На следующий день я явилась на виллу ровно в девять утра, и вновь кабинет был пуст, а на столе лишь появилась новая стопка блокнотов. Проглотив разочарование, я принялась за работу. Я прикончила целый чайник чая и перепечатала содержимое половины блокнотов, когда в кабинет вошел мистер Дориан. Но я была так сосредоточена на работе, что ему пришлось откашляться, прежде чем я наконец его заметила.

Оторвавшись от страницы, я перевела взгляд на него. Мистер Дориан стоял по другую сторону стола, его волосы все еще были влажными после ванной. Он был одет в широкие серые штаны, а рукава его рубашки, расстегнутой на горле, были закатаны до локтей. За время нашего знакомства я успела привыкнуть к его неформальной манере одеваться. По большей части.

— Доброе утро, — прохрипела я, старательно отводя взгляд от его обнаженных предплечий.

— Уже почти полдень, — ответил он и вскинул бровь. — Я так понимаю, мне стоит чувствовать себя польщенным?

Я откинулась на спинку стула и моргнула, лишь мгновение спустя догадавшись, что он говорит о своей книге.

— Ох. Да. — В этом я могла признаться. Легко. Утро пролетело незаметно благодаря его рукописи. — Весьма неплохо написано.

Уголок его губ дернулся вверх, и он присел на стул напротив.

— Я приму это за комплимент. Если мы продолжим в том же темпе, то я закончу к оговоренному сроку. Ну к продленному сроку, — поправил он себя.

— Вы должны собой гордиться. Уверена, мистер Говард будет доволен, — добавила я тем же мягким подбадривающим тоном, который использовала с детьми.

Мистер Дориан усмехнулся и откинулся на спинку стула.

— После всего, что ему пришлось пережить по моей вине в прошлом году, он просто будет рад, что книга закончена.

Мне очень хотелось узнать, на что он намекал, но прежде, чем я успела поинтересоваться, мистер Дориан пригвоздил меня к месту взглядом. На мгновение я глупо поверила, что он собирается извиниться за свое вчерашнее отсутствие.

— Итак, — начал он. — Вам удалось выяснить что-нибудь интересное у доктора?

— Ох. Да, — ответила я, пытаясь скрыть расстройство. — Думаю, да.

Я пересказала две самые важные детали: промежуток времени, когда было совершено убийство, и тот факт, что на теле Дафны не было следов борьбы, что доктор Кэмпбелл счел странным. Но я решила умолчать о своем визите к Кристоферу, ведь пускай у него мне тоже удалось выяснить кое-что интересное, рассказать о своих открытиях мистеру Дориану я не могла по понятным причинам.

— Хм. Когда я разговаривал с Бельведером, он сказал, что вернулся домой к семи, но Дафну не видел, хотя, по его словам, в этом не было ничего необычного. Думаю, будет разумно предполагать, что к этому времени она уже покинула виллу.

Разумеется, мне это было известно, но я кивнула, делая вид, будто это новая для меня информация.

— Если к восьми вечера она уже была мертва, то уйти далеко не успела бы. К тому же в округе немного мест, куда она могла бы направляться, — добавила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Мистер Дориан только пожал плечами:

— Согласен. Но она могла договориться с кем-то о встрече. Возможно, недалеко от того места, где вы ее нашли.

— Возможно, — согласилась я. — Но разве вам не кажется, что она скорее пошла бы к кому-то домой?

Мистер Дориан уперся в меня внимательным взглядом, и у меня перехватило дыхание. Неужели мои вопросы были слишком очевидны?

— Почему она обязательно должна была пойти к кому-то домой?

— Я… ну… — Я зарделась. — Где бы еще им…

Мистер Дориан нетерпеливо фыркнул.

— Если вы хотите намекнуть, что она отправилась на встречу с любовником, то помните, что свидания зачастую происходят и на улице, — протянул он.

Что же, тут он меня подловил.

Я отвернулась. Едва ли я была невинной девицей, но мне уж точно не хотелось сознаваться в подробностях своей личной жизни только для того, чтобы доказать этому мужчине, что я не столь неопытна.

— Помните, миссис Харпер, — продолжил мистер Дориан так, словно не говорил только что в открытую о любовных утехах. — В расследовании нет места допущениям. Мы можем лишь строить теории.

Я вскинула бровь, на мгновение забыв о своем смущении:

— Вы… цитируете самого себя?

— Я цитирую инспектора Дюмона, — поправил он. — И это хороший совет.

Я фыркнула:

— Очень хорошо. Флоренс сказала, что отправилась в постель где-то между шестью и семью часами вечера, а Кристофер сказал, что вернулся домой примерно в семь, но Дафны там уже не было…

— Нет, — мягко перебил меня мистер Дориан. — Он сказал, что не видел ее. Она все еще могла быть где-то в доме.

Я поджала губы, а затем продолжила:

— Хорошо. Возможно, она все еще была в доме, но, согласно моей теории, она покинула дом Бельведеров примерно в полседьмого и отправилась к кому-то в гости. И если это действительно так, то есть всего несколько мест, куда она могла бы успеть добраться до своей смерти.

— Ее могли убить по пути, — возразил мистер Дориан. — Или же она добралась до места своего назначения, где ее тут же и убили. Вспомните место происшествия. Ее тело сбросили с вершины холма.

Дрожь пробежала по моей спине от одной мысли.

— Да.

Мистер Дориан ущипнул себя за переносицу и тяжело выдохнул.

— Невозможно. Мы еще так много не знаем о Дафне. О ее мотивах, о том, что она, черт возьми, делала тем вечером. — Мистер Дориан покачал головой, и я едва подавила желание отчитать его за злословие. — Если мы хотим решить эту загадку, нам необходимо отправиться на Паксос.

Я моргнула, шокированная столь быстрой сменой темы разговора:

— Что, простите?

— Чтобы поговорить с тетей мисс Костас, — с ноткой нетерпения объяснил он. — Мы обязаны с ней поговорить, вам так не кажется?

— Да, я согласна, но для этого нам придется нанять лодку.

Довольно глупое замечание, ведь всем ясно, что на телеге, запряженной осликом, на соседний остров не доехать.

— Всего на день. Возможно, нам удастся поговорить с ее загадочным бывшим возлюбленным. Рыбаком. — Он покосился на меня. — Я за все заплачу, если вы об этом переживаете.

— Нет. То есть да, об этом тоже, но…

Я помедлила, припоминая предостережение доктора Кэмпбелла и слова Кристофера. Проводить время с мистером Дорианом у него дома, неподалеку от миссис Нассо, — это одно, но разве можем мы поехать вместе на Паксос, если я действительно подозреваю его в убийстве?

Взгляд мистера Дориана внезапно заострился, словно он услышал мои мысли.

— Не переживайте. Мы будем эталоном осмотрительности, чтобы ненароком не оскорбить людей вроде Флоренс Бельведер. Да, она меня серьезно отчитала, — добавил он, не так поняв мой растерянный взгляд. Я даже не думала о Флоренс. — Она сказала, что вы добропорядочная вдова, и я не должен вводить вас в заблуждение.

Я ахнула:

— Она правда вам это сказала?

— Эта женщина без зазрения совести сует свой нос, куда не просят, — так я ей и ответил, — заявил мистер Дориан с самодовольной ухмылкой. — Я также заверил ее, что вы слишком умны, чтобы поддаться на мои жалкие попытки вас соблазнить.

Я намеренно проигнорировала последнее предложение:

— Когда… когда это произошло?

— Два дня назад. Я встретил мистера Бельведера по пути от вашего дома, и он пригласил меня выпить. Миссис Бельведер отвела меня в сторонку, когда ее муж отлучился на секунду.

Я потерла виски:

— Если вы и правда сказали это Флоренс, то она уже половине острова обо всем растрепала.

И если кто-то увидит, как мы вместе отправляемся на Паксос, слухи уже будет не остановить.

Мистер Дориан закинул ногу на ногу.

— Сомневаюсь, ведь я напомнил ей, что из-за сплетен больше пострадает ваша репутация. Кажется, это помогло заткнуть ей рот. — Он выдохнул. — Я даже не думал, что этот остров будет так похож на серпентарий. Если честно, тут даже хуже, чем в Лондоне.

— Да, понимаю, о чем вы, — поморщилась я.

Он смерил меня пристальным взглядом:

— Неудивительно, что вы предпочитаете уединение.

Я неразборчиво хмыкнула в ответ. Мистер Дориан был не совсем прав. После убийства я начала уделять больше внимания сплетням. И позволила им слишком сильно повлиять на мои суждения. Но это было нечестно ни по отношению к мистеру Дориану, ни к Дафне, если уж на то пошло. Меньшее, что я могла сделать для нее, — это выяснить правду. Возможно, она как-то связана с мистером Дорианом, а может — нет. В данный момент у меня не было никаких настоящих доказательств. И я больше ничего не узнаю, если останусь на Корфу.

Мистер Дориан склонил голову набок:

— Полагаю, я всегда могу отправиться в путешествие в одиночестве…

— Нет! — Слово эхом отразилось от стен, и мистер Дориан вскинул бровь. — В смысле, я хочу поехать с вами, — объяснила я более спокойным тоном.

— Хорошо, — ответил он с самодовольной ухмылочкой, которая, стоило признать, была весьма очаровательной. — Сегодня я отправлюсь в гавань, чтобы все организовать. Вас устроит, если мы отправимся через два дня?

Я неуверенно кивнула:

— Да, устроит.

— Прекрасно.

Когда мистер Дориан поднялся и направился к двери, я вспомнила мысль, которая промелькнула в моей голове прошлой ночью перед сном. Мысль, которая была навеяна не слухами, а моей собственной интуицией.

— Погодите! — крикнула я, и он обернулся. — Я давно хотела спросить: как вы узнали, где находится комната Дафны?

— Я не знал. Мне сперва пришлось заглянуть в три другие комнаты. — Он прищурился. — Почему вы спрашиваете?

— Как она выглядела? — вопросом на вопрос ответила я. — Я имею в виду ее комнату.

Он полностью обернулся ко мне и нахмурился, обдумывая вопрос:

— Она была простой. Маленькой. Там не было ничего, кроме кровати, шкафа и умывального столика.

— Где лежало письмо?

Он сделал шаг вперед, не сводя с меня взгляда, и мне пришлось подавить желание податься назад.

— В шкафу. Там я нашел маленькую деревянную шкатулку, полную других мелочей. Ничего особенного, — добавил он, прежде чем я успела спросить. Затем он оперся ладонями о столешницу и склонился ко мне. — Вы меня в чем-то подозреваете, миссис Харпер?

Мое сердце пропустило удар.

— Я просто спрашиваю, — осторожно ответила я.

Мистер Дориан мгновение смотрел на меня, затем выпрямился, задумчиво хмыкнув, но, казалось, мои слова его не убедили.

— Мне просто стало любопытно, — добавила я, стараясь не ерзать под его изучающим взглядом. — Мне всегда казалось, что спальня может много рассказать о личной жизни человека.

По крайней мере, тут я не лукавила.

— И правда может, — кивнул он. — Но я не заметил больше ничего необычного. Она работала горничной. И жила небогато, — мягко добавил он.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и меня внезапно охватило раскаяние, ведь мои вопросы действительно были вызваны подозрениями.

— Простите, — сказала я. — Я не имела в виду, будто…

— Я знаю. Хорошего дня, миссис Харпер.

Он развернулся на каблуках и вышел из кабинета. Но я не могла избавиться от чувства, будто мы оба просто пытались сохранить достоинство.

Следующие два дня я не видела мистера Дориана, но мы общались посредством маленьких записок, что он оставлял на рабочем столе, хотя все они касались исключительно книги. Хотя моим первым побуждением было предположить, что он вновь меня избегает, я поспешила отбросить эту мысль прочь. Он добился необыкновенного прогресса в работе над своей рукописью и, скорее всего, просто нуждался в уединении.

На третий день на вершине привычной стопки блокнотов лежала записка, в которой не было никаких авторских правок.

«Встретимся завтра в гавани в девять утра».

Я резко вдохнула. Не то чтобы я забыла о поездке на Паксос, но предполагала — или, возможно, надеялась, — что мистер Дориан так глубоко погрузился в писательство, что забыл о нашей договоренности. Глупое предположение, знаю. Но в то время я еще не догадывалась, с каким мастерством этот мужчина может жонглировать целыми мирами в своей голове. Спланировать маленькое путешествие, занимаясь при этом написанием романа и расследованием убийства, для него пустяк.

Вернувшись домой, я попросила миссис Курис остаться у нас на следующую ночь на случай, если непредвиденные обстоятельства задержат нас на Паксосе. Разумеется, она сразу же спросила о причине такой просьбы, и, пускай у меня уже был готов ответ, я не могла унять беспокойства. Ведь получалось, если я не буду с ней откровенна, то о моем истинном местонахождении будет знать только мистер Дориан. Если что-то произойдет — даже что-то настолько банальное, как резкая смена погоды, — и мы задержимся на соседнем острове, мне бы хотелось, чтобы она знала правду.

— Я отправляюсь на Паксос с мистером Дорианом, чтобы поговорить с тетей мисс Костас. Мы собираемся провести там всего один день, — торопливо добавила я, словно от этого мой поступок будет менее скандальным. — Но есть вероятность, что что-то нас задержит. Погода, к примеру.

К сожалению, даже признавшись во всем, я не смогла унять беспокойство. Если уж на то пошло, рассказав кому-то о своих планах, я больше не могла игнорировать тот факт, что собиралась отправиться в путешествие в компании мужчины, который не был моим родственником и едва ли мог называться моим другом. В компании мужчины, которого я — пускай даже самую малость — подозревала в убийстве. Более возмутительного поступка я в своей жизни не совершала, хотя подозревала, что найдется много людей, которые сочтут мое решение покинуть Англию и отправиться в Афины первым из череды моих возмутительных деяний…

— Я знала, что он не находил то письмо, — пробурчала миссис Курис.

— Да… так уж вышло. — Я прокашлялась. — Уверена, нам не придется оставаться там на всю ночь, но я прошу вас просто на всякий случай…

— Я понимаю. Это не доставит мне никаких хлопот, — заверила миссис Курис, хотя тон ее голоса выдавал неодобрение.

Я взяла себя в руки, готовясь выслушать привычную осуждающую тираду касательно мистера Дориана и моих с ним отношений, но экономка лишь повернулась ко мне спиной и продолжила раскатывать тесто как ни в чем не бывало.

Позже тем вечером, когда я за ужином сообщила детям, что весь следующий день и, возможно, ночь проведу на соседней вилле, работая над книгой мистера Дориана, они даже не моргнули в ответ. Хотя Клео спросила, отправлюсь ли я в Лондон, когда книгу издадут. Услышав, что это нелепое предположение и я, разумеется, никуда не собираюсь, она только хмыкнула и вновь принялась за еду. После этого Томми спросил, можно ли ему начать собирать личинки, конечно же, лишь в «исследовательских целях». Получив отрицательный ответ, он расстроенно пожал плечами и, как и сестра, покорно вернулся к трапезе. Испытывая невероятные угрызения совести за то, что солгала детям, и за то, что собиралась оставить их на целую ночь, я позволила каждому после ужина съесть по два куска милопиты — греческого яблочного пирога.

Большую часть ночи я провела, ворочаясь в кровати, пока в моей голове роились сомнения. Казалось, я только-только начала засыпать, когда уже настало время подниматься. Я заставила себя вылезти из кровати, умылась, оделась в свой бежевый наряд для путешествий, а затем упаковала несколько самых необходимых вещей в маленький саквояж — опять-таки, лишь на всякий случай. Не успела я попросить вторую порцию кофе, как миссис Курис молчаливо протянула мне чашечку, при этом наградив меня неодобрительным взглядом. Очевидно, темные круги под глазами выдали меня с потрохами.

У детей сегодня не было школы, но Клео хотела навестить Джульетту, поэтому я попросила ее сперва завезти меня в город, сославшись на то, что мне нужно купить некоторые письменные принадлежности для мистера Дориана. В кои-то веки я была благодарна за эгоцентризм Клео, ведь она даже не потрудилась спросить, почему я покупаю письменные принадлежности для своего нанимателя, как я потом доберусь до виллы или зачем я взяла с собой свой самый маленький саквояж.

Пока мы ехали в город, я слушала ее бесконечную болтовню об одноклассниках, а порой и их родителях. Мы только добрались до окраины города, когда меня посетила тревожная мысль.

— Дорогая, до тебя доходили какие-то слухи о мистере Дориане? — спросила я настолько легкомысленным тоном, насколько могла, но Клео все равно насторожилась.

— Нет, особо никаких, — спешно ответила она, а затем отвернулась.

Я давно уяснила, что в таких ситуациях лучше всего сохранять молчание, позволяя собеседнику заполнить тишину. Когда Клео наконец снова взглянула на меня, я вопросительно склонила голову набок, и она выдохнула.

— Я слышала кое-что, — призналась Клео и закусила губу.

Я вскинула бровь.

— У Джульетты есть вырезки из газет, где рассказано о его разводе, — затараторила она. — Кузина отправила их ей. Там даже есть фотографии его жены.

Надеюсь, никто никогда не доверит Клео хранить свои секреты.

— Боже мой, — прошептала я.

Что бы я себе ни представляла, такого я точно не ожидала.

— Она очень красивая. Даже гламурная, — с придыханием продолжила Клео, словно это была исповедь и она снимала с себя тяжелое моральное бремя. — И о них двоих разное писали в газетах. Например, говорят, что он был пьяницей и женился на ней только из-за денег, а когда она все узнала, то отказалась рожать от него детей. И к тому же все это время она была влюблена в другого мужчину, и они вместе сбежали во Францию, а потом…

— Клео, достаточно, — резко произнесла я. — Развод мистера Дориана нарочно окружили домыслами, чтобы продать больше газет.

Но я не знала этого наверняка. И если газетчики были достаточно смелы, чтобы опубликовать статьи с их полными именами, то детали развода наверняка попали к ним в руки прямо из зала суда. И все равно это было ужасным вмешательством в личную жизнь. Это неоспоримый факт.

— Он мой работодатель, — продолжила я. — Он гостил в нашем доме. И я точно не видела никаких признаков того, что слухи из газет — правда.

Однако едва эти слова сорвались с моих губ, как в моем сознании предстал мистер Дориан: в первую нашу встречу в своем халате и расстегнутой рубашке он выглядел так, словно не спал много недель. А потом я вспомнила его горькие слова, произнесенные после ужина несколько дней назад.

Что? Это не одно и то же, потому что ваш муж умер, а моя жена просто решила, что жизнь со мной ей невыносима?

Настолько невыносима, что она сбежала во Францию с другим мужчиной? Я поерзала на сиденье, застигнутая врасплох тревожным пониманием того, что эта новая информация ни капли не помогла мне унять подозрения. И все равно я была решительно настроена сохранять беспристрастность. К тому же лишь от точки зрения зависит, насколько жизнь «невыносима». Я тяжело выдохнула. Вот бы существовал способ напрямую расспросить обо всем мистера Дориана, не рискуя при этом самой выставить себя бессовестной сплетницей.

Клео понурилась. По крайней мере, ей хватило стыда изобразить раскаяние.

— Знаю.

— Просто… пообещай, что больше не станешь слушать глупых сплетен о нем. Или пересказывать их кому-то.

— Обещаю, — покорно ответила она.

Даже не припомню, когда она в последний раз так быстро со мной соглашалась. Хотелось бы мне, чтобы это произошло при других обстоятельствах. Ибо чем больше люди болтают о мистере Дориане, тем больше вопросов они будут задавать о нашем сотрудничестве. И пускай мне было невыносимо признавать это, возможно, Флоренс была в чем-то права.

Клео высадила меня возле магазина канцелярских товаров, расположенного на улице рядом с другими лавками, но, как только она отъехала подальше, я накинула на лицо воздушную вуаль, прикрепленную к шляпке, скользнула на соседнюю улицу и направилась к гавани, молясь, чтобы по пути мне не встретился никто из знакомых. К счастью, сейчас все еще было довольно рано для большинства британских жителей острова, так что, не увидев ни одного знакомого лица, я поспешила к берегу.

Мистера Дориана я заметила сразу: в своем сером льняном костюме он сильно выделялся на разношерстном фоне моряков, которые уже вернулись на берег после утренней рыбалки и теперь торговались с лавочниками. Меня наполнил прилив восторга. Когда я подошла ближе, он едва заметно мне кивнул, знаком велел следовать за ним, а затем развернулся и направился прочь от толпы. Я пристроилась следом, держась в нескольких шагах позади, но не сомневалась, что любому, кто обратит на нас внимание, станет ясно, что на самом деле мы вместе. И все равно я была благодарна ему за попытку вести себя осмотрительно.

Мужчина с обветренной оливковой кожей и густой черной бородой ждал нас в порту рядом с маленькой рыбацкой лодкой, которую называли каиком. Лодка выглядела еще более потрепанной, чем ее владелец, и у меня сердце сжалось от волнения. Мистер Дориан пожал мужчине руку, а затем указал на меня.

— Спиро, это моя… спутница, — объяснил он на ломаном греческом, помедлив мгновение, прежде чем произнести последнее слово.

Я поджала губы. Очень тонко.

— Спасибо, что отвезете нас на остров, — поблагодарила я Спиро.

Он кивнул и широко улыбнулся — между передних зубов у него была видна заметная щель.

— Хороший день для плавания.

— Да, очень на это надеюсь.

Я улыбнулась в ответ, а затем вспомнила, что сквозь вуаль он едва видит мое лицо.

Мужчина вновь кивнул и забрался в лодку. Мистер Дориан, стоявший рядом со мной, нахмурился, но ничего не сказал и предложил мне руку, чтобы помочь взойти на борт.

Я заняла место на носу корабля и уставилась на воду. День и правда выдался чудесный. В ясно-голубом небе не было ни облачка, а морская гладь простиралась до самого горизонта.

— Все в порядке?

Я вскинула голову, когда мистер Дориан опустился на сиденье рядом со мной. Он указал на мои руки, крепко сжатые в кулаки у меня на коленях. Я даже не заметила этого и мгновенно расслабила мышцы, но мистер Дориан в ответ лишь фыркнул и отвернулся.

— Вы никогда не упоминали, что не любите ходить под парусом, — проворчал он.

— Мне нечасто приходится это делать, — признала я. — Но когда возникает необходимость, я обычно выбираю лодки, которые не выглядят так, словно участвовали в осаде Трои.

Мистер Дориан закатил глаза:

— Все будет хорошо. Спиро очень уважают другие рыбаки, а его лодка считается самой быстрой в Ионическом море.

— И кто так сказал? Сам Спиро? — Я сказала это шутя, но, когда мистер Дориан в ответ поджал губы, я неодобрительно фыркнула. Затем мне в голову пришла другая мысль: — Он знает, зачем мы едем на Паксос?

— Разумеется, нет! — возмущенно ответил мистер Дориан.

Я прищурилась:

— Тогда зачем мы едем туда, по его мнению?

Мистер Дориан отвел взгляд:

— Я сказал, что мы интересуемся мифологией… и хотим посмотреть на любовное гнездышко Посейдона.

— Да как вам это в голову пришло? — прошипела я.

Легенда гласила, что Посейдон взмахом своего трезубца разрубил Корфу пополам, чтобы создать Паксос, где он мог бы проводить время со своей женой Амфитритой — и многочисленными любовницами.

Мистер Дориан в ответ только плечами пожал:

— Ну зато он сразу мне поверил и не задавал много вопросов. Оказывается, мы не первые англичане, кто пришел к нему с таким запросом.

— В следующий раз попытайтесь придумать менее непристойное оправдание, — чопорно произнесла я.

Мистер Дориан, казалось, не уловил моего сарказма.

— Понял, — ответил он с самодовольной улыбкой.

Я фыркнула и отвернулась, как раз когда Спиро вывел лодку в открытое море. Следующие два часа плаванья я была твердо намерена смотреть куда угодно, только не на самодовольную улыбку мистера Дориана.