Мой отец знает всё.

При этом он ни черта не подозревает, что люди в его доме, живущие под его властью, активно выкачивают эту информацию для собственных целей. Если кто‑то об этом узнает, он будет уничтожен. Если об этом узнает Дэвис или моя тётя Афина… Господи, чёрт возьми, — это будет библейский масштаб. Его смерть будет похожа на то, о чём читаешь лишь в старых и забытых учебниках.

Он заслуживает худшего.

Ухмыльнувшись Кайлу, я ни на секунду не замедляюсь, перепрыгивая через две ступеньки, но если я думал, что он отступит из‑за пренебрежения в моём тоне, то жестоко ошибался.

Когда мы добираемся до компьютера посреди комнаты — стопки файлов на полках для меня последний резерв, — он колеблется, прежде чем сесть, даже после того, как я жестом приглашаю его занять место. Он единственный человек, которого я знаю, кто может проникнуть в сеть незамеченным и при этом не разболтает об этом. Без него я не справлюсь.

Обменявшись взглядом с Уокером, Кайл выпаливает:

— В последнее время ты ведёшь себя чертовски странно насчёт всего этого, Басс. Я начинаю за тебя волноваться.

Этот мерзавец не волнуется ни о чём, кроме себя самого, может, ещё об Уокере, но если я не дам ему зацепку, на которую можно повесить всё это, они оба станут для меня угрозой. Зияющая дыра в моей безопасности, утечка, готовая прорваться и утопить меня. Оглядевшись, будто кто‑то мог последовать за нами сюда, я устраиваю целое представление, заставляя их обоих придвинуться ближе, словно я делюсь чем‑то невероятно важным.

Затем я смотрю на Кайла серьёзным взглядом:

— Слушай, дружище, я не хочу, чтобы эта хрень выплыла наружу.

И вот так — крючок, леска и грузило — он попался, слишком легко. Глаза загораются, он наклоняется ближе и буквально трясётся от возбуждения. Как я раньше не замечал в нём этой стороны? Видимо, я был куда более беспечен, чем думал.

— Да ты на кого смотришь, Басс! Мы лучшие друзья с пелёнок, я никогда тебя не сдам.

Уокер фыркает, бросая на меня косой взгляд, потому что мы оба знаем: сдаст. Они оба сдадут в мгновение ока. Как бы я ни злился на неё, моя мама — единственный человек, который действительно сделает что‑то, чтобы защитить меня.

Она и моя Связанная.

Почёсывая затылок, я стону, прежде чем заговорить так, будто секрет вырывается из меня потоком:

— Я с кем‑то встречаюсь. Тайком выбираюсь, чтобы с ней увидеться, вру о том, куда иду. Она чертовски горячая. Серьёзно, рядом с ней Сиерра Карпоне выглядит как дворняга.

Единственная «собака» здесь — Кайл: он жадно впитывает всё это, игнорируя мгновенный неодобрительный взгляд Уокера, и восторженно вскрикивает:

— Чёрт возьми! Сиерра — материал номер один для фантазий, кто эта девчонка?

Он одержим Сиеррой столько, сколько я себя помню; возможно, она тоже в их Группе Связанных, но её родители не разрешат ей пройти тестирование, пока ей не исполнится двадцать пять.

Выдохнув, я киваю, словно меня убивают:

— В этом и проблема, дружище. Она из семьи Нижнего Уровня. Мой отец скорее отрежет себе член, чем позволит мне с ней остаться, но, чёрт, я не собираюсь так просто её отпускать. Это лучшее, что было в моей жизни.

Я мысленно прошу прощения у моей Связанной за то, что говорю так, даже если другая женщина — всего лишь выдумка, и мне приходится представлять свою Связанную, чтобы мой голос звучал хоть немного убедительно.

Кайл ухмыляется, кивая:

— Ни за что бы не отпустил. Чёрт, ты уже переспал со всеми девушками Верхнего Уровня, эта, должно быть, нечто особенное.

Мне очень не хочется ещё одного напоминания.

Поморщившись, я снова поворачиваюсь к компьютеру:

— Мне просто нужно попасть в записи камер наблюдения моего отца, чтобы стереть кое‑что. Если он узнает, что я тайком выбирался, мне конец. Я не могу потерять эту девушку, Кайл.

Записи не имеют значения, а вот сохранённые файлы с видеоматериалами — да. Там сохраняют только важное: то, что они расследуют, или людей, за которыми следят. Я уже пересмотрел сотни часов информации. То, что я узнал, бесценно для того, чтобы вывезти мою Связанную из страны и увести подальше от Дэвиса, но файлы закончились. Кайл — мой единственный вариант получить ещё.

Возможно, я не смогу проникнуть в сеть без него, но, к счастью, я могу отправить файлы себе, не вовлекая Кайла и не ставя его в известность.

Один Бог знает, какие ужасы могут быть на этих записях, но если есть хоть малейший шанс, что это поможет моей Связанной, я рискну.

Я рискну всем ради неё.

Он энергично кивает, его пальцы мелькают по клавиатуре, пока экран не меняется — и я вижу дюжину камер наблюдения, а в списке — ещё сотни. Забыв о всякой осторожности, я сканирую каждую из них в поисках хоть какого‑то признака угрозы для моей Связанной. Ничего необычного нет, ничто не намекает, что им стало известно что‑то новое о ней или об остальных членах Группы Связанных, — но моя рука всё равно сжимается вокруг телефона.

— Какую запись нужно стереть? Чёрт, у твоих родителей тут слишком много этой чёртовой охраны… Стой, Басс, чёрт возьми! Есть аномалия в новом Узле — в том торговом центре, который они зачистили? Камеры фиксируют это прямо сейчас. Ты же знаешь, они думают, что это Дрейвены, да?

Мой желудок проваливается куда‑то к ногам.

Он замечает мою реакцию, неверно её трактует и кивает, будто мы оба в шоке по одной и той же причине:

— Чёртовы Торговцы Смертью, дружище! Опять лезут в наши дела. Ты же знаешь, что Рено убили в прошлый раз, когда они появились в одном из лагерей набора? Их кошмары уничтожили нашего сильнейшего Телекинетика, будто это пустяк.

Мой план мгновенно корректируется.

Махнув рукой, чтобы прогнать его с места, я фыркаю:

— Да мне плевать на Дрейвенов. Убирайся с дороги, чтобы я мог прикрыть свою задницу и вернуться к этому дурацкому ужину, пока мама не отправилась меня искать.

Кайл бросает на меня косой взгляд, а я снова ухмыляюсь ему:

— Уходи, дружище. Тебе нужен алиби, если тебя будут допрашивать, — так ты не соврёшь, когда скажешь, что понятия не имеешь, чем я тут на самом деле занимался. Мой отец никогда не подпустил бы кого‑то так близко ко мне, но ты станешь лёгкой мишенью, если мы задержимся слишком надолго.

Он сглатывает, вспомнив, что даже принадлежность к семье Верхнего Уровня не спасёт его от Дэвиса, если его раскроют. Я тоже уверен, что меня это не спасёт, но Кайл практически выскакивает из‑за стола, будто тот загорелся, при мысли о встрече с этим психопатом.

Страх скапливается у меня в животе при мысли о нём, но ярость, пылающая в моих венах из‑за того, что он сделал с моей Связанной, гораздо сильнее. Моё сердце бешено колотится в груди, разгоняя этот огонь по конечностям, пока я не готов разорвать этого человека на куски.

Кайл и Уокер перешёптываются у подножия лестницы о том, какой я дурак из‑за какой‑то интрижки, но я игнорирую их, наблюдая, как экраны переключаются, теряя и возвращая фокус, — чернильное пятно движется по кадрам, выглядя как лучшая в мире компьютерная графика.

Без сомнения, это Дрейвены.

Я ничего не должен этим мерзавцам. На самом деле, в любой другой ситуации я бы хотел, чтобы они умерли самой мучительной и жестокой смертью за то, что они творили с моей Связанной в этом дурацком университете… Но только она — Центральная Связанная. Очевидно, знаю, но это значит, что ей нужно думать ещё о четырёх Связанных.

Сейчас мне плевать, выживут ли они в этой войне — кроме того, как это повлияет на мою Связанную.

Она уже встретилась со всеми ними. Не так просто найти её и сбежать вместе с ней, бросив остальных, — потому что если они погибнут, это будет не просто «боль в груди» или что‑то, что можно легко отбросить. Независимо от того, что она может чувствовать к ним из‑за их паршивого обращения, длительное соседство создаёт связи.

Потеря их может сломать её.

Девушка, которую не смог сломать самый садистский подонок в Сопротивлении, возможно, достаточно сильна, чтобы вынести боль от потери Связанного, но я не могу быть уверен, пока не встречусь с ней лично. Узы со мной могли бы смягчить удар, может быть, но они бояться обмена силами — и на то есть веские причины.

Я не могу допустить, чтобы кто‑то из них погиб, пока я не буду уверен.

Не если я могу на это повлиять.

Я стираю запись, отключаю камеры во всём этом районе, а также ещё в двух десятках других мест, разбрасывая порядок их отключения, чтобы замести следы. Мама, скорее всего, всё равно догадается, но плевать — главное, чтобы это сбило с толку ближайших друзей отца.

Оглянувшись через плечо, я забираю последние пятьдесят или около того файлов, которые должны быть загружены на архивный сервер, и отправляю копии на свой собственный, сильно зашифрованный облачный сервер. Когда я собираюсь выйти из системы и убраться отсюда, пока удача не отвернулась от меня, на экране появляется что‑то новое. Связь с моей Связанной дёргает меня за грудь, тянет к экрану так, как никогда раньше.

Нахмурившись, я открываю файл.

Это отчёт, но мне удаётся прочесть только первую строку, прежде чем Кайл окликает меня, заставляя нажать «отправить» и выйти из системы с бурлящим от тревоги желудком.

Фаза 2 утверждена: вернуть Связанную Бога любыми средствами.

ПЯТНАДЦАТЬ

ГЕЙБ

Вернуться в особняк Дрейвенов после целого дня, проведённого за решение обязанностей, которые игнорирует мама, и подписания целой стопки счетов за её лечение, — всё равно что наконец‑то глубоко вздохнуть. Полуденное солнце по‑прежнему палит нещадно, пот стекает по спине, пока я стягиваю шлем и жду, пока передо мной медленно откроется дверь гаража.

Трое из команды Грифона дежурят у входа в особняк, и я знаю: наверняка ещё дюжина прячется вне поля моего зрения, охраняя периметр. С головы до ног в тактическом снаряжении, они отличаются друг от друга только значками. Если бы я не провёл рядом с ними годы, было бы невозможно понять, на кого я смотрю, — но я киваю в знак приветствия Харрисону, когда он поднимает руку в перчатке, а другой крепко сжимает оружие.

Он был здесь всё время, пока Грифон находится на постельном режиме, заняв позицию Киерана в качестве Второго, в то время как сам Блэк стал временным Лидером. Я никогда не был близок ни с кем из них — во всяком случае, не так, как Грифон, — но даже если бы был, сейчас я не в настроении болтать. Не тогда, когда усталые вздохи мамы всё ещё звучат в ушах, а рекомендации её врача крутятся в голове на повторе.

Продвигая мотоцикл вперёд, я заезжаю в гараж — дверь за мной закрывается прежде, чем я полностью въезжаю, просто чтобы спрятаться от любых любопытных глаз. В тот момент, когда помещение снова погружается в темноту, облегчение накрывает меня, но насладиться им удаётся лишь секунду — прежде чем на меня накатывает привычный приступ вины.

На этот раз он в тысячу раз хуже.

Обычно я могу найти что‑то позитивное, на чём сфокусироваться, какой‑то проблеск света во всей этой ужасной дряни, в которой я тону, — но сейчас ничто не может пробиться сквозь опустошающее чувство, пожирающее меня заживо. Чёрт, должно быть, именно это испытывают члены Сопротивления, когда кошмары Дрейвенов поглощают их. Я не испытываю к ним никакой симпатии, но такая смерть — абсолютно ужасающая.

Желчь подступает к горлу так быстро, что я едва не задыхаюсь, и прижимаю руку ко рту, чтобы не стошнить. Голова кружится, и я не могу не подумать, что, наверное, именно так себя чувствуешь, когда принимаешь кислоту и паникуешь: мгновенно, всепоглощающе и тошнотворно. Ненависть к себе достаточно сильна, чтобы сожрать меня заживо.

Мне требуется целая минута, чтобы убедиться, что меня точно не стошнит, и ещё одна — чтобы ноги перестали дрожать. Я уверен, что никак не смогу пройти через особняк, чтобы кто‑нибудь не остановил меня и не спросил, чёрт возьми, что случилось, — но, по крайней мере, я не испортил обедней трапезой шины Норта.

Едва я переступаю порог входной двери, как слышу характерные звуки ярости Норта. Это не такое уж редкое явление, чтобы я не распознал его сразу, — но я спотыкаюсь на ровном месте, когда в ответ на гнев брата раздаётся голос Нокса.

Слишком далеко, чтобы разобрать слова, я ускоряю шаг, а желудок снова опасно сжимается — только на этот раз паника сосредоточена целиком на том, что, чёрт возьми, могло произойти теперь. Тысяча вариантов, но как бы сильно она меня ни ненавидела, как бы сильно я ни начинал ненавидеть себя за то, что знаю правду, я не могу не думать о ней в первую очередь.

В порядке ли моя Связанная?

Она всё ещё здесь?

Я бы знал, если бы она была мертва… не так ли?

Это заставляет меня двигаться так, будто у меня горит зад, ноги сами несут меня к кабинету Норта, и я замедляюсь лишь тогда, когда ярость Норта наконец складывается в слова, которые я могу разобрать:

— …из всех безрассудных поступков, Нокс, это просто… тебе правда всё равно, провоцируешь ли ты ответную реакцию Сопротивления? А если они пришлют сюда Нейро, который сможет нейтрализовать твоих кошмаров? Насколько нам известно, они могут это сделать — и сделают. Они охотятся на всех нас, Нокс, а ты, чёрт возьми, только что подстегнул их…

Нокс перебивает его:

— Ты почти попал в точку, Норт, но всё равно промахнулся. Это была не просто вылазка, чтобы их подразнить. Я искал кое‑что конкретное, и теперь у меня есть доказательство: они действительно охотятся за чем‑то определённым, а не хватают Одарённых наугад в надежде наткнуться на силу, которую стоит сохранить.

С трудом сглотнув, я на секунду замираю за дверью — и подскакиваю, когда голос Грифона раздаётся у меня в голове, пугая до чёртиков:

> Ты ничего не прерываешь, Гейб. Действия Нокса затрагивают нас всех. Я ждал, пока ты придёшь, прежде чем вмешиваться в этот спор.

Ответить я не могу — Грифон никогда не стал бы лезть в голову без веской причины, — так что я делаю глубокий вдох и заворачиваю за угол в кабинет Норта с таким видом, с каким, наверное, идут на эшафот.