Еще раз процитирую слова Сато Харуо: «Мы должны писать так, как разговариваем». Я в действительности писал этот текст так, как говорю, но, кажется, всё равно не могу высказать всё, что хотел бы. С этой точки зрения я считаю себя журналистом. Поэтому я отношу писателя и профессионального журналиста к представителям родственных профессий (правда, если мне скажут, что это не так, придется молча отступить). Журнализм, в конце концов, есть не что иное, как история (искажение сведений в газетных статьях – то же самое, что искажение фактов в истории). История, в конце концов, – это та же биография. И пусть эта биография отличается от романа – на самом деле автобиография принципиально не отличается от повести о себе. Не принимая во внимание доводы Кроче[63], исключив лирическую поэзию и прочие стихи, можно сказать, что вся литература есть журналистика. Мало того, среди газетных публикаций эпох Мэйдзи и Тайсё можно найти произведения, сопоставимые с произведениями так называемой художественной элиты бундан. Не говоря уже о сочинениях Токутоми Сохо, Куга Кацунан, Куроива Руйко, Тидзука Рэйсуй[64] и многих других, даже сообщения Яманаки Минору[65] в литературном смысле ничем не уступают мириаде разных заметок в многочисленных журналах нашего времени. И не только… Из-за того, что многие авторы газетных романов не подписывали свои сочинения, часто даже их имена оказывались неизвестны. Я могу назвать и несколько таких поэтов.

Достаточно исключить из моей жизни один-единственный момент, чтобы я оказался не тем, кем являюсь сейчас. И постольку-поскольку сочинения этих людей (пусть я не знаю их имен) позволили мне испытать состояние поэтического восторга, они были благодетелями для меня нынешнего – журналиста и поэта. Случайность, сделавшая меня писателем, также сделала их журналистами. Если считать счастьем возможность получить гонорар за рукопись в дополнение к ежемесячной зарплате, то я гораздо счастливее их. (Дутая известность не приводит к счастью.) За исключением этого, мы ничем не отличаемся от них в профессиональном плане. По крайней мере, я был журналистом. Я и сегодня журналист. И в будущем, конечно, я наверняка останусь им.

Впрочем, в отличие от великих мастеров, порой мне надоедает и это журналистское поприще.