Апогей литературы – или литература как искусство – только это успокаивает нас. Когда мы соприкасаемся с таким произведением, остается только впасть в экстаз. Литература – или искусство – имеет особенную пленительную силу. Если допустить, что нами движут определенные практические мотивы, то можно сказать, что и любое искусство в своей основе действует на нас в какой-то мере обезоруживающе.

Гейне низко склоняет голову перед поэзией Гёте. Но он выражает глубокую неудовлетворенность тем фактом, что Гёте не сподвиг нас на действия, притом, что обладал всеми возможностями для этого. Ее невозможно сбрасывать со счетов просто как настроение Гейне. В своей работе «Романтическая школа» Гейне подверг прямым нападкам основы искусства. Чем более содержательно любое искусство, тем более оно способно унять нашу жажду (к действиям). Когда его сила овладевает нами, мы не можем так легко стать детьми Марса. Счастливы даже глупцы, которые безмятежно живут там, – я уже молчу о чистых художниках. Однако Гейне, к несчастью, не смог обрести такой тихой обители.

Я с большим интересом слежу за тем, как воины пролетариата выбирают своим оружием искусство. Они наверняка постоянно будут размахивать этим оружием направо и налево. (Конечно, исключением являются те, кто не владеет им наравне со слугами Гейне.) Однако, может, в какой-то момент это оружие заставит их тихо восстать. Гейне – один из тех, кто, обуздываемый этим оружием, всё равно смог управлять им. Наверное, за этим скрывались беззвучные мучения. Я всем телом ощущаю его силу. Следовательно, я не могу наблюдать со стороны, как им размахивают. Я желал, чтобы те, кого я уважаю, владели этим оружием, не забывая об опустошающей силе искусства. И мои ожидания сбылись.

Наверняка кто-то и это обернет в шутку. И я к этому вполне готов. Может, я смотрю поверхностно. Хорошо, пусть не поверхностно – мой десятилетний опыт говорит, что слова одного человека плохо усваиваются другими. Однако так или иначе я, после неустанных усилий, наконец обратил внимание на эту великую опустошающую силу искусства. Следовательно, одно это уже много значит для меня. Апогей литературы – всё равно что древние статуи, как сказал Гейне. Даже если на их лицах заметна улыбка, они всегда просто безучастны и тихи.