— Пожалуйста, — говорю я, и мой голос срывается на стон. Наконец Гейб находит в себе силы отстраниться от меня, хватает за руку и тянет за собой, оставляя Атласа стоять одного в комнате — очертания его возбуждения отчётливо видны под натянутыми джинсами.

— Домой, в кровать, прямо сейчас, — со смехом говорит Гейб, таща меня через здание, пока не усаживает обратно на квадроцикл. Он застёгивает на мне ремень безопасности, забирается в багажник, оставляя водительское место для Атласа.

Они по очереди решают, кто будет вести, а кто — сидеть сзади. Мы давно поняли, что сажать меня спереди, наполовину на коленях у каждого из них, — плохая идея. Особенно когда мы приезжаем на стройплощадку и обнаруживаем, что дядя Гейба и его кузены уже стоят и ждут нас.

Количество неловких ситуаций, в которые мы чуть не попадали, по меньшей мере смущает.

Атлас едет как маньяк — специально, я уверена, — просто чтобы заставить меня смеяться. Когда мы проезжаем мимо людей на улицах, он одаривает их своим обычным высокомерным взглядом, в то время как Гейб кричит и машет всем, кого знает, — как всегда, золотой ребёнок Группы Привязанных.

Я стараюсь выглядеть достаточно дружелюбно, но ни кому не машу. У меня есть пределы того, насколько далеко я готова зайти, чтобы быть милой с этими людьми, и я радуюсь, когда мы наконец подъезжаем к дому. Я совсем не умею так притворяться.

Атлас паркует квадроцикл в гараже и тщательно следит, чтобы всё было заперто: кладёт ключи в ящик для хранения и закрывает за нами дверь. Он выполняет все эти ответственные дела, которые должен делать, — благодаря лекции, которую нам прочитали Норт и Грифон на эту тему.

Гейб никогда особо не переживает из‑за этого, выполняет все задачи по необходимости, но без той напряжённой сосредоточенности, что у Атласа. Думаю, он не стремится произвести впечатление или что‑то кому‑то доказать. Он счастлив просто быть Гейбом — младшим Привязанным в группе, которого в подростковом возрасте в основном воспитывали другие члены группы. Он полагался на них как на «старших братьев» так же, как и другие члены Группы Привязанных. Ему нечего доказывать, и его уверенность — тому подтверждение.

Думаю, Атлас близок к осознанию, что ему тоже больше нечего никому доказывать. Через каждое препятствие, которое перед ним ставили, он перепрыгивал блестяще — неважно, насколько оно было высоким или даже горевшим. Я невероятно горжусь всем, чего он достиг.

— Почему у тебя на глазах слёзы, Сладкая? — тихо шепчет он, когда мы заходим в дом. — Это не то настроение, на которое я рассчитывал, когда мы сюда доберёмся.

Я качаю головой, запуская руку в небольшой завиток волос, который начал отрастать у основания его шеи теперь, когда он перестал так заботиться о том, чтобы держать волосы короткими. Я притягиваю его к себе и захватываю его губы своими.

Он идёт на это с большим удовольствием, перехватывая поцелуй в тот момент, когда наши губы встречаются. Я наслаждаюсь пьянящим вкусом его желания на своём языке. В нас нет никакой спешки, пока его руки скользят по моим бокам, пока не достигают бёдер и резко притягивают меня к себе — чтобы я почувствовала, насколько он возбуждён с тех пор, как мы начали это ещё в школе.

Это идеальное завершение долгого дня тяжёлой работы… Часть моего сознания уже устремляется к душу — я думаю о том, как бы нам помыться, прежде чем я проведу языком по каждому сантиметру их тел. Но сначала нужно утолить эту лихорадочную энергию, эту потребность, которая требует удовлетворения.

— Найди мне кровать, Привязанный, — шепчу я, отрываясь от его губ.

Медленная, лёгкая улыбка растягивается на его губах, когда он обхватывает мою ягодицу одной рукой и поднимает меня так, что мои ноги обвиваются вокруг его талии.

Гейб тихо смеётся, перекидывает руку через плечо и хватает себя за рубашку, небрежно стягивая её одним движением и бросая на пол. Я знаю, по крайней мере, одного человека, который очень рассердится на него за такой беспорядок, но губы Атласа слишком отвлекают, пока он целует меня в шею, полностью игнорируя слой пыли, покрывающий нас всех.

Я тоже перестаю об этом думать: мои руки запутываются в его волосах, я дёргаю за короткие пряди и притягиваю его губы обратно к своим. Всё происходит медленно и непринуждённо — именно то, чего я хочу прямо сейчас. Весело, беззаботно и без каких‑либо обязательств. Внутри нас не борются Узы, не предъявляют требований, нет гигантской пустоты энергии, которую мы пытаемся заполнить. Есть только я и двое моих Привязанных, желающих быть друг с другом, — и само по себе это совершенно.

Гейб ведёт меня к спальне, распахивает дверь и направляется к кровати, на ходу снимая обувь.

Атлас отказывается опустить меня — даже на кровать хоть на мгновение, пока мы оба раздеваемся. Вместо этого мы превращаемся в спутанную кучу конечностей: пытаемся стащить с себя одежду, не прерывая поцелуя. Я почти снимаю штаны, когда чувствую щекотку у горла — она не похожа на прикосновение рук. На мгновение я решаю, что Гейб решил: просто смотреть уже недостаточно и он хочет присоединиться, — но тут Атлас ругается и разворачивает нас обоих.

У наших ног — Азраэль. Он медленно становится всё больше и больше, заполняя собой комнату.

Я хмурю брови, наблюдая за этим. Это совершенно не похоже на моего маленького теневого щенка, но затем его щенячья форма искажается — словно он пытается придать себе облик человека.

Моё сердце начинает бешено колотиться в груди.

Я понятия не имею, что происходит, — а потом внезапно сквозь теневого щенка проходит Нокс, перемещаясь из одного места в Убежище в другое.

Атлас бормочет что‑то себе под нос и уже открывает рот, готовый разнести Нокса в пух и прах, — но выражение его лица говорит мне: случилось что‑то ещё, что‑то ужасное, и первое, что он сделал, — помчался ко мне самым быстрым способом, какой только возможен, даже быстрее, чем могли бы доставить его сюда Транспортеры.

— Что такое? — шепчу я. — Что случилось?

Хватка Атласа на мне немного ослабевает, и я соскальзываю вниз по его телу, совершенно не заботясь о своей наготе. Взгляд Нокса не отрывается от моего лица.

— Одна из Зон Транспортера для новых жителей Убежища подверглась нападению. Они забрали Киерана.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ.

Гейб

В тот момент, когда мы прибываем в офис Норта, в груди зарождается мрачная надежда. Здесь собралось самое большое число оперативников Тактической Команды, которых мне когда‑либо доводилось видеть: все они экипированы и готовы выдвигаться, стоят ровными рядами — так, как их учили.

Вивиан и Ансер оглядывают толпу строгими, проницательными взглядами, но я знаю их достаточно долго, чтобы понять: они довольны тем, что видят. Возможно, огромная работа, проделанная за очень короткое время, сейчас принесёт свои плоды.

Нокс открывает дверь в кабинет, пропуская Оли вперёд и инстинктивно прикрывая её своим телом. Атлас даже не вздрагивает при виде этого — а ведь нам потребовалось очень много времени, чтобы добиться такого. Наконец‑то эти двое нашли общий язык: единственное, что по‑настоящему важно для каждого из них, — это наша Привязанная.

Так и должно было быть с самого начала.

Как только мы входим в кабинет, Оли издаёт судорожный вздох и, обойдя Нокса, бросается к Сейдж.

Я почти не узнаю девушку, с которой вырос и которую знал всю свою жизнь.

Та Сейдж, которую Оли впервые встретила и с которой подружилась, была лишь разбитой тенью самой себя. Девушка, которую Сопротивление обманом заставило потерять одного из своих привязанных, отвергнутая нашим сообществом и ставшая для всех козлом отпущения за то, над чем она не имела никакой власти. Девушка, которая подружилась с Оли, потому что увидела в моей Привязанной то, что остальные упускали, — доброе сердце.

Теперь мы здесь: один из её Привязанных похищен, а остальная часть Группы Привязанных из‑за этого в полном смятении.

Все, кроме самой Сейдж.

Она ловит Оли и берёт её за плечи:

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне вернуть его, Оли. Мне нужно, чтобы ты помогла его найти.

Я рада, что её слова звучат твёрдо, будто она полна решимости, переполнена силой и мощью. В этот момент я чувствую странную гордость за неё.

Она не позволит этому сломить себя.

— Конечно. Я выслежу его, притащу домой к тебе, а потом я натравлю свои Узы на каждого, кто причастен к его похищению. Ради тебя я поглощу все их души. Кто‑нибудь дайте мне спички — я готова что‑нибудь поджечь! Поверить не могу, что они так с ним поступили.

Улыбка растягивается на моих губах, гордость наполняет грудь, а внутри меня пробуждается Драконис. Ему нравится, как она говорит. Ему нравится обещание кровопролития и мести.

Сейдж тихо фыркает:

— Тебе не нужны спички, я иду с тобой.

— Мы все идём, — говорит Феликс, выступая вперёд; на нём уже надет бронежилет.

На секунду я хмурюсь, глядя на него, но он, окинув нас взглядом, пожимает плечами:

— Я не собираюсь рисковать — нужно вернуть его домой. Остальные наши Транспортеры не такие сильные, как он, и во время прыжка может случиться что угодно. Это просто того не стоит. Сейдж и так потратит уйму энергии в бою, и я не позволю ей подвергать себя опасности. Я иду.

Он говорит так твёрдо и уверенно, наклоняясь, чтобы поднять один из тактических шлемов у своих ног. Он всегда бросался в дело очертя голову. Даже будучи Целителем, он никогда особо не задумывался о том, что может с ним случиться там, снаружи. Он играл в футбол всё время, пока мы учились в средней школе, старшей школе, а затем и в колледже. Он всегда был таким же физически активным, как и все мы, даже зная, что его жизненный путь приведёт его в больницы, а не на поле боя.

Впрочем, сейчас это играет нам на руку.

Ни один другой Целитель не готов так быстро согласиться на подобное путешествие.

— Мы все идём. Мы все будем там, чтобы вернуть его, — произносит Вик, подходя ближе; его рука медленно скользит вниз по руке Сейдж, пока его пальцы осторожно не переплетаются с её — будто он ждёт, что она отпрянет.

Она этого не делает.

Сейчас она явно черпает у него силы, и, оглядевшись, я вижу, что даже Райли выглядит решительно.

Я не хочу озвучивать свои опасения насчёт того, что он идёт с нами на задание, учитывая его состояние. Если Норт и Грифон приняли решение позволить ему пойти, то кто я такой, чтобы это оспаривать?

Вместо этого я делаю шаг вперёд и смотрю на огромный экран перед нами, на котором отображается карта Зоны Транспортировки. Ещё несколько часов назад здесь было многолюдно — это делало точку безопасной для прыжка. Сопротивление исторически избегает ударов по крупным городам, если не уверено, что сможет захватить территорию.

А сейчас выглядит так, будто целая бомба сравняла с землёй целый пригород.

Целый квартал многоквартирных домов теперь — лишь груда обломков, ещё одно бессмысленное разрушение в копилке их злодеяний.

Я поднимаю взгляд, встречаясь глазами с Нортом, и он кивает мне, будто мы пришли к соглашению, затем — Атласу. Тот медленно проверяет готовность каждого из нас перед тем, как мы отправимся на задание.

— Это сделал объект с божественными Узами. С ним связано Сопротивление, но наша главная проблема в том, что это один из носителей божественных Уз пытается выманить нас.

— У него получилось, — резко бросает Оли, и Норт лишь кивает ей в ответ.

— Мы всегда знали, что они сначала придут за нашими друзьями. К сожалению, они нашли брешь в нашей защите и воспользовались ею. Мы знали, что такой шанс всегда существует, но время сейчас не на нашей стороне. Нам нужно войти, найти его и убить всех, кого сможем.

Норт тщательно подбирает слова.

Обычно он старается смягчить формулировки — «устранить людей», «разобраться с ними» — и все остальные выражения, которые Совет использует, чтобы миссии не казались актами войны.

Но на этот раз в этом нет необходимости.

На этот раз все чётко понимают, что мы делаем.

Они забрали одного из наших, и мы не остановимся, пока не вернём его.

***

Я ожидал, что Узы Оли начнут возмущаться из‑за того, какой Транспортер будет выбран, чтобы переместить нас.

В тот момент, когда все начинают расходиться к выбранным Транспортерам, Нокс хватает её за локоть, разворачивая к себе, — а его глаза, кожа на руках и шее медленно чернеют.

Я вижу, как Норт колеблется: его беспокойство почти осязаемо. Но Нокс бросает на него такой свирепый взгляд, что тот тут же замолкает и принимает: в этом вопросе он не сможет переспорить брата.

Вместо этого он хватает назначенного нам Транспортера и резко бросает:

— Поторопитесь, нам нужно опередить их.

Атлас и я быстро подходим к нему и хватаемся за его руку. Мы перемещаемся в пространстве — всё вокруг тает, а затем внезапно снова становится чётким, сопровождаемое характерным хлопком.

Мы видим, как медленно начинает формироваться дым, принимая твёрдую форму человека. Наблюдать за этим здесь так же интересно, как было, когда Нокс появился в спальне. Они вдвоём внезапно возникают в тени. В одну секунду — ничего, в следующую — моя Привязанная уже здесь, с нами. Тревожная энергия, которая начала во мне нарастать, утихает в тот миг, когда я снова её вижу.

Грифон делает полшага к Оли, но тут его брови взлетают вверх, когда она улыбается ему и слегка качает головой.

— Я не чувствую тошноты, — тихо и с удовольствием говорит она; в её тоне слышны удивление и восхищение.

Щит на месте, так что шанс внезапной атаки сейчас низок. Но Норт и Нокс переходят в боевой режим в тот же миг, как Оли отходит от них и оказывается в орбите Атласа.

Вскоре прибывают Сейдж и остальная часть её Группы Привязанных, подходят к нам. Сейдж тихо бормочет Оли:

— Ненавижу перемещаться с кем‑то, кроме Киерана. Это противно.

Оли кивает и незаметно вкладывает руку в руку лучшей подруги, предлагая ей то немногое утешение, которое может дать.