Несмотря на данное себе обещание, следующие два часа я провела, перегнувшись через борт лодки, потому что мой желудок совершенно не интересовало, насколько хороший сегодня выдался день для плавания. Мистер Дориан не злорадствовал. Совсем напротив, он мягко похлопывал меня по спине, а я лишь стонала в знак благодарности. К тому времени, как мы добрались до Лакки — маленькой рыбацкой деревеньки недалеко от того места, где выросла Дафна, — тошнота сошла на нет. Правда, причиной тому мог быть тот факт, что у меня в животе больше ничего не осталось.

Когда Спиро пришвартовал лодку, мистер Дориан настоял, что сперва мне нужно поесть, а я была слишком уставшей, чтобы с ним спорить. Спиро посоветовал нам заглянуть в кафе, расположенное неподалеку, и сказал, что подождет нас в местной таверне. По пути мне пришлось опираться на плечо мистера Дориана, что ни капли не облегчило муки моей гордости. Я лишь надеялась, что в будущем он не станет припоминать мне этот случай.

Паксос был известен красотой своей природы. Наверное, именно поэтому Посейдон решил устроить здесь свое любовное гнездышко. Однако должна признать, мне не удалось осмотреться по сторонам, так как все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не потерять равновесие. Насколько я могла судить, Лакка ничем не отличалась от других сонных рыбацких деревушек в этой части света. Вдоль гавани тянулся ряд зданий, а за ними вздымался пологий склон, заросший кипарисами и оливковыми деревьями.

Кафе находилось в самом конце улицы: отдельно стоящее здание было выкрашено в тускло-желтый цвет, сиявший в лучах утреннего солнца. Владелец заметил, как мы бредем вверх по склону, и поприветствовал нас у входа.

— Kalimera! — крикнул он, а затем продолжил на английском с сильным акцентом: — Добро пожаловать в ресторан Tou Déntrou. Меня зовут мистер Карахалиос, и я буду очень рад…

— Столик для меня и моей жены, — перебил его мистер Дориан. Я ткнула его локтем в бок за грубость, в ответ на что он бросил на меня недовольный взгляд, но затем добавил куда более вежливо: — Пожалуйста.

К счастью, казалось, грубость моего спутника не задела мужчину — тот пригласил нас внутрь и повел по короткому коридору.

— «Ресторан под деревом», — прошептала я, переводя название, пока мы шагали следом. — Странное имя.

Мистер Дориан возмущенно фыркнул:

— Вы сейчас об этом думаете? Мне-то казалось, вы вот-вот попросите позвать священника.

— Ерунда, — отозвалась я, но у меня не получилось скрыть усталость в голосе. — От морской болезни еще никто не умирал.

Мистер Дориан только неразборчиво что-то пробурчал в ответ. Следом за нашим проводником мы прошли сквозь дверной проем и вышли в большой дворик, невидимый с главной улицы. Он был заполнен ярко-зелеными растениями в горшках, а в центре двора росло большое дерево, ствол которого оплетала огромная фиолетовая бугенвиллея. Вид был восхитительный, и я бы им сполна насладилась, если бы не была такой усталой.

Но моего спутника обстановка, казалось, ни капли не впечатлила.

— Принесите нам хлеба и несколько тех маленьких пирожков со шпинатом, — распорядился он, помогая мне сесть на стул.

Мистер Карахалиос непонимающе посмотрел на нас, и я выдохнула, а затем перевела слова мистера Дориана на греческий, добавив к заказу чайник горного чая. Мужчина кивнул и поспешил скрыться в доме.

Я запрокинула голову, позволяя лучам солнца согреть мое лицо, и медленно вдохнула ароматный воздух. Теперь, когда под нашими ногами была твердая почва, мне немного полегчало. Сделав еще несколько вздохов, я выпрямилась и поняла, что мистер Дориан разглядывает меня. Разгадать выражение его лица у меня не получилось.

— Вам и правда стоит подучить язык, — выпалила я, внезапно ощутив прилив застенчивости. — Или, по крайней мере, говорить чуть медленнее.

Он вскинул бровь:

— Признаюсь, в тот момент меня больше заботило то, как раздобыть для вас немного еды.

— Спасибо, — ответила я, не желая, чтобы он счел меня совсем неблагодарной.

— Но вы правы. — Он вздохнул и отвернулся. — Языки мне никогда легко не давались, даже в более благоприятных обстоятельствах.

— Что вы имеете в виду? — нахмурилась я.

— Что же, я едва ли планировал приезжать на Корфу, миссис Харпер, — сухо ответил он, вновь посмотрев на меня. — Это было скорее… крайней мерой, можно и так сказать.

Я припомнила жуткие истории, которые пересказала мне Клео. Истории, которые напечатали в газетах, бога ради. Ну разумеется, он сбежал из Англии. Я бы точно именно так и поступила на его месте.

Настала моя очередь отвести взгляд.

— Мне жаль, что так вышло.

Мистер Дориан рассмеялся над моей неловкой попыткой выразить сочувствие:

— Все в порядке. Это путешествие смогло меня удивить.

Я вновь подняла на него взгляд, но прежде, чем успела расспросить его подробнее об этом заявлении, во двор вернулся мистер Карахалиос с чайником чая, тарелкой с ржаным хлебом и разными пирожками, еще теплыми после духовки.

— Я также принес вам немного мастихи, — сказал он и поставил на стол маленький бокал, полный золотистой жидкости. — Должно помочь с… — Он помедлил, а затем указал на свой живот.

— Спасибо, — поблагодарила я, сумев выдавить улыбку. — Это очень мило с вашей стороны.

Я сделала глоток и поморщилась. Напиток был одновременно кислым и невероятно сладким.

Мистер Карахалиос ободряюще кивнул мне, и я проглотила остатки одним глотком.

— Браво! — похвалил он. — Вам скоро станет лучше.

Когда он ушел, мистер Дориан перевел на меня скептический взгляд:

— Что, бога ради, он вам дал?

— Сироп мастихи, — объяснила я. — Его делают из смолы мастикового дерева.

Мистер Дориан нахмурился.

— Вы хотите сказать, что добровольно выпили древесную смолу? — недоверчиво уточнил он.

Я хмыкнула:

— Здесь этот напиток считают чем-то вроде чудодейственного средства. Люди применяют его для лечения самых разных недугов.

В это мгновение у меня в животе громко заурчало, а желудок скрутило от внезапного приступа голода.

— Что ж, — удивленно протянул мистер Дориан. — Храни бог древесную смолу. Ну же. Ешьте.

Я взяла с тарелки квадратный пирожок из теста фило с сыром и откусила уголок. Он был не менее вкусным, чем те, что пекла миссис Курис, но я знала, что лучше никогда при ней об этом не упоминать. Едва закончив с одним пирожком, я принялась за другой, а затем взяла еще кусочек хлеба. Мистер Дориан же просто сидел, откинувшись на спинку стула, и наблюдал, пока я пировала.

— К вашему лицу вернулся нормальный цвет, — сказал он, когда я опустошила почти половину тарелки.

— Я чувствую себя лучше, — ответила я, наливая себе чашку чая.

— Тогда нам стоит идти. — Мистер Дориан помахал владельцу, и тот сразу же подбежал к нашему столику. — Я сказал Спиро, что мы будем готовы отплывать к трем часам дня.

Это значит, что у нас было всего несколько часов, чтобы найти тетушку Дафны и поговорить с ней — если она вообще захочет с нами говорить, — а также узнать побольше о том загадочном рыбаке, что слал Дафне письма.

Я быстро допила свой чай, пока мистер Дориан оплачивал счет. Когда владелец кафе вернулся со сдачей, я благодарно ему улыбнулась.

— Все было очень вкусно, — сказала я на греческом.

Мистер Карахалиос просиял от гордости.

— Моя жена все приготовила, — ответил он и указал на часть ресторана, где наверняка находилась кухня.

— Прошу, передайте ей мою благодарность. Но прежде чем вы уйдете, я надеялась, что вы сможете нам кое-чем помочь.

Он склонил голову набок:

— Разумеется.

— Мы ищем одну женщину. Я не уверена, как ее зовут, но ее племянница Дафна Костас работала на Корфу, — добавила я, но мужчина застыл, стоило мне упомянуть имя Дафны.

— Ах, вы говорите о Софии, — выдохнул он, и грусть в его взгляде подтвердила, что письмо Флоренс все же дошло до Паксоса.

По крайней мере, нам не придется сообщать ей печальную новость лично.

— Она живет на вершине холма. — Мистер Карахалиос указал на север. — Она работает прачкой. Вы сразу узнаете ее дом, — добавил он с мрачным кивком.

— Спасибо большое, — поблагодарила я.

Он тепло мне улыбнулся и слегка поклонился.

— Вы должны заглянуть к нам еще раз, — сказал он на ломаном английском.

— Обязательно, — поспешно заверил мистер Дориан.

Он поднялся с места и протянул мне руку.

Мы вышли из ресторана и направились к холму, возвышавшемуся на окраине деревни. В этот час улицы в основном пустовали, потому что большинство жителей острова либо обедали, либо спали, спасаясь от жары. Жаркое солнце нещадно палило с небес, и я опустила на лицо вуаль, чтобы защититься от безжалостных лучей.

— Очень ловко, — мгновение спустя заговорил мистер Дориан. — Сперва хорошо умаслить его, а потом задать интересующие вас вопросы.

— Как вы узнали, что я его умасливала?

— По тону вашего голоса и улыбке. С ним вы вели себя куда милее, чем со мной.

Я фыркнула, но мистер Дориан только ухмыльнулся. Мне начинало казаться, что ему нравится выводить меня из себя.

— Я сказала мистеру Карахалиосу, что еда была замечательной, и это абсолютная правда, — бросив взгляд на него, заверила я. — Но я, скорее всего, сказала бы это в любом случае.

Он усмехнулся:

— Мне нравится ваше коварство, миссис Харпер. На вашем фоне я не кажусь таким уж злодеем.

— Злодеем? Что, бога ради, вы имеете в виду?

— Ну вы знаете, — начал он, лениво махнув рукой. — Сеющий скандалы мужчина, развращающий невинную, честную вдову. И все в таком духе.

Я хотела заметить, что вдовы по определению не могут быть такими уж невинными, но решила оставить этот комментарий при себе.

— Так себя мог бы вести герой из ваших книг, — фыркнула я.

Он удивленно рассмеялся:

— И правда. Пожалуй, мне стоит записать эту идею. Придумывать интересных злодеев всегда непросто.

Он похлопал руками по карманам и достал маленькую записную книжку и карандаш, которые я часто видела при нем. Не сбавляя шага, он что-то записал, а затем сунул блокнот и карандаш обратно в нагрудный карман.

— Так к вам приходят идеи? — спросила я. — Во время разговоров?

— Периодически, — признал мистер Дориан. — Я могу услышать что-то, что наведет меня на мысль, но хорошая идея как огонь. Нужно подкармливать ее, прежде чем она из искры разгорится в костер, достаточно жаркий, чтобы согреть своим теплом.

— Хм. Интересная аналогия. — Я помедлила, но затем все же решилась задать вопрос, который интересовал меня по-настоящему: — Вы когда-нибудь вдохновлялись настоящим делом?

Он резко обернулся и впился в меня взглядом темных глаз, которые, казалось, не упускали ни одной детали.

— Вы считаете, я напишу об этом расследовании?

— Мне приходила в голову такая мысль.

Мистер Дориан вновь перевел взгляд на дорогу. Он молчал так долго, что я начала сомневаться, что он вообще ответит.

— Мой первый роман основан на реальном деле об убийстве, которое так и не было раскрыто, — начал он. — Думаю… наверно, я хотел подарить жертве подобие справедливости.

— Ох.

По словам Кристофера, Флоренс считала, что первая книга мистера Дориана была автобиографична. И если память мне не изменяла, в этой книге инспектор расследовал убийство своей первой возлюбленной. С этой женщиной он был знаком в юности, но их связь оборвалась, когда они выросли. Боль от потерянной любви является определяющей чертой его характера и задает тон каждому его расследованию. Она же объясняет, почему он остается холостяком, несмотря на то, что симпатизирует и герцогине, и мисс Линли.

Мистер Дорин стиснул зубы:

— Это была глупая идея. Я больше никогда так не поступал. Так что, отвечая на ваш вопрос: нет. Я не напишу об этом деле, миссис Харпер.

— Я не хотела лезть не в свое дело, — мягко сказала я.

Мое сердце болезненно сжалось от мысли, что мистеру Дориану — да любому человеку — пришлось пережить такую потерю. Хотя теперь некоторые черты его характера становились чуть понятнее.

Он покосился на меня и улыбнулся краешком губ.

— Это справедливый вопрос. К тому же вы не первая его задаете. Люди постоянно советуют мне разные преступления для вдохновения. Некоторые из них настолько ужасные, что я не смею пересказывать их подробности при дамах, — признал он, передернув плечами. — Людская жажда крови и жестокости никогда не перестает меня поражать.

В детективах мистера Дориана жестокость обычно не упоминалась на страницах книг, и отчасти именно поэтому его романы мне так понравились. Однако он был прав. Достаточно заглянуть в лондонскую газетную лавку, чтобы увидеть весь спектр чудовищных заголовков, предложенных людям на потеху.

— И все же, — продолжил он. — Признаюсь, что порой нахожу в каждодневной жизни вдохновение для других аспектов моих романов. К примеру, для персонажей и их мотивации. Или для места действия. Но обычно вдохновение приходит ко мне в самые нежданные мгновения.

— Любопытно.

Он вскинул бровь:

— Неужели?

— Мне нравится узнавать о том, как вы пишете, — призналась я. — И я действительно никогда не задумывалась о том, насколько много нужно трудиться, чтобы написать книгу. Знаю, звучит глупо. Но, увидев процесс лично, я… открыла для себя много нового.

Он улыбнулся и сунул руки в карманы штанов, весьма довольный собой.

— Думаю, это лучший комплимент, что я от вас слышал, миссис Харпер.

— А это считается комплиментом? — спросила я, игриво вскинув бровь.

— От любого другого человека? Нет. От вас? Абсолютно.

Я рассмеялась, но быстро опомнилась. В конце концов, у меня по-прежнему имелись подозрения по поводу этого мужчины и его мотивов. Подозрения, от которых я не могла просто отмахнуться. Но, разговаривая с мистером Дорианом, о них было так легко забыть. Возможно… возможно, он этого и добивался, а я попалась прямо в его сети.

Бедная одинокая вдова, которой так легко манипулировать с помощью толики мужского внимания.

Мысль тяжелым камнем осела в животе, и я расправила плечи, решительно пообещав себе, что буду более осторожна. Я почувствовала на себе его вопросительный взгляд, но подавила желание объясниться. Успокоить его? Нет. Пускай он гадает. В молчании есть своя сила, это я точно знала. Пришло время воспользоваться ею.

По дороге нам встретились несколько человек и угрюмая коза, которая громко блеяла, пока мы шли мимо. Но чем выше мы поднимались, тем меньше зданий было вокруг, пока мы наконец не добрались до одинокого домика на самой вершине холма. Владелец ресторана оказался прав. Крохотный каменный домишка был окружен натянутыми бельевыми веревками, на которых развесили постиранную одежду, чтобы просушить под теплым полуденным солнцем.

— Это наверняка то самое место, — прошептал мистер Дориан.

Вокруг стояла тревожная тишина. Лишь шелест одежды на легком ветру да блеянье козы, обитавшей чуть ниже по склону, нарушали безмолвие.

— Как думаете, она внутри? — спросил мистер Дориан, когда мы подошли ближе.

— Я определенно на это надеюсь, — сказала я, прибавив шаг.

Входная дверь была открыта, и я облегченно выдохнула. Значит, хозяйка не могла отойти далеко. Остается шанс, что от этого путешествия еще выйдет какая-то польза.

— Yassou![11] — крикнула я, осторожно пробираясь сквозь лабиринт из бельевых веревок.

Изнутри донесся сдавленный ответ, и в дверном проеме возникла женщина. Она была старше меня, ростом примерно с Дафну. Волосы ее были столь же темными, как у Дафны, за исключением белоснежной пряди на виске. Но именно ее карие глаза поразили меня до глубины души, ведь их безразличное выражение было хорошо мне знакомо: именно его я видела, когда смотрела в зеркало в первые месяцы после смерти мужа.

Эта женщина горевала по своей племяннице, и неважно, шантажировала она Дафну или нет.

— Yassou, — повторила я и продолжила на греческом: — Вы ведь тетя Дафны Костас?

— Да. — София прищурилась. — А кто спрашивает? — спросила она, демонстративно перейдя на английский.

Я вспомнила слова Дафны: «Моя мама и тетя работали на Корфу в молодости и обучили меня».

Как же давно, казалось, состоялся этот разговор.

Я помедлила и бросила взгляд на мистера Дориана. Мы не обсуждали, стоит ли продолжать притворяться супружеской парой, но так как нам были нужны — нет, абсолютно необходимы — честные ответы этой женщины, лгать ей казалось неправильным. Он едва заметно кивнул мне, и я снова перевела взгляд на Софию.

— Меня зовут миссис Харпер, а это мистер Дориан, — ответила я на английском. — Мы познакомились с Дафной на Корфу. Можно задать вам несколько вопросов о ней?

Выражение ее лица стало чуть мягче, но она мгновенно опомнилась.

— Я очень занята, — сказала она и указала на развешенное белье.

— Разумеется. Мы не отнимем у вас много времени.

София ответила хмурым взглядом, но потом все-таки сдалась.

— Ладно.

Она обвела взглядом пустующий двор и жестом пригласила нас войти внутрь дома. Я не сомневалась, что множество людей видели, как мы поднимались по холму, и наш визит станет темой разговоров между соседями.

Внутри царила благословенная прохлада, дарующая отдых от жарких солнечных лучей. Войдя, я быстро оглянулась. Дом был довольно маленький, но чистый. Кажется, здесь имелось всего три комнаты: гостиная, в которой находилась кухня, стол, стулья и две двери, которые, как я предполагала, вели в спальни или кладовые. София пригласила нас присесть за стол, но мистер Дориан остался стоять, потому что стульев было всего два. София поставила на печь чайник и достала печенье.

— Спасибо, — сказала я и взяла одно, прежде чем предложить тарелку мистеру Дориану.

Он покорно взял печенье, и мы принялись жевать, пока она готовила чай.

— Вы очень хорошо говорите по-английски, — сказала я, пытаясь заполнить неловкую паузу. — Дафна сказала, что вы с сестрой выучили его, когда работали на Корфу, верно?

— Нет. Мой отец был учителем в Гайосе и обучил нас. Тем, кто знает английский, легче найти работу. Особенно на Корфу.

София сняла чайник с печи. Я посмотрела на мистера Дориана и склонила голову набок. Настала его очередь попытаться вытянуть из нее больше, чем одно предложение.

— Боюсь, я не знаю вашей фамилии, — начал он.

Она бросила на него острый взгляд и не отводила его, наливая воду в заварочный чайник.

— Я тоже Костас.

— Понятно, — протянул мистер Дориан.

Получается, Дафна была незаконнорожденной. Возможно, это одна из причин, по которой она покинула Паксос.

— Да, — сухо подтвердила нашу догадку София и поставила на стол поднос с чайником и чашками. — Мы с ее матерью изо всех сил старались подарить ей лучшую жизнь, но в подобном месте это сложно. Всем вокруг все про вас известно. И они никогда не забывают, — добавила она, встретившись со мной взглядом.

— Я сожалею о вашей утрате, — сказала я. — Я не очень хорошо знала вашу племянницу, но она произвела впечатление целеустремленной молодой женщины.

Губы Софии задрожали, словно она изо всех сил старалась сдержать рвущиеся наружу эмоции. Взяв себя в руки, она опустилась на свободный стул.

— Спасибо. Последние дни нелегко мне дались.

Мистер Дориан, стоявший у меня за спиной, кашлянул, но я его проигнорировала. Сперва нам нужно завоевать доверие этой женщины и только потом обвинять ее в шантаже. К тому же ее горечь казалась мне искренней. Что-то здесь было не так, и мне стоило действовать с осторожностью.

— Она говорила мне, что ее родители умерли, когда она была совсем маленькой, — начала я.

Возможно, ее отец умер, не успев жениться на ее матери. Подобная неприятная ситуация иногда встречается.

София поджала губы:

— Моя сестра умерла, когда Дафна была ребенком. Ей тогда было около шести.

— А ее отец? — спросил мистер Дориан.

Я бросила на него недовольный взгляд через плечо, но, когда повернулась обратно к Софии, та встала с места:

— Мне жаль, что вы проделали такой долгий путь, чтобы выразить свои соболезнования старой женщине, но теперь вы должны уйти.

— Мисс Костас, мы прибыли сюда не только для этого, — мягко сказала я, чувствуя, как в душу закрадываются подозрения. — Вы знаете, как умерла Дафна?

— Разумеется, знаю, — огрызнулась София. — Миссис Бельведер сказала, что ее подкосила лихорадка. Но болезнь взяла свое быстро, и у нее были лекарства, так что она хотя бы не страдала.

Я не слишком удивилась тому, что Флоренс утаила ужасающие подробности гибели Дафны, особенно учитывая тот факт, что преступник по-прежнему оставался на свободе. София говорила с такой горячностью, что становилось понятно: ей нужно было верить в эту ложь. И кто я такая, чтобы лишать ее этого простого утешения?

Мистера Дориана похожие сомнения вовсе не терзали.

— Нет, — тихо произнес он. — Боюсь, она была убита. Это миссис Харпер нашла ее. И к сожалению, полиция оказалась абсолютно бесполезна, поэтому теперь мы пытаемся найти убийцу.

Я поморщилась от того, насколько повседневным тоном он это сказал. София же поднесла дрожащую руку ко лбу.

— Простите меня, — выдавила она и выбежала из комнаты.

Я недовольно воззрилась на мистера Дориана:

— Да что с вами не так?

Он, казалось, меня не услышал; все его внимание было приковано к двери, за которой исчезла София.

— Она не выглядела такой уж удивленной. — Он перевел взгляд на меня. — Вы заметили?

Я фыркнула и поднялась со стула.

— Ждите здесь.

Подойдя к двери, я мягко постучала. София не потрудилась плотно закрыть створку, так что та поддалась. Женщина, сидевшая на узкой кровати, придвинутой к стене, вскинула голову. Возможно, она и не выглядела удивленной, но ее печаль была неоспорима.

— Могу я войти?

Она слабо кивнула:

— Это была спальня Дафны.

Как и в остальной части дома, в этой комнате царил абсолютный порядок. Единственное окно прикрывали шторы с яркой цветочной вышивкой, а на кровати лежало одеяло с таким же узором. Мое сердце болезненно сжалось, когда я заметила потрепанную куклу в руках Софии.

Вне зависимости от того, что происходило между тетей и ее племянницей, София все это время держала спальню Дафны в идеальном порядке в ожидании ее возвращения. Вот только теперь Дафна никогда больше не переступит этот порог.

София подвинулась и похлопала по месту рядом с собой.

— Мне очень жаль, — сказала я, присев на кровать, хотя теперь мои соболезнования казались еще менее уместными.

— Думаю, я всегда знала, что все не могло быть так просто, — сдавленно произнесла София. — Но я надеялась, что она не страдала…

Ее голос сорвался, и я протянула ей платок. Она промокнула глаза.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, вспомнив, что Дафна рассказывала о тете.

Она не хотела, чтобы я приезжала сюда.

— Вы… вы считали, что Дафне угрожает опасность?

София бросила на меня осторожный взгляд. Она явно раздумывала, стоит доверять мне или нет.

— Она не рассказывала вам о своем отце? — наконец спросила она.

— Только то, что он умер, — призналась я.

София едва слышно вздохнула. В дверном проеме возник мистер Дориан, но она, казалось, не возражала против его присутствия.

— После смерти нашей матери мы с сестрой отправились на Корфу, чтобы найти работу. Наш отец плохо воспринял смерть матери, и нам было лучше держаться от него подальше. Он пил, — добавила она, бросив на меня многозначительный взгляд, прежде чем продолжить. — В то время мы были примерно возраста Дафны. Наверное, даже моложе нее. Нас обеих наняли разные британские семьи. Мария была красоткой, так что она работала горничной на верхних этажах, а я в основном помогала на кухне.

Ее губы растянулись в едва заметной улыбке. Я чувствовала, что между сестрами не было соперничества, — они правда были друг другу подругами. Мое сердце кольнула боль от ее потери и толика зависти, ведь нас с сестрой связывали совсем иные отношения. Если бы я умерла, моя сестра не стала бы вспоминать обо мне с такой неподдельной теплотой. В детстве мы часто соревновались, а с возрастом отдалились настолько, что стали друг для друга почти незнакомками.

— Мы с Марией всегда встречались в дни, когда работали только до полудня. Но однажды все изменилось. Порой я не видела ее неделями, а она не рассказывала, почему пропадала. Я знала, что она что-то скрывает. А затем она призналась, что ждет ребенка. Ребенка, зачатого хозяином дома.

— О боже, — выдохнула я, а мистер Дориан выругался.

София покачала головой.

— Как только она рассказала мне правду, я поняла, что ее — нас — ждет, но бедная Мария каким-то образом сумела убедить себя, что он разведется с женой и женится на ней. — София мрачно рассмеялась. — Так что я бралась за любую работу, которую могла найти, до тех пор пока…

Мистер Дориан подался вперед:

— До тех пор пока — что? Что произошло?

София пожала плечами:

— А что могло произойти? Экономка ее уволила, как только беременность стала заметна.

— Но что насчет мужчины? — рявкнул мистер Дориан. — Отца?

София на его яростный возглас ответила улыбкой.

— Она умоляла его признаться, но он отказывался и даже намекал, что ребенок может быть не его. — Я резко втянула носом воздух, поражаясь столь отвратительному поведению, но София еще не закончила. — В конце концов он дал ей немного денег и украшений и отправил ее восвояси. К тому времени наш отец умер, но Мария не хотела возвращаться в Гайос, поэтому перебралась сюда, в Лакку, где ее никто не знал. Она говорила, что недавно овдовела, но люди все равно стали понимать правду. Это обычная история, — пожала она плечами. — Я приехала помочь с родами, а потом мы вместе начали стирать белье. С тех пор я не уезжала. — София на мгновение замолкла, словно собиралась с силами, чтобы продолжить рассказ. — Мария с тех пор изменилась. Она так и не оправилась от боли разбитого сердца. А бедняжка Дафна стала вечным напоминанием о мужчине, которого она потеряла. С каждым годом ее здоровье становилось все более хрупким, и однажды она просто… сдалась.

София моргнула: в ее карих глазах стояли непролитые слезы. У меня в носу защипало.

— Для вас с Дафной это наверняка было очень непростое время, — хрипло сказала я, ужасаясь тому, сколько потерь они вынесли.

И вот теперь Дафна лишилась жизни столь ужасающим образом. Но рассказ Софии лишь усилил мою решимость найти убийцу и заставить его ответить за свои преступления.

— Как звали того мужчину?

София вскинулась, услышав резкий вопрос мистера Дориана:

— Какая теперь разница? Он умер много лет назад. Мария никогда о нем не говорила и заставила меня пообещать сохранить его личность в секрете от Дафны.

— Но вы нарушили это обещание, — внезапно догадалась я. — По крайней мере, отчасти.

Она повернулась ко мне, и в ее взгляде плескалось чувство вины.

— Вы рассказали Дафне о ее отце, — продолжила я. — Вот в чем секрет. Именно поэтому вы не одобряли ее переезда на Корфу. Вы знали, что она будет его искать.

София в шоке переводила взгляд с меня на мистера Дориана:

— Я…

— Имя, — требовательно поторопил мистер Дориан. — Или вы скрываете что-то еще?

— Нет, не скрываю, — воспротивилась она, бросив на него сердитый взгляд. — Его звали Грэнвиллем или Грэнтемом. Ваши английские имена для меня все похожи одно на другое. — София раздраженно вскинула руки, но затем смягчилась. — Но вы правы, я не хотела, чтобы она приезжала на Корфу, потому что знала, что она будет искать свое прошлое. Мы часто спорили по этому поводу. Я говорила ей, что лучше сосредоточиться на будущем, но мне легко говорить, не так ли? Я всегда знала, кто я такая и откуда пришла. Для нее все было иначе, особенно когда она подросла. Я подумала, что, если немного расскажу ей о прошлом, ей станет легче. Но она хотела знать все больше и больше, и в конце концов я просто не могла удовлетворить ее любопытство. Так что она отправилась сама искать ответы.

— Ее не остановило то, что ее отец, вероятно, мертв? — спросила я.

— У него были дети и от собственной жены, хотя они гораздо старше Дафны. Она думала, что если бы они узнали правду, то, возможно, могли бы… — Она покачала головой из стороны в сторону.

— Принять ее в свою семью, — подсказала я.

София кивнула:

— Я говорила ей, что это маловероятно. И что она, скорее всего, не единственный незаконный ребенок этого мужчины.

Я поморщилась от этой неприглядной истины.

— Вы знаете, нашла ли она его?

— Нет, не знаю. Но, как я и говорила, история Марии едва ли уникальна. Немного людей вспомнят горничную, которая несколько месяцев работала на Корфу двадцать лет назад. Мария никому, кроме меня, не рассказала о своем романе.

— Вы в этом уверены? — спросил мистер Дориан.

— Более чем, — сердито ответила она, а затем обратилась ко мне: — Я надеялась, что Дафна оставит свои поиски, когда миссис Бельведер ее наняла. Насколько я знаю, это очень уважаемая женщина. Дафна многому бы научилась, работая в ее доме.

— Да, — дипломатично кивнула я, хотя в памяти всплыл бесконечный поток жалоб Флоренс на свою новую горничную. — Дафна и сама казалась весьма предприимчивой.

По крайней мере, это я могла сказать, не кривя душой.

София слабо улыбнулась:

— Ах да, ее мыло. Она очень гордилась своими рецептами. Даже хотела открыть собственный магазин.

Я улыбнулась в ответ:

— Прекрасная идея.

— Вы надеялись или точно знали, что она прекратила поиски? — вмешался мистер Дориан.

София заерзала на кровати.

— В своем последнем письме она призналась, что расспрашивала местных работников старшего возраста, но никто не вспомнил ее мать. Так что, думаю, я надеялась, что она сдалась, хотя знала, насколько упрямой она может быть.

Мистер Дориан подался вперед, и в его глазах вспыхнул странный блеск:

— Что еще вы скрывали от своей племянницы, мисс Костас?

— Мистер Дориан! — воскликнула я, ужаснувшись его поведению, но он не обратил на меня внимания и продолжил свой допрос:

— Вы поэтому решили ее шантажировать? Чтобы она перестала ворошить прошлое?

София выглядела по-настоящему оскорбленной.

— Я ничего подобного не делала!

Он вынул письмо из нагрудного кармана.

— Тогда объясните, что это такое!

Я закатила глаза. Казалось, мужчина играл роль одного из персонажей своих романов — настолько драматично это выглядело.

— Мистер Дориан нашел это письмо после смерти Дафны. В нем вы выражаете неодобрение ее поведением и намекаете на какой-то секрет — теперь мы знаем, какой именно, — сдавленно объяснила я, бросив яростный взгляд на мистера Дориана.

Однако тот в ответ с вызовом вскинул подбородок:

— Вы также требуете денег в обмен на сохранение этого секрета.

— Нет, — ответила София куда более милостиво, чем я смогла бы в подобной ситуации. Она схватила письмо и быстро пробежалась по нему взглядом, прежде чем ткнуть пальцем в одну из строк. — Я предостерегла ее от того, чтобы она не задавала слишком много вопросов о матери, потому что мы не знаем, как бы отреагировала семья ее отца, если бы Дафна рассказала им правду. Возможно, они могли бы решить, что она потребует денег, чтобы сохранить все в тайне. Вам стоит поработать над своим греческим, — добавила она, прищурившись.

Мистер Дориан долгое мгновение безмолвно смотрел на нее.

— Ох, — тихо выдохнул он, а затем поднял бровь, покосившись на меня. — Кажется, наш переводчик немного ошибся.

Я вскинула руки:

— Это вы не хотели просить о помощи мистера Пападопулоса.

Мистер Дориан пробормотал что-то себе под нос, но его слов я разобрать не смогла.

— Прошу, примите мои глубочайшие извинения, мисс Костас.

— Принимаю, — ответила та, но подозрительность из ее взгляда не исчезла. — Я благодарна за то, что вы так переживаете за судьбу Дафны.

— Вы знаете кого-нибудь, кто мог бы желать Дафне смерти? — спросила я, надеясь увести разговор в сторону, прежде чем мистер Дориан начнет бросаться новыми сомнительными обвинениями.

— На Паксосе таких людей нет, — твердо ответила София. — Ее убийца живет на Корфу, в этом я уверена.

— У нее есть друзья в деревне? — спросила я. — Кто-то, кому она могла бы довериться?

Лучше начать издалека, чем напрямую спрашивать, имелся ли у нее возлюбленный.

София заколебалась и закусила губу:

— Ну есть Майло. Но не думаю, что они общались после ее отъезда.

— Он ее бывший жених?

Я прикрыла глаза. У мистера Дориана напрочь отсутствовало чувство такта. Нам стоило обсудить вопросы заранее.

— Они были друзьями, — возразила София куда громче, чем необходимо. — Только и всего.

Мистер Дориан бросил на меня скептический взгляд, который я проигнорировала.

— Где мы можем его найти?

— В гавани. Он рыбак, разумеется.

— Как думаете, он станет с нами разговаривать? — поинтересовалась я.

Ее взгляд потемнел.

— Если Дафну убили, Майло захочет добиться справедливости не меньше, чем я.

Я слегка вздрогнула от тихой ярости, плескавшейся в ее глазах, хотя эти чувства были вполне обоснованны.

Прежде чем я смогла заверить ее в том, что мы ни перед чем не остановимся, чтобы найти убийцу, мистер Дориан коротко поклонился.

— Мы сделаем все возможное, мисс Костас, — с чувством пообещал он.

Она ответила на его слова искренней улыбкой. Казалось, былая неприязнь была полностью забыта.

— Спасибо.

Мистер Дориан протянул мне руку, и я поднялась с места.

— Я напишу вам, как только у нас появится больше информации, — пообещала я. Однако когда мы уже направились к выходу, резко обернулась. — Еще кое-что. У Дафны была золотая подвеска?

София рассмеялась и покачала головой:

— Нет. Моя сестра продала все драгоценности, которые ей подарил отец Дафны. Мы не могли себе позволить хранить их просто так.

Я слегка зарделась и неловко сжала левую руку в кулак, слишком явно ощущая простое золотое кольцо на безымянном пальце.

— Понятно. Еще раз спасибо, мисс Костас.

Мистер Дориан тоже попрощался, и мы вместе вышли во двор.

Я надела шляпку и накинула на лицо вуаль, чтобы прикрыть лицо от палящего полуденного солнца, а мистер Дориан надвинул поля своей шляпы чуть ниже. Мы начали спускаться с холма, каждый погрузившись в свои мысли.

— Итак, думаете, она нам лгала? — первым нарушил молчание мистер Дориан.

Я в ужасе повернулась к нему:

— О чем?

Он пожал плечами:

— Обо всем.

Я покачала головой:

— Неужели вы и правда такой циник?

— Скептик. Это более подходящее слово, миссис Харпер, — сказал он с ухмылкой, которая сводила меня с ума. — И да, такой я и есть.

— Я поверила каждому ее слову, — призналась я и раздраженно выдохнула.

Я вновь чувствовала себя безнадежно наивной.

— Будет, будет, — отозвался он, хотя его тон был скорее ворчливым, чем ободряющим. — Со временем вы научитесь с сомнением относиться ко всем и вся. Но я не утверждаю, что мисс Костас лгала. Мы просто должны…

— Убедиться, что она говорила правду, — закончила я.

Он одобрительно кивнул.

— Точно. И думаю, этот Майло как раз тот, кто нам нужен, чтобы это сделать. Пойдемте. — Он быстрее зашагал вниз по холму. — Мы ведь не хотим заставлять Спиро ждать.