Мне стоило догадаться, что мои молитвы не будут услышаны. Томми за ужином говорил лишь о жуках, рептилиях и пауках, а Клео интересовала только общественная жизнь Лондона. Однако мистер Дориан терпеливо и с искренним интересом выслушал все рассказы Томми и ответил на все вопросы Клео — ей едва ли удалось замаскировать свое желание узнать все последние сплетни — с куда большим тактом и терпением, чем она заслуживала. Я все равно морщилась каждый раз, когда она открывала рот, боясь, что у нее может хватить наглости спросить нашего гостя о его бывшей жене.

К тому времени, как с ужином было покончено, а все тарелки были опустошены, солнце уже клонилось к закату, поэтому я отправила детей наверх умываться и готовиться ко сну. К счастью, они не сильно сопротивлялись, ведь мы разошлись гораздо позднее обычного.

Когда мы с мистером Дорианом остались на кухне наедине, я протяжно выдохнула от облегчения:

— Прошу прощения за них. Я бы могла сказать, что обычно они ведут себя куда лучше, но лжец из меня никудышный.

Мистер Дориан рассмеялся в ответ:

— Не стоит извиняться. Ваши дети просто очаровательны, миссис Харпер.

— Ох. Спасибо.

Его губы изогнулись в улыбке.

— Разве это так удивительно? Я люблю детей. Правда, должен признать, что понятия не имею, как обращаться с младенцами.

Я прыснула:

— Да, никто не знает, пока не заведет детей. Вы обязательно…

Я заставила себя проглотить окончание фразы, ведь с моих губ едва не сорвались очень глупые слова, например: «вы обязательно всему научитесь, когда станете отцом».

Мистер Дориан несколько секунд глядел на меня, прежде чем догадался, отчего я так резко замолкла. Затем он опустил взгляд на столешницу и начал пальцем вырисовывать круги на дереве.

— Боюсь, этот корабль ушел, — прошептал он.

Пускай я не знала, почему они с женой развелись, а слухам доверять не смела, мое сердце болезненно сжалось от сочувствия, ведь сожаление на его лице было ни с чем не спутать.

— У вас все еще предостаточно времени. Вы… вы могли бы снова жениться, — сказала я.

Он в ответ только фыркнул:

— Боюсь, я утратил вкус к священному институту семейной жизни. Хотя, если честно, с самого начала был настроен скептически.

Его заявление было по-настоящему скандальным, но мне удалось сохранить сочувственное выражение лица.

— Не говорите так! Что, если вы встретите кого-то еще?

— И что тогда? — спросил он, взглянув на меня с вызовом. — Мы находимся на пороге нового столетия, миссис Харпер, хотя здесь об этом легко забыть. — Он пренебрежительно махнул в сторону окна. — Не каждая женщина спешит выходить замуж в наши дни.

Ну сейчас он просто пытался повергнуть меня в шок.

— Знаю, — напряженно произнесла я.

Мистер Дориан был прав. Я встречала так называемых «Новых женщин», когда училась в Гертоне. Если бы я не вышла за Оливера, то вполне могла бы стать одной из них: жила бы с другими девушками в Челси, носила бы штаны и ездила на велосипеде, курила сигары и коротала вечера в литературных салонах.

Довольно одинокая вышла бы жизнь.

— Я и не думал, что вы так романтичны, — протянул мистер Дориан. — Учитывая, что вы так ни за кого и не вышли.

Его легкомысленный комментарий завладел моим вниманием.

— Я не романтична, — отрезала я. — И это не одно и то же…

Я замолкла, и меня охватила ледяная паника. Как бы мне хотелось вернуть эти слова назад.

Мистер Дориан прищурился и склонил голову набок.

— Что? — язвительно уточнил он. — Это не одно и то же, потому что ваш муж умер, а моя жена просто решила, что жизнь со мной ей невыносима?

— Я не должна была этого говорить, — прошептала я. Но он был прав. Я действительно считала, что наши ситуации нельзя было сравнивать, ведь я, без сомнений, по-прежнему была бы замужем, если бы Оливер не умер. — Простите меня.

Мистер Дориан невесело рассмеялся и отвернулся:

— Не стоит извиняться. Разумеется, это не одно и то же. С моей стороны было оскорбительно предположить иное.

— Вовсе нет! — воскликнула я, но мистер Дориан, казалось, не слышал.

— Как долго вы были женаты?

Я замешкалась, смутившись под его пронзительным взглядом:

— Одиннадцать лет.

Его губы изогнулись в тонкой улыбке.

— Мы даже не сумели дотянуть до нашей первой годовщины. Она потребовала аннулирования брака всего через месяц после свадьбы, но я отказал ей. У меня все еще оставалась толика гордости.

Он тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от мучивших его воспоминаний. Но я подозревала, что просто так забыть о прошлом у него не получится, ведь мужчина не мог даже произнести имя бывшей жены.

— Мне стоит вернуться домой, прежде чем совсем стемнеет, — резко заявил он и поднялся со стула.

— Хорошо.

Наверное, в тот момент мне нужно было настоять, чтобы он остался. Стоило бы заговорить о Паксосе или обсудить вопросы, которые я могла бы задать завтра доктору Кэмпбеллу. Вместо этого я даже не пошевелилась, словно к месту меня притягивала невидимая струна, опутавшая грудь. Ведь, когда мы закончим обсуждать эти темы, разговор может вновь вернуться к его неудавшейся семейной жизни. И тогда я, без сомнений, должна буду заговорить о своем муже, и неважно, что мое сердце с каждым словом будет сжиматься все сильнее от нарастающего прилива паники.

— Спокойной ночи, миссис Харпер, — кивнул он. — Спасибо за чудесный ужин и еще более чудесную компанию.

Мне пришлось откашляться, прежде чем я смогла заговорить:

— Спокойной ночи, мистер Дориан.

Но он уже растворился в ночи.

Позже, уложив детей в постели и переодевшись в ночную рубашку, я села за свой туалетный столик. Заглянув в зеркало, я тяжело вздохнула: мое отражение выглядело еще более усталым, чем я себя чувствовала, а хмуро сведенные на переносице брови ничуть не улучшали ситуацию. Я заставила мышцы лица расслабиться и начала вытаскивать шпильки из прически, по одной складывая их на маленькое эмалированное блюдце.

Вы так ни за кого и не вышли.

Мистер Дориан едва ли был единственным, от кого я слышала эти слова. В первые годы после смерти Оливера люди неприлично часто заводили этот разговор.

Звяк.

Однако в то время я была не готова даже рассматривать такую возможность. Но теперь… но теперь прошло слишком много времени, и люди непременно начнут судачить, если я выйду замуж.

Звяк.

Возможно, именно поэтому я так остро отреагировала на его легкомысленный комментарий.

Звяк.

Потому что, как и мистер Дориан, я не хотела вновь связывать себя узами брака.

Звяк.

Я нашла мужчину, который меня любил. Искренне, по-настоящему любил. Который считал, что мои недостатки меркнут по сравнению с моими достоинствами. Мужчину, который позволял мне выигрывать самые мелочные споры. Который без раздумий поднимался среди ночи, чтобы успокоить кого-то из детей, лишь бы у меня была возможность отдохнуть чуть дольше.

Пытаться отыскать второго такого мужчину за одну жизнь казалось мне бесполезной затеей. И даже не потому, что мужчины в моем окружении были недостаточно хороши, а потому, что я крайне мало могла предложить взамен. Цвет моей юности давно завял. Я стала старше и циничней. Жизнь запустила в меня свои когти и оставила шрамы, которые никогда по-настоящему не заживут.

И к тому же у меня было двое детей, которые ежедневно сводят меня с ума, но которых я безумно люблю. Я не могла представить, что кто-то захочет принять их как своих. И что куда более важно, я сомневалась, что кто-нибудь сможет полюбить их настолько сильно, насколько я бы хотела.

Нет. Кажется, мне суждено прожить остаток своих дней так же, как я жила все эти годы после смерти Оливера. По крайней мере, до того, как мои дети не выпорхнут из гнезда один за другим. А потом… что ж, пока я не могла об этом думать.

Эти мрачные мысли отвлекли меня от моего занятия, и часть шпилек все еще оставалась в волосах. Я быстро разобрала прическу, прочесала волосы гребнем и заплела их в косу. Затем забралась в кровать и заставила себя провалиться в сон прежде, чем мучительные мысли настигли меня вновь.

Следующим утром я явилась на порог виллы мистера Дориана незадолго до девяти утра. Я уже давно не стучалась, чтобы не отвлекать миссис Нассо от работы, хотя старушка обычно приносила в кабинет поднос с чаем и печеньем вскоре после моего прихода. Шагая по коридору, я мысленно подобралась. Прошлая ночь завершилась на неловкой ноте, и чем дольше я размышляла о нашем разговоре с мистером Дорианом, тем сильнее росла моя неуверенность. Казалось, мы оба приоткрыли перед друг другом душу и поделились тем, чем не были готовы делиться. Возможно, никогда.

Я решила скрыть свои опасения за маской бодрости и сосредоточиться на работе. Оставалось лишь надеяться, что мистер Дориан решил поступить так же. Остановившись перед входом в кабинет, я сделала глубокий вдох, а затем толкнула дверь:

— Доброе…

Комната была пуста. Я подняла взгляд на часы над камином: ровно девять. Я отбросила прочь сомнения, тяжестью наполнившие грудь, прежде чем они успели перерасти в нечто более мрачное, и села за рабочий стол. Рядом с машинкой лежала новая стопка блокнотов. Я вскинула брови: мистер Дориан прошлым вечером явно без дела не сидел. Напряжение в моей груди немного ослабло, ведь если он вчера работал до поздней ночи, то неудивительно, что сейчас он отдыхает. Я расправила плечи. Пора браться за работу.

Остаток утра пролетел незаметно. Я добралась до кульминации истории и была вынуждена признаться, что мистеру Дориану удалось удивить меня неожиданными поворотами, которые он записал в черновик. На столе все еще лежал последний нетронутый блокнот, но с ним придется подождать до завтра, ведь мне еще нужно добраться до города, чтобы поговорить с доктором Кэмпбеллом. Я прибралась на столе, собрала свои вещи, но замерла на выходе из дома. Казалось странным уходить, даже не поздоровавшись с мистером Дорианом, хотя наши рабочие отношения так и начинались.

Я очень привык к нашему рабочему расписанию.

Как оказалось, к рабочему расписанию привык не только мистер Дориан. Я тряхнула головой. Какие глупые мысли! Он не избегает меня. Он не спал всю ночь и сейчас заслуженно отдыхает. Завтра он встретит меня хотя бы для того, чтобы узнать, что мне удалось выяснить у доктора. И все же эта мысль не успокаивала. Я выдохнула и осторожно прикрыла за собой дверь. Пришло время продолжить расследование.

Накрыв обеденный стол для детей и подсобив Томми с написанием сочинения о поражении Наполеона под Ватерлоо — на мой взгляд, чересчур серьезное задание для восьмилетнего ребенка, — я на телеге отправилась в Корфу-таун. Как и большинство лавочников на острове, да и по всей Греции, доктор Кэмпбелл закрывал свой кабинет с двух до пяти часов пополудни, чтобы избежать самой жаркой части дня. Я добралась до нужного места примерно к часу дня и вошла в крохотную приемную.

— Здравствуйте!

В приемной было пусто, ведь у доктора не было секретаря. Даже ассистента у него не имелось, хотя я не была уверена, предпочитает ли доктор Кэмпбелл работать в одиночку, или же никто из местных попросту не хочет иметь с ним дела.

Из кабинета раздалось недовольное ворчание:

— Погодите-ка, а?

Я поджала губы. Значит, доктор на месте.

— Да, разумеется, — крикнула я в ответ и присела на жесткую деревянную скамейку у стены.

Если верить слухам, в юности доктор Кэмпбелл был многообещающим врачом, но был вынужден переехать на остров после того, как на родине в Глазго ему запретили заниматься медициной. Пускай этот факт не внушал спокойствия, выяснить наверняка, за что он получил этот запрет, никто так и не смог. Некоторые утверждали, будто он случайно убил важного политика во время рутинной медицинской процедуры; другие говорили, что он сбежал после того, как соблазнил жену своего наставника. Учитывая, что за прошедшие годы он не убил ни одного жителя острова, я склонялась к последней версии, хотя было сложно представить, что доктор Кэмпбелл когда-то был молод или влюблен.

Несколько минут спустя доктор возник в дверном проеме, ведущем в смотровую, с чайным полотенцем в мокрых руках. Это был маленький округлый старичок с копной белых волос и полным отсутствием врачебного такта. Он всегда, вне зависимости от обстоятельств, говорил резко и по-деловому — эту манеру я великодушно списывала на давнишнюю боль от разбитого сердца, заставившую его покинуть родную Шотландию. Но, вне зависимости от причины такого дурного поведения, в общении с ним все равно было мало приятного.

К примеру, объявив о смерти моего любимого Оливера, он направился к выходу из дома, через плечо бросив, что вскоре прибудет телега, чтобы забрать тело, словно речь шла о мешке с зерном, а не о моем дорогом супруге. Я забыла об этом инциденте — или, быть может, заставила себя забыть, — но вспомнила, как только он предстал передо мной.

— Миссис Харпер, — сказал он с ноткой удивления, а затем нахмурился. — У вас не назначено.

Пускай доктор прожил здесь уже много лет, его акцент все еще был очень заметен.

— Нет, но я надеялась обмолвиться с вами словечком. Только если у вас есть время, разумеется, — вежливо добавила я.

Он коротко кивнул:

— Прошу, проходите.

Я прошла мимо него в смотровую.

— Присаживайтесь, — поторопил он и указал на стул, стоявший перед рабочим столом, затем сел напротив.

— Итак, что привело вас сюда? — начал он с привычной прямотой. — Я давно вас не видел. У вас возникли проблемы по женской части? — Он вскинул кустистую бровь. — Какие-то изменения? Они обычно начинаются в вашем возрасте. Конечно, вам ведь уже почти сорок.

— На самом деле мне всего лишь тридцать три, — поправила я с натянутой улыбкой, едва сдерживаясь от того, чтобы залепить ему пощечину. — И я отлично себя чувствую. Я пришла, чтобы расспросить вас об убитой девушке. Дафне Костас.

Он отшатнулся, словно я его ударила:

— Зачем это?

— Видите ли, я была знакома с Дафной. И именно я нашла ее тело.

— Ужасное происшествие. — Он щелкнул языком и покачал головой. — Мне не приходилось иметь дела с телом в таком кошмарном состоянии с тех пор, как я покинул медицинский институт. В этих местах убийств не случалось много лет. Настолько ужасных убийств уж точно.

Я склонила голову набок:

— Что вы имеете в виду?

Он бросил на меня многозначительный взгляд:

— Я не должен об этом с вами разговаривать.

— Прошу вас, доктор. — Я прижала руку к сердцу. — Я не стану болтать. И я прекрасно знаю, насколько вы сведущи в таких делах. Я бы никогда не узнала, что убило моего бедного мужа, если бы не вы.

Доктор просиял от этой неприкрытой лести. Ах, если бы у меня хватало терпения льстить мужчинам чаще.

— Что же, думаю, нет ничего страшного, если я вам расскажу об этом деле, раз уж вы лично знакомы с погибшей, — медленно начал он.

— Я знаю, что ее задушили, — поспешила сказать я, прежде чем он передумал. — Я видела синяки на ее шее. Подозреваю, именно из-за этого она умерла.

— Да, — нехотя признался он. — Но… — Он замолк на мгновение и склонил голову набок. — Обычно во время удушения на жертве остаются следы борьбы. Они сражаются с нападающим. Довольно яростно.

От этих слов по телу пробежала дрожь. Я невольно представила, как сильные пальцы сжимаются вокруг моего горла, сдавливая его до тех пор, пока не кончается воздух.

Это преступление совершили не случайно. Человек, убивший Дафну, страдал от душевной боли. Он был зол.

Доктор, даже не подозревая о направлении, в котором потекли мои мысли, продолжил:

— Но я так и не смог найти никаких следов борьбы.

Я нахмурилась:

— И что это значит?

Он пожал плечами.

— Жертва могла быть без сознания, но причину я не могу назвать. У нее не было травм головы. Вообще никаких физических травм, которые могли бы лишить ее сознания.

— Вскрытие ничего не выявило?

— Я его не проводил, — беспечно отмахнулся он. — Полиция не сочла это нужным, ведь для них причина смерти и так была понятна. К тому же Бельведеры хотели похоронить ее как можно скорее.

Я откинулась на спинку стула:

— Звучит подозрительно.

Доктор Кэмпбелл вновь пожал плечами:

— Не обязательно. Здесь дела ведутся по-другому, как вам хорошо известно. У нас просто нет возможности надолго сохранять тела усопших, — напомнил он, выразительно взглянув на меня.

Я стиснула зубы, и у меня во рту появился металлический привкус.

— Конечно.

Оливер умер в августе, и я слишком хорошо помнила, как нам пришлось спешить с похоронами. Вот он здесь, рядом со мной, а мгновение спустя он уже лежит на Английском кладбище в куче сухой земли.

— Могу я предложить вам что-нибудь, миссис Харпер? — Резкий вопрос доктора Кэмпбелла вырвал меня из воспоминаний. — Вы побледнели.

— Нет, нет, я в порядке, спасибо. — Я тяжело сглотнула и откашлялась. — Вам… вам удалось установить время смерти?

— Она умерла между пятью и восемью часами вечера за ночь до того, как вы ее нашли, — ответил он, глядя на меня со смесью презрения и заботы.

Я ахнула. Дафна была убита гораздо раньше, чем я думала. И если верить Флоренс, девушка все еще была жива между шестью и семью часами вечера. А значит, на то, чтобы покинуть дом Бельведеров и встретиться со своим убийцей, у Дафны было не больше часа.

— Почему полиция потратила так много времени на беднягу Грегора?

— Об этом не мне судить, миссис Харпер, — демократично заявил он. — Я всего лишь рассказал им о том, что мне удалось обнаружить. Они занялись остальным. И уверен, у них есть на то свои причины. — Я в ответ только фыркнула, но на лице доктора Кэмпбелла возникло задумчивое выражение. — Могу ли я дать вам совет? Действуйте осторожно. Преступник, кем бы он ни был, все еще на свободе, и он очень хорошо постарался, чтобы замести следы. Такому человеку не стоит переходить дорогу.

У меня перехватило дыхание, но мне удалось изобразить скептицизм:

— Думаю, вы читаете слишком много детективов, сэр.

Его лицо внезапно просветлело.

— Вы уже встречали мистера Дориана? Я его преданный поклонник. Слышал, он приехал на остров, чтобы закончить свою новую книгу.

— Да, — буркнула я. — Я тоже об этом слышала.

Еще несколько минут я покорно слушала, как доктор воспевает гениальность мистера Дориана, затем раскланялась и вышла на улицу.

Между пятью и восемью часами вечера.

Если это правда, то Дафна должна была покинуть виллу Бельведеров сразу после того, как Флоренс отправилась в кровать. Я так и не успела спросить, удалось ли мистеру Дориану узнать, видел ли Кристофер Дафну по возвращении домой тем вечером. Это могло бы помочь еще сильнее сузить временные рамки. Я резко развернулась на каблуках и направилась в сторону офиса Кристофера, который находился неподалеку.

В моей голове продолжали роиться мысли. Теперь становилось понятно, почему Дафна не успела далеко уйти из нашего района. У меня сжалось горло. Потому что если она навещала кого-то из местных, то вариантов, где она могла бы провести вечер, было немного. Она точно не заходила ко мне, да и у мистера Пападопулоса с сестрой не появлялась, а значит, оставался только один дом, где жил знакомый мне мужчина.

Как и доктор Кэмпбелл, Кристофер закрывал свой офис после обеда, так что мне пришлось постучать несколько раз, прикладывая все больше силы, прежде чем дверь наконец открылась.

— Минни! Вот это сюрприз! — Взгляд Кристофера был немного затуманен, но казалось, что он искренне рад меня видеть. — Заходи, заходи.

Кристофер пригласил меня в свой крохотный кабинет и выдвинул стул, на котором обычно сидели его клиенты. Пускай ему было почти шестьдесят, Кристофер выглядел очень молодо — лишь серебристые волоски у него на висках выдавали его истинный возраст. Флоренс постоянно жаловалась, что он слишком много работает, но я не могла представить, чтобы он тратил свою старость на бессмысленную возню в саду, как часто делали его ровесники. Работа давала ему цель в жизни и помогала сохранять молодость.

— Надеюсь, я не помешала.

— Нет, конечно, — ответил он, усаживаясь на свое место. — Я готовил контракт на аренду. Ужасно скучное занятие, как ты знаешь.

Он провел рукой по лицу и попытался привести в порядок гору бумаг на столе. Учитывая, что волосы на правой стороне его головы были примяты гораздо сильнее, чем на левой, он, должно быть, задремал, а проснулся, только когда я постучала.

Я обвела комнату взглядом:

— Тут больше растений, чем в прошлый мой визит.

Кристофер весело фыркнул:

— Да, Флоренс постоянно приносит новые горшки. Меня не отпускает страх, что я убью одно из них, и тогда мне мало не покажется.

— Да уж, — кивнула я. Флоренс ревностно стерегла каждое из своих растений. — Но они выглядят замечательно. Особенно вон тот.

Я указала на сочно-зеленый цветок с ярко-фиолетовыми цветами, который стоял на подоконнике прямо за спиной Кристофера.

Он обернулся.

— Я понятия не имею, как он называется. Тебе лучше разузнать о нем у Флоренс. Мне кажется, половина из них ядовиты.

— Как и многие домашние цветы, — прошептала я, по-прежнему разглядывая фиолетовые лепестки.

Удивительно, насколько смертоносными могут быть самые невинные на первый взгляд вещи.

— Итак, Минни, — начал Кристофер, с теплотой глядя на меня, и мне пришлось вновь сосредоточить внимание на нем, — уверен, ты так далеко ехала не только для того, чтобы восхититься интерьером моего кабинета.

Я зарделась и понурилась:

— Я была неподалеку.

Он был прав: я пришла сюда не просто так. Но теперь медлила.

— Если ты ищешь подработку, уверен, я мог бы подыскать для тебя занятие…

— Спасибо, но не стоит. Мистер Дориан очень щедро мне платит.

Кристофер с облегчением выдохнул:

— Рад это слышать. Когда он рассказал мне о своей проблеме, я сразу вспомнил о тебе.

— И я навечно у тебя в долгу, — ответила я с улыбкой, но он только отмахнулся.

— Значит, твой визит как-то связан с Оливером? — мягко спросил он. — Тебя опять донимает его брат?

— Ох, нет! — Я яростно потрясла головой. — Ничего подобного.

После смерти моего мужа его старший брат Гарольд — новый виконт — заявил, что Томми должен учиться в Англии. Он воспользовался всем своим влиянием, положенным по титулу, чтобы добиться своего, и даже угрожал лично приехать на Корфу, если я не отдам ему сына добровольно. Ужасная вышла история, особенно если учесть, что я даже никогда не встречалась с виконтом лично. К счастью, Оливер предусмотрительно составил новое завещание с помощью Кристофера вскоре после того, как мы переехали на остров, и в этом завещании его желания были изложены весьма прозрачно.

У виконта не осталось законных оснований требовать отдать ему моего сына, так что постепенно все утихло. К сожалению, у Гарольда имелись только дочери, а их с Оливером младший брат Арчибальд был известным распутником, а потому Томми, по сути, был наследником семейного титула. Я до сих пор надеялась, что у Гарольда родится сын, что избавит Томми от ненужного давления, но пока мои молитвы оставались без ответа. Виконту было позволено писать Томми письма, и он даже открыл трастовый фонд, благодаря которому мы могли бы оплатить учебу в университете, но большего я не позволила.

Я выдохнула:

— Уверена, Флоренс рассказала, что мы с мистером Дорианом занимаемся расследованием смерти Дафны.

Он сдержанно кивнул:

— Да, она об этом упоминала.

Я не сомневалась, что Флоренс не просто «упоминала» об этом, но Кристофер был верным супругом и не стал бы ее выдавать. Я восхищалась этим качеством, особенно потому что знала, насколько порой с Флоренс бывает непросто.

— И если я не ошибаюсь, мистер Дориан заходил к тебе вчера?

Кристофер вновь кивнул.

— Я рассказал ему о том, где был в тот день, когда ее… — Он запнулся, и его лицо исказилось от боли. — И до тех пор, как ты ее нашла, — закончил он.

— Понятно.

Я сглотнула. У него и правда золотое сердце.

Я вспомнила, с какой искренней добротой Дафна говорила о Кристофере. Да и я сама могла лично поручиться за его доброту как работодателя, так и друга. Не удивительно, что ему было сложно говорить о том, что случилось с бедняжкой.

— Ты видел Дафну тем вечером?

— Нет. — Он помотал головой. — Я вернулся домой примерно в семь. Флоренс уже легла в постель из-за мигрени. Я не видел ее.

Семь.

Я подалась вперед.

— Ты знал, что доктор Кэмпбелл установил, что она умерла между пятью и восемью часами вечера?

Кристофер вскинул брови:

— Нет, не знал. Но я не уверен, насколько большое это имеет значение.

— Флоренс сказала, что отправилась в постель примерно между шестью и семью часами вечера, но, если Дафны не было на месте, когда ты вернулся домой, она должна была уйти незадолго до твоего возвращения. А значит, с момента, как она покинула дом, и до ее убийства остается не больше часа.

— Минни…

Я услышала предостерегающую нотку в его голосе, но остановиться уже не могла. Только не сейчас. Головоломка складывалась слишком быстро, и я не хотела, чтобы какая-нибудь деталь ускользнула.

— А это значит, что она не могла уйти далеко. Тогда куда же она шла? До города ей идти слишком далеко, если, конечно, она не собиралась остаться на ночь… — Кристофер щелкнул языком, и я вздернула бровь. — Ты же не будешь утверждать, что она ходила от двери к двери в семь часов вечера, чтобы продавать свое мыло, — заявила я.

Кристофер поник. Теперь он выглядел как раз на свой возраст.

— Ладно. Ты права, — сдался он.

— Прости. Она тебе нравилась, не так ли?

Он бросил на меня рассеянный взгляд.

— Что? Да, очень нравилась. Она немного напоминала мне Селесту, нашу младшенькую. Они с Флоренс периодически сталкивались лбами, но в этом не было ничего особенного. — Кристофер замолк на мгновение, о чем-то раздумывая. — Хотя, если честно, я сомневался, что она надолго у нас задержится.

Я нахмурилась:

— Из-за Флоренс?

— Нет. Она… она часто отвлекалась. Словно что-то занимало все ее свободное время. Что-то гораздо более серьезное, чем мыло, — добавил он с многозначительным взглядом.

— Что-то или кто-то?

Кристофер выдохнул:

— Знаю, что люди о ней болтали. Сперва я думал, что все это полная ерунда. Но теперь, возможно…

— Возможно, не все, что о ней говорили, — правда, — сказала я. — Но общий смысл таков. Получается, существует не так много мест, куда она могла бы пойти той ночью.

Я все больше убеждалась, что она направлялась на виллу мистера Дориана. Она располагалась ближе всего к имению Бельведеров, и Дафне было бы легко сбегать туда и вернуться незамеченной — хотя мне еще оставалось выяснить, добралась ли она до места своего назначения.

— Думаю, ты права, — прошептал Кристофер, а затем тряхнул головой. — Минни, я понимаю твое волнение по поводу полиции, правда понимаю. Но ты должна оставить расследование им. — Я хотела было возразить, но он вскинул руку. — Мы с Флоренс твердо намерены отыскать убийцу. Насколько я знаю, она даже написала об этом несчастной тете Дафны.

— Но…

— Я поговорю с главным инспектором, как только смогу, и расскажу ему о твоих сомнениях, — пообещал он. — Как тебе такой план?

Я выдержала его взгляд, а затем неохотно кивнула:

— Хорошо.

— Я прошу взамен лишь одно: не вмешивайся в расследование.

— Я просто задаю вопросы, Кристофер, — возразила я. — Едва ли это можно назвать вмешательством.

— Возможно, ты только задаешь вопросы, но я не так уверен в твоем компаньоне, — мрачно произнес он. — Я боюсь, что мистер Дориан может использовать это происшествие как пищу для своего нового романа.

— Что? — Пускай я подозревала, что интерес мужчины к расследованию может быть куда более личным, чем он показывал, предположение Кристофера казалось мне преувеличением, и к тому же весьма оскорбительным. — Он уже написал дюжину романов. Едва ли именно это убийство требуется ему для вдохновения.

Кристофер только пожал плечами.

— Этого я не знаю. Флоренс говорит, его первая книга была практически автобиографией. Ты знала, что его отец дослужился до главного инспектора? Жаль только, что потом бедняга спился до смерти, — добавил он прежде, чем я успела ответить.

Я была шокирована, хотя знала, что не стоит верить Флоренс на слово. И все же, как грустно! Понятно, почему мистер Дориан не особо любил рассказывать о прошлом. И я определенно не могла его в этом винить.

— Создается ощущение, — продолжил Кристофер, — будто он тратит больше времени на расследование, чем на работу над своей книгой, — вот и все, что я хочу сказать.

— Он много работает! — возмутилась я. — Я сама видела исписанные блокноты.

Мои слова не убедили Кристофера.

— Я слышал, что он потерял крупную сумму во время своего развода. Если кому и нужен успешный роман, так это ему. И согласись: такая история будет иметь феноменальный успех.

— Откуда мне знать?

— Да, это не «Кларисса» и не «Гордость и предубеждение», — улыбнулся Кристофер.

— Бога ради, — фыркнула я. — Я и другие книги читаю!

— Знаю, знаю. Но я не мог упустить шанса немного тебя подразнить. В конце концов, ты у нас тут единственный синий чулок.

Я закатила глаза и улыбнулась, а затем смерила Кристофера задумчивым взглядом:

— Ты знаешь еще что-нибудь о мистере Дориане? Что-то кроме сплетен?

Кристофер покачал головой.

— Он молчалив как рыба. Хотя как-то раз он упомянул, что является членом клуба «Бедиверс». Это джентльменский клуб, — пояснил он в ответ на мой недоуменный взгляд.

Я ничего не знала о частных джентльменских клубах Лондона, хотя и слышала названия нескольких самых известных, вроде «Уайтс» или «Будлс».

— Твой брат Джек тоже в нем состоит, если мне не изменяет память! — воскликнул Кристофер, просветлев.

— Неужели? — сухо отозвалась я.

Если так, то это чрезвычайно эксклюзивный и дорогой клуб. Джек больше всего в жизни наслаждался возможностью блеснуть своим превосходством над остальными, даже если за это приходилось дорого платить. Признаюсь, это открытие ни капли не улучшило моего отношения к мистеру Дориану, хотя теперь мне стало интересно, знаком ли он с моим братом.

— Возможно, он не был рожден джентльменом, но устроился неплохо, — великодушно признал Кристофер.

— Даже если сейчас он влез в долги? — отозвалась я, насмешливо вздернув брови.

— Что ж, он не первый мужчина, оказавшийся в такой неприятной ситуации, — глубокомысленно заявил Кристофер. — И уверен, у него хватит хитрости обуздать фортуну. В конце концов, однажды ему это уже удалось.

— Верно.

— Говорят, заработать первый миллион сложнее всего, — усмехнулся он, но от меня не укрылась вспышка отчаяния, промелькнувшая в его взгляде.

Возможно, не только непоседливость заставляла Кристофера проводить дни в офисе.

Я посидела с ним еще несколько минут, прежде чем распрощаться. По пути к телеге я обдумала все, что мы обсудили. Пускай я сомневалась, что мистер Дориан участвует в расследовании лишь для того, чтобы почерпнуть вдохновение для своей новой книги, Кристофер подбросил мне занимательную новую перспективу для расследования, а к тому же и возможный мотив преступления. Отрицать было сложно: если мистер Дориан действительно нуждался в деньгах, беременная любовница — это последнее, что ему было нужно.