Мне удалось урвать несколько бесценных часов сна, прежде чем дети меня разбудили. Они оба забежали в мою комнату, запрыгнули на кровать и начали забрасывать меня вопросами еще до того, как я открыла глаза. Наконец придя в себя, я смогла понять, чего они пытались добиться: Клео пригласили переночевать у Тейлоров, а Томми хотел отправиться в поход с мистером Пападопулосом, чтобы посмотреть на падающую звезду, которую можно будет увидеть только этой ночью. Я сонно кивнула и взмолилась, чтобы дети на мгновение оставили меня в одиночестве. Получив желанное разрешение, они исчезли так же быстро, как и появились.

Я выдохнула и уставилась в потолок. Затем прокляла себя. Трещину так никто и не заделал, а Нико все еще не вернулся на остров. Но теперь благодаря мистеру Дориану у меня хотя бы есть чем ему заплатить. Я должна была испытать облегчение, но мой желудок сжался от одной мысли о моем бывшем нанимателе. Перед внутренним взором предстало его суровое лицо, когда он говорил, что мои услуги завтра не понадобятся. Но что насчет послезавтра? Если таким образом он меня уволил, то едва ли я могла его винить.

Выдохнув, я заставила себя встать с кровати. Не стану больше терять времени на сомнения. Если к завтрашнему дню я не получу от мистера Дориана весточки, то сама пойду к нему домой. Пускай увольняет меня лично. Я это заслужила.

Остаток утра пролетел незаметно: дети были заняты приготовлениями к вечеру и, очевидно, в своих хлопотах никак не могли обойтись без меня. После того как я нашла старый спальный мешок Оливера для Томми и поругалась с Клео по поводу того, сколько одежды прилично брать с собой на одну ночь, на обед заглянул мистер Пападопулос, и мы с удовольствием поболтали за чашечкой чая на террасе, пока дети завершали свои сборы.

— Спасибо вам большое за этот поход, — сказала я.

— Чепуха. Мне это только в радость, — отмахнулся он. — А вы как планируете провести вечер?

Только тогда я осознала, что останусь дома совсем одна. Впервые за всю жизнь. От одной мысли у меня пересохло в горле, и я сделала глоток чая, не спеша с ответом.

— Может, почитаю. Я давно хотела начать одну книгу. — На самом деле это был следующий роман об инспекторе Дюмоне, но об этой детали я решила умолчать. — Возможно, приму ванну.

— Прекрасный план, — улыбнулся мистер Пападопулос. — А как продвигается ваша с мистером Дорианом работа?

Учитывая особое ударение на последнем слове, я догадалась, что он спрашивал вовсе не о рукописи.

— Медленно. Кажется, Дафна искала своего отца — англичанина, который когда-то здесь жил. — Я коротко рассказала ему о нашем путешествии в Лакку, умолчав о том факте, что нам пришлось провести там ночь. — Но я не представляю, как это связано с убийством, — призналась я, покачав головой.

Мистер Пападопулос задумался:

— Я так понимаю, Дафна была незаконнорожденной?

— Да. И ее тетя предполагала, что семья отца не примет ее с распростертыми объятиями.

Он щелкнул языком:

— Бедную горничную с Паксоса? Определенно не примет. Не хочу плохо отзываться о ваших соотечественниках, но англичане слишком озабочены происхождением друг друга. Куда сильнее других наций.

Я махнула рукой:

— Вы правы. Но я даже не знаю, нашла ли она свою семью. И даже если нашла, зачем ее убивать? Они могли бы просто обвинить ее во лжи и захлопнуть дверь у нее перед носом.

— Это верно, — согласился он.

— Нет. Я все еще считаю, что это было что-то личное. С какой жестокостью ее убили! Убийца знал ее, знал, куда она ходит. Это было не случайное происшествие. Ее хотели убить по какой-то причине.

— Думаю, не так много людей подходят под эти критерии, — задумчиво протянул он.

— Нет, не так много.

Часть меня желала рассказать ему о моих подозрениях насчет мистера Дориана, хотя бы для того, чтобы узнать точку зрения другого человека касательно этой теории — получить подтверждение того, что я была права в своих подозрениях, и облегчить угрызения совести. Но если этот разговор выплывет наружу, у меня больше не останется и шанса все исправить. И я не могла пойти на такой риск лишь для того, чтобы утешить свое раненое эго.

Мистер Пападопулос закусил губу.

— Прошу, будьте осторожны, миссис Харпер. Если убийца узнает о вашем расследовании, он может захотеть его остановить, — сказал он, мрачно взглянув на меня.

Несмотря на расплывчатые выражения, смысл был предельно ясен: убийство.

— Я буду осторожна, — прошептала я.

Но как я могу себя защитить? Мои размышления были прерваны появлением Томми, который выбежал на террасу с рюкзаком на плече. Рюкзак был размером почти с него самого, и мистер Пападопулос прыснул:

— Если меня не подводит память, я сказал тебе не брать лишнего, Томас.

— Я ничего лишнего и не взял! — заявил Томми, с трудом опустив рюкзак на пол. — Вот видели бы вы его час назад!

Мы с мистером Пападопулосом переглянулись, пытаясь сдержать смех.

— Позволь мне проверить, что там внутри, прежде чем мы отправимся в путь? — мягко предложил он.

Я оставила их наедине, решив, что сумку Клео тоже стоит проверить.

После недолгих криков, слез и возвращения в привычную среду обитания страшного паука, которого Томми хотел взять собой в стеклянной банке, дети наконец были собраны. Мы с Клео запрягли ослика в телегу, а мистер Пападопулос и Томми отправились в лес.

Когда мы добрались до дома Тейлоров, Вирджиния настояла на том, чтобы я выпила с ней что-нибудь освежающее на террасе, пока девочки устраиваются на ночевку. Вечер выдался ясным и приятным, и, так как дома меня никто не ждал, я с радостью приняла приглашение.

— Прекрасно! — воскликнула она и проводила меня наружу, где располагалась просторная зона отдыха.

— Слава богу, мой муж уехал по делам на целую неделю, — беспечно прощебетала она, когда мы расселись. — Он бывает невероятно утомительным.

Я не очень хорошо знала мистера Тейлора, но мне было сложно представить его «утомительным». Мне мужчина всегда казался тихим и серьезным. Из-за своих путешествий по разным портам Средиземного моря ему часто приходилось оставлять семью, и, если честно, из двоих Тейлоров именно Вирджиния утомляла меня куда больше.

— Не стоит и говорить, как я рада, что Клео останется на ночь, чтобы занять Джульетту, — продолжила она, даже не подозревая о моих неучтивых размышлениях. — У нас, матерей, так редко бывает свободное время, правда?

Она выжидающе посмотрела на меня, но в это мгновение на террасу вышел лакей с серебряным подносом, на котором стояли два бокала шерри, и я была избавлена от необходимости отвечать на вопрос женщины, которая жила на огромной вилле в окружении целого роя слуг.

Вирджиния протянула мне бокал и взяла свой. Мы чокнулись и сделали по глотку.

— Хорошо, правда? — сказала она мгновение спустя. — Нам стоит чаще так собираться.

Я неопределенно промычала в ответ и сделала еще один глоток.

— Знаешь, вчера я зашла к Флоренс, — начала Вирджиния. — Бедняжка, она до сих пор не может никого найти на замену прошлой горничной. — Она прищелкнула языком. — Боюсь, она уже начала впадать в отчаяние, хотя Фло никогда в этом не признается. Я бы отправила ей одну из моих горничных, но ты же знаешь, как это бывает, когда одалживаешь кому-то прислугу.

Я не знала, но все равно кивнула.

— Возможно, она пока просто не может заставить себя нанять новую горничную. Когда я виделась с ней в последний раз, она была довольно сильно опечалена смертью Дафны. — Я сделала паузу и опять приложилась к бокалу. — Порой я гадаю, останется ли она вообще на Корфу.

Вирджиния коротко рассмеялась, но быстро посерьезнела, заметив мое замешательство.

— Ты же знаешь, что Флоренс вернулась на остров не из-за ностальгии по юности? — осторожно поинтересовалась она.

Я склонила голову набок:

— Что ты имеешь в виду?

— Знаю, она ведет себя так, словно всегда намеревалась вернуться сюда после того, как вырастут дети, и, возможно, так оно и есть, но я также слышала, что Кристофер сделал неудачную инвестицию — ряд инвестиций, — и в итоге у них не осталось иного выбора, кроме как продать все свое имущество и покинуть Англию. Сомневаюсь, что они могу позволить себе вернуться, даже если бы захотели.

— Боже, — выдохнула я и отставила бокал.

Я подумала о Флоренс и о ее нерушимой гордости своими корнями. Она ведь никогда не упускала случая рассказать окружающим о прекрасном детстве, проведенном на острове, и о легендарных вечеринках своих родителей.

Невозможно было представить, что такая внушительная женщина может оказаться где-то, где вообще-то не хотела быть. Но, с другой стороны, сколько людей носили маски, чтобы скрыть свою боль от окружающего мира? Возможно, у Флоренс тоже была своя маска, но я не стану ее срывать лишь для того, чтобы поддержать разговор с Вирджинией Тейлор.

— Что же, даже если изначально они вернулись по этой причине, кажется, они сумели обрести здесь счастье, если не брать в расчет убийство, разумеется, — сказала я.

Блеск в глазах Вирджинии помутнел от разочарования: сплетничать со мной оказалось не так интересно, как она ожидала.

— Да, — спешно согласилась она. — Так и есть.

Дальше наш разговор не ладился, и вскоре я ушла. Возвращение в пустой дом больше не казалось таким уж плохим вариантом.

Вопреки тому, что я сказала мистеру Пападопулосу, мне не хотелось возиться с ванной в столь поздний час, особенно когда рядом не было никого, кто мог бы помочь мне нагреть воду, так что вместо этого я просто заварила чай. Но, зайдя в кабинет Оливера, где хранились все книги, я взяла с полки «Сонеты с португальского» Элизабет Барретт-Браунинг вместо следующего романа мистера Дориана. Я долго смотрела на обложку, очерчивая пальцами золотистый цветочный узор по краям, прежде чем набралась смелости открыть книгу. Даже столько лет спустя при виде подписи у меня перехватило дыхание, словно от удара под дых.

Для миссис Харпер.

Давай прочтем ее вместе во время путешествия на восток.

С любовью,

Оливер подарил мне эту книгу на свадьбу. Развернув ее, я едва не расплакалась, ведь его подарок был так романтичен, тогда как я вручила ему всего лишь простую золотую булавку. Но наши отношения всегда были такими. И я всегда любила его романтизм и жажду приключений.

Даже ваш святоша-муж.

Злые слова, брошенные мистером Дорианом, всплыли в сознании, и я нахмурилась. Я была так поглощена собственным чувством вины, что даже не подумала о том, что может значить это обвинение. Но сейчас, прокручивая в голове наш последний разговор, я поняла, что не могу просто отмахнуться от его слов, как бы мне этого ни хотелось. Я знала, что Оливер любил и уважал меня. Но относился ли он ко мне как к равной? Если честно, этого я от него никогда не ждала. Даже не думала об этом.

Я тряхнула головой. Нет, я не собираюсь слушать мужчину, который развелся, а к тому же заявлял, что вовсе никогда никого не любил. Да, мистер Дориан разделяет весьма прогрессивные ценности, но он явно еще не применял их на практике.

Захлопнув книгу, я вернула ее на полку. Теперь я чувствовала себя слишком усталой, чтобы читать.

Заставив себя выполнить все вечерние ритуалы, я направилась в кровать, но по пути мой взгляд упал на дверь. Входные двери — задняя и передняя — были заперты на замок, в этом я была уверена, ведь проверила их, прежде чем подняться на второй этаж. И все же меня охватило беспокойство. На всякий случай я придвинула стул к двери, подперев им ручку.

— Вот так.

Я была весьма довольна своей самодельной сигнализацией. Если в дом кто-то заберется, поднимется жуткий грохот, и это отпугнет нежеланного гостя. По крайней мере, на время.

«Но что ты будешь делать потом?» — спросил надоедливый голосок в моей голове.

Ответа у меня не было. В доме не хранилось оружия, за исключением кухонных ножей, но я сомневалась, что они достаточно остры. Оливер настаивал на том, чтобы держать в доме ружье, но я никогда не понимала, зачем оно ему нужно, и продала его вскоре после смерти мужа.

— Дверь, подпертую стулом, не открыть, — рассудила я.

«А что, если у преступника есть топор? Или он очень крупный? Что, если он принесет с собой лестницу и залезет через окно…»

— Заткнись, — рявкнула я пустой комнате, и противный голосок замолк.

Я затушила лампу и закрыла глаза. В конце концов мое сознание уступило, и я провалилась в сон.