Однако в сегодняшней Японии еще сохранились пагубные влияния эпохи натурализма – и авторы, и читатели по-прежнему склонны считать дешевые исповедальные романы чем-то возвышенным и глубоким. Это тоже своего рода догма. Именно для борьбы с этим заблуждением я так настойчиво выступаю за романы с сюжетом. Как верно заметил Акутагава, пожалуй, ни в одной стране нет такого засилья исповедальной прозы, как в Японии. Роман по своей сути должен рассказывать людям занимательные истории. «Повесть о Гэндзи» была написана придворной дамой по просьбе императрицы: «Нет ли каких интересных историй?» Так же обстояло дело во времена Шекспира, Сайкаку, Тикамацу, Сюнсуй. Известно письмо Тикамацу, где он радуется успеху своей пьесы «Битвы Коксинги»: «Горы и поля – всё Коксинга!» Хотелось бы, чтобы и сегодня в литературе сохранялась эта непосредственность, без излишней мудрености.

Ныне в литературных кругах занимательный сюжет считается признаком низкопробной популярной культуры. Из-за такого подхода по-настоящему качественных популярных романов крайне мало. Исповедальная проза сама по себе не плоха, но ей следовало бы занимать лишь одну-две десятых всего литературного пространства. Вполне нормально, если писатель за всю жизнь создаст одно такое произведение.

Вообще, наша литературная среда стала уж слишком скованной. Правда, такая нервозность характерна не только для литературного мира – возможно, это особенность нашего национального характера. Впрочем, я отнюдь не призываю авторов идти легким путем. Чтобы не быть неправильно понятым, скажу прямо: сегодня писателям не хватает духа старых мастеров, их преданности искусству. У мастеров прошлого стремление к совершенству было куда сильнее, чем у нынешних писателей.