ГЛАВА 21

КЛЕО

Несмотря на поздний час, в шагах Клео появляется лёгкость, когда она идёт по Дороге из Жёлтого Кирпича прочь от замка Дельфины.

Снаружи темнее самой темноты, но фонарные столбы отбрасывают на дорогу ореолы света.

Она не оглядывается, и чем дальше уходит, тем лучше себя чувствует.

Она может пойти куда угодно. Сделать что угодно.

Девушка не знает, куда идёт. И не знает, что хочет делать. Но теперь у неё хотя бы есть выбор.

Дорога огибает рощицу восточных красных дубов, и когда Клео выходит с другой стороны, то оказывается у подножия поля подснежников.

Клео останавливается.

Она не собиралась возвращаться к фермерскому дому, но если не сходить с кирпичной дороги, пройти мимо было невозможно.

И всё же…

Дрожь прокатывается по её телу.

Ты убийца, — говорит голос на задворках сознания.

Вина стягивает узел у неё в животе.

Должна ли она чувствовать раскаяние за то, что раскрыла ладонь и показала Дельфине сияющее, как нефтяная плёнка, перо крылатой обезьяны?

Если должна, то не чувствует, и не совсем понимает, что это говорит о ней.

Она идёт по дороге, намереваясь продолжить путь мимо дома, но что-то заставляет её остановиться. Она сходит с дороги, пересекает поле, пока дом не оказывается перед ней, а кучка пепла — у её ног.

Клео поднимает ногу и с силой опускает её вниз. Пепел взмывает в воздух, и когда ветер меняется, он уносит Дельфину прочь.

Почти грустно видеть, как женщина с магией в венах превращается во что-то настолько ничтожное. Клео боялась Дельфину до ужаса, а теперь посмотрите на неё.

Через несколько минут всё, что осталось от ведьмы, исчезает на ветру, закручиваясь за остроконечной крышей дома Дороти.

Клео отступает, намереваясь вернуться к Дороге из Жёлтого Кирпича, когда движение тени внутри дома привлекает её внимание.

Это Дороти? Она всё ещё здесь?

Клео уже движется, прежде чем успевает подумать, что ещё может скрываться в доме. Она врывается через переднюю дверь, и двое жителей Края испуганно вскрикивают. Мужчины роются в шкафах, выискивая, что бы украсть.

— Это не ваш дом.

Слова вырываются и зависают в воздухе, как зазубренное стекло в окнах. Согласные у неё слишком резкие, «о» слишком долгие.

Мужчины хмуро смотрят друг на друга. Один выше, с коротко остриженными чёрными волосами и ореховыми глазами. Второй ниже, с густой рыжей бородой и ушами, торчащими, как древесные грибы.

Борода держит сковороду. Коротыш держит мешок лука и медную ложку.

— И не твой тоже, — констатирует Борода.

— Положите обратно, — приказывает Клео.

— А что ты сделаешь, если мы не положим? — возражает Коротыш.

Почему ей вообще важно, что они заберут? Почему она вдруг чувствует желание защитить вещи Дороти?

— Я… я…

— Ты что? — Борода делает шаг к ней, держа сковороду над плечом, как оружие.

— Я…

Слева раздаётся свист, рассечение воздуха. Что-то влетает через одно из разбитых окон.

Борода пошатывается в сторону, глаза выпучиваются.

Теперь у него в шее торчит топор.

— Оза-а-ак! — кричит Коротыш как раз в тот миг, когда голова Бороды соскальзывает с тела и падает на пол за секунду до топора.

Коротыш роняет лук. Луковицы высыпаются из мешка и катятся по полу почти так же, как голова.

Клео не может сдвинуться с места. Она должна двигаться. Ужас должен заставить её двигаться.

Но она не может.

За её спиной скрипит пол, и тень растягивается по груде обломков.

— А-а-а! — Коротыш разворачивается и бежит по коридору.

Шаги теперь тяжёлые. Ближе.

Клео сжимает зубы, когда в поле зрения появляется Тинмэн. Он наклоняется и металлическими пальцами поднимает свой топор.

Клео слышала истории о его руке из металла и шестерёнок, но слышать об этом не то же самое, что видеть, и холодный отблеск металла делает его только страшнее.

Коротыш всё ещё кричит, мечется по дому из комнаты в комнату, пытаясь найти другой выход.

Она не может винить его за то, что он забыл: окно ничуть не хуже двери. Девушка сама даже пошевелиться не может.

Не найдя выхода, Коротыш выбегает обратно на кухню. Тинмэн выпрямляет руку, выставляя топор прямо на пути Коротыша, и тот, гонимый паникой, налетает прямо на лезвие.

Оно ударяет ему точно в грудь.

Кровь пузырится у него во рту. Он с хрипом выдыхает один долгий, мокрый вдох, опускаясь на колени.

Тинмэн ставит ботинок Коротышу на плечо и, используя упор, выдёргивает топор.

Коротыш заваливается набок, мёртвый.

Клео всё ещё не двинулась.

Она сглатывает.

Может, если она не будет двигаться, не будет говорить, чихать или дышать, он посмотрит сквозь неё.

Тинмэн берётся за ножку перевёрнутого стула. Ставит его прямо, садится. Достаёт из кармана тряпку и вытирает кровь с лезвия. Медленно. Тщательно.

Сердце Клео барабанит по рёбрам.

— Побежишь — умрёшь, — говорит Тинмэн. Взмах. — Закричишь — умрёшь, — взмах, взмах. — Соврёшь мне — умрёшь, — взмах. — Поняла?

Дыхание прерывисто выходит через ноздри Клео. Она кивает. Он встречается с ней взглядом. Его глаза бурого оттенка серого, с синевой. Почти как зловещие облака снаружи.

Паника пузырится у девушки в горле, и она не уверена, крик это или рвота, но ни то ни другое не кажется хорошим вариантом. Она проглатывает это.

— Ты видела девушку? — спрашивает он.

Клео кивает.

Лёгкий вопрос. Лёгкий ответ.

— Она сейчас здесь?

— Я… я… нет.

— Что здесь произошло? — он кладёт топор поперёк бёдер и откидывается на спинку стула.

— Дом. Упал. Небо. На ведьму. Девушка. Она. Мёртвая. Убила, я имею в виду. Убила ведьму.

— Какую ведьму? — хмурится Тинмэн.

— Ведьму Востока.

— Девушка убила Кардинальную Ведьму? — он подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. Его голос, низкий и хриплый, сочится недоверием.

— Да.

— Как?

— Не знаю. То есть. Кухонным ножом.

— Он был магическим?

— Не думаю.

— Проклятым?

— Не знаю.

Он встаёт и начинает мерить комнату шагами. Когда возвращается, опускает топор, позволяя лезвию упереться в пол рядом с ботинком.

— Где девушка сейчас?

Каждый житель Краёв растёт на историях о Железном Дровосеке. Его брат проклял его и украл его сердце. Почему — неизвестно. Каким он был до того, как потерял сердце? Тоже неизвестно. Без сердца он беспощаден. Ужасен. Сосредоточен на цели до одержимости. И прежде всего компетентен.

Оказаться с ним в одной кардинальной территории уже достаточно плохо. В одном доме? Клео хочется растечься по половицам и никогда больше не затвердеть обратно.

— Девушка… Дороти… я…

Клео делает вдох. Кажется, она знает слова. Она может их сказать. Может выдавить их, и тогда он уйдёт, а она сможет свободно продолжить путь туда, где в итоге окажется.

— Дорога, — говорит она. — Девушка. На. Дороге. К волшебнику, — она снова сглатывает. Сильнее.

— Она идёт к волшебнику?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Ведьма Севера.

Тинмэн склоняет голову, рассматривая её как полевую мышь. Клео вздрагивает. Как и его топор, всё в Тинмэне кажется отточенным. Он способный убийца, но больше того — он присутствие, которое невозможно игнорировать, как нарастающая энергия прямо перед бурей.

— Ты знаешь, как выглядит девушка? — спрашивает он.

— Да.

Ещё один лёгкий вопрос.

Он вскидывает топор вверх и через плечо, скользя рукоятью в кожаные ножны за спиной. Его металлическая рука движется быстро, и движение кажется лёгким, словно топор вообще ничего не весит.

Он пересекает комнату.

Клео отступает, спотыкаясь.

Он высокий. Выше жителя Краёв. Гораздо выше неё. Широкие плечи, крепкая челюсть, узкий нос с ноздрями, расходящимися, как наконечник стрелы. Всё в нём острое и режущее.

— Есть люди, которые заметят твоё исчезновение? — спрашивает он.

— Нет.

Лёгкий вопрос. Лёгкий ответ. Но дать его тяжело.

Она одна. До боли одна.

Тинмэн делает к ней два огромных шага, хватает её за куртку холодной металлической рукой и рывком вытаскивает за дверь.

— Тогда ты идёшь со мной.