Исчезло разделение, которое когда‑то ощущалось очень остро, пусть даже проявлялось тихо, исподволь.

Через несколько дней я спрашиваю об этом Норта, и ему требуется мгновение, чтобы ответить:

— Вивиан Бентли был высокоуважаемым членом нашего сообщества — не только в глазах совета или Так‑команд, но и среди семей Нижнего уровня. Он жертвовал много денег на благотворительность. Помогал с продовольственными акциями, а он и его Группа Привязанных помогли многим семьям, находящимся здесь, обрести безопасность. Во время беспорядков в семидесятых он был молодым оперативником Так и тогда сделал себе имя. Здесь нет ни одного человека, кто бы не оплакивал его смерть, кто бы не был готов увидеть, как виновные предстанут перед правосудием. Есть веская причина, почему его выбрали руководить обучением Так в Дрейвене, и она не имела ничего общего с кумовством. Он был хорошим человеком, который не заслуживал той смерти, что ему досталась.

Норт отводит взгляд, глядя на документы, уже подготовленные для восстановления Учебного центра Так.

Как только Гейб проснулся и спустился вниз, он вместе с дядей и Нортом занялся планами. Восстановление выходит на первый план по сравнению со всем остальным — из‑за серьёзной необходимости обеспечивать безопасность жителей Убежища. Без учебного центра мы не сможем принимать новых оперативников в ряды, а без новых оперативников мы быстро потеряем наши оперативные группы. Единственное, что важнее этого места, — столовая, и то лишь потому, что повару нужно достойное место для готовки.

Я беру у Норта планы, за которыми Гейб меня сюда и отправил, а затем хлопаю его по плечу — небольшой жест уважения к горю, которое он так явно испытывает по человеку, многому его научившего и бывшего очень важной фигурой в его жизни. Он кивает мне в ответ, молча благодаря, а затем возвращается к другим листам бумаги, оставляя меня разбираться самому, как выйти, без лишних слов.

Всего несколько месяцев назад это бы меня разозлило, но теперь я вижу всё именно таким, какое оно есть. Сейчас не время для пустых разговоров, для красивых слов, когда он чувствует себя настолько разбитым из‑за всего происходящего. Сейчас время действовать, работать над этим или делать мир лучше — чего бы это ни стоило.

Я сажусь на один из квадроциклов внизу и медленно направляюсь к остаткам Учебного центра Так. Там уже постепенно появляется большой мемориал из цветов. Я никогда особо не замечал, чтобы кто‑то что‑то оставлял, но здесь уже сотни букетов и венков — все они собраны в задних садах или во время тихих прогулок. У каждого — карточка с соболезнованиями, они создают яркие вспышки цвета на фоне сурового серого бетона.

Это дань сочувствия и скорби по человеку, который значил так много.

Я нахожу свою Привязанную среди завалов: она стоит, уперев кулаки в бёдра, и оглядывает оставшийся хаос. Глаза у неё красные, а щёки раздражены от того, как часто она вытирала слёзы. Это разбивает мне сердце и вызывает желание врезать кому‑нибудь в лицо и сломать его за то, что посмели так её ранить. Вот только человек, сделавший это, уже мёртв — он лишил себя жизни, чтобы однажды вернуться. Меня это не злит, злит лишь то, сколько жизней он унёс с собой.

Пусть надеется, что не в этой нашей жизни.

Я наблюдаю, как другие члены сообщества работают вокруг нас и все невольно тянутся к моей Привязанной, словно она их притягивает. Однако они никогда не подходят к ней вплотную. Оставляют вокруг неё небольшой круг, будто на пути стоит какой‑то барьер.

Раньше я этого не замечал.

Я всегда тратил слишком много времени, бросая на людей злые взгляды и пытаясь держать их как можно дальше от неё — ради её безопасности, но ещё и потому, что я её жажду. Я хочу всё её время и внимание. Я жажду самого её вида до такой степени, что злюсь, когда кто‑то ещё находится рядом с ней. Теперь, в этот момент, когда всё сообщество оплакивает Вивиана и пытается собраться заново, я вижу всё таким, какое оно есть.

Они, конечно, её боятся, но часть этого страха определённо смешана с уважением.

Они все знают, на что она способна, и естественно, что они этого боятся, но они также понимают: их безопасность зависит от её способностей.

В каком‑то смысле так было всегда.

Дрейвены неустанно работали годами. Они вложили миллиарды долларов в этот город, все трудились ради безопасного сообщества и мира, искали способ справиться с Сопротивлением, но в конце концов тени могут сделать лишь так много. Они не всепоглощающие. Они не могут останавливать людей на их пути за сотни миль.

Они не могут того, что может Олеандр.

Я встречаюсь взглядом с одним из строителей — он на мгновение вздрагивает, а затем почтительно наклоняет голову и подходит ко мне, начиная указывать на участки, требующие работы. Он ведёт себя уважительно, но при этом разбирается в деле куда лучше меня. Когда я внимательно его слушаю и начинаю действовать согласно указаниям, я чувствую не только его облегчение, но и одобрение.

На мгновение мне кажется, будто я внезапно очутился в теле Гейба — именно так все относятся к нему. Внезапно всё становится мне понятно. Он всегда работает со всеми в сообществе, независимо от того, что о нём шепчутся за спиной. Он игнорирует это, выбирает достойный путь и просто занимается делом.

Мне никогда не приходило в голову вести себя так же или выстраивать отношения так, как это делает он. Но когда другие строители и члены Так‑команды начинают подходить ко мне и тихо обсуждать разные вопросы, я ловлю себя на том, что втягиваюсь в это.

Норт потратил огромное количество времени, чтобы сделать Убежище безопасным местом для всех; он вложил в это уйму ресурсов, денег и сил. Я знаю, что Оли не собирается уезжать, даже когда мы разберёмся с Богосвязанным.

Теперь это её дом.

Если мы собираемся и дальше жить здесь с этими людьми, я не могу вечно запираться с ней в особняке, как бы заманчиво это ни было. Возможно, мне не удастся достичь уровня дружелюбия Гейба, но я определённо могу постараться выстроить какие‑то отношения и завоевать расположение этих людей.

Возможно, именно так и ощущается взросление.

Как бы мне ни хотелось этого признавать, многие из моих формирующих лет прошли под влиянием пропаганды Сопротивления и ожиданий моих родителей. Затем подростковые годы я провёл, планируя побег для себя и своей Привязанной. Теперь, полагаю, пришло время найти и исследовать новую норму.

Сначала нам просто нужно найти Богосвязанного и убить его.

Это последний из известных нам, а затем, полагаю, мы проведём остаток дней в ожидании, пока не проснутся новые. Будем внимательно следить за любыми признаками, одновременно строя жизнь и проживая её на полную. Мы научимся быть лучшими версиями самих себя — ради своих Привязанных и всех остальных.

Мой взгляд снова обращается к Оли. Притяжение её магнетической красоты — внутренней и внешней — настолько сильно, что я вновь ловлю себя на злости из‑за того, что другие люди находятся рядом с ней.

Но затем я вижу, что она делает.

Пока она хлопочет над цветами на земле — над маленьким мемориалом Вивиану, который начал складываться, — я снова успокаиваюсь. Мы прорабатываем наш следующий шаг и почти всё спланировали. Осталось всего несколько дней ожидания перед следующим ходом — несколько дней на то, чтобы починить что можно и помочь всем вокруг.

Несколько дней, чтобы отдать то, что в наших силах, в надежде, что этого будет достаточно, — чтобы мы смогли построить что‑то, что переживёт всю эту смерть и разрушения вместе с нами.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.

Оли

Физические изменения в Убежище после взрыва, уничтожившего Учебный центр Так, — яркое напоминание о потере, которую понесло сообщество.

Я не могу дойти до офисов Норта, не пройдя через центр города, который теперь превращён в нашу временную тренировочную зону. Когда мы только переехали сюда, я не могла не подшучивать над острой потребностью Норта в эстетическом совершенстве тех мест, которые он контролирует, — и центр города не исключение.

С идеально вымощенными дорожками и большим фонтаном посреди благоустроенной территории это идеальное место для того, чтобы члены сообщества могли посидеть и пообедать или встретиться с друзьями. Я всегда надеялась сделать это, но никогда не чувствовала себя достаточно комфортно — из‑за всех этих взглядов, постоянно устремлённых на меня. Это идиллическое место — центральная точка всего города, обращённая к столовой и офисам Норта, с небольшой дорогой, ведущей к Учебному центру Так. Оно всегда казалось сердцем Убежища. В самый первый день, когда Киеран перенёс нас сюда, именно отсюда я впервые увидела город. Это было прекрасное знакомство. Теперь же всё покрыто тренировочными матами и людьми: они заполняют пространство, отрабатывают стойки и ждут своей очереди на ринге.

Я стою и критически осматриваю ряды оперативников Так. При таком количестве людей можно было бы ожидать какого‑то несогласия или неорганизованности, но в знак того, как всё Убежище сплотилось после смерти Вивиана, ничего подобного нет.

Что ещё удивительнее, появилось много новобранцев. Десятки людей из семей Высшего уровня наконец‑то вызвались предложить свои услуги, добавив огромный арсенал Даров к нашему набору навыков. Я вижу уважение в глазах Норта, Грифона и даже Нокса — они отмечают очевидное изменение настроя семей.

У меня пока не хватило смелости спросить Грифона, нет ли здесь какого‑то скрытого мотива.

Я уверена, что он должен быть, но вместо этого сосредотачиваюсь на том, что это значит для того, что будет дальше с Богосвязанным. С тем, который владеет Болью и, по сообщениям, сошёл с ума из‑за многих лет перерождений. С тем, кто убил Нокса, нацелившись на Норта, и с радостью пожертвовал своим братом вместо него.

У меня ощущение, что нам понадобится вся сила, которую мы сможем заполучить.

Я наблюдаю за Грифоном, пока он внимательно изучает новобранцев. Это одно из моих любимых занятий — угадывать, что он думает об их прогрессе, прежде чем он откроет рот. Мне нравится проверять, могу ли я читать его так же хорошо, как остальные читают меня. Меня удивляет, насколько быстро я научилась понимать своих Привязанных так же хорошо, как и саму себя.

Реакции в эти дни почти никогда меня не удивляют. Даже когда меня что‑то застаёт врасплох, сейчас я чувствую такую уверенность в наших отношениях — и индивидуальных, и коллективных. Я точно знаю, какое место занимаю рядом со всеми ними, и нет ничего более невероятного, чем работать всем вместе как сплочённой единице.

Я жду, пока не убеждаюсь, что Грифон слишком занят и не заметит, здесь я или нет, а затем направляюсь обратно к офису Норта, оставляя его с коротким, вежливым кивком. Я замечаю мрачный взгляд в его глазах, когда он смотрит, как я ухожу. Знаю, что он куда более расположен к публичному проявлению чувств, чем Норт, но всё равно кажется совершенно неуместным делать это на глазах у его Так‑команды. Особенно в нескольких метрах от того места, где всё ещё стоят цветы мемориала Вивиану, — они понемногу прибавляются каждый день, пока сообщество продолжает его оплакивать. Если я смотрю на них слишком долго, у меня перехватывает дыхание, и я опускаю голову, входя в здание.

Внутри несколько оперативников, пара из них переодевается в раздевалке, но каждый из них улыбается и почтительно кивает мне, пока я молча иду к лифту.

Мне немного больно внутри от осознания, что именно смерть Вивиана сплотила людей вот так. Когда двери открываются в офис Норта, я нахожу его сидящим за столом и работающим над планами для голосования в совете. Рядом с ним стоит чашка кофе размером с мою голову, уже наполовину пустая, а злобное бормотание себе под нос точно даёт понять, насколько хорошо всё идёт.

— Ни за что не пойму, как можно столько способов придумать, чтобы жульничать на голосовании. Коррупция в этом мире просто поражает.

Я улыбаюсь и качаю головой:

— Ты всегда говорил, что я наивна, думая, будто люди могут быть хорошими. Похоже, ты сам запутался.

Он кладёт ручку на стол и откидывается назад, поднимая руки над головой и потягиваясь, — и я на мгновение наслаждаюсь этим видом. Его длинные линии, даже скрытые под костюмом, радуют глаз.

Его голос звучит для меня соблазнительно тягуче:

— Я прекрасно знаю, что люди всегда будут коррумпированы. Просто меня бесит, что разбираться с этим приходится мне.

Я выдыхаю и подхожу к окну, глядя на ряды оперативников, которых гоняют по тренировочным матам. Я наблюдаю, как сын одного из семей Высшего уровня использует свою телекинетическую силу, чтобы отбросить кого‑то от себя, восхищаясь его способностью это делать.

Мои Узы тихо дремлет в груди, набираясь энергии для грядущего, и я не трогаю её. Она всегда лучше всех знала такие вещи, даже когда не умела сообщить мне об этом.

Старая помощница Норта, Пенелопа, — идеальный пример этого.

Ненависть и абсолютное отвращение, которое Узы испытывала к ней ещё до того, как поняла почему, — это то, что мы никогда не должны были игнорировать.

Мысль о том, что в его ближайшем окружении так долго находился зарождающийся носитель божественных Уз, теперь вызывает у меня озноб — так же, как и недавняя встреча с Элементалем. Я наблюдала за всей битвой глазами своих Уз. Вид Пенелопы с раскинутыми руками, с глазами, светящимися чёрными пустотами, снова вывел меня из себя.

Я очень старалась не тыкать Норта носом в это, но, вероятно, только из‑за смерти Вивиана.

— Ты правда так беспокоишься о коррупции сейчас, учитывая, как все себя ведут?

Он слышит обиду в моём голосе, поэтому подходит ко мне сзади, обнимает за талию и притягивает ближе к себе, наблюдая за тренировкой вместе со мной:

— Дело не только в Вивиане, Привязанная. Ещё и в роспуске совета. Понимаешь? Многие из тех мужчин и женщин внизу считали, что не могут присоединиться к Так‑командам из‑за наследия своей семьи. Если они отправятся на миссию и погибнут, кто займёт их места в совете? Что будет с их семьями? На всех них лежит огромная ответственность, которую я отлично понимаю. Роспуск совета и переход к народному голосованию многое изменили для некоторых из этих ребят.