После моего почти случившегося срыва Связи на ежегодном мероприятии у Халливеллов он практически не отходил от меня целые сутки. Сначала я волновался, что он наткнулся на монстра, делящего со мной кожу, но быстро понял: его беспокойство связано исключительно с возможностью нового, более жестокого конфликта.

Я не помню точно, когда отключился, — помню только, что мы заканчивали долгий день дурацкой работы в Совете, планируя наш следующий шаг по поиску Одарённого с усиливающим Даром, напавшего на него, — и всё это под сомнительный алкоголь. Его кресло передо мной теперь пусто, стаканы и пустые бутылки убраны.

Вставая, я подавляю стон: суставы протестуют, громко похрустывая. В этот момент входит Вивиан с понимающим взглядом и вручает нам по чашке той бурды, которую здесь, в Центре, называют кофе. Отвратительно, но я опрокидываю свою одним глотком — ради кофеина, — в то время как Уснер неторопливо потягивает свой. Ставя чашку на стол, я твёрдо киваю им обоим, прежде чем мы снова выходим и начинаем разбираться с нарастающим кошмаром.

Ночь идёт, и Тренировочный центр превращается в улей активности: персонал выдвигается для защиты и охраны остальной части сообщества, пока мы снова не оказываемся на грани срыва. Уснер и Вивиан уходят со своими отрядами, оставляя логистику на меня. Несмотря на их неустанные усилия, поисковые группы возвращаются с пустыми руками.

Мой взгляд никогда надолго не отрывается от той точки на карте — моей Связанной.

Неважно, сколько новых сообщений о похищенных Одарённых мы получаем или насколько близко конфликт подбирается к ней: она остаётся ровно там, где должна быть — как и каждую ночь с тех пор, как попала в Дрейвен. Ничто не могло удивить меня сильнее, чем тот факт, что Олеандр Фэллоуз — та самая девушка, которая пять лет водила своих Связанных по всей стране просто ради забавы, — безукоризненно подчиняется каждому моему приказу.

Уже почти рассвет, когда мне звонит Гейб. Новости явно уже разошлись по сплетничающему сообществу, и мне хочется задушить кого‑нибудь за то, что разбудили его.

Его голос — смесь изнеможения и ужаса, когда он хрипло произносит в трубку:

— Где Оли? Почему ты мне не позвонил?

Резко кивнув Пен, чтобы она отошла от меня, я жду, пока она окажется вне зоны слышимости, прежде чем ответить шёпотом:

— Она в безопасности. Я сейчас слежу за её трекером, и она не сдвинулась. Я не звонил, потому что ты работаешь в две смены с отрядами после полного дня занятий, футбольной тренировки и охраны Олеандр. Ей ничего не угрожало, так что я решил дать тебе поспать.

Наступает неловкая тишина, словно он пытается понять, как опровергнуть каждое моё слово. Как идиот, я бросаю взгляд на Уснера и вижу, что Пен ярко улыбается ему, оживлённо болтая. Нет сомнений, что я нанял её исключительно за наивность и безупречные офисные навыки — две удивительно редкие черты в одном человеке. Но чем дольше я смотрю на неё, тем сильнее закипает моя кровь. Она ведёт себя так, будто это учения, в то время как число похищенных достигло восьми, и ещё пятеро Одарённых числятся пропавшими.

Отбросив собственное раздражение, я пытаюсь успокоить Гейба, чтобы поскорее закончить разговор и разобраться с Пен, пока она не довела меня до такого бешенства, что у меня случится срыв Дара — и придётся искать нового ассистента.

— Клянусь тебе, Гейб, её безопасность никогда не была под вопросом — именно её группа наблюдения первой предупредила нас о похищениях.

Снова напряжённая пауза, и мой взгляд резко возвращается к точке на карте, прежде чем я осознаю: его паника разбудила мои Узы. Она доверяет этому GPS примерно так же, как, похоже, доверяет Гейб.

— Я позвоню ей. Это… я не сомневаюсь в тебе, просто… я всё равно не смогу уснуть, не связавшись с ней.

Через пять минут у нас есть подтверждённый список похищенных Одарённых. Всего двенадцать, после того как первокурсницу нашли спящей в квартире её не‑Одарённого парня в соседнем городе — к огромному отвращению её родителей. Я разочарован их отсутствием понимания, но не удивлён.

Семьи Высшего уровня обычно оторваны от реальности, особенно те, кто никогда не сталкивался с потерей. Несмотря на мой гнев, внутри всё сжимается от осознания: девять семей вот‑вот лишатся этой привилегии.

Вскоре после того, как Гейб пишет мне, что он с нашей Связанной, что он сейчас с ней и лично охраняет её — просто чтобы быть абсолютно уверенным в её безопасности, — Грифон возвращается в Тренировочный центр с мрачным выражением лица. Он едва удостаивает меня взглядом, качает головой и направляется в раздевалку. Вскоре после этого Уснер возвращается с помощью Блэка, с папкой под мышкой и сурово сжатыми губами.

Имена перечислены на обложке переданной мне папки — картонная папка набита страницами с подробным описанием их биографий, академических записей и обстоятельств, при которых они были похищены. Я погружаюсь в информацию, но их имена врезаются в мою память с первого взгляда:

Натан Вебер.

Тэмсин Гудинг.

Остин, Харт и Бенджамин Кэмпбелл.

Кейтлин Доус.

Джемайма Полсон‑Ривз.

Эмметт Дюбуа.

Тайлер и Эллиот Канг.

Найя Олсон.

Кен Ли.

Кэмпбеллы потеряли всех своих детей за одну ночь.

Братья были похищены с кампуса, когда вечеринка расходилась. Натан и Остин входили в Группу Связанных со своей Центральной — Тэмсин. Бен, старшеклассник, вообще не должен был находиться на кампусе, но он приехал из особняка родителей в закрытом сообществе, чтобы увидеться с братьями.

Когда Грифон наконец выходит из раздевалки — волосы ещё мокрые после попыток смыть неудачи ночи, — мы оба садимся и смотрим записи с камер наблюдения вместе с Вивиан и остальной частью его команды. После первого просмотра Вивиан берёт на себя логистику, а команда Грифона постепенно расходится в течение следующих трёх часов. Но мы остаёмся на месте, пока изображения практически не выжигаются на моих роговицах.

Из записей нельзя узнать ничего нового, но мы всё равно одержимо их просматриваем, следуя привычному сценарию, надеясь, что что‑то наконец бросится в глаза и покажет, куда увели похищенных Одарённых. Только после тщательного изучения каждого кадра мы признаём: ничего нет.

Ничего, кроме беглеца.

Разведчики всегда в первую очередь нацеливаются на Центральных Связанных, используя их против их же Связанных, когда те неизбежно пытаются дать отпор. Подчинение — естественный инстинкт, когда под угрозой оказывается единственная цель твоего существования, это благородный поступок. Затем, если они всё ещё не удовлетворены своим «уловом», они забирают свидетелей и случайных очевидцев.

Они никогда не забирают Одарённых, которые убегают… но большинство так не делает. Я могу пересчитать по пальцам одной руки число Одарённых, которые сразу бегут ради собственной безопасности без каких‑либо других мотивов, и каждый из них теперь в списке наблюдения. Не из‑за осуждения — хотя отвращение определённо скручивает мой желудок, — а потому что Одарённые не бегут. Родители бегут, чтобы спасти своих детей. Центральные бегут к своим Связанным. Одарённые бегут, чтобы защитить раненых, слабых, тех, у кого способности слабее, — они никогда не бегут ради себя.

Если только они не шпионы Сопротивления.

***

Потребуется всего две недели, чтобы выявить достаточно подозрительного поведения старшего сына Витторио — достаточного для принятия мер против него. Джексон уже был в нашем списке наблюдения благодаря своей Родительской Группе Связанных, но детей никогда автоматически не причисляют к сочувствующим лишь на основании взглядов их родителей.

Воспитание и культура, в которой человек вырос, могут влиять на него, но это ещё не всё. Жестокий родитель не гарантирует, что ребёнок станет таким же жестоким.

Мы с Ноксом — неоспоримое тому доказательство.

Из всех членов Совета, занимающих сейчас свои места, мы с абсолютной уверенностью подтвердили, что шпионы Сопротивления — это Витторио и Шарп, а вместе с ними и все их Группы Связанных. Будучи Центральным с двумя собственными Связанными, Шарп оказался очень полезен в наших усилиях по поиску сортировочных лагерей и выявлению других сочувствующих в нашем сообществе. Его Связанная, Лоис, родилась в известной семье Сопротивления с Восточного побережья, и они усердно работали, чтобы стереть это пятно с её репутации. Я до сих пор помню отвращение на лице моего отца при первой встрече с ней и то, как его взгляд пустел всякий раз, когда он о ней говорил. Тогда я думал, что его Узы похожи на мои, но теперь я знаю лучше.

Монстр внутри меня никогда бы не позволил Одарённым из Совета приговорить меня к смерти — и уж точно не за защиту ребёнка, как это случилось с моим отцом.

Моя Узы содрогаются от отвращения при этом воспоминании, раздражённая самой идеей сравнения моей Связи с моей матерью. Я полностью с ней согласен — чувство, которое раньше было чуждым, быстро становится привычным.

Мотивы Витторио настолько банальны, что вызывают жалость. После Бунтов он увидел в расколе внутри сообщества благодатную почву для эксплуатации и решил продать своё сообщество ради денег и влияния. Избалованный подонок, он противился тому, чтобы делиться своим Центральным. Не нужно много думать, чтобы понять: на самом деле он злился из‑за того, что у него вообще есть Центральный, вместо того чтобы самому им быть.

Многие семьи Высшего уровня считают, что идеальная Группа Связанных должна иметь мужчину‑Центрального и как минимум трёх женщин‑Связанных. Все их аргументы сводятся к идее «многочисленных Групп Связанных», но на деле это самовлюблённые мужчины, позволившие спорным идеалам не‑Одарённых исказить наши собственные традиции. Для людей, которые смотрят на них свысока, это довольно смелая позиция.

Его сын, Джексон, активно ведёт себя в сети и открыто высказывается о своём представлении об «идеальной, покорной Связанной», которую он с нетерпением ждёт в будущем. После месяцев прослушивания бесконечных разглагольствований его отца на эту тему одного этого заявления достаточно, чтобы я начал действовать против него.

Гейб продолжает пристально следить за моей Связанной, в то время как Грифон с командой берёт на себя наблюдение за Витторио, Элизой и Джексоном. Нокс неохотно согласился на это после провала собственных планов по поиску Одарённого с усиливающим Даром, но после того, как мы нашли доказательства, что Джексон использует информацию о наших графиках, чтобы завоевать расположение группы разведчиков Сопротивления, он полностью включился в дело.

Ни один из нас не сомневается, что они планируют новую атаку на нашу Группу Связанных, и, будучи их так называемым Бесконечным Оружием, Усилитель наверняка снова здесь появится. Вопрос не в том, будет ли это, а когда, и мы должны быть готовы с ними разобраться.

Собрав достаточно разведданных, мы решаем подкинуть Джексону информацию, чтобы спровоцировать его на действие. После месяцев избегания ужинов Совета я посещу один из них, в то время как Нокс и Грифон будут ждать на позициях, чтобы проследить за Витторио и Элизой. Гейб и Харрисон будут следить за Джексоном на боях Оборотней — его любимом развлечении в пятницу вечером, — а затем и везде, куда он отправится дальше. Как только я вернусь домой, не вызвав подозрений, Блэк сможет переместить меня к остальным, если они что‑то найдут… или кого‑то.

Я никак не могу допустить, чтобы ловушка была расставлена, не обеспечив безопасность моей Связанной. И если не считать варианта, при котором Грифон вырубит её и повезёт её бессознательное тело куда угодно, куда, чёрт возьми, сбегут Витторио и Элиза, — нахождение моей Связанной рядом со мной на ужине — следующий лучший вариант. План тщательно разбирается на части, перестраивается и скрупулёзно изучается, пока я не буду абсолютно уверен в его безопасности, и только тогда я сообщаю Совету, что мы оба будем присутствовать.

В течение часа то же самое делают все члены Совета. Учитывая, что прошло почти десять лет с последнего ужина, на котором не отсутствовал хотя бы один член Совета, можно с уверенностью сказать: моя Связанная — центр интереса не только для меня, но и для всего сообщества.

Я ненавижу это каждой клеткой своего существа.

Никогда ещё я так не радовался своей собственной привередливости, потому что никто дважды не задумывается о том, что я лично выбираю каждую деталь для моей Связанной. Платье занимает слишком много времени, но не из‑за выбора вариантов. Если бы мы ужинали только вдвоём, выбор из дюжины платьев был бы сложной задачей. Даже если бы с нами была остальная Группа Связанных, я бы нашёл как минимум пять, в которых смог бы вынести её присутствие. Но когда на ужине будет Совет, к которому присоединятся избранные из их Связанных, мысль о том, что они увидят мою Связанную в платье от Dior, которое я в итоге выбрал, едва терпима, а платье от Versace? Шёлк того же цвета, что и её глаза, струится по её плечам, как вода, вся спина открыта, а вдоль одного из её мучительно совершенных бёдер — длинный разрез?

Я бы предпочёл жевать битое стекло.

Стилист, которого я выбрал, Келли, вернулась после того, как нарядила её, цокая, как матрона, из‑за ужасного сочетания цвета её волос, но когда я сталкиваюсь с Гейбом по пути к ожидающей машине, он едва ли не спотыкается и ошарашенно бормочет:

— Платье… она выглядит хорошо. Чёрт, я не то имел в виду — не просто хорошо. Честно, Норт, она в ярости до предела, но Совет не сможет сказать ни слова о её внешности.

Гейб тоже это понимает — гораздо лучше, чем Грифон когда‑либо смог бы, несмотря на преимущества его Дара. Он вырос на периферии семей Высшего уровня в нашем сообществе благодаря дистанции, которую всегда держал его отец, Генерал. Всё началось из‑за того, что мать Грифона была из семьи Низшего уровня, и из‑за негативной реакции сообщества на их Связь, но невыносимый характер этого человека лишь в тысячу раз ухудшил и без того плохую ситуацию.