ну да, но это неважно, – махнул рукой Дима. – Давай ты завтра придёшь, и мы всё обговорим, хорошо? В девять вечера у меня в кабинете!

– Завтра не могу, другие планы. Приду в воскресенье.

– Хорошо, тогда до воскресенья. – Он протянул руку.

– Угу, – разворачиваясь, буркнул я. – Пока.

***

В субботу утром я снова созвонился с бабулей, а потом наполнил ванну тёплой водой и улёгся в неё, расслабив мышцы. После вчерашнего боя мы с ребятами тусили в «Ржавой подкове» до пяти утра, покуривая кальян и вспоминая наши приключения. Тёмыч, как всегда, клеил девушек, а мы с Тарасом наблюдали за отдыхающими. Вчера на смене был мой напарник. Толковый парень, но алкоголь разбавлять ещё не научился. Пришлось брать бутылочное пиво.

– Ты, Антоха, красава, – отпивая светлое, произнёс Тарас. – Я, если честно, не надеялся на победу. Стоял с закрытыми глазами, даже нокаута не увидел.

– А я думал, что ты сбежал из страны, – хмыкнув, сказал я.

– С чего это? Когда я убегал? – разозлился на мои слава Тарас.

– Ну, я же извинился. Не мороси, – улыбнулся я.

– Когда? Не припомню такого… – прищурился Тарас.

– Сегодня, когда сделал красивый нокаут в твою честь. – Я ударил горлышком его бутылку.

– Ну, такое извинение принимается, – рассмеялся друг.

Нашу идиллию нарушил пьяный Артём.

– Парни, вы только посмотрите! – возбуждённо сказал он, еле сдерживая хохот.

Тёмыч протянул мне телефон, на нём прокручивалось видео, на котором двух девушек с нашего универа облили зелёной краской, и будь я проклят, если бы не узнал в одной из них Ульяну. Она громко кричала обидчикам вслед, выдавая себя мимикой и характерной жестикуляцией. Сложив все пазлы в голове, я понял, что та самая странная Урсула и есть моя Ульяна. Только зачем ей весь этот маскарад? Придётся выяснить!

Пока я задумчиво вновь и вновь пересматривал ролик, Артём и Тарас ржали в голос, один громче другого.

– Устроим этим дамочкам сюрприз завтра, – гогоча, предложил Тёмыч. – Я договорился с девчонками, будем танцевать танец, а в конце я…

– А в конце ты ничего не сделаешь! – осадил я его. – Мы не будем трогать этих девушек. Ты понял?

Резко встав с кожаного дивана, я вышел на улицу, друзья последовали за мной.

– Тох, ты чего? – недоумённо спросил Тёмка. – Мы же решили, что устроим им сладкую жизнь!

– Объясните, что происходит! – вклинился Тарас, непонимающе смотревший то на меня, то на Артёма.

– В общем, эти дамочки учатся в универе и подставили нас перед Бульдогом, помнишь ещё её? – начал рассказывать Артём.

– Как же, её забудешь! – с грустью в голосе произнёс Тарас.

– Так вот, мы хотим подставить этих куриц и устроить оригинальный флешмоб на фестивале, – хохотнув, сказала Тёма.

– Ребята, а я смотрю, после моего отчисления вы там веселитесь! – рассмеялся Тарас.

Вызвав такси, я обратился к Артёму:

– Мы завтра просто танцуем как на первом курсе, но делать ничего не будем. – Тёма открыл рот, но я, махнув рукой, продолжил: – Не спрашивай, сам половины не понимаю, но, как узнаю, расскажу во всех подробностях. Удачи, парни!

Я вышел на освещённую дорогу и в ожидании такси стал думать, зачем такой девушке, как Ульяна, притворяться Урсулой.