Буквально недавно я также прочитал сборник Сираянаги Сюко «Вопрошая безмолвно», где меня немало заинтересовали такие произведения, как «Моя эстетика», «Размышления о стыде», «Взаимосвязь размножения животных и пищи» и прочие. «Моя эстетика», как следует из названия, в точности соответствует эстетике Сираянаги, а «Размышления о стыде» – его этике. Не останавливаясь на втором сочинении и в общих чертах представляя первое, замечу: красота не появляется в нашей жизни сама по себе, безотносительно чего-либо. Наши предки любили костры, лесные ручьи, бегущие меж деревьев, глиняную утварь для снеди, палки для поражения врагов. Красота родилась естественным образом из этих необходимых предметов обихода (?)…

Подобные небольшие рассказы, во всяком случае, на мой взгляд, заслуживают гораздо большего уважения, чем современные новеллы. В заключении сборника Сираянаги отмечает, что написал его «до того, как в элитных литературных кругах прозвучали первые призывы к материалистической эстетике, в том числе и переводные». Я не знаю ничего об эстетике. Скажу больше, я и понятия не имею о материалистической эстетике. Однако теория Сираянаги предоставила мне возможность создания собственной эстетики. Сираянаги не касается темы появления красоты, за исключением пластических искусств.

Более десяти лет назад во время ночлега в горах я услышал крик оленя и отчего-то почувствовал щемящую тоску по людям. Вся лирическая поэзия, должно быть, вдохновлена голосом этого оленя – ревом самца, призывающего самку. Однако эта самая материалистическая эстетика, возможно, была знакома даже поэтам далекого прошлого, не говоря уже о создателях хайку. Наверное, всё, вплоть до эпической поэзии, на самом деле возникло на основе сказаний древнейших народов. «Илиада» – это сказания о богах. И они, безусловно, дают нам ощущение красоты, наполненной диким величием. Однако речь о «нас». Древние народы, пожалуй, не могли не чувствовать в «Илиаде» свои радости и печали. И не только – они не могли не чувствовать, как воспламеняются из-за нее сердца…

Сираянаги Сюко видит жизнь наших предков в красоте. Но «наших» – не только наших… К тому времени, когда в африканской пустыне появятся города, предками станут наши потомки. Наш душевный настрой, как подземный источник, будет питать и наших потомков. Для меня, как для Сираянаги Сюко, костер – это нечто родное. В то же время я воспринимаю древнейшие народы с такой же близостью (я затрагивал эту тему в сборнике «Путешествие по перевалу Яригатакэ»). Однако сколько усилий приложили «наши обезьяноподобные предки», чтобы разжечь костер? Тот, кто придумал, как разжигать костер, без всяких сомнений, был гением. И поддерживали его несколько человек, которые тоже являются гениями. Когда я думаю об их усилиях, то, к сожалению, вовсе не думаю о том, что «хорошо, если бы современное искусство исчезло».