***

Центр тактического обучения кишит людьми, когда я прибываю.

Вивиан и Ансер уже здесь: они направляют людей в группы и выводят их оттуда, а также принимают анкеты с данными о Дарах и биографии — так быстро, как те заполняются. Киеран и Рокелл уже на матах: проверяют навыки и Дары. Я удивлён, что группы проходят тесты довольно быстро. Здесь гораздо больше мужчин и женщин, способных постоять за себя в спаррингах, чем я думал, — и это мгновенно наполняет меня облегчением.

Нам нужна вся помощь, которую мы можем получить.

Сначала я подхожу к Вивиану. Увидев меня, он трясёт передо мной планшетом:

— Тебе нужно позвать сюда Дрейвенов. Нам нужны все руки, потому что мы тонем.

Я беру планшет и бросаю взгляд на испытание навыков мужчины, стоящего перед Вивианом. Он — Огненный: элементали — один из самых распространённых Даров. Но то, из‑за чего глаза Вивиана маниакально загораются, — это его профессия.

Последние пятнадцать лет он преподавал боевые искусства, у него чёрный пояс.

Он может стать огромным подспорьем в обучении остальных. Надеюсь, он так хорош, как говорится в анкете передо мной.

— Норт и Нокс сегодня не в строю. Придётся справляться своими силами.

Ансер косится на меня и машет рукой в сторону дверей. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что они снова открыты — внутрь вливается всё больше людей:

— Не уверен, что мы просто «справимся». Сегодня мы не успеем проверить всех. С такой скоростью придётся начинать отказывать людям.

Мне определённо не хочется этого делать.

— У меня есть кто‑то, кто поможет быстрее всех, и у меня есть подкрепление.

Я связываюсь с Оли, которая, по настоянию Норта, провела утро отдыхая под бдительным присмотром Атласа. Он был так счастлив, что Норт ему доверился в этом вопросе, и я знаю, как это порадовало мою Привязанную — что мы все смогли сплотиться в это неспокойное время.

«Можешь надеть тренировочную форму и прийти в Центр тактического обучения? Мы перегружены новобранцами, и мне нужны глаза, которым я доверяю».

Она посылает вспышку чистой радости, и мне приходится сдерживаться, чтобы не улыбнуться в ответ.

«Я одна? Или Атлас тоже? Он всегда может пойти помочь Гейбу, если тебе нужна только я».

Мне не нужно долго думать:

«Бери Бэссинджер. Мы пытаемся отсеять тех, кто не пригодится для тактических миссий. Остальных отправим на строительные площадки. Я собираюсь использовать Прорицателя, чтобы ускорить процесс. Мы уже обсуждали это, и он работает гораздо быстрее меня. К тому же это хороший способ понять, кто чувствует себя неуютно рядом с богами».

Атлас, который подключился к связи, когда Оли впустила его в мысленный контакт, вставляет:

«Рядом с богами должно быть неуютно всем — это просто разумно».

Я понимаю, о чём он — и в этом суть. Мы ищем тех, кто не может с ними справиться или испытывает к ним негативную реакцию. Любое проявление ненависти или недоверия. Страх естественен, и его не будут ставить в вину.

Они оба соглашаются. Я чувствую, как они быстро собираются — идеальные оперативники, хотя их никогда по‑настоящему не рекрутировали.

Поднимаю глаза и вижу, как Вивиан вопросительно поднимает брови, забирая у людей новые анкеты и направляя их к Киерану:

— Хочешь поделиться чем‑то с классом, Шор?

Я киваю:

— Моя Привязанная и Бэссинджер уже в пути — помогут нам.

Вивиан лишь качает головой:

— Не думаю, что от них будет много толку. Фэллоуз в итоге втянет кого‑нибудь в спарринг своим поведением, а Бэссинджер только подстрекнёт её. Я люблю эту девчонку, но у неё острый язык даже в лучшие времена. А когда её глаза меняют цвет, начинается настоящий ад. Тогда мы получим панику и давку.

Я улыбаюсь ему, а затем мои глаза сами собой становятся чёрными:

— Я на три шага впереди тебя.

— Чёрт, это по‑прежнему жутко, — ворчит Вивиан, а Ансер отшатывается от меня.

Прорицатель заполняет мой разум, берёт контроль над моими конечностями, и я чувствую, как эмоции и индивидуальность исчезают с моего лица. Прорицатель протягивает руку за планшетом, и Вивиан быстро отдаёт его — почти швыряет в его сторону, будто боится прикоснуться.

Он начинает возвращать ему страницы, сопровождая каждую лишь «да» или «нет», — его разум работает быстрее, чем мой когда‑либо мог.

Вивиан и Ансер суетливо налаживают систему сбора, и мне приходится напрямую обратиться к Прорицателю в своём сознании, чтобы изменить способ его общения — сейчас не время кого‑то злить. Последнее, что мне нужно, — чтобы моя Привязанная вошла в ситуацию, где сотни людей с разными Дарами устроили бы массовую драку. Мы бы выиграли этот бой, но скольких бы мы потеряли в процессе? Это того не стоит.

Он соглашается — ради её безопасности.

В тот момент, когда двери открываются и входит Оли, Прорицатель бросает бумаги и идёт прямо к ней. Испуганная толпа расступается, как море, когда все видят эти пустые глаза.

Оли издаёт радостный возглас удивления, улыбается и бросается к Прорицателю. Я бы подумал, что она играет на публику — чтобы показать всем, что мы её Привязанные, а она любит богов внутри нас так же сильно, как и нас самих, — но радость буквально сочится из каждой её поры.

Она искренне рада видеть Прорицателя — так же, как рада видеть меня.

— Чем я могу помочь, мой Привязанный? — спрашивает она, и Прорицатель довольно урчит в ответ, довольный тем, что его признали — его Вечная, его любовь, причина его существования.

Я мысленно связываюсь с ней:

«Мы будем направлять новобранцев к тебе и Бэссинджер. Затем вы сможете устроить для них спарринг. Прорицатель обрабатывает списки быстрее всех. Я попрошу Вивиана и Ансера отправлять людей на строительные площадки, если они не пройдут отбор».

Она кивает и поднимает руки, чтобы обхватить лицо Прорицателя, притягивает его к себе и целует.

— Всё что угодно для тебя, мой Привязанный.

Боги у неё в руках так же крепко, как и Вечная внутри неё. Я чувствую удовольствие и удовлетворение, пульсирующие в боге от такого обращения. Она — идеальный сосуд для поклонения вместе со своими Узами бога.

Я теряю счёт времени, пробираясь сквозь толпы людей, входящих в двери, направляя их туда, куда указывает Прорицатель. В какой‑то момент я оглядываюсь и вижу, что Оли смотрит на мат, где люди спарингуются. Киеран что‑то шепчет ей, указывая на детали, и легко принимает её помощь. Атлас следит за ней так же внимательно, как и за матами, и делает шаг ближе к ней, как только кто‑то приближается к нашей Привязанной. Но все в помещении относятся к ней с уважением.

Из почти полутора сотен претендентов две трети приняты на обучение здесь, в центре. Из оставшейся трети, которую мы направляем на строительные работы, лишь у одного возникает негативная реакция на мои пустые глаза. Его страх граничит с агрессией — он не может это контролировать, — но находиться рядом с нами ему не стоит.

Я связываюсь с Нортом, чтобы сообщить имя и фамилию этого Одарённого и данные о его семье: нам нужно провести дополнительное расследование. Надо понять, стоит ли удалять его из Убежища и найти для его семьи другое безопасное жильё. В целом складывается ощущение, что сегодня мы чего‑то добились.

Когда Прорицатель наконец отпускает меня, отступая в тёмные глубины моего разума, ко мне подходит Вивиан с чашкой кофе в руке.

— Эта штука не слишком дружелюбна, да? — замечает он, попивая из своей чашки и глядя на маты для спаррингов.

Киеран уже вышел на ринг с обладателем чёрного пояса, и наблюдать за их схваткой весьма забавно. Одарённый не особо агрессивен — у него масса отточенных техник, которые могут оказаться бесценными в полевых условиях, — но Киеран скорее боец смешанного стиля: он готов на всё, лишь бы выиграть спарринг. Интересный поединок.

— У него нет никаких чувств ни к чему, кроме Оли.

Вивиан на секунду кивает, затем пожимает плечами:

— Если он готов сжечь весь мир, лишь бы защитить её, то хорошо, что он на нашей стороне. Может, удастся направить его силы и на защиту сообщества.

— В этом и план. Вот только получится ли — кто знает.

Я возвращаюсь к своей Привязанной, и Атлас дружески хлопает меня по спине, когда я прохожу мимо. Его взгляд сурово следит за группой мужчин, стоящих вместе и что‑то тихо обсуждающих. Они говорят о пустяках, но Атлас всё равно начеку — как всегда, когда рядом наша Привязанная, — и я его за это не виню.

— Ты вернулся! Как всё прошло? — спрашивает Оли, прижимаясь ко мне боком и наблюдая за схваткой двух женщин.

Обе владеют чуть больше, чем базовыми навыками, — отличная отправная точка: при правильной программе тренировок они быстро смогут участвовать в миссиях.

— Всех, кто пришёл, проверили. Честно говоря, всё, что произошло, возможно, обернётся к лучшему.

Она вздыхает и кивает, выкрикивая указания одной из женщин — та чуть опасно меняет стойку. Я улыбаюсь ей сверху вниз:

— Кто бы мог подумать, что девушка, ненавидящая беговую дорожку, будет поправлять стойки других?

Она фыркает и тихо стонет:

— Я всё ещё ненавижу беговую дорожку, а ты был ко мне настоящим козлом. Настоящая причина, почему я здесь сегодня, — Вивиан оказался истинным джентльменом.

Блэк смотрит на неё так, будто она сошла с ума, а Рокелл тычет пальцем ему за плечо:

— Этот Вивиан? Да он куда больший козел, чем Шор когда‑либо был, это точно.

Оли упирает кулак в бедро и принимает боевую стойку:

— Лучше не говори гадостей про Вивиана прямо сейчас, Рокелл. Я так быстро нассу тебе в хлопья, что ты и пикнуть не успеешь.

Он корчит гримасу и бросает на меня взгляд, будто ждёт, что я вмешаюсь и спасу его, — но только идиот станет плохо отзываться о Вивиане в присутствии Оли.

— Мы почти разобрали всю толпу. Утром я даже не думал, что это возможно, — бормочет мне Киеран, и я киваю в ответ.

— Есть кто‑то выделяющийся?

— Обладатель чёрного пояса — но мы это уже знали, — и, может, ещё несколько человек. Мы сможем довольно легко заменить тех, кого потеряли. Как дела у Норта и Нокса?

Мне не хочется много говорить, но с Киераном это и не нужно:

— Заняты, оба. Уверен, позже я вытащу их из офиса.

Он коротко кивает и начинает громко раздавать приказы — снова менять людей на матах, выводя последнюю группу.

Оли толкает меня бедром, осторожно показывая привязанность — мы ведь в рабочем режиме, но всё равно привлекает моё внимание:

— Ты ведь проследишь, чтобы они вернулись сегодня вечером, да? Они ведь не останутся там спать снова, правда?

Я киваю:

— Даже если мне придётся буквально притащить их обоих вниз, мы все будем дома сегодня вечером, Привязанная. Обещаю.

Её плечи чуть опускаются от облегчения, и, чтобы уж точно сдержать обещание, я посылаю мысленный образ Норту и Ноксу:

«Ваша Привязанная хочет, чтобы вы были дома сегодня вечером. Никаких оправданий».

Ни один из них не задаёт вопросов.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Оли

Я просыпаюсь от того, что чья‑то рука гладит мой живот, а горячее, крепкое тело прижато к моей спине. Я прижимаюсь ягодицами к твёрдому возбуждению, прижатому ко мне, и из моего рта вырывается тихий стон. Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто рядом.

Я чувствую запах его одеколона, и я бы узнала эти прикосновения даже без всего остального, но низкий тембр голосов, сливающихся воедино, подтверждает: братья Дрейвен наконец вернулись ко мне.

Мне не нужны Узы, чтобы это понять — я и так точно знаю, как сильно мне этого не хватало, как сильно мне нужны были они.

Губы прижимаются к моим в тёмном требовании большего. Больше меня, больше этого общего наслаждения, больше и больше, пока между нами не останется ничего, что не было бы разделено. Рука Норта скользит вдоль моего позвоночника, медленно поглаживая и дразня изгибы кожи. Я почти мурлычу в поцелуе, моё тело становится податливым между ними. Мы все обнажены, на нас нет ни клочка одежды, и я извиваюсь от исходящего от них жара.

Меня обжигает, и я жажду ещё большего.

Они слаженно меняют наше положение: меня ставят на колени, а Нокс целует меня, его язык ласкает мой, пока у меня не начинают дрожать ноги. Воспоминания о том, как этот язык касался моего клитора, заполняют сознание и распаляют во мне огонь — кажется, я вот‑вот взорвусь. Пальцы Норта снова скользят вдоль моего позвоночника, но на этот раз, добравшись до ягодиц, они продолжают движение, изгибаются и находят влажную разгорячённость между моих бёдер — его пальцы погружаются в меня. Он одобрительно стонет, когда моя плоть сжимается вокруг него, будто я пытаюсь удержать его внутри.

— Раскройся, Олеандр, — шепчет Нокс мне в губы, кладя руку на затылок и отстраняясь. Я не знаю, имеет ли он в виду мой рот для своего члена или мои ноги для Норта, поэтому делаю и то, и другое — и краснею от гордости, когда оба издают одобрительное рычание.

Я хочу этой похвалы. Хочу быть их хорошей девочкой. Хочу, чтобы они любили каждую чёртову секунду этого так же сильно, как и я.

Он опускает меня на руки, так что я оказываюсь на четвереньках, — и я подчиняюсь с готовностью, мой рот всё ещё открыт, когда он направляет толстый ствол своего члена мне в рот. Его кулак сжимает основание, а глаза вспыхивают чёрным. Тени в комнате сгущаются, темнеют и обретают новую жизнь — его Дар наполняет тело.

Но здесь только он.

Все наши Узы спят, пока мы наконец соединяемся после слишком многих ночей в разлуке.

Норт ждёт, пока бёдра Нокса начнут медленно двигаться у меня во рту, прежде чем вынуть пальцы. Вместо них он одним резким толчком заменяет их своим членом, его руки крепко держат мои бёдра, фиксируя меня для них обоих.

Я забыла, что заснула в постели Нокса, но точно помню: тогда Норта здесь не было. Я свернулась в его простынях, зарылась лицом в подушку и просто утонула в его запахе, ожидая, когда он вернётся домой. Грифон обещал, что они оба будут здесь, но, кажется, я не ожидала, что они окажутся здесь одновременно.