Шесть

Одесса

Ночь разрывает крик. Бриэль смотрит на меня, ее лицу текут слёзы. Ее руки в крови. Два ножа блестят в свете костра там, где они лежат в грязи. Воздух заволакивает дым.

В какой-то момент Бриэль стоит на улице. В следующее мгновение она исчезла.

Я проснулась и села так резко, что маленькая спальня начала вращаться. Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что я не на той улице в Эллдере. Что я в безопасности в доме, вдали от крепости.

Дерьмо. Я прижала кончики пальцев к вискам, массируя, и дала сердцу на несколько мгновений успокоиться.

Если кошмары Эви казались такими же реальными, как и мои, неудивительно, что она дергалась, брыкалась и хныкала во сне.

Она свернулась калачиком у моего бедра, подложив руки под щеку. Ее ресницы темными полумесяцами обрамляли нежные щеки. Прядь ее тонких каштановых волос завилась у виска.

Осторожно, чтобы не разбудить ее, я выскользнула из-под лоскутного одеяла и встала с койки. Босые ноги ощущали холод пола, когда я прокралась к угловому стулу, на котором сложила свои брюки и носки. Я натянула их, затем села и взяла стопку дневников, которые оставила вчера вечером.

Этим утром они казались тяжелее, как будто вес их слов рос с каждым часом.

Дневник с эмблемой моего ожерелья было невозможно прочитать, пока я не выучу древний язык, поэтому я отложила его в сторону. Затем я пролистала два других дневника Луэллы, которые нашла спрятанными в лестнице в подвале для миграции. Каждый был исписан почерком Луэллы.

В одном дневнике содержались подробные ингредиенты и инструкции по приготовлению эликсира, который она дала Рэнсому и приняла сама. В нем были ее заметки о том, где и как она собирала припасы. От коракина до пещерного имбиря, в нем был рецепт приготовления ее эликсира и список всех людей, которым его вводили в организм.

Другой дневник был не так упорядочен. Он был полон заметок и каракулей о том, как найти лекарство от Лиссы. Это были ее теории и тесты. Некоторые из них были обведены кружком. Другие были перечеркнуты линиями.

Я надеялась, что, если отдам эти два дневника алхимикам и целителям моего отца, они смогут воспользоваться записями Луэллы и найти лекарство. И что с помощью жрецов в святилище замка я смогу расшифровать дневник с эмблемой крыла.

Знают ли Востеры древний язык? Мне претила мысль о том, чтобы попросить брата Дайма о помощи, но, может быть, он смог бы научить меня во время нашего путешествия по Каландре.

Я отложила дневники Луэллы в сторону и открыла последний дневник, который был у меня в рюкзаке. Мой собственный дневник, заполненный набросками монстров и неполной картой Туры.

Теперь, когда у меня был браслет Рэнсома, я могла закончить карту и проложить дорогу в Аллесарию.

На протяжении многих поколений туранцы держали местоположение города в секрете. Многие подозревали, что он спрятан глубоко в горах — или вообще является мифом. Когда-то столицей был Перрис, но после того, как он был разрушен во время миграции круксов, король оставил бывший замок в руинах и перенес свою крепость в другое место. Богатство, знания и история Туры теперь находились в Аллесарии.

Я закатала рукав туники, изучая манжету под ним. Кончики моих пальцев скользнули по линиям и гравюрам, которые Рэнсом вырезал на коричневой коже, некоторые бороздки были мягкими и выцветшими, в то время как другие были свежими и яркими.

Карта. Возможно, это единственная из существующих полных карт Туры.

Карты Туры были запрещены, и, если их находили, то за них полагалась смертная казнь. Но Рэнсом все равно сделал эту манжету. Он нанес города и деревни, а также пометки о монстрах, убитых Лиссой, отслеживая распространение инфекции по своему королевству.

И он провел тонкую линию, которая отмечала путь к скрытому городу.

Путь в Аллесарию.

Столица, охраняемая клятвами на крови и магией. И все же, каким-то образом, Рэнсом обошел нюансы клятвы на крови.

Каждый король Каландры убил бы за эту манжету, включая моего отца.

Отец отправил меня в Туру не только как Спэрроу, чтобы выполнить обязательства Куэнтиса по договору, но и как своего шпиона. Он поручил мне найти дорогу в столицу Туры.

Вот только, я не была шпионом. Я с треском провалила попытку выудить информацию у туранцев. Единственная причина, по которой я знала местонахождение Аллесарии, — это Рэнсом. Он доверял мне настолько, что отдал мне этот браслет и верил, что я сохраню его значение в секрете.

Он верил, что я не предам его народ. Наш народ.

Я не знала, чего хотел мой отец в Аллесарии, но пока не узнаю его мотивов, моя карта останется незаконченной. Закрыв дневник, я убрала его в сумку. Затем я опустила рукав своей туники, прикрыв манжету.

Одно за другим я сложила остальные дневники обратно в сумку, молясь, чтобы швы сумки были достаточно прочными и выдержали до Куэнтиса.

Фэйз встал с раскладушки, где всю ночь проспал у меня в ногах, согревая их. Он спрыгнул на пол и потянулся, затем подошел и запрыгнул ко мне на колени, уткнувшись носом в руку.

— Ты такой избалованный, — прошептала я, почесывая его за ушами.

Он издал тихое «рар».

Вдоль его позвоночника образовались два новых ряда красно-оранжевых чешуек. Четыре ряда превратились в шесть. Его мех все еще был розовым, но постепенно темнел, а полосы на ребрах с каждым днем становились все более заметными.

— Что мне с тобой делать? — спросила я тихо, чтобы не разбудить Эви. — Мы не можем держать тебя вечно. Может, нам лучше оставить тебя здесь. Я не уверена, что это хорошая идея — везти тебя в Куэнтис.

Как будто он понимал, о чем я говорю, его яркие фиолетовые глаза встретились с моими, и он бросил на меня умоляющий взгляд, который так сильно напоминал взгляд Эви, что я не могла не удивиться.

— Вы что, сговорились против меня, пока я не видела?

Он замурлыкал.

— Так я и думала, — пробормотала я, еще раз почесала его и опустила на пол. Я взяла сапоги, лежавшие рядом со стопкой нашей грязной одежды, и вышла из комнаты.

Салли была на кухне и месила тесто. В комнате пахло шалфеем, дрожжами и сладким дымом.

В животе у меня заурчало.

— Доброе утро. — Она улыбнулась, ее щеки раскраснелись.

— Доброе утро. — Я подошла к столу и натянула сапоги. — Спасибо, что разрешили нам остаться.

— Мне было очень приятно. Мы родом из Уэстора, и к нам постоянно кто-то приезжал — родственники или друзья. Каждый день у нас были гости. Мы с Дэймоном редко ужинали вдвоем. Но теперь, когда мы переехали подальше от города, гостей у нас немного. Я все еще учусь готовить на двоих. Как же здорово, что вы здесь.

— И где именно мы находимся? — Я выглянула в окно, но из-за того, что дом был вкопан в землю, я видела только траву и грязь.

— Мы на южной оконечности горного хребта Аксмар. Примерно в половине дня пути от границы с Озартом.

О, тени, неудивительно, что у меня все тело болело после восьми дней в седле. Мы пересекли почти все королевство Туры за восемь дней.

Границей между Турой и Озартом служили горы Аксмар. Это был самый длинный и опасный горный хребет во всей Каландре. И где-то в этих горах, если я правильно поняла надпись на манжете Рэнсома, находилась Аллесария.

— Дэймон всегда хотел жить в сельской местности, — сказала Салли, с улыбкой выкладывая тесто в чугунную форму. Она накрыла ее крышкой и отнесла к очагу, поставив на решетку, чтобы хлеб мог испечься. — Поначалу было непривычно. Мы ездим в город за продуктами раз в несколько месяцев. Зимой будем ездить еще реже. Но мы оба решили, что во время миграции будет безопаснее жить не в городе, полном людей. Пара, которая жила здесь до нас, пережила две миграции.

Она подошла к центру комнаты и постучала ногой по ковру.

— Здесь есть туннель, ведущий в подземную пещеру. Там есть пресная вода, и мы запасемся продуктами. Пещера достаточно большая, чтобы нам с ребенком было комфортно. К следующей весне он уже будет достаточно взрослым, чтобы оставаться под землей.

Вот только миграция начнется не следующей весной. Присутствие разведчика крукса в Эллдере означало, что до миграции остались месяцы, или, что еще хуже, недели. Орда круксов будет здесь до наступления зимы.

— Вам следует начать готовится сейчас. Не ждите.

Ее брови сошлись на переносице.

— Но сейчас даже не зима.

Я открыла рот, чтобы рассказать ей о разведчике, но прежде чем я успела предупредить ее, из спальни появилась Эви, одетая в грязную, перепачканную кровью тунику, которую она надевала перед принятием ванны.

— Эви, что на тебе надето?

— Моя туника. — Она посмотрела на пятна, затем на Салли. — Можно мне взять мои брюки?

Салли кивнула, направляясь к веревке, на которой они висели всю ночь, чтобы просохнуть.

Я встала и забрала их у нее, затем жестом пригласила Эви в спальню, закрыла дверь и опустилась перед ней на колени, положив брюки себе на колени.

— Как насчет того, чтобы надеть чистую тунику, в которой ты спала прошлой ночью?

— Я хочу надеть эту.

— Она слишком грязная. — Я приподняла подол, но она оттолкнула мои руки и отступила на шаг.

— Эвандже…

— Это моя туника.

Она была испачкана кровью Завьера.

— Ты не можешь носить ее, звездочка.

— Могу. — Она топнула ногой и скрестила руки на груди.

Я закрыла глаза, собираясь с силами для борьбы, которая могла причинить боль.

— Сними ее, Эванджелина.

Она покачала головой, ее большие серые глаза наполнились слезами, и она попятилась.

— Нет.

— Прости, — прошептала я, и на этот раз, потянувшись за туникой, я не позволила ей оттолкнуть меня. — Мне так жаль.

— Нет! — крикнула она, когда я сорвала ее с нее и отбросила в сторону.

Она брыкалась и извивалась, сопротивляясь мне каждый раз, когда я подбирала чистую тунику с пола. Ее руки сжимали мою челюсть, а голова моталась из стороны в сторону. Но каким-то образом мне удалось натянуть чистую тунику через ее голову.

— Прости меня. — Я повторяла извинения снова и снова, надеясь, что она услышит меня сквозь свои крики.

К тому времени, как на ней была надета чистая туника, она уже рыдала навзрыд, все ее тело дрожало и обмякло, когда она перестала сопротивляться.

— Я хочу к папе и Луэлле. Я хочу домой.

— Знаю, что хочешь. — Я притянула ее к себе, покачивая на коленях. — Знаю.

Она скорчилась, уткнувшись лицом мне в плечо.

Пока я жива, я никогда не забуду звук ее разбитого сердца. Он был таким громким, что запечатлелся у меня в памяти.

Жжение в горле и носу было невыносимым. Я закусила щеку изнутри, чтобы не заплакать.

Пока нет. Позже будет возможность сорваться, но не сейчас. Не на глазах у Эви.

Дверь за пределами спальни открылась и закрылась — Салли, скорее всего, ушла, чтобы дать нам побыть наедине. По дому разлился сладкий аромат свежеиспеченного хлеба. Снаружи заржала лошадь. Эви плакала и плакала, пока наконец не обмякла в моих руках и не начала икать, а я вытирать ее слезы.

Когда я помогла ей встать, она долго смотрела на брошенную на пол тунику. На мгновение мне показалось, что она попытается снова ее надеть.

У меня не хватит сил сорвать ее с нее во второй раз.

Но она оставила тунику на полу, понуро опустила плечи и побрела туда, где Фэйз вылизывал лапы. Она взяла его на руки, отнесла на кровать и свернулась калачиком на подушке, повернувшись ко мне спиной.

Я не винила ее за то, что она злилась. Я бы тоже разозлилась на себя.

Схватив с пола грязную тунику, я оставила ее одну и вернулась в гостиную, где на столе остывала буханка хлеба, испеченная Салли.

В доме было душно, воздух был пропитан горем и чувством вины. Боги, мне нужен был свежий воздух. Я вышла на улицу, взбежала по ступенькам и оказалась на лужайке. Мне было слишком жарко, сердце билось слишком быстро, в груди было тесно.

Что я сделала не так? Как мне облегчить ее боль?

Если бы только Рэнсом был здесь. Он был нужен ей.

Он был нужен мне.

Прохладный туранский воздух наполнил мои легкие, но не смог унять жжение в горле. В уголках глаз и носу защипало в два раза сильнее, чем от магии Востера.

Не плачь, Одесса. Пока нет.

— Я потеряла родителей, когда была совсем маленькой. — Салли подошла и встала рядом со мной, устремив взгляд на заснеженные горы вдалеке. — Нужно время, но рано или поздно она справится с горем.

— Ей нужна мать, — мой голос дрогнул. — Я не могу заменить ее.

— Ну, не знаю. — Салли взяла у меня из рук тунику и поднесла к утреннему солнцу. — Знаете, может, нам удастся ее спасти. У Дэймона бывают ужасные пятна, когда он работает со скотом. У меня есть средство, которое творит чудеса с пятнами от грязи.

— Это не грязь. Это кровь ее отца, пролитая в ту ночь, когда он погиб.

Салли и глазом не моргнула.

— Что ж, посмотрим, что я могу сделать.

Если ей удастся вывести эти пятна, если она сможет спасти тунику Эви, чтобы у моей маленькой звездочки был кусочек дома, я буду бесконечно благодарна.

— У нее есть плюшевый кролик. Его зовут Мэрри. Вы не могли бы попробовать почистить и его тоже?

Кивнув, она оставила меня и вернулась в дом.

Не успели стихнуть ее шаги, как по моей шее пробежали мурашки, а волоски на предплечьях встали дыбом.

Я застонала, зная, что обнаружу, когда обернусь. Одной ночи без магии Востеров оказалось недостаточно. Я почесала предплечья, чтобы избавиться от ощущения мурашек. Вздохнув, я повернулась спиной к захватывающему дух виду и увидела, что в мою сторону направляется брат Дайм.

Его руки были сложены перед собой, бордовая мантия шуршала по траве и касалась босых ног. Он остановился в нескольких шагах от меня и поклонился.

— Сегодня вы отдыхаете. А потом продолжите свой путь. Брат Скор будет сопровождать вас и позаботится о вашей безопасности. Я ухожу. Верховный жрец ожидает меня, а я и так уже достаточно задержался.

— Вы уходите? — Я подавила желание захлопать в ладоши.

Без брата Дайма, возможно, нам удастся ускользнуть от Скора. Сбежать от одного жреца проще, чем от двух. И теперь, когда я лучше представляла, где мы находимся, мы с Эви могли бы отправиться в Перрис и нанять корабль, который доставит нас в Куэнтис.

— Не испытывай терпение брата Скора. Оставайся с ним, — предупредил он, как будто мог читать мои мысли.

Я кивнула.

— Конечно. — Нет.

Он изучал меня достаточно долго, чтобы я начала ерзать, но затем он снова поклонился и ушел.

— Подождите. — Я подняла руку, но она так сильно дрожала, что я уронила ее. — Вы сказали, что Рэнсом был предан Верховному жрецу, и что это была ошибка. Но вы собираетесь встретиться с ним?

— У каждого из нас есть своя роль.

Тени, эти расплывчатые ответы чуть не вывели меня из себя.

— Какую роль играете вы? Мне нужна конкретика. Рэнсом в опасности?

— Сейчас не время для вопросов.

— А когда? Вы уходите. Это мой последний шанс. Чего вы хотите от меня? Почему мы не поплыли в Куэнтис?

Он повернулся и пошел прочь.

— Почему Верховный жрец спрашивал о моей матери? Почему я чувствую вашу магию? — кричала я ему, зная, что он проигнорирует меня.

Так он и сделал.

— Мне нужно выучить древний язык.

Это, казалось, привлекло его внимание. Он остановился и оглянулся через плечо, удерживая мой взгляд в течение трех мгновений, пока сердце бешено колотилось.

— Брат Скор научит тебя.

— Как? Он вообще умеет говорить? — Или он собирался научить меня почти мертвому языку, дуя порывами ветра мне в лицо?

— Он говорит, когда это необходимо.

Мне от этого понятнее не стало.

— Он пугающий.

— Да. — Брат Дайм улыбнулся. Ну, это было что-то вроде улыбки. Он выглядел чуть менее жутким и пугающим. — Мы еще встретимся, дитя.

— Жду не дождусь, — с невозмутимым видом произнесла я, когда он направился к конюшне, откуда появился Дэймон, ведя за собой свою лошадь.

Я подняла лицо к голубому небу, наблюдая, как мимо проплывают белые облака, окаймленные желтым солнечным светом, а до моих ушей донесся топот удаляющейся лошади. Когда все стихло, я закрыла глаза и провела пальцем по шраму на своей ладони.

Я скучаю по тебе, Рэнсом.

По моей спине снова пробежала дрожь, как будто за мной наблюдали. Я обернулась и увидела брата Скора позади себя.

Задыхаясь, я сделала шаг, затем другой, увеличивая расстояние между нами. Он подошел ко мне бесшумно. Ни намека на то, что его одеяние касалось травы, а ноги ступали по грязи. Он умел левитировать, как Верховный жрец?

Рукава его мантии были такими длинными, что закрывали кончики пальцев, а подол развевался на легком ветерке. Он не моргал, глядя на меня сверху вниз. Он даже не пошевелился.

— Эмм, брат Дайм сказал, что вы отвезете нас в Куэнтис.

Скор ничего не ответил.

— И он сказал, что вы можете научить меня древнему языку.

Ответа по-прежнему не последовало.

Что ж, если он мог говорить, я думаю, сейчас это не было необходимо.

Но он пугающий. Определенно пугающий.

— Я, эм… — Я отступила еще на шаг, показав большим пальцем за плечо. — Я, пожалуй, пойду проверю, как там Эви.

Только когда я оказалась в доме, сидя за столом рядом с Эви, которая уплетала кусочек хлеба, я поняла, что причина, по которой брат Скор подкрался ко мне, заключалась в том, что я не почувствовала его магии.

Никакого покалывания. Ничего.

Если он слабее других Востеров, возможно, у нас будет шанс сбежать. Мы отправимся от Аксмарских гор к побережью. Если мы сможем добраться до Перриса, я найду корабль, чтобы переплыть Крисент. И, может быть, только может быть, найду своего мужа.

Рэнсом обещал найти меня, здесь или в тени.

Ну, не в том случае, если я найду его первая.