Мне всё это безразлично.

— Когда я проснулся, нас было шестеро. Теперь осталось только четверо.

Мои глаза сужаются:

— Включая тебя.

Он кивает:

— Они убили мою Привязанную, а ваша группа уничтожила ещё одну. Они охотились за вами с самого начала. Они знали, что вы должны вернуться, но никто из них не догадывался, что вы все прибудете вместе. Они совершили ошибку.

Конечно, совершили, но я не могу их винить.

Драконис не должен был пробудиться ещё лет сто или около того — его цикл длится намного дольше, чем у кого‑либо ещё. Тот факт, что он вообще пробудился, — уже чудо само по себе.

— Вот почему они забрали Вечную, а не убили её. Они хотели посмотреть, насколько далеко смогут зайти, что смогут заставить её сделать. Они действительно не думали, что остальные из вас найдут её, прежде чем они получат свою долю.

Комната вокруг меня взрывается тьмой: тени формируются так внезапно и полностью вокруг нас обоих, что Богсвязанный начинает задыхаться. Чёрный дым обвивается вокруг него, душит, поглощает всё, пока вокруг не остаётся ничего, кроме абсолютной ночи — той тьмы, что ужасает своей полнотой.

— Кто? Кто забрал её и сделал это? Все они обречены на смерть, но мне нужно знать, кто именно.

Он издаёт булькающий звук, выдавливая слова:

— Пейн. Пейн всегда была зачинщиком. Она всегда дёргала за ниточки и делала всё, что могла. Она не просто владеет болью — она и есть боль. Ей нет дела ни до чего, кроме страданий для всех нас. Ей не нужен её Связанный. Она хочет, чтобы всё горело снова, снова и снова. В то время как остальные из нас ищут целостности, она жаждет лишь разрушения. В прошлый цикл она убила своего собственного Связанного, и если её Связанный вернётся снова в этой жизни, я уверен, она сделает то же самое. Она ничего не хочет. Подобное безумие нужно пресекать быстро, иначе оно поглотит нас всех целиком.

Мой сосуд полностью согласен, горя желанием покончить со всем этим.

— Скажи мне, как ты это сделал, — говорит богосвязанный, когда тени отступают, медленно высыхают, возвращаясь в моё тело.

Он дрожит, как лист, зубы стучат. Даже в таком состоянии он умоляет меня о том, в чём действительно нуждается:

— Как вы все проснулись вместе? Как вы сохранили Вечную в безопасности? Как? Я просто хочу свою Связанную. Я просто хочу того, что есть у тебя.

Я медленно качаю головой:

— У тебя никогда не будет того, что есть у меня. Когда мы разберёмся с остальными, Вечная убьёт и поглотит тебя тоже. Ты больше никогда не войдёшь в цикл.

Я встаю, чтобы уйти, и он встаёт вместе со мной, его руки вскидываются в стороны. Один из Одарённых, наблюдающий из своей камеры, вздрагивает при виде этого:

— Я пытаюсь помочь вам! Нет смысла меня убивать.

— Ты сам это сказал… Ты устал. Ты хочешь, чтобы это закончилось. Мы позаботимся о том, чтобы так и случилось. На этот раз мы сделаем так, чтобы это было навсегда. Ты должен нас благодарить. Время войн богов на этой земле окончено. Для моей Вечной настанет время, когда не будет ничего, кроме покоя.

Он снова кричит, пытаясь привлечь моё внимание, умоляет сохранить ему жизнь, остановить меня — и ещё сотня разных просьб, — но я отпускаю контроль над своим сосудом, когда мы выходим из камеры, незаметно отступая в тёмные глубины его разума, пока строю планы.

Я планирую разобраться со всем, чтобы дать Вечной лучшую жизнь. Жизнь, которой она заслуживает, — где она не будет знать ничего, кроме радости и удовольствия. Жизнь, которую они оба заслуживают.

Вечный и идеальный сосуд, в котором он обитает.

Оба — мои.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.

Оли

Мягкая, роскошная ткань моего платья колется так, словно сшита из какой‑то отвратительно низкосортной материи, хотя я прекрасно понимаю: Норт выбирал его для меня, а значит, с большой вероятностью это кашемир или какое‑то другое элитное волокно ручной работы мастеров. Но это не имеет значения — для меня оно всё равно что из колючей проволоки.

— Перестань суетиться, — бормочет Сейдж, снимая бигуди с моих волос, и я одариваю её робкой улыбкой.

— Ничего не могу с собой поделать. Терпеть это не могу. Может, просто… скажем, что заболели? Уверена, Феликс мог бы выписать нам справку от врача.

Она усмехается и ласково качает головой:

— Только мне позволено использовать своего Привязанного в подобных гнусных целях, Фэллоуз. Вам с Сойером придётся встать в очередь.

Я прикладываю ладонь к груди, словно глубоко оскорблённая её словами, и драматично ахаю:

— А я‑то открыто делилась с тобой властью и престижем Норта Дрейвена! В будущем я это пересмотрю, так что лучше больше не поджигай здания.

Она хохочет и берёт следующую прядь моих волос, аккуратно накручивая её на плойку.

Ненавижу завивать волосы или вообще как‑либо к ним прикасаться, особенно теперь, когда они стали ещё ярче. Когда Норт сообщил нам о собрании горожан, которое он созвал, он ясно дал понять: мы все должны явиться в лучших нарядах и с наилучшим настроем — чтобы продемонстрировать единый и уверенный фронт.

Он несколько дней спорил об этом с Ноксом.

Я не удивлюсь, если Нокс явится в одном лишь мусорном мешке и плаще из теневых существ — просто чтобы в очередной раз выразить своё мнение на этот счёт. Он яростно ненавидит всё это и злится, что Норт будет иметь с ними дело от нашего имени.

Мне всё это почти безразлично.

Одна лишь мысль об их взглядах, когда они смотрят на меня со смесью страха и отвращения, действует мне на нервы — но я знаю, что это не моя вина. Я родилась такой, какая есть, и, по крайней мере, использую свой Дар во благо.

— Я всё ещё думаю, что Норту стоит просто издать указ о том, что он делает, и пусть люди с этим разбираются, как раньше поступали короли. Для меня нет смысла унижаться перед ними сейчас, — говорит Сойер, входя в комнату и застёгивая рубашку, которую Аро заставила его надеть.

Он собирался явиться в старой футболке с логотипом группы и спортивных штанах — в знак протеста, но его Связанная держит его на коротком поводке. Одно её слово — и он уже рыщет в поисках своего самого нарядного костюма.

Я закатываю глаза:

— Мы пытаемся добиться того, чтобы сообщество не считало нас жестокими диктаторами, которые видят в них лишь пешки в войне. Я почти уверена, что указы отбросят нас назад.

Он пожимает плечами с усмешкой, наклоняет голову, чтобы посмотреться в зеркало, и возится со своими волосами:

— Норт владеет этим местом. Я это знаю, ты это знаешь, все это знают. И, честно говоря, если бы он сказал мне, что строит гигантскую статую самого себя и ставит у её подножия трон, чтобы на нём сидеть, я бы всё равно лизал ему ботинки каждый день. Альтернатива — вернуться туда, в мир, и надеяться, что я смогу в одиночку противостоять Сопротивлению, а теперь ещё и божественным Узы. Это невозможно. Я точно знаю, что эти люди сделали с моей Связанной и её семьёй. Знаю, что они сделали с семьёй Грея. Знаю, что сделали с тобой. Этого достаточно. Я более чем счастлив оставаться здесь, с сестрой и моей Группой Связанных, и знать, что мы в безопасности благодаря таким людям, как Норт Дрейвен. Даже если он в итоге окажется злобным мерзавцем, для меня это того стоит.

Мои Узы не одобряют, что Сойер называет Норта злобным мерзавцем, но я ценю то, что он говорит. Он всегда умел ловко подбирать слова.

Раздаётся стук в дверь ванной, и голос Грея окликает нас:

— Вам троим действительно пора пошевеливаться. Так мы опоздаем, а я почти уверен, что Норт устроит скандал, если его Привязанная не явится вовремя.

Сейдж вздрагивает и бросает на меня взгляд, в последний раз возится с моими волосами и наконец объявляет, что закончила.

— Он не ошибается, знаешь ли. Норт действительно выйдет из себя, если ты опоздаешь, а я бы не хотела, чтобы это было по моей вине, — бормочет она себе под нос, и я пожимаю плечами:

— Преимущество того, что ты моя лучшая подруга. Я абсолютно точно отвлеку Норта от любого гнева, который он мог бы на тебя обрушить.

Она закатывает глаза и в последний раз взбивает мои волосы, улыбаясь результату, но я смотрю куда угодно, только не в зеркало передо мной. Мне не нужно это видеть. Если она говорит, что всё идеально, значит, мне этого достаточно.

Я засовываю ноги в маленькие туфли на невысоком каблуке, которые Норт принёс вместе с платьем, и вожусь с задником, пока не становится удобно, тихо стоная и снова оправляя платье, пытаясь устроиться поудобнее. Оно простое и чёрное, элегантное, но без излишеств, и хотя закрывает меня от ключиц до колен, крой очень эффектный. Именно такое платье я и ожидала бы от Норта Дрейвена. Оно даёт достаточно намёков на то, что он считает меня красивой, не делясь своей Привязанной ни с кем, даже с остальными членами Группы Привязанных.

Когда я говорю об этом Сейдж, она хихикает и кивает:

— Звучит в точности как любой мужчина из Привязанной пары, Оли.

Мы открываем дверь и обнаруживаем Грея и Аро, ждущих Сойера: они скрестили руки и смотрят на него так, словно он капризный щенок, отказывающийся слушаться.

Это невероятно смешно, и ещё смешнее, когда он опускает голову и бормочет извинения за своё ребяческое поведение.

— Никогда не думала, что доживу до такого дня, — шепчет Сейдж мне, и я хохочу вместе с ней, быстро обнимая Аро, проходя мимо.

Она задерживается ровно настолько, чтобы убедиться, что Сойер готовится и надел подобающую одежду, а затем убегает, чтобы присмотреть за младшим братом. Лан совсем не хочет надевать брюки и нарядную рубашку. Я удивляюсь, когда именно Вик убеждает мальчика притормозить и одеться, всего парой добрых слов и обещанием нескольких партий в Mario Kart, когда они вернутся домой.

Он невероятно добр и терпелив с мальчиком, помогает Аро и очень уважителен к ней, пока они вдвоём стараются одеть ребёнка. Я наблюдаю, на мгновение слегка шокированная, а затем поворачиваюсь к Сейдж и вижу, что моя лучшая подруга смотрит на своего нового Привязанного буквально влюблёнными глазами.

Я сдерживаю улыбку, а когда она замечает это, подталкивает меня плечом:

— Ничего не могу с собой поделать. Я так волновалась, как найти для него место в нашей Группе Привязанных, что даже не подумала, что он сам с этим справится.

— Справился? В смысле, нашёл своё место? — тихо спрашиваю я, и она кивает.

— Здесь всё ещё непросто. Несколько ночей назад Лану приснился кошмар про Сопротивление. Он кричал, и мы все проснулись в панике. Аро не могла его успокоить, а Вик сразу бросился ей помогать. Он сидел с ним почти всю ночь, а когда Лан немного успокоился, помог Феликсу его осмотреть. Он ни секунды не колебался, и это доказало мне и остальным членам Группы Связанных, что он действительно хороший человек. Просто нам всем нужно время, чтобы привыкнуть.

У меня тоже было немало такого, поэтому я невольно киваю в ответ и беру её под руку. Мы обе смотрим, как маленький мальчик танцует вокруг Вика на цыпочках, без умолку болтая о высоких результатах и цвете машины, которую он хочет выиграть в одной из игр.

Вик улыбается ему сверху вниз, дружелюбно разговаривает и показывает, что нужно его сестре: помогает надеть носки и ботинки и выполняет остальные простые задачи, чтобы подготовить мальчика к городскому собранию.

Разница в том, как Грей и Сойер теперь относятся к Вику, как день и ночь. Когда мы были здесь в последний раз, в его сторону летели только насмешки и колкости, а теперь вокруг них — благодарность, доброта и уважение, пока они помогают своей Привязанной с её братом. Я благодарна, что Сейдж, возможно, наконец‑то получит передышку.

Мы вместе направляемся к квадроциклам. Атлас и Гейб ждут нас у двери. Они оба были рады дать мне пространство, пока я занималась причёской, особенно учитывая, что они знают, как я ненавижу эту процедуру. Когда они видят меня, я опускаю голову, пряча от них усмешку.

Кто бы мог подумать, что такое простое платье так их впечатлит?

— Весь город на вас насмотрится, если вы не возьмёте себя в руки, — язвительно замечает Сойер, тщательно подбирая слова, пока усаживает маленького мальчика в один из квадроциклов.

Типично для Сойера — умудриться незаметно вставить двусмысленность в присутствии ребёнка. Аро просто качает головой, пристегивая Лана и вручая ему одну из маленьких портативных консолей, которые он так любит.

— Только пока мы не доберёмся до места и не начнётся собрание, и только потому, что ты так хорошо подготовился. Потом консоль придётся убрать, и ты должен будешь вести себя тихо и уважительно, пока мы слушаем, что говорит мистер Дрейвен, хорошо? Он много делает для нас в нашем сообществе. Ты должен быть хорошим членом города, который нас защищает.

Лан внимательно слушает её, затем кивает, берёт у неё игру и включает её, не говоря больше ни слова. Мне он всегда кажется таким воспитанным и послушным, но Сейдж рассказывала, что у него определённо есть характер и что его травмы не раз не давали его сестре спать по ночам.

Я не могу представить, насколько тяжело растить младшего брата. То, как она делает это, с такой преданностью, любовью и уважением к нему, огромная заслуга и её, и её Группы Привязанных. Я лишь надеюсь, что скоро в мире всё уляжется, и мы сможем лучше узнать этого мальчика и помочь ему завести друзей в Убежище.

В нынешних условиях Аро даже не хочет отдавать его в школу, боится, что его начнут преследовать из‑за близости к нашим Группам Привязанных. Из‑за этого я чувствовала лёгкий укол вины, пока Сейдж не указала, что это касается не только нас, но и её собственной Группы Привязанных.

Киеран и Феликс — заметные фигуры, как и Сойер благодаря своей работе в службе безопасности.

Не всё крутится вокруг меня и моих пустых глаз.

Это была тихая доза реальности, в которой я очень нуждалась. Когда мы подходим к столовой, единственному зданию, достаточно большому, чтобы вместить всё население Убежища, если все встанут, я снова напоминаю себе об этом.