— Миссис Харпер.

Чужая ладонь мягко тряхнула меня за плечо, вырвав меня из объятий сна. Я растерянно заморгала: мне потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где и с кем я.

— Я проснулась, — прохрипела я, резко сев в постели.

На столе стояла зажженная масляная лампа, а надо мной нависал мистер Дориан. Его лицо было окутано тенями.

— Хорошо, — сказал он. — Пришло время выходить. Встретимся внизу.

Я кивнула и потерла глаза. Мистер Дориан покинул комнату, больше не сказав ни слова, и я задумалась, удалось ли ему хоть немного поспать. Я быстро оделась и умылась, а затем сложила свои вещи обратно в саквояж. Мои глаза все еще были затуманены, когда я спустилась на первый этаж. В данный момент я бы душу продала за чашечку кофе, приготовленного миссис Курис. Мистер Дориан ждал меня посреди пустого зала с огромной корзинкой, доверху набитой съестным. Он выглядел так, словно был готов отправиться на пикник. Я подавила смешок, разглядывая эту странную сцену. Он в ответ вскинул бровь и окинул меня оценивающим взглядом:

— Вы все взяли?

Я крепче сжала ручку саквояжа.

— Да. Думаю, да.

— Тогда вперед.

Хотя еще даже не рассвело, гавань кишела рыбаками, которые готовили свои лодки к отплытию. Я всматривалась в лицо каждого мужчины на нашем пути, но Майло среди них не было.

Спиро ждал нас подле своей лодки, все столь же подавленный, как и вчера.

— Вы хорошо выспались? — спросил он меня.

— Вполне нормально, — ответила я и приняла руку мистера Дориана, когда тот предложил помочь мне взойти на борт.

Мы расселись по местам, и он принялся рыться в корзинке.

— Я еще не очень голодна, — сказала я, но он только покачал головой.

— Вот. — Он протянул мне пузырек, который достал из корзинки. — Я сказал жене владельца таверны, что вы страдаете от морской болезни, и она положила нам с собой немного этой жуткой древесной смолы, которая вам так нравится.

— Как вам это удалось?

Насколько я могла судить, женщина не говорила по-английски.

Мистер Дориан вскинул бровь.

— С помощью очень плохой пантомимы и слова «мастиха», которое я повторял снова и снова. — Он пожал плечами. — В конце концов она меня поняла.

— Что же, спасибо. Это очень предусмотрительно с вашей стороны.

— Не стоит так удивляться, — буркнул он.

Я понурилась. Это правда. Я действительно была удивлена. Но, возможно, это не очень честно. Если не брать в расчет катастрофический вечер нашей встречи у Бельведеров и наш спор тем утром, когда я нашла Дафну, мистер Дориан всегда вел себя весьма обходительно, а порой даже галантно. Когда я открыла рот, чтобы извиниться, Спиро крикнул, что поднимает паруса. Лодка быстро поймала попутный ветер, и нас вынесло в море. Мистер Дориан, казалось, был полностью сосредоточен на морском пейзаже, так что я сделала глоток из пузырька и устремила взор на горизонт, твердо намеренная больше никогда не исторгать из себя содержимое желудка при этом мужчине.

Четверть часа спустя у меня в животе заурчало. Мастиха справилась со своей работой. Я ткнула корзинку носком ботинка.

— Как думаете, что там внутри?

Мистер Дориан наконец оторвался от созерцания воды и опустил взгляд на корзинку.

— Судя по тому, насколько она тяжелая, там достаточно еды, чтобы накормить десятерых. — Он поднял взгляд на меня. — Вы хорошо себя чувствуете?

— Да. Достаточно хорошо, чтобы позавтракать.

Мистер Дориан слабо улыбнулся, поднял корзинку и поставил ее на лавку между нами. Я отодвинула в сторону край салфетки и принялась изучать ее содержимое. И правда, жена владельца таверны приготовила для нас слишком много еды: маленькие треугольные пирожки из теста фило со шпинатом и фетой, буханку свежего хлеба, много спелых фруктов, большой ломтик твердого сыра и нечто завернутое в пергамент.

— Это сикомайда, — объяснила я, развернув его. — Фиговый пирог. Очень вкусный.

Мистер Дориан взглянул на него с подозрением:

— Я поверю вам на слово.

Я улыбнулась:

— Полагаю, к нему надо привыкнуть.

Мы выбрали угощение по душе и принялись за еду, пока рассвет постепенно приближался. Я бесчисленное множество раз наблюдала, как солнце поднимается над Грецией, но никогда не видела рассвета с воды. Это было чудесное зрелище.

— Потрясающе, — прошептал мистер Дориан, глядя на горизонт.

Я согласно промычала, жуя виноград. Когда мы наелись, мистер Дориан отнес корзинку Спиро. Несколько минут они о чем-то разговаривали, а затем он вернулся.

— Спиро говорит, мы не станем причаливать у гавани Корфу-тауна. Он знает одно местечко недалеко от виллы: там находится старый пирс, построенный каким-то богатым англичанином много лет назад, правда с тех пор им перестали пользоваться.

— Как удобно. — И незаметно.

— Итак, — сказал он, усевшись рядом и вытянув перед собой длинные ноги. — Вернемся обратно к нашему делу. Что нам делать дальше? Может, еще раз поговорим с миссис Нассо?

— Да. И с миссис Георгиу тоже. Если, конечно, Флоренс позволит, — добавила я.

Мистер Дориан задумался и кивнул:

— Не думаю, что кто-то из них нарочно что-то от нас утаил, но не повредит снова их расспросить, особенно теперь, когда у нас появилось столько новой информации.

Я думала о том же и уже собиралась ему об этом рассказать, когда мистер Дориан воззрился на меня таким открытым взглядом, что виноградина у меня во рту внезапно стала кислой.

Ведь пускай кухарки ничего не утаивали, я определенно не была полностью честна, и теперь совесть не позволяла мне продолжать расследование, при этом скрывая от него важную информацию — тем более информацию, которая могла касаться его самого. Лучше все прояснить и рассказать ему о том, что наши подозреваемые о нем говорили. По крайней мере, большую часть.

— Есть кое-что, что вам надо знать, — робко начала я. — Майло сказал, что Дафна упоминала вас в своем последнем письме.

— Правда?

Он выглядел настолько искренне удивленным, что чувство вины кольцом сжало мою грудь, но теперь пойти на попятную я не могла.

— И… и я знаю, что она заходила к вам домой.

— Да, чтобы повидаться с миссис Нассо.

Я замерла, когда он посмотрел на меня, но в его темных глазах не были ни следа вины или затаенного злого умысла. Только любопытство. Или же я была безнадежно наивна?

Я сделала глубокий вздох. Существовал лишь один способ узнать наверняка.

— Миссис Георгиу также подозревала, что Дафна могла быть беременна, — выпалила я.

Мистеру Дориану понадобилось несколько секунд, чтобы осознать то, что я сказала.

— Что?

Я повторила свои слова, но он в ответ лишь нахмурился и покачал головой:

— Когда… когда она вам об этом рассказала?

А вот теперь самая сложная часть. Я опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза.

— В тот день, когда мы зашли к Бельведерам, — призналась я.

Когда я нашла в себе смелость снова посмотреть на него, мой желудок сжался. Он все еще хмурился. Его растерянность была абсолютно искренней, в этом я не сомневалась. А этому существовало только одно объяснение.

— И вы не потрудились мне об этом рассказать? — Но прежде чем я успела ответить, он побледнел, когда на него наконец снизошло осознание. — Хотите сказать, вы правда думали…

Мои щеки вспыхнули румянцем, а в ушах запульсировала кровь, и я вновь отвернулась.

— Вы сказали, что я не должна никому доверять. Что мне не стоит быть такой наивной.

Однако даже мне самой мои объяснения казались малозначительными и детскими. Возможно, я была не наивной, а незрелой. В данный момент я определенно ощущала себя ребенком. Только вчера утром я отчитала дочь за ее любовь к сплетням, но разве я сама была лучше?

Я не только оскорбила мистера Дориана — я соврала ему, утаив важные детали. Мы должны были быть напарниками, а я сознательно держала его в наведении. Если бы он поступил так же, я совершенно точно была бы полна праведного гнева. И это было бы вполне заслужено.

— Да, я действительно так говорил. — Холод его слов пронзил мое сердце. — Я не хороший человек, миссис Харпер. Я с готовностью признаю это. Но я не убийца. — Он покачал головой. — Я думал, вы…

— Я не думала, что вы убийца, — поспешила сказать я, отчаянно желая его ободрить. — Ну, может, поначалу. Но только потому, что пыталась подозревать всех вокруг!

Мои слова ни капли его не ободрили.

— Тогда почему вы так много скрывали от меня? — спросил он, прищурившись.

Я открыла и закрыла рот, прежде чем набралась храбрости продолжить:

— Потому что я думала, что вы… что вы с Дафной…

Несмотря на мои сбивчивые объяснения, мистер Дориан догадался, что я имею в виду. Его глаза расширились.

— Вы думали, она забеременела от меня? Эта… эта девочка? — Он едва слышно выругался. — Я знал, что вы не одобряете моего поведения, но, боже, я даже не подозревал, что в ваших глазах я настолько отвратительный человек.

Он отвернулся.

У меня в носу защипало, и, к моему ужасу, мои глаза наполнились слезами. Но разве я имела право плакать? Это не меня обидели. Я моргнула, отчаянно пытаясь удержать эмоции в узде, но одна слезинка все же скатилась по щеке, и я спешно утерла ее кулаком.

— Простите меня.

Но, казалось, он меня не услышал. Развернувшись ко мне лицом, он произнес:

— Я обращался с вами как с равной. Ни один другой мужчина в этой проклятой стране так бы не поступил. Даже ваш святоша-муж. — Он произнес эти слова с такой злобой, что у меня перехватило дыхание. — И все то время, что мы работали вместе, вы считали — нет, подозревали, — что я способен на такой низкий поступок? Как? — требовательно спросил он. Я открыла рот, но он вскочил на ноги прежде, чем я успела ответить. — Неважно. Не отвечайте. Я не хочу знать.

С этими словами он направился прочь. Я тоже поднялась со скамьи.

— Подождите! — крикнула я ему в спину, но он только отмахнулся, даже ни разу не оглянувшись.

Разумеется, идти ему было некуда, но он не остановился, пока не дошел до штурвала, подле которого стоял Спиро. Наш капитан наблюдал за нами с нескрываемым любопытством, и мне оставалось только представить, что он думал об этой маленькой драме. Я отвернулась и уставилась на воду, вцепившись руками в поеденное солью дерево.

Ты все испортила, Минни.

Я пробормотала проклятье, за которое лишила бы детей пудинга, и оглянулась через плечо. Мистер Дориан разговаривал со Спиро, и наши взгляды пересеклись на одно болезненное мгновение, а затем он намеренно отвернулся. Это действие было словно удар ножом в сердце, и я снова повернулась к морю, понурившись. Я больше не сводила взгляда с горизонта.

***

Весь остаток плаванья мистер Дориан больше ко мне не подходил. Как и было обещано, Спиро причалил к заброшенному пирсу недалеко от моего дома. Я узнала это место, потому что Томми и мистер Пападопулос изредка рыбачили здесь, но, к счастью, еще было слишком рано, и вокруг царила тишина.

— Вы можете идти, — сказал мистер Дориан, когда мы причалили. Я обернулась, но он, прищурившись, смотрел на берег. — Мне нужно кое с чем здесь разобраться.

— Ох, — глупо выдохнула я и покраснела. — Разумеется.

Я очень сомневалась, что это правда, но учитывая, что он смотреть на меня не мог, было понятно, почему он не хочет сойти со мной на берег.

Я подошла к Спиро, который уже стоял на пирсе, дожидаясь меня, чтобы помочь мне вылезти из лодки. Но когда я подобрала юбки, рядом со мной возник мистер Дориан. Я мгновение помедлила, глядя на его протянутую руку. Мне определенно не нужно, чтобы он вел себя по-джентльменски из-за странной приверженности правилам этикета — видит бог, он никогда раньше им не следовал, — но, если это было своего рода предложение перемирия, я не колеблясь его приму. Я вложила свою ладонь в его, и его сильные пальцы сжали мои, когда он изящно помог мне сойти с лодки.

Я шепотом поблагодарила его, но в ответ он только коротко кивнул. Спиро сочувствующе мне улыбнулся и взял меня за другую руку, чтобы помочь. Моему телу понадобилось некоторое время, чтобы вновь привыкнуть к твердой почве под ногами. Затем я направилась к тропинке, которая должна была привести меня обратно домой. Я успела сделать всего несколько шагов, прежде чем мистер Дориан окликнул меня.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди, и я резко обернулась.

— Да? — спросила я, не в силах скрыть нетерпение в голосе.

— Сегодня был очень сложный день для нас обоих, — сказал он, по-прежнему не встречаясь со мной взглядом. — Нет нужды приходить завтра.

— Я не возражаю, — сказала я, сделав шаг обратно к лодке. — И ваше расписание…

Он наконец посмотрел мне в глаза, и я съежилась от холода, таящегося в его взгляде. Точно так же он смотрел на меня тем утром, когда я впервые увидела его много недель назад.

— Я с ним разберусь, — произнес он так твердо, что даже у меня не нашлось желания спорить.

Я вновь отвернулась, чувствуя себя непослушной школьницей, которую выгнали из класса. Пока я шагала к полосе деревьев, мне показалось, будто я чувствую на себе взгляд мистера Дориана, но, когда я обернулась, его нигде не было видно.

Я шла по тропинке к дому, словно в трансе. Все мои мысли были сосредоточены на мистере Дориане, и я едва замечала что-либо вокруг до тех пор, пока не добралась до дома. В окне кухни я заметила слабый свет и устало вздохнула. Я была счастлива вернуться домой к детям. В это мгновение мне больше всего на свете хотелось обнять их и выслушать все их истории — даже те жуткие подробности, которые Томми рассказывал о своих жуках, и сплетни из школы Клео.

Когда я открыла входную дверь, меня поприветствовал аромат чего-то теплого и вкусного. Я громко поздоровалась, уронив свой саквояж на пол, и сняла шляпку и перчатки. Никто не ответил. Едва ли это было приветствие, которое я ожидала получить по возвращении домой, но и ничего необычного здесь не было — дети не любили ранние подъемы. Я вошла на кухню, где моя экономка доставала из печи булку хлеба.

— Доброе утро, миссис Курис. Как прошла ночь? Надеюсь, дети не слишком вас донимали.

— Все как всегда, — пожала она плечами. — Они оба все еще спят. Слишком поздно легли спать, потому что рассказывали друг другу страшные истории про призраков.

Она прижала руку ко рту, чтобы скрыть зевок, и я догадалась, что она наверняка тоже не спала допоздна с ними за компанию. Миссис Курис была хорошо известна своим умением рассказывать занимательные истории, и я не сомневалась, что дети уговорили ее продемонстрировать свой талант.

Она наконец посмотрела на меня и вскинула бровь:

— Как прошло ваше путешествие?

Я кашлянула:

— Очень информативно. У меня нет слов, чтобы отблагодарить вас за то, что переночевали здесь. Мы собирались вернуться вчера, но капитан нашего судна занемог.

Боже. Мое оправдание звучало как ложь.

— Хм, — протянула миссис Курис, но скептицизм в ее взгляде не угас. — Когда вы рассказали мне о своих планах, я поняла, что мне придется здесь остаться.

Она отвернулась и принялась собирать свои вещи. Я вскинула подбородок. Я знала, что говорила правду, и отказывалась испытывать стыд за принятые решения. Куда более важно то, что мы все еще должны были найти убийцу. Воодушевленная этой мыслью, я подошла ближе к кухонному столу.

— Прежде чем вы уйдете, я хотела бы задать вам вопрос. До вас когда-нибудь доходили слухи об англичанине, который зачал ребенка с горничной? Это могло произойти примерно двадцать лет назад.

Возможно, если мне удастся установить личность отца Дафны, я могла бы преподнести эту информацию мистеру Дориану в знак примирения и спасти нашу зарождающуюся дружбу.

— Такие слухи ходят постоянно, но мне в голову не приходит ни одна конкретная история, — ответила она.

Я разочарованно понурилась:

— Понятно.

— Вы должны спросить у миссис Георгиу, — добавила миссис Курис, глубокомысленно кивнув. — Она знает все, чем англичане занимались в те дни.

— Спасибо. Вы очень помогли, — сказала я решительно.

Значит, я отправлюсь обратно к Бельведерам, чтобы с ней поговорить. Хотя тогда мне придется опять выслушивать неодобрительные комментарии Флоренс, но, с другой стороны, не могла же я всю жизнь ее избегать.

Миссис Курис прищурилась. Точно так же она смотрела на Томми, когда тот пытался тайком пронести за обеденный стол одну из своих ящериц.

— Ваш вопрос как-то связан с тем, что вам удалось узнать на Паксосе?

— Да. Оказывается, бедняжка Дафна приехала сюда, чтобы найти отца — женатого англичанина.

Рот миссис Курис распахнулся сам собой.

— Так, значит, вы и правда ездили туда ради нее! — поразилась она.

Я моргнула. Я никогда прежде не видела ее удивленной, и у меня ушло несколько секунд, чтобы осознать, что она сказала.

— Разумеется! Мы с мистером Дорианом пытались найти убийцу! — Я нахмурилась и покачала головой. — Бога ради, чем, по вашему мнению, мы там занимались?

В ответ моя экономка лишь склонила голову набок и смерила меня многозначительным взглядом.

Теперь шокирована была я:

— Миссис Курис! Меня и мистера Дориана связывают исключительно профессиональные отношения.

Но она только плечами пожала. Мои слова явно ее не убедили.

— Как скажете.

— Я настаиваю! — ощетинилась я.

— В таком случае я очень рада, что вы делаете это для Дафны, — отозвалась она. — Ее убийца должен получить по заслугам.

— Да, я определенно надеюсь, что так и случится. — Я устало улыбнулась. Беспокойная ночь давала о себе знать. — Завтра можете тоже взять выходной, если хотите.

Поскольку к мистеру Дориану мне идти не требовалось, я с радостью займусь домашними хлопотами, чтобы отвлечься.

— Спасибо, так я и сделаю, — сказала миссис Курис и направилась к выходу. — Хорошего дня, миссис Харпер. Но знаете, — бросила она через плечо, — не случится ничего плохого, если вас с мистером Дорианом будут связывать не только профессиональные отношения.

Она вышла из кухни прежде, чем я успела возразить. Комната погрузилась в неестественную тишину, и я ощутила тяжесть в груди, которую не чувствовала ранее. Но, стоя там, я начала замечать другие звуки: тихий скрип оседающих стен дома, мягкий шелест волн вдалеке, ржание и чириканье разных животных и низкое жужжание насекомых. С каждым новым звуком, что касался моего слуха, тяжесть постепенно ослабевала.

Именно так будет выглядеть мое будущее, если я правильно выращу детей: рано или поздно они вылетят из гнезда, чтобы найти собственное призвание и завести собственные семьи. И я хотела этого для них, правда хотела. Даже если это значило, что они покинут меня. Даже если это значило, что я останусь одна.

Я вспомнила вопрос мистера Дориана, заданный прошлым вечером.

Почему вы больше так и не вышли замуж?

Я ответила на его вопрос честно. Но возможно… возможно, мне стоит хотя бы задуматься о новом замужестве, если я не хочу, чтобы в будущем меня ждало лишь одиночество. Ибо, каким бы уютным ни был этот момент, я знала, что буду куда счастливее, если смогу его с кем-нибудь разделить. Вопросы начали возникать в моем сознании один за другим, и я тряхнула головой. Мне сейчас не нужны все ответы — да что там, мне даже одного не требуется. Я должна просто пережить этот день. А завтра я смогу начать все заново.