Оставив мою сумку у жены владельца таверны, мы отправились в ресторан, где мистер Карахалиос поприветствовал нас с удивленной улыбкой. Когда я объяснила, в каком затруднительном положении мы оказались, он сочувственно улыбнулся.

— Прошу, садитесь. Ничего не подымает дух так, как хороший ужин, — сказал он, проводив нас к тому же самому столику во внутреннем дворике, за которым мы сидели всего несколько часов назад.

Пускай для ужина все еще было слишком рано, несколько человек уже сидели здесь, потягивая вино из низких бокалов и угощаясь орешками из маленьких мисок. Я заметила, что многие поглядывают на нас с любопытством, когда мистер Карахалиос выдвинул для меня стул. Когда мы заглянули сюда в прошлый раз, других гостей здесь не было, но теперь, когда вокруг собралось столько людей, я осознала, что не обедала в общественных местах с самой смерти Оливера.

— Верно, — согласился мистер Дориан. — Принесите нам то, что рекомендуете попробовать. И бутылку вина. — Он повернулся ко мне: — Вы предпочитаете красное или белое?

Я помедлила. Вся эта ситуация и без алкоголя была достаточно скандальной.

Мистер Дориан вскинул бровь.

— Если я не ошибаюсь, вам весьма понравилось вино, которое я принес на вечер Бельведеров. Пусть будет белое, — сказал он мистеру Карахалиосу. — И поприличней.

— Да, сэр, — ответил тот, поклонился и убежал на кухню.

В этот раз он явно понял, что мистер Дориан сказал.

— Что-то не так? — спросил тот, когда мы остались наедине.

— Помимо того факта, что я застряла на этом острове, а мы ни на шаг не приблизились к разгадке дела? Нет. На самом деле никогда не чувствовала себя лучше.

Губы мистера Дориана искривились в улыбке.

— Тем более нужно выпить немного вина.

Я прищурилась:

— Если судить по моему опыту, вино редко улучшает ситуацию.

Он откинулся на спинку стула, да настолько сильно, что почти его опрокинул.

— Ах, в этом я вынужден с вами не согласиться. Если судить по моему опыту, вино улучшает большинство ситуаций — и людей.

— Вы правда так считаете?

Его улыбка совсем чуть-чуть дрогнула, но затем вернулся мистер Карахалиос с вином, двумя бокалами, тарелочкой оливок и корзинкой с хлебом, который выглядел так, словно его только достали из печи. Он с излишней театральностью продемонстрировал нам этикетку — хотя мне она ничего не сказала, — и мистер Дориан махнул рукой:

— Наливайте, мой добрый друг.

Мистер Карахалиос торжественно откупорил бутылку и разлил вино по бокалам.

Мистер Дориан поднял свой:

— За Дафну.

Я последовала его примеру:

— За Дафну.

Вино было свежим и прохладным, хотя и не таким мягким, как на ужине у Бельведеров. Но и это вполне сойдет. Пока я потягивала напиток, мистер Дориан положил себе в тарелку несколько оливок в масле и кусочек теплого хлеба.

— Вот, — протянул он тарелку мне.

Удивившись, я отставила бокал, чтобы взять тарелку.

— Спасибо.

За годы семейной жизни я уже привыкла к тому, что, прежде чем приступить к трапезе, мне сперва нужно было поухаживать за всеми за столом.

Мистер Дориан бросил на меня быстрый взгляд, а затем принялся вылавливать оливки для себя.

— Дамы вперед, — пожал плечами он.

— Точно.

Но я не могла припомнить, чтобы мой муж поступал так же. Или, возможно… возможно, я никогда ему этого не позволяла. Я была так счастлива быть его женой — так благодарна, ведь он забрал меня из Лондона, так что мне не пришлось возвращаться в родительский дом по окончании Гертона. Он избавил меня от необходимости мучиться целый сезон — а то и три, — прежде чем старой девой осесть где-нибудь в тихом местечке. Многие женщины говорили о замужестве как о клетке, и я искренне верила, что, если бы не Оливер, я бы вообще не вышла замуж. Но, к счастью, наш брак был другим. На самом деле я получила больше свободы, чем когда-либо прежде, потому что Оливер понимал меня так, как родители никогда не хотели понимать. Потому я проявляла свою благодарность любым возможным способом и никогда не жаловалась, даже если он засиживался на работе или брался за задания, из-за которых ему приходилось покидать дом порой на несколько дней кряду. Я не воспротивилась, даже когда он в первый раз рассказал мне о Корфу и о своем плане переехать на остров, хотя у меня имелись сомнения на этот счет. Нет, я всегда была послушной, преданной женой. До того самого утра, когда он умер у меня на руках.

Только сейчас мне пришло в голову, что все эти годы я жила, руководствуясь своими заблуждениями, ведь Оливер женился на мне не из чувства долга. Он не делал мне одолжения, когда взял меня в жены, не так ли? И все же я всегда воспринимала это именно так. Никогда даже не думала, что он просто хотел жениться на мне. Просто хотел меня.

— Миссис Харпер? — Я вскинула голову и увидела, что мистер Дориан с любопытством разглядывает меня. Кажется, он уже не в первый раз позвал меня по имени. — Строите воздушные замки?

Я сделала большой глоток вина, прежде чем ответить:

— Что-то вроде того.

Он нахмурился:

— Вы все еще переживаете о детях?

— Нет. — Я покачала головой. — С миссис Курис они находятся в хороших руках.

В этом я была уверена.

— Она действительно кажется преданной вашему семейству. Это хорошо, — кивнул он.

— Да, мне очень повезло… Даже не знаю, что бы я делала без нее эти последние годы.

В течение нескольких недель после смерти Оливера бывали дни, когда я едва могла открыть глаза, что уж говорить о том, чтобы встать с постели. Именно миссис Курис в то время заботилась о детях. А когда я слишком долго не ела и не умывалась, она убеждала меня что-нибудь съесть. Я никогда не смогу полностью отплатить ей за все, что она сделала для меня. Для нас троих. Но деньги мистера Дориана помогут с чего-то начать.

Он задумчиво кивнул:

— Когда я был мальчишкой, у нас работала экономка. Она стала членом семьи. Миссис Рассел. Хорошая женщина. Она заботилась о нас после смерти матери.

Я тяжело сглотнула. Он так редко говорил о чем-то личном, что мне казалось, будто я наткнулась на раненое дикое животное и теперь не хотела напугать его резкими движениями.

— Сколько вам тогда было?

Он мгновение смотрел на меня, прежде чем ответить:

— Десять. Мой брат на несколько лет младше.

Брат.

Я кивнула и отвернулась, заметив эхо опустошения, отразившегося на его лице. Даже столько лет спустя боль потери оставляла на нем свой след.

— Сложно терять родителя в таком юном возрасте.

— Особенно мать, — прошептал он. — Вашим детям повезло, что у них есть вы.

Я вскинула голову: взгляд его темных глаз был серьезен и сосредоточен.

— Спасибо.

Казалось, воздух вокруг нас сгустился, но это ощущение нарушил мистер Карахалиос, вернувшийся с нашим заказом. Он начал расставлять тарелки на столе, и каждое следующее блюдо выглядело лучше предыдущего: горка горячего риса, курица, обжаренная с ароматными специями и ломтиками лимона, картошка, сдобренная травами, и сочные ломтики помидоров, намазанные толстым слоем кремового сыра фета.

— Идеально, — объявил мистер Дориан, и мистер Карахалиос гордо просиял от заслуженной похвалы, затем заново наполнил наши бокалы и исчез.

Несколько минут мы пировали в тишине, нарушая молчание только для того, чтобы предложить друг другу попробовать то или иное блюдо, пока мистер Дориан наконец не откашлялся:

— Могу я задать вам вопрос?

Я настороженно посмотрела на него. Судя по его тону, вопрос этот будет совсем не о греческой кухне.

— Можете.

Он вновь смерил меня задумчивым взглядом:

— Почему вы больше так и не вышли замуж?

Я закашлялась от удивления. Этого вопроса я точно не предвидела.

— Я никогда даже не задумывалась о том, чтобы снова выйти за кого-то, — наконец ответила я.

Мистер Дориан прищурился:

— И вы не хотели вернуться в Англию после смерти мужа?

— Мы с Оливером договорились вырастить детей на Корфу. И я не вижу причин менять планы.

Ты должна вырастить детей здесь. Не возвращайтесь в Англию.

Я сделала большой глоток вина, выбросив из головы тревожное воспоминание. Сейчас едва ли подходящее время, чтобы пытаться разгадать значение странной просьбы Оливера.

— К тому же они здесь очень счастливы, — добавила я.

По крайней мере это было правдой.

Однако мой ответ не удовлетворил мистера Дориана:

— Но что насчет вашей семьи? Разве вам не стало бы легче, если бы они были рядом?

Я пренебрежительно фыркнула.

— Легче? Нет. С моей семьей бывает… сложно. — Это было самое нейтральное слово, которое я смогла подобрать. — Вы знакомы с моим старшим братом? Джеком Эверли?

Я не стала упоминать клуб «Бедиверс», так как не хотела признаваться, что расспрашивала Кристофера о мистере Дориане.

Он задумчиво нахмурился:

— Он член парламента от Кенсингтона?

Я кивнула:

— Именно.

— Хм. — Он сделал глоток вина. — Он немного недалекий, не так ли?

Я хохотнула и тут же прикрыла рот рукой, но мистер Дориан ободряюще улыбнулся.

— Ну да. Недалекий, — признала я. — Боюсь, он пошел в отца. Моя тетя единственная, кто может им противостоять.

— Та, которая лезет во все чужие дела? — сказал он с игривой улыбкой.

— Да, — улыбнулась я в ответ. — Мне весьма нравится другой мой брат, Самюэль, но сейчас он живет в Бомбее. С остальными моими родственниками мы не очень близки.

Он понимающе кивнул и сделал еще один глоток.

— Мы с моим братом тоже не очень близки, — произнес он, отставив бокал.

Я начала подозревать, что вино развязало ему язык.

— Он живет в Лондоне?

— Да. Работает в Скотленд-Ярде.

Я вскинула брови:

— Получается, он пошел по стопам вашего отца?

— Да. Получил звание детектива-инспектора меньше чем через два года после того, как вступил в их ряды, — ответил мистер Дориан с натянутой улыбкой.

— Хм. Что он думает о ваших книгах? — спросила я, хотя чутье подсказывало, что ответ мне уже известен.

Улыбка мистера Дориана стала шире, но было в ней что-то сардоническое.

— Они ему не очень нравятся. Он считает, что я потешаюсь над работой отца. И над его работой.

— Он тоже кажется весьма недалеким.

Мистер Дориан удивленно рассмеялся, но затем его веселье сменилось задумчивостью.

— Есть такое. Не знаю, как это произошло. Возможно, мы с миссис Рассел слишком сильно ему потакали. После смерти матери отец буквально женился на своей работе. Думаю, мы пытались другими способами восполнить его отсутствие.

— Мне жаль, что он не оценил это по достоинству, — сказала я.

Мистер Дориан пожал плечами с самоуничижительной улыбкой и залпом допил остатки своего вина, тогда как я еще даже не притронулась к своему второму бокалу.

— Он был ребенком. Наверняка вы бывали в подобных ситуациях с собственными детьми.

Я вздохнула:

— Да, но надеюсь, что они не возненавидят меня, когда подрастут.

Но стоило мне произнести эти слова, как в сознании промелькнуло лицо Клео.

Каким-то образом мистер Дориан догадался о направлении моих мыслей:

— Вы уже приняли решение касательно образования вашей дочери?

— Нет, — резко ответила я и насадила на вилку ломтик помидора.

— Но вы вернетесь в Лондон, если она поступит в ту школу, не так ли? — продолжил он.

— Я об этом пока особенно не думала, — соврала я и отложила вилку. В данный момент мне не очень хотелось обсуждать эту тему. — А теперь могу ли я задать вам вопрос?

Мистер Дориан откинулся на спинку стула и развел руками:

— Я открытая книга, миссис Харпер. Спрашивайте что хотите.

Пускай мне очень хотелось поспорить с его высказыванием, я сумела сохранить сосредоточенность:

— Вы когда-нибудь женитесь снова?

Он громко фыркнул:

— Нет. Боюсь, я утратил любовь к институту брака. Уверен, вы прекрасно знаете причину, — добавил он с вызовом.

— До меня доходили слухи, — признала я. — Но ничего такого, что могло бы заставить навсегда поставить крест на браке.

Он вновь фыркнул, но я не собиралась сдаваться. Пускай изначально я завела этот разговор, надеясь узнать, действительно ли он закрутил роман с Дафной, но теперь мне внезапно захотелось заставить его изменить свое мнение.

— Прежде вы уже решились жениться. Разве вы не помните причину? — Все чувства, что я испытала, когда Оливер сделал мне предложение, накрыли меня волной щемящей нежности, от которой у меня почти перехватило дыхание. — Наверняка… наверняка это было важно для вас. Наверняка женитьба имела большое значение.

— Вы слишком высокого мнения обо мне, — сказал он невинно. — Все было ужасно сложно, миссис Харпер. Она была красива, богата и имела хорошие связи. А я эгоистичный, поверхностный мужчина. К тому же полный идиот. Я почти сразу понял, что совершил ошибку, — горько добавил он.

Я покачала головой:

— Тогда почему…

Он вскинул бровь.

— Почему я просто не позволил ей аннулировать брак, чтобы избежать этого публичного скандала? Потому что я еще и большой гордец — или, по крайней мере, был таким раньше. Она причинила мне боль, и я захотел причинить ей боль в ответ. — Он качнул головой. — Какая бесполезная трата времени.

Пускай меня до сих пор мучили подозрения касательно этого мужчины, я не могла не испытать толику сочувствия.

— Мне очень жаль.

Он фыркнул:

— Не стоит. Я заслуживаю всего, что со мной произошло. Провести остаток жизни в одиночестве? Лучшего наказания и не придумаешь. Но вы… вы слишком молоды, чтобы сдаваться.

— Я не сдалась! — ощетинилась я. — К тому же я ненамного младше вас.

Мистер Дориан смерил меня взглядом:

— Верно. Думаю, все дело в том, что вы все еще не утратили духа. Так и должно быть, — мягко добавил он.

Этот разговор еще сильнее выбил меня из колеи. Пускай мистер Дориан признал, что был жесток и черств со своей бывшей женой, он явно не был бесчувственным, несмотря на его уверенное заявление о том, что он никогда не любил. И я очень хорошо знала, что это такое — быть одиноким на острове. В других местах одиночество и горе ощущались иначе. Здесь же было куда меньше возможностей отвлечься, особенно по сравнению с Лондоном.

Возможно, Дафна зашла повидаться с миссис Нассо, а по пути к выходу столкнулась с мистером Дорианом. Возможно, она спросила его о мыле, которое оставила в прошлый свой визит, и его глаза вспыхнули узнаванием. Как было бы просто пригласить ее зайти еще раз, когда вокруг больше никого не будет. Если так было на самом деле, то я не могла его винить. Она была красивой девушкой, а он — привлекательным мужчиной. В этом смысле они идеально друг другу подходили. Но мог ли он потом убить ее? Вопреки словам Кристофера о том, что развод дорого ему обошелся, мистер Дориан не вел себя так, словно отчаянно нуждался в деньгах. И даже если Дафна действительно забеременела, казалось странным, что он станет убивать ее, просто чтобы избежать скандала, особенно после того, насколько сильно развод ударил по его репутации. Роман? Возможно. Но убийство?

Это преступление совершили не случайно. Человек, убивший Дафну, страдал от душевной боли. Он был зол.

Пускай мистер Дориан бывал язвительным, пренебрежительным и высокомерным, ни разу за время, что я провела в его компании — зачастую лишь с ним наедине, — я не чувствовала себя в опасности.

Нет. Я не могла представить, что он убийца.

Мистер Карахалиос вернулся, чтобы забрать наши тарелки. Когда он упомянул десерт, я застонала и отрицательно покачала головой, но мистер Дориан решил иначе.

— Он бы оскорбился, если бы мы отказали, — прошептал он, когда мистер Карахалиос убежал на кухню.

И то верно.

— Хорошо, — сказала я и смерила его подозрительным взглядом. — Но с чего бы вам об этом переживать? Вы же не собираетесь сюда возвращаться.

Мистер Дориан дернул плечом:

— Никогда нельзя быть уверенным в том, что готовит вам жизнь. Это место начинает нравиться мне все больше.

— Тут я с вами соглашусь.

Улыбка тронула его губы, а взгляд подернулся задумчивой пеленой.

— Когда Говард предложил мне приехать на остров, чтобы закончить работу над книгой, я воспротивился. Корфу находится слишком далеко, и тут слишком жарко. Но затем он в самых вежливых выражениях начал рассказывать о том, что грозит мне за нарушение контрактных обязательств, — сказал он с усмешкой, и я улыбнулась в ответ. — Но он был прав. Мне требовалось пространство. Перспектива. Я приехал сюда, намереваясь убить инспектора в финале, — добавил мистер Дориан мгновение спустя.

Я не сумела скрыть свое удивление:

— Серьезно?

Я знала, что эта книга дается ему нелегко, но даже не подозревала, что он готов пойти на такой серьезный шаг.

Он кивнул, поигрывая с ножкой бокала:

— Я устал от всего этого. От писательства, от размышлений, от писем ненасытных читателей, которые требуют продолжения или критикуют каждое мое слово. Я от всего устал, если честно. Но теперь… теперь я вижу путь вперед.

— Я очень рада это слышать.

Он вскинул голову и встретился со мной взглядом:

— Правда?

— Разумеется. Вы хороший писатель, мистер Дориан, и людям нравятся ваши книги. Они очень интересны. Будет невероятно досадно, если вы прекратите писать.

Кажется, вино и мне развязало язык, потому что говорила я куда более рьяно, чем прежде.

Уголок его губ приподнялся в бесовской ухмылке.

— Превращение вас в любителя детективов может стать моим самым главным достижением в жизни. Даже более важным, чем окончание работы над этой книгой.

Яркий румянец опалил мне щеки, но прежде, чем я сумела придумать подходящий ответ, вернулся мистер Карахалиос с кусочком апельсинового торта. Он мгновенно пустился в пространные рассуждения о достоинствах этого торта, и момент был утерян. Но стоило признать, торт оказался достоин такой похвалы, и мистер Дориан тут же заказал новый кусок, потому что знал, что одного нам не хватит. После этого он еще попросил принести тарелку с фруктами, и лишь затем мы направились обратно в таверну. К моему удивлению, несколько часов за неторопливым ужином пролетели незаметно, и у нас над головами разлилось оранжевое сияние, особенно яркое на фоне темно-синего небосвода.

— Закаты здесь необыкновенные, — протянул мистер Дориан, запрокинув голову. — Я никогда прежде не видел ничего подобного.

Я кивнула:

— Прошло столько лет, но мне они ни капли не надоели.

Мистер Дориан замедлил шаг и повернулся ко мне:

— Почему бы нам не полюбоваться им из гавани?

Я не могла поверить, что он может волноваться по поводу ночи, которую нам предстояло провести в одной комнате, и все же у меня сложилось отчетливое впечатление, что он пытался оттянуть момент нашего прибытия в таверну.

— Прекрасная идея.

— Итак, — начал он, когда мы уселись на скамейку перед морем, — если вы так уверены, что Майло не тот, кого мы ищем, на кого нам стоит обратить внимание?

Я задумчиво нахмурилась:

— Он сказал, что Дафна пыталась узнать, кем был ее отец. Возможно, нам нужно попытаться узнать, разговаривала ли она с кем-то по этому поводу. Например, с теми старшими работниками, которых упомянула София.

Мы уже говорили с миссис Нассо и миссис Георгиу, но мне хотелось поговорить с ними снова, взяв на вооружение новую информацию.

Мистер Дориан кивнул:

— Хорошая идея. Нам также стоит поискать этого неуловимого любовника.

Я застыла. Он опять пытался направить меня по ложному следу или просто говорил то, что думал? Но сейчас едва ли подходящее время, чтобы обвинять его в чем-то, ибо, если я ошиблась, мистер Дориан может обидеться, и тогда вечер станет еще более неловким.

— Но Майло был не очень уверен в его существовании, — негромко сказала я. — Он предположил, что из-за него она перестала писать, но на самом деле причина может крыться в чем-то другом.

— Да, но его предположение сходится со слухами о ней, — заметил мистер Дориан. — Мы должны выяснить, имелся ли у Дафны любовник. И был ли он всего один.

— Уверена, это просто слухи, — продолжила настаивать я.

Я так устала от того, что приходилось защищать память девушки от людей, которые настойчиво пытались называть ее блудницей, словно это могло оправдать ее убийство.

— Возможно, — согласился мистер Дориан. — Но иногда даже в слухах есть крупица правды. Поверьте мне.

Пускай часть меня сгорала от желания узнать, какая из жутких сплетен о нем была основана на правде, спросить я не осмелилась, увидев печальное смирение в его взгляде.

— Хорошо, — прохрипела я.

Мистер Дориан отвернулся:

— Нам пора.

Солнце опустилось еще ниже за время нашего разговора и теперь походило на золотистый яичный желток, сияющий на горизонте.

Мы встали и направились к таверне, которая в сумерках казалась маяком. Из дверей доносились звуки музыки, смеха и шумных разговоров. Я инстинктивно придвинулась к мистеру Дориану, и он взял меня под руку и притянул еще ближе к себе.

— Я сказал владельцу таверны и его жене, что мы супруги. Это казалось лучшей идеей, — сказал он, покосившись на меня.

— Разумеется, — согласилась я. — Я бы поступила так же.

Как будто прежде мне приходилось бывать в подобных ситуациях.

Мы вместе переступили порог таверны: в зале собралось около дюжины мужчин. Некоторые сидели за маленькими столиками, другие стояли около разожженного камина. Когда мы вошли, в помещении повисла мертвая тишина. Не думаю, что когда-либо прежде на меня так внимательно смотрело столько людей одновременно. Я съежилась и ощутила, как пальцы мистера Дориана крепче сжали мое предплечье.

Он широко улыбнулся и обратился ко всем в комнате:

— Kalispera!

Добрый вечер.

Мужчины не отвели от него взглядов, сохраняя напряженное молчание. Я затаила дыхание и уже собиралась предложить своему спутнику убраться отсюда подальше, когда в зал из задней комнаты вошла крепкая женщина в переднике — жена владельца таверны.

— Ах, вот вы где! — воскликнула она по-гречески и жестом велела нам следовать за ней. — Я только заправила постель. Теперь для вас все готово.

— Спасибо, — пробормотала я.

Женщина оглянулась и хлопнула в ладоши:

— Что с вами такое? Продолжайте пить. И если ваши бокалы не будут полны к моему возвращению, я сама вышвырну вас вон.

Мужчины заворчали и заерзали на своих местах, некоторые знаком велели бармену наполнить их стаканы.

Мистер Дориан спешно за руку провел меня сквозь комнату к тому месту, где нас ждала жена владельца таверны. Она кивнула нам в знак приветствия и повела нас вверх по узкой лесенке, расположенной в дальнем конце зала.

— Спасибо, что согласились принять нас, несмотря на то что мы так поздно сообщили о своем визите, — сказала я на греческом, когда мы поднялись на второй этаж.

— Комната пустовала, а я никогда не откажусь от лишней монеты. — Она равнодушно пожала плечами. — Ваш муж сказал, что вы должны отчалить еще до рассвета, так что я оставлю вам корзинку с едой в дорогу.

— Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.

Женщина вновь пожала плечами:

— Он за это заплатил.

Она открыла дверь и завела нас в тесную комнатушку. Узкая кровать была придвинута к стене, в ее изножье стоял сундук, а напротив ютился потрепанный туалетный столик. Тут едва хватило места для стула и стола, на котором стояла старинная масляная лампа.

— В кувшине есть вода, чтобы умыться, а в сундуке лежат дополнительные одеяла, хотя сомневаюсь, что они вам понадобятся, — сообщила женщина. — В этой комнате всегда слишком жарко.

Она помахала рукой вокруг лица для наглядности, и я была вынуждена согласиться, что здесь довольно душно, хотя единственное окно было распахнуто настежь.

— Одну ночь мы продержимся, — сказала я и вложила ей в ладонь монету.

Она сунула ее в карман своего простого коричневого платья и кивнула:

— Спокойной ночи.

Больше не сказав ни слова, она развернулась и ушла, закрыв за собой дверь с мягким щелчком.

Мы с мистером Дорианом переглянулись.

Он прокашлялся, снял шляпу и повесил ее на крючок в стене.

— Хотите освежиться первой? Я могу подождать в коридоре.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — прохрипела я.

Сняв шляпку, я повесила ее рядом с его шляпой. Жена владельца таверны заранее принесла мой саквояж и еще более маленькую сумку мистера Дориана в комнату и оставила их на сундуке.

— Я не взяла с собой ночную сорочку, — сказала я, открыв саквояж, и достала оттуда зубную щетку, фланелевое полотенце и зубной порошок. — Только еще одну рубашку.

Во имя Господа, почему я не подумала о том, чтобы взять с собой сменную одежду?

Потому что на самом деле не собиралась провести здесь ночь.

Надеялась, что не придется провести здесь ночь, — вот подходящий ответ. Но время назад не воротишь.

Мистер Дориан вздохнул у меня за спиной:

— Я даже этого не взял. У меня с собой только зубная щетка, расческа и помадка для волос.

Я улыбнулась, оглянувшись через плечо:

— Вы используете помадку?

— Должен признать, я весьма щепетилен, когда дело касается моих волос, — произнес он, не встречаясь со мной взглядом.

— Все мы по-своему тщеславны, — сказала я, развеселившись. — Вы можете одолжить мой зубной порошок.

— Премного благодарен. И я посплю на стуле. Это будет несложно, ведь я и так едва могу спать, — добавил он.

Я прочистила горло:

— Хорошо.

Кровать была слишком маленькой для нас двоих. Мы бы поместились, только если бы легли очень близко друг к другу.

Я подошла к туалетному столику и быстро выполнила все свои ежевечерние ритуалы, пока мистер Дориан рылся в сундуке. Когда я закончила, он соорудил для себя подушку, сложив одеяло на столе.

Я бросила на него скептический взгляд:

— Вам будет удобно?

— Не волнуйтесь, миссис Харпер, — заверил он. — В свое время я справлялся и с куда меньшими удобствами.

Я вскинула подбородок, заметив блеск в его глазах. Этот мужчина постоянно пытался подловить меня на моем любопытстве.

— Не сомневаюсь, — парировала я и подошла к кровати.

Возможно, комната была маленькой и душной, зато здесь царила неоспоримая чистота. Для нас постель заправили свежим постельным бельем: слабый аромат лимона защекотал мне нос, когда я отбросила в сторону покрывало. Только тогда я наконец ощутила всю тяжесть прошедшего дня и испытала соблазн рухнуть лицом на кровать. Но вместо этого я сняла обувь и жакет. Затем обернулась и убедилась, что мистер Дориан занят собственным вечерним туалетом.

Мгновение я подумывала остаться полностью одетой, чтобы сохранить хотя бы подобие приличий, но в комнате было слишком жарко. Я остановилась на том, чтобы снять чулки, расстегнуть верх блузки и закатать рукава. Затем я забралась в кровать и натянула одеяло до самого подбородка. Глядя в потолок и прислушиваясь к возне мистера Дориана, я внезапно вспомнила свою первую брачную ночь. В крохотном постоялом дворе недалеко от вокзала в Кембридже я спешно разделась и нырнула под покрывала, пока Оливер умывался. Только вот та комната была гораздо лучше, кровать — больше, а я тогда едва ли не тряслась от нервов. Но мой новоиспеченный муж был нежен — он так переживал из-за моих девичьих слез.

«Мне так жаль, моя дорогая, — сказал он, утирая мои влажные щеки. — Мне ненавистно причинять тебе боль».

Если бы мы только знали, сколько еще боли выпадет на мою долю.

— Вы одеты?

Вопрос мистера Дориана прорезал пелену воспоминаний, и я оглянулась на него, нахмурившись. Казалось, вся эта ситуация его бесконечно забавляет.

— Да, — раздраженно ответила я. — И уже в кровати.

— Прекрасно. — Он развернулся ко мне лицом. — В таком случае я желаю вам спокойной ночи.

Я тихо фыркнула и повернулась на бок лицом к стене. Я услышала, как он выдвинул стул и сел. Мгновение спустя масляная лампа погасла, и комната погрузилась во мрак, нарушаемый лишь тусклым сиянием полумесяца. Я думала, что мне будет сложно уснуть наедине с другим мужчиной, но тихие голоса, доносившиеся с первого этажа, стрекот насекомых снаружи и неумолчный шелест морских волн слились в единый гул, и меньше чем через минуту я провалилась в глубокий сон без сновидений.